Глава восьмая. Папа

Гарри пришёл в себя лишь через неделю. Это произошло тихо, без резкого вдоха или судорожного движения — он просто открыл глаза, долго смотрел в потолок, будто не сразу понял, где находится, а затем попытался пошевелить пальцами. Тело было тяжёлым, словно налитым свинцом, но боль отсутствовала — лишь глубокая, изматывающая пустота внутри. Драко очнулся на два дня раньше. Он был бледен, осунувшийся, непривычно тихий. Первое, что он сделал, — спросил о Гарри. И только после этого позволил колдомедику провести осмотр. Люциус стоял рядом всё это время, не вмешиваясь, но и не отходя ни на шаг, будто своим присутствием мог удержать сына в этом мире. Первичный осмотр дал осторожную, но всё же обнадёживающую весть. — Магия восстановится, — сказал колдомедик, аккуратно убирая инструменты. — Не сразу. И не без последствий. Но она никуда не исчезла. Он был человеком немногословным и проверенным — семейным колдомедиком Малфоев уже не первое десятилетие. Тот, кому доверяли потому, что он клялся и потому что никогда не задавал лишних вопросов. Его взгляд лишь на мгновение задержался на Гарри — слишком внимательный, слишком понимающий — но имени он не произнёс. И не произнёс бы никогда. — Более того, — добавил он после паузы, — у обоих мальчиков необычайно высокий потенциал. Даже по меркам магического мира. Участие в тёмном ритуале в столь раннем возрасте… — он подбирал слова, — …может сыграть двоякую роль. Это опасно. Но если магия их приняла — а она приняла, — в будущем это способно усилить их способности. Северус слушал молча, скрестив руки на груди. Он уже знал главное: магия не отвернулась от них. Когда Гарри окончательно пришёл в себя, разговор состоялся. Без криков. Без угроз. Без театральной строгости. Их построжили — да. Скорее голосом, чем словами. Скорее взглядом, чем наказанием. Люциус говорил о безрассудстве. Северус — о том, что есть границы, за которые нельзя заходить, не понимая последствий. Нарцисса же почти не говорила вовсе — она лишь держала Гарри за руку чуть дольше положенного и гладила Драко по волосам, когда думала, что никто не видит. Все трое понимали одно: без мальчиков они бы не нашли девочку. Решение было принято быстро. Люциус и Нарцисса отправятся в Австралию портключем, как только позволят обстоятельства. Без лишнего шума. Без свидетелей. Северус останется в поместье с мальчиками. Гарри и Драко были ещё слишком слабы, чтобы спорить. Но каждый из них знал: они сделали то, что должны были. И магия это знала тоже. Северус сидел у кровати, когда Гарри проснулся окончательно. Не дежурил — просто был там, как будто так и должно было быть. В комнате пахло зельями и свежим воздухом: окна были приоткрыты, занавеси едва шевелились от лёгкого сквозняка. — Как ты? — спросил он, не повышая голоса. Гарри подумал немного, прежде чем ответить. — У меня как то пусто внутри, — честно сказал он. — Но… не плохо. Северус кивнул. Он понимал, что именно мальчик имел в виду. Молчание затянулось, и Гарри заговорил первым — не потому что его спрашивали, а потому что слова просились наружу. — Это была моя идея, — тихо сказал он. — Подсмотреть. Я просто… чувствовал, что должен что-то сделать. Я не знал как. Я даже не знал, получится ли. Но я не мог просто лечь спать, зная, что вы ищете её. Он сжал край одеяла пальцами. — Я бы всё равно пошёл. Даже если бы Драко отказался. Северус смотрел на него долго, внимательно. Без осуждения. — Ты понимаешь, чем это могло закончиться? — спросил он наконец. Гарри кивнул. — Сейчас — да. Тогда… я просто знал, что если ничего не сделаю, будет хуже. Северус медленно выдохнул. В его взгляде мелькнуло что-то почти болезненное. — Знаешь, — сказал он, — именно так рассуждали твои родители. Оба. Не умели стоять в стороне, даже когда разум говорил, что нужно. Он сделал паузу. — Это не всегда добродетель, Гарри. Иногда — это проклятие. Мальчик посмотрел на него внимательно. — Я всегда буду защищать мою семью. Драко, тетю Цисси, дядю Люциуса, малышку Эйриз… и тебя.. папа. Слово повисло в воздухе. Северус не шелохнулся. Не потому, что не знал, как реагировать — просто тело на миг отказалось подчиняться. Что-то тёплое, непривычное, разлилось где-то под рёбрами, медленно, осторожно, будто магия, которой он никогда не учился, но которая всё равно сработала. Папа. Не титул. Не роль. Не обязательство, навязанное извне. Выбор. Он вдруг с поразительной ясностью понял: это не ошибка, не детская оговорка. Гарри не искал слова — он нашёл его. Назвал так, как чувствовал. Северус отвёл взгляд, будто изучая что-то несущественное, чтобы не выдать себя. В горле стоял ком, и он был опаснее любого проклятия — слишком живой, слишком настоящий. Гордость пришла следом. Тихая, глубокая, без привычной колкости. За мальчика. За то, кем тот рос. За то, что, несмотря ни на что, выбрал не страх, а привязанность. И тепло. Настоящее. Домашнее. То, о существовании которого Северус когда-то решил, что оно не для него. Он не сказал ничего громкого. Не стал поправлять. Не стал отмахиваться. Лишь положил ладонь Гарри на плечо — коротко, уверенно. Этого было достаточно. И если кто-то спросил бы его в тот момент, кем он является, Северус Снейп впервые за долгие годы ответил бы без сомнений. — Ты же не знаешь какой сегодня день, Гарри. — Северус перевел тему, тем самым дав им обоим время на передышку и принятия новых обстоятельств. — Нет, какой? — 