Глава 2

— Что скажешь, Оллар? — спросила с тревогой в голосе Авелин и, подлетев почти к самому его лицу, заглянула в глаза. В голове мелькнула шальная мысль, что волнуется его невольная спутница не за магию, не за судьбы мира, а за него самого. Мысль мазнула по сердцу и душе пушистым, мягким хвостом, будто свернувшийся в клубок котенок, и Оллар поспешил ее отогнать. За последние годы он привык к тому простому факту, что до него никому нет дела и о нем никто не переживает, и его все устраивало. Так жить было спокойнее. Он тряхнул головой, словно строптивый конь, и с тяжелым вздохом ответил: — Тыкаться вслепую, выискивая пути и отгадки можно долго. А расспрашивать неодушевленных свидетелей еще дольше — они часто врут. Люди, впрочем, тоже. Нужно нечто более конкретное, иначе мы не продвинемся ни на шаг в поисках решения нашей загадки. — Что же это? — поинтересовалась птица. Оллар с видимой охотой пояснил: — У заговора Кхан есть одна редкая разновидность — артефакт в виде свечи. Он позволяет увидеть прошлое какого-либо предмета или места своими глазами. — И что для ее изготовления надо? Оллар промолчал несколько мгновений, затем тяжело опустился прямо на крыльцо и, запустив пятерню в волосы, одним движением взлохматил их. — Нужен пчелиный воск, — начал перечислять он, — сосновая стружка, желуди, донник, чабрец, тысячелистник, можжевельник, мята, мелисса, чистотел, роза, лист черной смородины, клевер, бессмертник, а еще осенние листья и, что самое противное, несколько волос невинной девушки. — А это-то как влияет на способность разговорить предметы? — не удержалась от страстного, всего возмущенного восклицания Авелин. Оллар хмыкнул и беспечно пожал плечами: — Не знаю, не я составлял аркан. Могу только предположить. Девственность — мощная энергия. Заменить ее можно, но тогда аркан станет неподъемным и практически невыполнимым. К нему еще слова прилагаются, но это уже пустяки — их я помню. Проблема в другом. — В чем же? Авелин опустилась напротив Оллара и, чуть склонив голову на бок, принялась внимательно разглядывать его лицо. Тот вдруг смутился, подумав, как же она может выглядеть в человеческом облике, и, прокашлявшись, пояснил: — Я примерно представляю, где в этой заброшенной деревне раздобыть воск и травы. В конце концов, она не так уж давно опустела. Допустим, листья я поищу под снегом, а сосну настрогаю. Но, знаешь, я даже примерно не представляю, где я здесь и сейчас раздобуду действенницу и какими именно словами буду просить ее дать мне несколько волос. Авелин закашлялась, забила крыльями, и Оллар не удержался от ответной широкой улыбки. Впервые он видел, как хохочет голубь. — Право, мне стоило раньше попросить у тебя разрешения принимать свой истинный облик хотя бы по ночам, чтобы спать с комфортом. Ты начал забывать, что я все-таки человек. Женщина. Девушка. И, проклятье, мне неловко об этом говорить, но мои волосы тебе точно подойдут. Возьмешь? — Пожалуй, — согласился ошарашенный монологом Оллар и уставился на Авелин во все глаза. Та отошла на несколько шагов, забила крыльями, вытянула шею, изогнулась каким-то замысловатым образом, заклекотала и вдруг начала расти. Спустя пять минут перед Олларом стояла молодая девушка лет двадцати или немного больше, белокожая, румяная, черноглазая, с мягкими даже на вид длинными темными волосами. Оправив одежду, она пригладила рукой порядком взъерошенные волосы и, проведя ладонями по лицу, сказала: — Ну, здравствуй, Оллар. — Здравствуй, Авелин, — ответил он и с уважением склонил голову. Она ответила ему тем же, и он, вновь подняв взгляд, еще раз осмотрел свою спутницу и, не удержавшись, заметил: — Красивая. — Благодарю, — не стала кокетничать Авелин и, сразу, видимо, решив приступить к делу, предложила: — Пойдем искать травы? — Давай, — бодро согласился Оллар и одним упругим движением вскочил на ноги. — Незачем тянуть. Толкнув дверь, он спустился в подвал и принялся рассматривать полки. Скоро в сундучке обнаружилась вощина, а в