Глава 2

Большой зал сиял свечами. Потолок тихо светил отражённым вечерним небом, мягкие розово-синие полосы, вплетённые в глубину тёмных туч. Длинные столы четырёх факультетов гудели, смех, разговоры, шёпот, первые встречи после летних каникул. Драко откинулся на скамье за столом Слизерина, лениво ковыряясь вилкой в пироге. — Сколько ставок на нового ЗОТИ? — спросил он вполголоса. — Полгода? Год? Месяц? — Месяц — если это будет полный псих, — откликнулся Блейз. — Год — если скучный. Полгода — стандарт. — Надеюсь, хотя бы не зануда, — протянул Драко. — После прошлого года мне нужен кто-то, на кого хотя бы приятно смотреть. Он поднял взгляд к преподавательскому столу и в этот момент двери Большого зала широко распахнулись. Дамблдор вошёл уверенной, неторопливой походкой, мантия слегка волочилась по полу. Рядом с ним шла она. На этот раз уже в академической мантии, чёрной, строгой, застёгнутой прямо у самого горла. Волосы собраны всё в тот же хвост. Движения — такие же точные, хладнокровные. Она не оглядывалась по сторонам, не улыбалась, не махала никому рукой, как это иногда делали новые учителя. Она просто шла рядом с директором так, как ходят люди, привыкшие идти в первом ряду. У Драко на секунду перехватило дыхание. Охренеть... Походка — уверенная, чуть упругая, под мантией явно было тело, которое знает, что оно делает. Тот же самый профиль, тот же хвост, тот же изгиб шеи, от которого у него пару часов назад очень конкретно отозвалось ниже пояса. Он выронил вилку. Металл громко звякнул о тарелку. Да зашибись, Малфой, просто зашибись. Посмотри на себя. Малейшее движение бёдер — и ты уже готов встать и аплодировать. Член, конечно, тоже решил, что это его звёздный час. Сядь. Дыши. Не пялься так. Он упрямо уткнулся взглядом в тарелку, но всё равно ощущал, как она идёт по залу. Нет, серьёзно, ты вообще нормальный? Ты видел эту походку? Ты пару часов назад стоял как идиот на платформе и думал, как бы затащить её куда-нибудь без свидетелей. А сейчас сидишь в школьном зале и у тебя снова встаёт, потому что она просто проходит мимо. Блестяще. Восемнадцать лет, чистая кровь, легенда факультета — и об тебя можно прикуривать. Он всё же поднял глаза — на секунду. Этого хватило. Чёрт. Не смотри на её шею. Не смотри, как эта чёртова мантия обтягивает плечи. Не представляй, как это всё выглядит без неё. Не думай об этом. Не. Думай. Об. Этом. Кретин, блять, остановись. Рядом негромко хмыкнул Блейз, но Драко даже краем глаза не взглянул — боялся, что по нему и так всё написано. А потом Дамблдор поднялся на помост. Голос над залом зазвучал ровно, привычно, с этой своей стариковской мягкостью, которая только раздражала. Драко слушал вполуха, пока не уловил знакомые слова. …новый преподаватель…   …будет вести…   …мисс Гермиона Грейнджер… Мир на секунду как будто провалился. Профессор. Профессор. Профессор, мать твою. Он медленно поднял взгляд, снова увидел её — теперь уже у преподавательского стола. Нет. Нет. Только не это. Ты издеваешься, вселенная? Аплодисменты гулко прокатились по залу, а у него внутри всё сжалось в одну острую точку. Значит так. Формально: я. только что. хотел трахнуть. своего профессора. Отлично, Малфой, просто охуенно. Добро пожаловать в новый учебный год. Может, сразу попросить у Дамблдора расписание дополнительных унижений? Он нервно провёл языком по зубам, словно пытаясь стереть с лица собственные мысли. Для всех — профессор. Для тебя — ходячая катастрофа с хвостом и мантией до пола. Молодец, Драко. Просто образцовый Слизерин: первым делом решил повесить на нового преподавателя свои похотливые фантазии. Он откинулся на спинку стула, сжал пальцы в кулак под столом. Так. Дыши. Не смотри. Не думай, о её бёдрах.

