Глава 1

Под крыльцом сидела птица. Точнее, голубь. Обычный сизый голубь, постоянный житель задних дворов городских харчевен и помоек. То есть то существо, которое Оллар здесь, в домике у самой границы соснового бора, ночью, зимой, в разгар метели ожидал увидеть менее всего. Стихия бушевала уже третий день. Звезды надежно спрятались за тучами, должно быть чего-то стыдясь. "Совсем как я", — подумал Оллар и с тяжелым вздохом сгрузил дрова на крыльцо. Голубь был конечно птицей пакостной, но все же и он был живым существом. "Надо помочь". — Эх, бедолага, — пробормотал Оллар и протянул к птице руки. На постороннее движение его крылатый гость снова не отреагировал, поэтому он, не медля более, подхватил его и занес в дом. Тяжелая дубовая дверь неслышно отворилась, выпуская в холодные сени облачко теплого пара. Небольших размеров комната с маленькими окнами, очагом, грубо сколоченным столом, сундуком и лавкой давала мало уюта, зато позволяла хорошо хранить столь желанное тепло долгими студеными зимами. Подбросив в очаг пару свежих поленьев, Оллар разбил образовавшуюся было в кадке наледь и, слегка подогрев воду, налил в плошку и поставил перед голубем. Тот моргнул, давая понять, что он пока еще живой, и тогда Оллар решительно помакал птицу в воду клювом. Тот встряхнулся и принялся пить. — Отлично, — пробормотал мужчина с облегчением и пошел в кухонный закуток искать, чем можно накормить нежданного гостя. В одном из мешочков в кладовой обнаружилось просо, которое Оллар и насыпал голубю в миску. Таким образом, и и эта проблема была решена, и хозяин дома принялся осматривать птицу на предмет ран. — Так, крылья вроде не повреждены, — бормотал он вполголоса себе под нос. — Лапы тоже... Опытные, умелые движения его выдавали человека сведущего. Такого, который, по идее, никак не мог обитать на уединенном хуторе на границе леса. — Что ж, отдыхай пока, — в конце заявил он и кинул к очагу охапку сена для подстилки. — Потом подумаю, что с тобой делать. С этими словами, налив себе в кружку ароматного травяного чая, Оллар тяжело опустился за стол и принялся размышлять, как же он докатился до такой жизни. — Приятного аппетита, — заявила ему вдруг птица. Оллар в ответ лишь едва заметно приподнял брови: — Благодарю. Значит, мне не почудилось. Порядочный голубь не мог оказаться в одиночестве в такую погоду у моего дома. — Может быть, — не стала спорить птица. Голос ее был женский и очевидно молодой. — Как тебя зовут? — вновь заговорила гостья. — Оллар, — последовал лаконичный ответ. — Вот как... Хозяин дома покосился исподлобья в ответ на это задумчиво-ехидное заявление, но промолчал. — А у тебя-то самой имя есть? — в свою очередь полюбопытствовал он. И неожиданно получил ответ: — Авелин. — И что мне с тобой делать, птица Авелин? — Приютить, — ответила, не раздумывая, нахалка. — Мне необходимо убежище. — Звучит, как начало приключений. А я уже не в том возрасте, чтобы ввязываться в подобные авантюры. — Да ладно, — не поверила птица. — Я старый больной мужчина. Мне уже тридцать лет, и голова вся седая. — Тебе двадцать девять, а седины не так уж и много. Но, учитывая, что с тобой произошло, я б и сама поседела, — посочувствовала Авелин. Оллар даже приподнялся от возмущения: — Ты-то откуда можешь про меня что-то знать?! Голубица загадочно прокурлыкала: — Кто же не слышал имя Оллавеларда Гевелета? Ты как раз в его возрасте, и тот весьма загадочно и быстро исчез после... — Еще одно слово, и я ощипаю тебя и выкину на мороз. — И не пожалеешь собственных трудов? — Нет. — Злой какой. — Поганка. — Ну вот, а я думала "бедная маленькая птичка". — Бедные маленькие птички не выкручивают руки. Ладно, что с тобой делать, оставайся пока. Утро вечера мудренее. — Благодарю. Хозяин дома вздохнул и, покончив