пучках под потолком донник, мелисса, чабрец и смородина. Прочие травы собирали по всем оставшимся домам деревни. Затем Оллар настрогал от полена щепочек. Потом они отправились в лес и принялись искать там дуб и желуди. А заодно и листву под снегом. Прошарили до темноты, но, к немалому удивлению Оллара, нашли. Затем, уже при свете звезд, вернулись в дом, и Оллар, с благодарностью приняв у Авелин волоски, развел огонь в очаге. Пока растапливался воск, он готовил прочие ингредиенты. Затем их смешивал, добавляя песнь аркана и сочившийся сквозь распахнутое окно свет звезд, к нему добавляя морозный воздух. В какой-то момент Авелин подошла и, накрыв ладони Оллавеларда своими, подхватила его песнь. Варево, булькавшее в старом, местами погнутом котелке, заплескалось и засветилось ярче. В конце они разлили получившуюся массу в две наскоро подобранные формы и вставили фитили. — Что ж, кажется, мы справились, — подвел итог их маленькому приключению Оллар и кивнул Авелин: — Благодарю за помощь. Она была неоценима. — Вдвоем любая задача легче и проще, — мягко улыбнулась в ответ девушка. — А втроем — еще и быстрее, — услышали они резкий каркающий голос и, резко обернувшись, увидели еще одну птицу. Ворона. Дремавшие рядом волкособы поглядели на нежданного гостя и, лениво зевнув, вновь положили морды на лапы. Из чего Оллар сделал вывод, что их гость не опасен. И Авелин подтвердила эту догадку, обратившись к ворону по имени: — Тебе-то чего здесь надо, Бролан? — И это вместо «здравствуй», — ехидно прокаркал тот. — Я к вам в гости. Давно искал, понимаете, и наконец нашел. Ну, здравствуй, Оллавелард. Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть. — Ну почему же, примерно догадываюсь, — пожал плечами Оллар. — Вот только боюсь предположить о причинах такого интереса к моей скромной персоне. — Что, прямо совсем никаких версий? — ехидно уточнил Бролан. — Те, что есть, мне совершенно не нравятся. — Можно подумать, я в восторге. Ворон тяжело вздохнул и, демонстративно встряхнувшись, перекинулся в человека, представ перед собеседниками высоким, худощавым белобрысым парнем с озорным и одновременно серьезным взглядом. Он осмотрелся по сторонам, уважительно поглядел в сторону волкособов, заглянул под стол и в шкафчик и, захлопнув распахнутое до сих пор окно, с деловитым видом уточнил: — Не кажется ли вам, что настало время поговорить по душам, поведать о прошлом и уточнить наше общее вероятное будущее? Оллар поморщился, но промолчал. Тема ему решительно не нравилась, как и все происходящее в целом, однако жизнь ему не оставляла выбора. Хотел он или нет, а было ясно, что выбираться из уютной защитной раковины придется. Он отставил в сторону свечи, заварил травяной чай и, достав к нему из сумки галеты, поставил получившееся скромное угощение на стол. — С чего начнем? — задал он вопрос наконец и первым сел на ближайший стул. Авелин и Бролан последовали его примеру. Бывшая голубица с заметным беспокойством посмотрела на Оллара и, протянув через стол руку, сжала его пальцы. Тот кивнул с благодарностью. Бролан тем временем заговорил: — Я полагаю, мне стоит поведать о причинах моего столь неожиданного прилета. — Мы были бы тебе очень обязаны, — не стала скрывать Авелин. — Тогда дело вот в чем. Вы оба уже хорошо знаете, что магия мира начала истончаться. Где-то процесс едва теплится, где-то нарастает с пугающей интенсивностью, но в целом он повсеместный. Все началось три года назад вскоре после твоего, Оллар, исчезновения. Мы, маги-оборотни, первыми забили тревогу. Если в мире исчезнет магия, мы не сможем перекидываться. А те, чья вторая ипостась птица, еще до наступления сего заветного часа утратят способность летать. Наши с Авелин наставники утверждали, что следы ведут к тебе, Оллар, но они так же пребывали в растерянности. Все говорило о том, что ты, вероятнее всего, погиб. Лично мне верить не хотелось, но я был бессилен спорить с найденными доказательствами. Однако наша Авелин не поверила, взбунтовалась