Критическая Замена

Покупки для «Нового» Ильи Проблема с одеждой стала критической. После того как его любимая, но уже тесная рубашка порвалась по шву, когда он наклонился, чтобы достать печенье, Арина решила действовать. — Мы едем в торговый центр, — безапелляционно заявила она. — Тебе нужна удобная одежда. Илья, который чувствовал себя некомфортно в натянутых вещах, охотно согласился. В отделе, где висели вещи, Арина с энтузиазмом подбирала для него свободные, но стильные вещи. — Примерь вот эту, — сказала она, протягивая ему широкую толстовку на два размера больше, чем он носил раньше. — Она идеально скроет твой... объем. В примерочной Илья впервые за долгое время мог расслабиться. Новые джинсы в размере не давили на его плотный живот и позволяли ему дышать полной грудью. Футболки и рубашки сидели свободно, скрывая округлые бока, которые теперь мягко выступали по бокам от талии. — Посмотри, какой ты красивый! — восхитилась Арина, когда он вышел. — Идеально. Ничего не давит, не тянет. Она приблизилась и провела рукой по ткани на его талии, чувствуя, что даже свободная одежда не может полностью скрыть его увеличившиеся мягкие бока — они ощущались под тканью толстыми, уютными прослойками. Арина подняла руку, её пальцы нежно коснулись мягкой ткани на его животе. Это было не просто поправка одежды, а ласковое, ощутимое прикосновение. Сначала её пальцы легко скользнули по толстовке, а затем она приложила ладонь к его животу. Сквозь несколько слоев ткани (футболка и толстовка) она чувствовала тёплый, податливый объём. Её ладонь мягко обхватила округлость его талии, наслаждаясь тем, как под одеждой ощущается его увеличившаяся, но такая уютная плоть. Арина слегка надавила, всего чуть-чуть, чтобы ощутить упругую, сытую тяжесть. Живот Ильи был мягким, но в то же время заполненным от недавних обильных трапез. Это маленькое, интимное прикосновение было для неё моментом гордости и владения — это был её результат, её забота, воплощенная в этой мягкой округлости. Илья вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился под её рукой. Он почувствовал тепло и нежность этого жеста. Давление её ладони на его живот было невероятно комфортным и успокаивающим. Арина чуть улыбнулась, не убирая руки, и слегка погладила его живот, проводя ладонью вверх-вниз, прежде чем отступить. Когда Илья немного наклонил голову, под его подбородком появлялась едва заметная, нежная складочка — маленький, второй подбородок. Арина медленно поднесла руку к его лицу и осторожно, кончиком указательного пальца, потрогала это новое, мягкое место. Оно было гладким и бархатистым на ощупь. Она нежно провела пальцем по мягкой линии, которая теперь обрамляла его челюсть, улыбаясь от удовольствия. Зеркало и гнев матери Вечером того же дня, после того как они с Ариной съели два больших бургера и молочный коктейль, Илья вернулся домой. Он зашел в свою комнату и, сняв новую, свободную толстовку, подошел к зеркалу в одних трико. Его взгляд задержался на отражении. Это был уже совсем другой человек. Его руки стали пухлыми, лицо — круглым, а главное — его живот теперь был большим и мягким шаром. Вокруг талии образовались валики жира, которые мягко выступали над поясом трико. Он впервые начал изучать свое новое тело. Он втянул живот, но это не сильно помогло, только напрягло мышцы. Тогда он, наоборот, выпятил его максимально. Ему понравилось, как это ощущается — плотно, тяжело, заполненно. Он осторожно потрогал живот. Он был мягким и упругим от недавнего ужина. Затем он положил руки на свои мягкие, толстые бока и покачал ими. Они колыхались под его ладонями, а сам живот слегка раскачивался вперед и назад. Ощущение было удивительно приятным — расслабляющим, почти гипнотическим. Илья нежно помял пухлую кожу, чувствуя тяжесть и податливость жировой прослойки. Это было его накопленное богатство. Он улыбнулся своему отражению, продолжая играть со своим животом, наслаждаясь его тяжестью и мягкостью. В этот момент дверь его комнаты открылась, и на пороге застыла его мать. Она стояла с контейнером для посуды в руках и с шоком смотрела на сына, который стоял перед зеркалом, довольно качая своим животом. Мама Ильи давно заметила, что сын начал очень сильно набирать вес. Его аппетит вырос в несколько раз, и он постоянно покупал новую, более крупную одежду. Но увидеть это зрелище — его вальяжное самоудовлетворение от обжорства — стало последней каплей. Ее лицо стало каменным. — Что это ты делаешь, Илья?! — Ее голос был резким и полным разочарования. Илья вздрогнул и попытался прикрыть живот, но было поздно. — Я… я просто… — Просто! Просто ты обжора! Ты видел себя? Ты превратился в толстого, ленивого мальчишку! Я вижу, как ты целыми днями ешь, Арина приносит тебе эти сладости, а ты сидишь и набиваешь себя! Она поставила контейнер на пол, и гнев захлестнул ее. — Ты бросил спортклуб! Твой тренер звонил мне, спрашивал, куда ты пропал! А я думала, что ты просто занят учебой! Но нет, ты занят обжорством! Ее слова больно ударили по нему, но Илья, стоя в своей новой, мягкой плоти, ощущал сильный дискомфорт, но уже не ту стеснительность, что раньше. — Мам, я не ленивый. Я просто… счастлив. Мне нравится. — Нравится?! Нравится быть размякшим и жирным? Я не для того растила тебя! Ты разочаровал меня, Илья. Я не ожидала, что мой сын станет таким обжорой, который только и делает, что мнет свой жир перед зеркалом! Мать резко развернулась и вышла из комнаты, хлопнув дверью. Илья остался один. Слова матери причинили ему боль, но когда он снова посмотрел на свое отражение и потрогал мягкие, податливые бока, он почувствовал, как неприятное ощущение вины быстро сменяется уютной, привычной сытостью. Он очень изменился. Но, может быть, Арина была права, и этот новый, тяжелый и мягкий Илья был лучше прежнего.