со скудным ужином, достал из сундука одеяло с подушкой и улегся прямо на лавке. Уже сквозь подступающую дремоту он услышал сонное бормотание птицы: — И не пытайся казаться хуже, чем ты есть на самом деле, Оллавелард Гевелет. Все равно не поверю. Хозяин дома ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул и, закрыв глаза, провалился в сон. Снилось ему то, что все последние годы он старательно пытался забыть. Но то ли нечистая совесть в конце концов не позволила это сделать, то ли визит нежданной пернатой гостьи разбередил почти зажившие душевные и, чего уж там, физические раны. Однако снились ему всполохи изумрудно-зеленых молний, развороченный до основания кабинет наставника, перекошенное злобой лицо того, кого считал верным другом, удар кинжалом в спину от младшего брата, а еще кровь. Море крови. Проснулся Оллар с чумной головой. — Зараза, лучше б напился вчера, — пробормотал он, с трудом разлепляя глаза, и с заметным усилием поднялся. Провел ладонями по лицу. Лицо ощущалось не в пример бодрее, чем прочие члены. Еще раз пробормотав себе под нос нечто неопределенное про суп из голубятины и законы гостеприимства, он вышел в сени и, вновь ударом ручки ковша разбив наледь в кадке, щедро плеснул себе на лицо леденющей воды. С большим трудом удержав рвущуюся с языка нецензурную брань, он выпил глоток, так что зубы мгновенно заломило, и отправился кормить козу. Затем были куры, лошадь и две собаки. Домой вернулся Оллар не сразу, а лишь спустя пару часов. Тогда он и осознал наконец, что метель закончилась. Сквозь все еще плотные, но уже совсем смирные тучи начинало потихоньку сочиться солнышко. Оллар подошел к окну и, поглядев на далекие сосны, подумал, что все, пожалуй, к лучшему. Теперь его вчерашней пернатой гостье сегодня будет не в пример удобнее летать. "Кстати, где она?" — против воли беспокойно кольнуло у него в груди, однако усилием воли он отогнал непрошенную мысль. И без птицы проблем и забот было более чем достаточно. Если улетела — ему же проще. Он уже собирался было пойти, заняться остальными утренними делами, когда заметил, что с одним из оконных стекол, как раз под полкой с изображениями Высших, что-то не так. На нем были узоры. И не просто узоры, а карта, выведенная на стекле очевидно человеческим пальцем. Тоненьким. Женским. — Поганка пернатая, — уже привычно пробормотал он и принялся вглядываться в детали. Ибо больше, кроме его вчерашней гостьи птицы Авелин, нарисовать карту было некому. Что-то в очертаниях сел и деревень было ему знакомо, что-то нет. Иные места он когда-то давно навещал лично, и эти посещения оставили у него самые разнообразные воспоминания. Но ни одно из не тянуло на что-либо хотя бы мало-мальски значимое. — Но что-то, кажется, в Трех Мирах пошло не так... Иначе бы какой смысл был прилетать к нему сюда и рисовать на стекле карту? Ибо Оллар теперь все меньше сомневался, что вчерашняя их с Авелин встреча была случайная. Вскоре стало очевидно, что за четверть часа разобраться ни с картой, ни с запутанными намеками он не сможет, а вынимать стекло из окна было все-таки жаль, поэтому Оллар, плюнув с досады на самого себя, отправился в чулан. Достав с дальней полки сумку, он извлек оттуда кусок пергамента и, вернувшись в комнату, приступил к переносу карты. Просто перерисовать, возможно, было бы проще, но тут вкрадывалась вероятность ошибки. Поэтому Оллар пошел иным, более привычным и надежным путем. Он поднес ладонь к стеклу и, прикрыв глаза, вчитался в его структуру. Отделив карту от основания, он перенес ее на пергамент и, чуть изменив структуру, закрепил. Теперь это была самая обыкновенная карта, которую можно сунуть в карман или сжечь в очаге. "Второе было бы предпочтительнее", — невольно с горьким злорадством подумал