и отправилась тебя искать, за что ей от всех нас и лично от меня большое спасибо. Но именно по этой самой причине она не знает, что в Меразе недавно обнаружены следы работы точечного трансформатора энергии. — Что?! — выкрикнул, не удержавшись, Оллар и в порыве эмоций вскочил. — Что?! — воскликнула Авелин. — Значит, в рецептарий Академии удалось кому-то войти? — плечи Оллара поникли, и он тяжело опустился обратно на стул. — Пока нет, — успокоил его Бролан. Или, наоборот, еще сильнее встревожил. — По крайней мере, официально это до сих пор никому сделать не удалось. Вот только у меня сейчас такое ощущение, будто ты знаешь больше нашего. — Кажется, именно поэтому вы меня и искали, — парировал Оллавелард. — Верно. — Что ж, расскажу все, что знаю. То, что произошло со мной незадолго до моего исчезновения. Другого выхода у меня теперь точно нет. Оллар глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и, бросив еще один благодарный взгляд на Авелин, которая по-прежнему держала его за руку, заговорил: — Заработавший в Меразе преобразователь хранился в рецептарии Академии вместе с остальными запрещенными Ковеном артефактами, поэтому поясню. Хранителем рецептария во все века был и остается по сию пору ректор Академии. Последним ректором и, соответственно, хранителем был мой любимый наставник Адоэль. Ректор — фигура немного нестандартная, им может стать далеко не каждый человек. — А кто же? — не удержалась от вопроса Авелин. — Тот, кому позволит войти в рецептарий охранный контур. Но загвоздка в том, что пропускает он лишь тех, чьи душа и мысли светлы и чисты. Те, чей Свет достиг максимальных величин. — Найти таких магов непросто, — прокомментировал Бролан. — Верно. Поэтому до сих пор пост ректора не занят. Впрочем, без ложной скромности скажу — им должен был стать я. Еще при жизни мастера Адоэля он несколько раз водил меня в рецептарий, и система пропускала меня. Когда Ковен поднял вопрос о фигуре нового ректора после смерти Адоэля, я стал наиболее вероятным кандидатом. Впрочем, сам я тогда мало думал об этом — незадолго до смерти наставника погиб мой отец, лорд Гевелет, поэтому я пребывал в легкой прострации. Мой друг Арзак Холгер и младший брат Фоннард делали вид, что поддерживают меня и заботятся. На деле они выжидали момент. Удар они нанесли, когда я находился в кабинете наставника и был практически беззащитен. Арзак напал на меня, я с трудом увернулся. Завязался бой, мы разворотили весь кабинет. — Почему же не пришла охрана? — задал резонный вопрос Бролан. — Защита кабинета сработала на отлично. Только мне это не помогло. Я начал скоро выдыхаться, когда подоспел мой брат. Увидев его, я обрадовался, однако слишком рано, как вскоре выяснилось. Он достал кинжал и нанес мне удар в спину. Потом они меня связали и пытали. Авелин вскрикнула и изо всех сил вцепилась в руку Оллара. — Все хорошо, — тепло улыбнулся он ей. — Я уже пережил ту давнюю боль. Они хотели узнать, каким способом можно попасть в рецептарий в обход охранной системы. Боль была нечеловеческая, я истекал кровью и почти сорвал горло от крика. В какой-то момент мои мучители решили, что я умер, вытащили мое тело в лес и закопали. Неглубоко, правда — их кто-то спугнул. Я начал бороться за свою жизнь, пытался выбраться, но скоро окончательно выдохся и потерял сознание. Очнулся я в охотничьем домике в лесу. Мои раны были перевязаны, а рядом сидел дух моего мертвого наставника. Я восстанавливался больше года, и все это время Адоэль ухаживал за мной. Потом я уехал на тот хутор, где меня нашла Авелин. Вот и вся моя история. Молчание, повисшие в воздухе следом за этой исповедью, длилось слишком долго. Оно было густым и смолистым, в нем можно было увязнуть и не выбраться уже никогда. За окном постепенно разгоралась утренняя заря. Из-за верхушек сосен важно выплывало солнце, готовое осветить измученную округу. — Да уж, — первым нарушил молчание Бролан. — Хотел я было, пока летел сюда, спросить, как ты мог все бросить