31 июля, день твоего рождения. Я работал кое над чем. Северус достал из за мантии небольшой сверток ткани и протянул Гарри, продолжая: — Мне помогал один волшебник, вообще то он этим занимается постоянно, но в этот раз я все сделал сам, он мне только подсказывал. Гарри размотал старую, потертую ткань и достал от туда… волшебную палочку. Его глаза округлились, блеснули из под очков. — Настоящая? Для меня? — Да, Гарри, это твоя первая волшебная палочка, я сам сделал её для тебя. Это боярышник, а внутри сердечная жила дракона. Ты должен понимать, волшебство вне стен школы Хогвартс запрещено до твоих семнадцати лет. Но небольшая практика здесь, в Мэноре, останется незамеченной благодаря магической защите дома и большой концентрацией волшебства в стенах. Используй её с умом, не для баловства и фокусов, только учеба или экстренные ситуации. Я обучу тебя базовым навыкам защиты. Вне стен этого поместья не применяй её, иначе будешь замечен Министерством. Гарри все еще был в ступоре. Он восхищался своим подарком, а на глаза наворачивались слезы. Палочка была чуть длиннее средней — около одиннадцати с половиной дюймов, тонкая, но не хрупкая. Древесина тёплого, глубокого оттенка — не светлая, но и не тёмная, словно дерево, долго пролежавшее на солнце и ветру. Поверхность гладкая, отполированная временем, когда берёшь её в руку, создаётся ощущение, будто она всегда там и была. Рукоять почти незаметно утолщалась к концу, без резких граней и украшений — никакой показной роскоши. Лишь едва заметные естественные прожилки, складывающиеся в узор, похожий на тонкие молнии или трещины в камне после удара. Если присмотреться, казалось, что они слегка меняются при движении света. Баланс у палочки был идеальный — она словно сама ложилась в ладонь, реагируя на тепло пальцев. Магия в ней не вспыхивала резко, а отзывалась глубоко, мощно, сдержанно, как подземный источник: тихая на поверхности, но способная снести всё, если её разбудить. —Спасибо.. папа, — обращаться так к Северусу было еще немного неловко. Но Гарри чувствует что именно так будет правильно, он желает этого всей своей душой и уже давно очень сильно любит этого взрослого волшебника. Северус был невероятно доволен собой. Он видел как мальчику понравился его подарок. Идея, сделать Гарри палочку, в его голове созрела еще тогда когда он думал о будущем, в котором придется вернуться к преподаванию и оставить Гарри на попечение чужих людей. Он понимал что нужно дать мальчику хоть какую то защиту, и пусть он бы наложил сотню защитных заклинаний, мальчику нужен проводник его собственной силы на случай, не предвиденный Северусом. Он планирует обучить Гарри базовым способам защиты и создать амулеты экстренной связи. В Мэноре задача по охране мальчика упроститься, но отступать от намеченного ранее плана Северус не стал. Вечером все собрались в столовой что бы скромно отпраздновать день рождения Гарри. Тинки вместе с другими эльфами, по мимо восхитительного ужина, испекла огромный торт, который подали на десерт. Мальчики все еще были слабы, но искренне радовались и наедались сладостями. Драко подарил Гарри квиддичную форму ловца, сделанную заранее на заказ, она была с номером на спине, который соответствовал номеру ловца их любимой ирландской команды сборной по квиддичу. А Малфои старшие обустроили комнату, соседнюю с комнатой Драко, в которой уже однажды Гарри ждал своего друга, а после вмести с ним и Тео Ноттом играл. Теперь эта комната официально принадлежала Гарри, он будет жить там все время, пока Северус будет в Хогвартсе. Вечер проходил тепло и уютно, хоть и с небольшой долей напряженного ожидания. Ведь совсем скоро Люциус и Нарцисса отправятся в Австралию, за пропавшей дочерью. На следующий день, Драко стоял между родителями, стараясь держаться прямо, как взрослый. Он уже знал, что не пойдёт с ними — не сейчас. Его магия ещё не восстановилась, и спорить на эту тему было бесполезно. Нарцисса опустилась перед ним на колени, поправила ворот его рубашки, хотя в этом не было нужды. — Мы скоро вернёмся, — сказала она мягко. Драко кивнул, но не улыбнулся. — Верните мне сестрёнку, — сказал он просто. Люциус положил руку ему на плечо. — Мы сделаем всё возможное, — ответил он. — И невозможное тоже. Портключ холодил ладонь. Мгновение — и мир сжался, свернулся, вывернулся наизнанку. Австралийское министерство магии встретило их сухо и официально. Светлое здание, строгие лица, безупречная вежливость — и ни капли доверия. Люциус говорил ровно, уверенно, с той самой интонацией, что не оставляла пространства для лишних вопросов. Они приехали осмотреть новую недвижимость. Потенциальные инвестиции. Ничего срочного. Ничего личного. Документы приняли. Разрешение оформили. Лишь выйдя за пределы министерства, Нарцисса позволила себе выдохнуть. Они нашли дом быстро — слишком обычный, слишком правильный. Маггловский. С ухоженным двором, детскими игрушками у крыльца, светом в окнах по вечерам. Внутри — жизнь. Тепло. Смех. Их дочь была там. Но они не стали действовать сразу. Они сняли номер в отеле неподалёку. Два дня наблюдали. Смотрели, как девочка играет с другими детьми, как женщина — её приёмная мать — поправляет ей волосы, как мужчина носит её на плечах. — Она жива, — шептала Нарцисса по ночам, словно убеждая саму себя. Люциус молчал. Он уже строил план. Им нужно было не просто забрать ребёнка. Им нужно было сделать это правильно.