Эдгар: О том, как я поел

      Мы с Фэнгом вылетели на улицу. Опустились, встали на тротуар. Сейчас шёл снегопад, наверняка температура дьявольская. Но я даже не ощущал холода! Наоборот, приятное тепло от мысли, что я теперь простая душа. Так легко и свободно. Я бы мог сделать что угодно, если захотел.       — Вспоминай знакомых, — сказал Фэнг. — Желательно почувствительнее. Они самые сладкие.       — Знакомые?...       Я задумался. В моей человеческой жизни не было даже простых друзей. А если прикинуть из тех, кого я знал... Чтобы были такие, которые смогли бы испытать страх... Даже не знаю.       — Думай, парень! — нетерпеливо выпалил Фэнг. — Мы можем заглянуть, к кому угодно!       — Сейчас!       В этот момент мы неспеша пересекали улицу между возвышающихся хрущёвок. Я остановился, чтобы посильнее напрячь мысли. Если я бы мог быть где угодно, будучи призраком, то где бы я хотел бы быть?       Ответ постепенно вырисовывался в голове. Я знал, куда хочу. Но не знал, хочу ли я вредить этой особе. Но страх, должно быть, очень вкусный...       — В классе мне нравилась одна девочка, — решился рассказать я. — В младших классах я следил за ней, ходил по пятам. Она никогда не смотрела на меня и...       — Несчастный Ромео, — хихикнул Фэнг, оборвав меня.       — Мне всегда была интересна её жизнь, — я аж улыбнулся, вспоминая Колетт. — Я подслушивал разговоры, но никак не мог просто подойти. Такой я...       — Хочешь её пугать? — Фэнг ехидно улыбнулся.       — Пожалуй, да, — я тоже выдавил улыбку. — Я знаю, где она живёт.       Я осмотрелся, плавно взлетел в воздух. Под моими ногами протаптывал снег какой-то прохожий. Дом был неподалёку, квартиру я тоже знал благодаря старой слежке. На лице Фэнга читалось предвкушение. Складывается впечатление, что он очень подлый бес. Вечно голодный, вечно желающий зла.       — За мной, — я махнул рукой.       Мы полетели между домов. Полёт казался такой лёгкой вещью, словно я с рождения был бесом. Парил в воздухе, перемещаясь туда, куда вздумается. Сквозь меня пролетает снег, проходит свет фар автомобилей. Такое чувство, словно после смерти нет варианта лучше. Никакой Рай не заменит возможность быть бесом. Слоняться по миру, питаться страхом. Как же мне хотелось узнать, каково это.       — Как ты обычно питаешься? — поинтересовался я у Фэнга, притормозив.       — Как получается. Бывает, прицеплюсь к человеку и следую за ним вплоть до дома. Как наступает ночь, начинаю творить. Днём мало, кто купится на шорохи и трески, — хихикнул Фэнг.       Я уже видел нужную мне сталинку. На этих дорожках я однажды следовал за Колетт, узнавал её настоящий адрес. Как же это было давно. Сейчас всё заполнено снегом, протоптано ботинками, очищено дворниками. Я стал считать окна. Нашёл нужное. И, поманив Фэнга рукой, приблизился. Да, оно. И это точно не ошибка. Когда я преследовал Колетт, следил, где загорится свет после того, как она зайдёт в дом.       Я подлетел к стеклу, упёрся в него руками, словно оно было преградой. Заглянул внутрь. Вижу какие-то непонятные пятна интерьера.       — Залетай! Чего встал? — подначил сзади Фэнг.       Я опустил руки и влетел. Оказался в чужой спальне. Потолки высокие, как и положено сталинке, обои бесцветные и тёмные в свете луны. Я начал изучать. Увидел шкаф, стол, тумбочку. На кровати спала она. Колетт. Зарывшись под одеяло, прижимаясь к плюшевому медведю. Всё тихо и спокойно. Слышится слабое сопение.       — Она спит, — с лёгкой грустью выдал я, поглядывая на свою старую любовь.       — Ничего, разбудим! — энергично подал Фэнг, опускаясь на линолеум. — Давай, дерзай!       — Как? — растерялся я.       — Сделай что-нибудь!       Я, конечно, знал, чем обычно занимаются бесы. Подают звуки, метаются чёрными силуэтами по сторонам. Но с чего начать, не знал.       — Только помни, не наглей, — подсказывает Фэнг. — Сильно проявишься, девочка сразу поймёт, что бес... Если, конечно, верит в них. Короче, ты видел, что я делал.       — Видел.       Я осмотрелся в поисках того, чем можно нашуметь. В комнате Колетт стоял высокий стеллаж. Его полки почти достигали потолка. На самой последней вместилась куча книг, поставленных друг к другу боком. Я взлетел наверх, приблизился. А как подействовать на них? Как включить силу?       — Просто подумай об этом, — словно прочитав мысли, говорит Фэнг.       Я кивнул. Замахнулся, захотел ударить и врезал по книгам. На удивление, ощутил это. Ощутил, как по ладони ударились обложки. Вереница книг свалилась на пол, подняв шум.       Колетт задёргалась, вынырнула из-под одеяла и проморгалась, отгоняя сонливость. Недоуменно посмотрела сквозь меня на книги, которые упали. Я что, почувствовал её эмоции? Она испытала лёгкий испуг, когда проснулась. Затем удивилась и успокоилась, когда взглянула на упавшие книги. И никакого страха! А так хочется!       — Сюда-сюда, — Фэнг помахал мне, стоя у выхода из комнаты. — Не то опять спать ляжет!       Я полетел за ним. Мы оказались в узком коридорчике, сверху придавливала роскошная хрустальная люстра. Фэнг отошёл ко входной двери.       — Попробуй встать телом на этот пол, — сказал он. — Понял, что я имею ввиду?       — Встать? — не понял я.       — Да. Просто встань, как буд-то живой.       Я попробовал. Опустился, захотел словно продавить половицы своим весом. Послышался скрип. Это мои ноги встали на пол.       — А теперь иди.       Удерживая в голове желание стать весомым, я начал перебирать ногами в сторону комнаты Колетт. Она услышала. И испытала лёгкий страх. Меня наполнило им, как самой вкусной едой на планете.       — М-мам? — послышался её слабый голос.       — Чувствуешь? — спросил меня Фэнг.       — Чувствую.       Страх. Какое же прекрасное ощущение. Так и руки чешутся натворить ещё чего. Испугать сильнее. Теперь я понимаю Фэнга. Это просто чудесно. Страх словно топливо — заряжает на новые идеи.       — Вижу, тебе нравится, — хихикает товарищ.       А я не сомневался. Эта ночь будет длинной для Колетт.