и залезть в такую дыру, но теперь вопрос снимается. Впечатлен, честно признаюсь. — Благодарю. А ты? — коротко спросил Оллар и обернулся к Авелин. Девушка сидела, ни жива, и мертва, и в расширенных значках ее плескался ужас. — Не представляю, как ты пережил такое, — в конце концов призналась она и, вдруг порывисто обняв его, прижалась лицом к груди. Оллавелард вздрогнул, как от удара хлыста. Первым порывом было оттолкнуть ее, чтобы защитить себя, но усилием воли он смог побороть выработанные за последние годы инстинкты. Прикосновение Авелин было приятным. Тепло человеческого тела согревало душу. Усилием воли он смог в конце концов поднять собственные непослушные руки и заставить себя обнять девушку. Сразу стало немного легче. Бролан посмотрел на них понимающе, одобрительно кивнул и, с нарочитым кряхтением поднявшись, принялся вновь готовить чай. Вскоре и тот был выпит. Утро окончательно вступило в свои права, и Оллар постепенно начал осознавать, что снова становится самим собою. По крайней мере, в данный конкретный отрезок времени. — Спасибо тебе, — пробормотал он хрипло и, наклонившись, поцеловал Авелин в висок. Она улыбнулась и, мягко отстранившись, ласково провела ладонью по его щеке: — Если я буду нужна — я рядом. Он вновь поблагодарил ее взглядом и, глубоко вздохнув, поднялся: — Кажется, настала пора испытать наши свечи. Они зажгли фитиль, поднесли артефакт к книге, и вскоре в белых, пушистых клубах дыма проявилось лицо того, при виде кого Оллар стиснул зубы и прошипел: — Арзак. Это точно он. Мальчишка листал книгу, время от времени начиная мечтательно подглядывать в потолок, и наконец прошептал: — Интересно, каким мог бы быть мир без магии? Вот бы посмотреть… Едва Арзак это произнес, клубы дыма вокруг Оллара, Авелин и Бролана начали разрастаться. Недавний отшельник схватил своих спутников за руки и едва успел выкрикнуть: — Закройте глаза! Раздалось шипение, треск, запахло серой и чем-то неуловимо тошнотворным, от чего вдруг стало трудно дышать, и вся троица упала на мокрую траву. Рядом шмякнулся погасший артефакт. — Вот же тварь, — пробормотал Оллар и, подобрав их незадачливое транспортное средство, наклонился к Авелин. — Ты в порядке? — спросил с неожиданной для себя самого нежностью. В груди колючим комком свернулась тревога. Авелин вздохнула, пробормотала что-то неразборчивое, открыла глаза, и Оллавелард с облегчением выдохнул. — Как ты? — вновь спросил он. — Кажется, хорошо, — ответила девушка и, отыскав взгляд Оллара, тепло ему улыбнулась. — Где мы? — Полагаю, в мире без магии, — ответил он. — У артефакта Кхан есть ряд побочных функций, непосредственно связанных с основной. — Звучит неплохо, — сделал неожиданный вывод Бролан и с кряхтением поднялся. — Этот поганец нам значительно сэкономил время. Вот только я лично, в отличие от него, не хотел бы жить в таком месте. Оллар бережно поднял на руки Авелин и, устроив ее с возможным комфортом под ближайшим деревом, огляделся. Мир казался мертвым и каким-то пустым. Трава была бледной, шелест листвы унылым и тихим. Птицы не пели. Небо выглядело низким и серым. — Как такое можно любить, не пойму, — заметила Авелин, и Оллар кивнул, соглашаясь. — У него точно не все в порядке с головой, — уверенно сделал вывод Бролан. — Не может быть, чтоб все было затеяно просто из вкусовых предпочтений парочки ущербных магов, — предположил Оллавелард и, запустив пальцы в волосы, с силой дернул их. — Должно быть что-то еще. Он сел на траву рядом с девушкой и, протянув руку, дождался, пока та вложит в нее пальцы, и ласково сжал их. Поглядел с волнением. — Уже все хорошо, благодарю, — вновь тепло улыбнулась она. — Ну, хотя бы музыка здесь есть, — неожиданно выдал Бролан, и Оллавелард, прислушавшись, с изумлением распознал далекие звуки флейты. Той самой, голос которой любил с самого детства. Все трое переглянулись, и Бролан, подойдя ближе к товарищам, на всякий случай вытащил из-за пазухи нож. Оллар последовал его примеру и достал кинжал.