Оллар. Однако жизненный опыт подсказывал ему, что спокойная жизнь вот прямо сейчас, в одночасье, кончилась. В чем бы не заключалась проблема, отсидеться в стороне ему не позволит совесть. "И ведь уже не в первый раз из-за нее я во что-нибудь вляпываюсь, — мелькнула горькая мысль. — Ничему меня жизнь не учит". В авторстве оставленной ему на память злосчастной карты он уже нисколько не сомневался. "И это вместо благодарности за спасение". Хотелось то ли завыть волком, то ли побиться головой об стену, однако ни то, ни другое не дало бы никакого видимого результата, поэтому Оллар воздержался. "Еще сны эти. Надеюсь, не в руку. Пернатая гадина". И тем не менее, Оллар испытал неподдельное облегчение, когда, вновь выйдя на крыльцо, он увидел сидящую на перилах птицу Авелин живой и здоровой. — Твои художества? — бросил он мрачно вместо приветствия. — Да, — не стала отпираться она. — Доброе утро. — И тебе туда же, — ответил Оллар. — Так что ты там нарисовала? — Карту мест, где магия мира истончилась. — Сильно? — утонил Оллар против собственной воли. — Где-то сильнее, где-то слабее. Аномалия чем-то напоминает кляксу с центром в районе Мераза. Ты поможешь мне? Всем нам? С минуту или две Оллавелард молчал. Наконец, он тяжело вздохнул и, бросив тоскливый взгляд на далекие сосны, ответил: — Только если смогу пристроить козу и куриц в добрые руки. * * * Козу с курами пристроить в конце концов удалось в одну из дальних деревень. Оллар взял клятву с новых опекунов, что те сохранят ему животину живой и здоровой, а по возвращении вернут, и отправился домой собирать вещи. Карта Авелин отправилась в сумку вслед за сменой белья, огнивом, ножом, мешочком сухарей и прочими необходимыми в дороге мелочами. — Давненько я не покидал дома, — пробормотал Оллар, хмуро разглядывая содержимое заплечного мешка. — Не забыть бы чего. Птица все это время крутилась рядом, будто проверяла, не передумает ли ее жертва. Оная бежать не собиралась, ибо от судьбы все равно не уйдешь, только еще хуже будет. Но сообщать это не голубице Оллар не собирался. "Пусть помучается", — мстительно подумал он. Два волкособа по клике Пушок и Снежинка, а также конь Тиран отправились с хозяином. Покидали дом за час до рассвета. Небо вызвездило. Оллар старался не оглядываться, однако в груди немного щемило. Он успел привязаться к своему хутору, да и запах собственного прошлого, который ощущался с каждым часом все явственнее, не мог радовать Оллара. "Не для того я от него сбежал", — думал он, напряженно всматриваясь в чернильно-темную, мутную мглу впереди. Но выбора у него не было. Авелин поначалу летела рядом, однако ближе к полудню попросила разрешения устроиться у него на плече. — Устала? — посочувствовал Оллар. — Ладно, садись. Только с условием, если не будешь гадить. Авелин возмущенно закурлыкала: — Все, кто знал Оллавеларда Гевелета лично, в один голос утверждают, что он отличался редкостной добротой и благородством. Зачем теперь пытаешься насиловать самого себя? Я же вижу, как тебе тяжело держать маску. Оллар промолчал. Коротко ответить он не мог, а вдаваться в долгие обсуждения не хотел. Та давняя история все еще причиняла слишком много боли. — А ты сама? — в конце концов продолжил увядшую было беседу он. — Кто ты? Маг-оборотень? — Да, — с едва слышным вздохом подтвердила Авелин. — И тебя послали меня искать? — И да, и нет. — Это как же? — не стал скрывать удивления Оллар. — Мы с наставниками искали причину происходящего. Слишком многие следы вели к Оллавеларду Гевелету, однако все были уверены, что он погиб. — А ты нет? — Верно, я была убеждена, что это не так. Но мне не верили. И тогда я отправилась искать тебя сама. И нашла. — На мою голову. — Поверь, Оллар, я — меньшая из твоих нынешних проблем. И они вновь