***

В спальне было темно и тихо. Слишком тихо. Только равномерное дыхание Забини и Нотта, редкий шорох одеял и далёкое, едва слышное глухое мерцание защитных чар под потолком. Драко лежал на спине, уставившись в зелёноватый полумрак, который пробивался сквозь тяжёлые шторы. Простыни казались слишком горячими, кожа — слишком тесной. Он уже десятый раз перевернулся с боку на бок, а толку не было ровно ноль. Зашибись. Первая ночь, и я уже не могу уснуть как нормальный человек. Перед глазами снова встала она. Гермиона Грейнджер. Профессор ЗОТИ. Чёрная мантия, строго сидящая на плечах.   Под ней — то, что он уже успел запомнить до мелочей: утягивающие брюки, которые подчёркивают линию бёдер и ног, чёрная водолазка, плотно обнимающая тело, и портупея на груди, от которой у него в животе что-то неприятно-сладко сжималось. «Профессор Грейнджер.» Чёрт бы побрал всё на свете. Он зажмурился, но это было ошибкой, в темноте воображение работало только ярче. Она идёт по Большому залу — чётко, уверенно, как по полю боя. Мантия чуть расходится в стороны, и можно увидеть, как под ней двигается тело, собранное, сильное… Его дыхание сбилось. Он чувствовал, как под кожей ползёт знакомое напряжение, тяжелеет низ живота, становится слишком жарко. «Хогвартс, иди к чёрту,» — мысленно рыкнул он, чувствуя, как эмоциональная магия замка подстраивается под его состояние, усиливает каждую искру. Сердце билось быстрее, чем должно было.   Она стояла у преподавательского стола — спокойная, холодная, почти недосягаемая.   Её глаза скользнули по его ряду. На долю секунды задержались. И вот эта секунда застряла в мозгу, как заноза. Мозг услужливо дорисовал продолжение: Она не проходит мимо.  Останавливается прямо перед ним. Опускает взгляд — медленно, оценивающе. Губы чуть дёргаются, как будто она только что заметила что-то… занятное. — Мистер Малфой, — её голос низкий, спокойный, слишком близкий. — Вы, кажется, не особенно внимательно меня слушали на ужине. Он дёрнулся в реальности, рука опустилась на выпуклость в штанах, стиснув зубы. Воспоминание о её голосе — ровном, безэмоциональном, но с какой-то опасной глубиной — накрыло новой волной. Картина в голове продолжила разворачиваться сама, рука уже автоматически оттягивала лямку трусов: Они в пустом классе ЗОТИ. Поздний вечер, остальные уже разошлись. Она опирается бедром о стол, скрестив руки на груди — та самая чёрная водолазка, та самая портупея. Взгляд холодный, цепкий, как у хищника, которому лень притворяться безобидным. — Раз вы так подозрительно интересовались мной за ужином, — медленно произносит она, Малфой сглотнул— возможно, стоит направить ваше… внимание… в более конструктивное русло. Слово «внимание» повисло в воздухе как-то слишком двусмысленно. Драко почувствовал, как по спине прошла волна жара. Он сжал пальцы в кулак на простыне так, что ногти впились в ткань. Вторая рука на члене сжалась. Хватит. Стоп. Остановись, Малфой. Но сознание, разогретое и его собственным желанием, и проклятой эмоциональной магией замка, только сильнее упрямилось. И рука непроизвольно начала сама двигаться.  В воображении её голос стал ниже, чуть хриплым. Она наклоняется ближе, и он чувствует запах — не резкий, не цветочный, а тёплый, с чем-то пряным, от чего голову сносит сильнее любого огневиски. Он пытался отгонять пошлые мысли в другую сторону, но головка члена набухала так, что казалась, что он сейчас кончит. — Вы слишком внимательны, Мистер Малфой, — почти шёпотом говорит она, проводя ладонью по портупее. — Я думаю, ничего от Вас не ускользнёт. Он чуть не застонал вслух. В реальности Драко резко дернул рукой и сжал член сильнее, опрокинул голову назад.  Пиздец. Блять. Она мой профессор. Замок, как назло, подлил масла в огонь, по телу пробежала почти осязаемая волна магии — как лёгкий электрический ток по нервам. Он ясно почувствовал: Хогвартс не просто реагирует, он подхватывает его желание, делает его глубже, темнее, настойчивее. — Отъебись уже, — прошептал Драко сквозь зубы, то ли к себе, то ли к замку. Картина снова вспыхнула: Её пальцы — сильные, точные, с короткими ногтями — касаются его подбородка, заставляя поднять голову и смотреть прямо ей в глаза. В них ни намёка на мягкость. — Вы слишком самоуверенны, мистер Малфой, — ледяным тоном произносит она. — Вас давно никто по-настоящему не ставил на место? От того, как прозвучало «на место», его пробило током.Он выругался очень тихо, почти беззвучно. —Да блять ...—резко шёпотом проговорил он. — Как же я её хочу. Это было уже не просто влечение. Это было что-то, от чего хотелось одновременно сбежать и провалиться глубже. От этого, пошлые мысли начали набирать оборот.  Член стоял так, как будто он сейчас взорвется. Ему вдруг стало ясно до кристальной чистоты, если реальная Гермиона Грейнджер хоть наполовину такая же, как та, что живёт сейчас у него в голове… этот учебный год действительно станет незабываемым. Рука уже не слушалась и тихонько подергивала каменный до покраснения ствол. Его дыхание участилось, и в голове он уже представлял, как он входит в её мокрую и узкую киску. В его мыслях появилась картина, как она оседлала его пока он сидит на стуле, грубо натягивая её мягкую и упругую попку, и она впивается ему в губы захватывая его рот в сладком поцелуе. Её киска обхватывает его член и поливает его соками, на что он глухо стонет и кончает прямо в неё.  Резко распахнув свои глаза, он понял, что застонал и в реальном времени, и обильно обкончал себе живот и руку.  Он замер, прислушиваясь к звукам в комнате, не стал ли кто свидетелем его действий. Он зажмурился ещё сильнее, в попытке хоть немного обуздать собственное тело, собственные мысли. Но где-то под каменными сводами замка магия тихо шевельнулась, словно довольно улыбаясь. Хогвартс любил сильные эмоции. А у Драко Малфоя только что появилась очень чёткая, очень навязчивая фиксация. На своём профессоре.