***

      Утром мы оба напитали себе полные баки голода. Были довольны. А бедная Колетт не спала — то зашуршит где, то в окно поскрипят когти. Сколько бы она не пыталась, она не могла уснуть. Так и прождала до утра, пока нам с Фэнгом не надоело. Теперь мы сытые. Сытые страхом. Решили отдохнуть и погулять. Я вылетел из дома первым. Опустился на тротуар и подождал товарища.       — Фэнг, — обратился я. — Я хочу полететь домой.       — Что, хочешь поглазеть на свою мамашу? — в привычной ему насмешливой манере спросил он, становясь на ноги.       — Мне интересно, что там, — пояснил я. — Я же умер. Это не пройдёт просто так.       Фэнг демонстративно закатил глаза.       — Ну, давай. Только недолго, скучно станет.       Я даже умудрился сам как-то побояться. Солнце уже вовсю палило над снежными крышами. Мать уже давным-давно должна была поднять меня в школу. Интересно, что сейчас дома?...       Я завис у своего окна. Я видел её. Свою мать. И кучу каких-то людей в форме. Слегка видел сквозь стекло очертания своего тела. Слышно какой-то приглушённый шум. Пахнет мраком. Я переглянулся с Фэнгом и пролетел сквозь окно.       Шумом оказались рыдания матери. Она, набросив на себя халат, сидела на коленях у моей кровати, спрятав лицо в ладони. А посторонними людьми оказалась бригада скорой помощи. Моё тело осматривали, что-то говорили.       — Что-то мне вообще не весело, — буркнул я.       Хорошее настроение после плодовитой ночи сошло на нет. Мне было больно смотреть на мать. Больно смотреть на себя. Слышать эти всхлипы.       — Чувствуешь, как ей страшно? — довольным голосом произнёс Фэнг.       Я чувствовал всё, что чувствует мать. Жалость, вину и страх. Страх. Моя еда. Сейчас кажется такой невкусной. Словно передо мной поставили моё нелюбимое блюдо, приказывая есть.       — Тебе что, жалко что-ли? — ядовито усмехнулся Фэнг.       Я глянул на его наглую рожу. Как же ему нравится доставлять людям негатив. А это, между прочим, моя мать! Я не хочу питаться её страхом... Боже... Что я наделал.       — Алло, Кэндзи?       Я снова взглянул на мать. Оторвав ладони от лица, она прижала к уху свой старый мобильник. Так невыносимо видеть её красное, заплаканное лицо.       — Кэндзи! Наш сын...       О нет. Сейчас и папа узнает, что я погиб. Как же меня раздирает виной.       — Да не очкуй ты, поплачут и забудут! — донимал меня Фэнг.       А я дальше приходил в ужас, что ничего не изменить. Я теперь окончательно труп, над которым плачут, винят себя и боятся.       Я приблизился к матери и обнял её. Она этого не почувствует, но я пожелал передать ей хотя бы ощущение тепла от моих рук. В этот момент мать заплакала сильнее, схватила саму себя руками. Словно действительно ощутила прикосновение.       — Ну и ну, — Фэнг ещё раз закатил глаза, скрещивая руки на груди.