замолчали, обдумывая происходящее. Путь их лежал к ближайшей заброшенной деревне — первой точке на карте Авелин. Здесь угол кляксы значительно выступал вперед, образуя хвост, а это значит, стоило обратить на деревню пристальное внимание. Тут явно было, что поискать. Пяток полуразвалившихся домов с покосившимися плетнями и провалившимися крышами как будто хотели сказать, что делать им тут нечего. Но в прошлой жизни Оллар привык не доверять первому впечатлению. Не стал он изменять своим давним привычкам и теперь. Оллар остановился у самой границы деревни, спрыгнул с коня и, привычно попросив Тирана быть осторожнее, запустил магический поисковичок. Крохотный золотистый огонек радостно рванулся вперед, собаки последовали его примеру, а сам Оллар с по-прежнему сидящей на его плече Авелин отправился вслед за ними. Меж гнилыми досками домов шнырял любопытный ветер, донося запахи перепрелой листвы, полуразложившейся плоти и еще того специфического, неуловимого, что всегда сопровождает покинутые людьми дома. "Впрочем, не факт, что в данном случае они именно покинутые, — напомнил себе Оллар. — Может, хозяева просто поумирали от старости". В первых трех домах поисковичок ничего стоящего внимания не нашел, зато в четвертом он завис над покосившейся полкой с книгами и начал мигать. Оллар подошел и пригляделся к находке внимательнее. Встретить книги в подобном месте само по себе было странным и крайне подозрительным фактом. Стоили они баснословно дорого. А уж в таком количестве... На полке их стояло девять штук. Оллар покачал головой и принялся рассматривать находку. Руководство для лекарей, два травника, исследования по строению тел живых существ. Все это было интересно и кому-то могло пригодиться, но точно не Оллару. Последней в ряду стояла книга по темной магии, и именно над ней завис огонек. — Как интересно, — пробормотал мужчина. Запустив короткий аркан, он убедился, что в книге не спрятано никаких подвохов, и решил побеседовать со своей находкой. Книга тоже хотела побеседовать с ним, это было очевидно. Быть может, она устала стоять, а может просто мучила совесть, если оная у книг была. В любом случае, на заговор Кхан она отреагировала охотно и быстро. Ее голос зазвучал в голове у Оллара, и этот голос был печальный и тихий, словно и впрямь уставший. — Моей последней хозяйкой была знаменитая колдунья, — говорила книга. — К сожалению, она несколько лет назад умерла от старости. Ее ученик с тех пор, как вырос, не навещал ни меня, ни этого дома, а ведь раньше днями напролет просиживал на крыльце со мной в обнимку и все читал, читал... — Как выглядел этот мальчик? — в свою очередь спросил Оллар. — Тонкий, высокий, с волосами цвета твоего огонька. Очень живой и любопытный. У Оллара засвербило под ложечкой. Он знал одного человека, который точно мог бы подойти под это описание. Но так ведь не бывает, чтобы в первый же день натолкнуться на отгадку. Не бывает же, правда? — Что он любил читать? — вновь задал вопрос Оллар. — Какие именно разделы? — Структура магической энергии, трансформация, связь живых и неживых существ и предметов... Книга все говорила, а у Оллара потихоньку начинала кружиться голова. Он поблагодарил свою необычную собеседницу и, завершив аркан, сунул книгу в сумку, решив, что стоит, пожалуй, еще разок внимательно посмотреть деревню. "Вдруг в первый раз что-нибудь пропустил". — Что скажешь, Оллавелард? — напомнила о себе осторожным вопросом Авелин. — Терпеть не могу, когда собственное прошлое настигает, будто медведь-шатун, и вгрызается в печень. Однажды я уже с ним не справился. — Тогда ты был один. Теперь нас двое. Это уже в два раза больше. — Может быть, — не стал спорить Оллар и, выйдя на крыльцо, расстегнул ворот куртки, чтобы глотнуть немного воздуха.