ARS RUNE-MECHANICA.

Кольцо на запястье холодило так, будто вместо металла был кусок вечного льда. Это было не облегчение, а отсрочка: боль лишь немного притихла, но никуда не ушла. Черная руна на ладони не пульсировала слишком демонстративно, как зверь, который перестал рычать не потому, что успокоился и отступил, а потому, что притаился для прыжка. Мисса шёл за Эйрикой по Слепым Каналам, спотыкаясь о собственное сбитое дыхание и влажные камни. Вода внизу цеплялась за ботинки, как рука, которая не хочет отпускать. Тьма вокруг была противно липкой, но от этого не менее знакомой: не как уют, а как привычка, выработанная городом, который давно решил, что хватит и половины света. Эйрика не оборачивалась. Она шла уверенно, по своим отметкам, по чужим, невидимым для Иатуса, следам. Иногда касалась стен, словно слушая камень. Иногда останавливалась на секунду и наклоняла голову, вслушиваясь туда, где казалось, никого не было. Тишина в Каналах была обманчивой. В ней жили шаги тех, кто не хотел быть услышанным. — Долго еще? — выдавил Мисса и тут же пожалел: голос прозвучал слишком слабо. Эйрика не ответила сразу. Лишь потом коротко бросила: — Пока не перестанешь вонять. Иатус мгновенно чертыхнулся и смущенно покраснел. — Я не... — Ты воняешь, — отрезала девушка. — Воняешь Разломом и Орденом. Не спорь со мной, рыжий, мой нюх меня еще никогда не подводил. «— Она права», — лениво подтвердил голос в голове, и от этой "поддержки" стало еще хуже. «— Ты пахнешь так, будто тебя держали как принцессу в заточении в Башне Инквизитории. И это, кстати, очень воняет.» Мисса стиснул зубы. — Ты можешь заткнуться хоть на секунду? «— И заодно перестать дышать?» — голос был насквозь пропитан издевкой. Эйрика остановилась у перекрытия, где тоннель казался тупиком: гладкая стена, мокрая, без щелей. Она нащупала что-то в шве камня, нажала, и плита дрогнула, отступая в сторону с мучительным скрежетом. За ней был другой мир: сухой и теплый, будто кто-то тратил здесь тепло на упрямство. — Внутрь, — распорядилась девушка. Рыжий шагнул и сразу почувствовал запах масла, металла и раскаленного камня. Не пламя, нет. Просто тепло. То самое, которое люди создают сами, когда в мире его совсем не остается. Плита закрылась за его спиной. Внутри было светлее: не ярко, а так, как бывает в мастерской или кузнице, где свет нужен для работы, а не для красоты. На стенах висели инструменты, на столах лежали детали: шестерни, пластины, руны на металлических лентах, обломки стабилизаторов. Где-то в глубине шипела горелка, и кто-то ругался, совсем не стесняясь выражений, как любой нормальный мастер, который исправляет чужие оплошности. И они были там. Трое или четверо. Мисса не сразу сосчитал, потому что взгляд уперся в первое, что действительно било по воспаленному сознанию. Это был не ослепительно белый свет, не плащи. Это был запах чистоты, металла, безоговорочного протокола, который сюда занесло вместе с ним. Кто-то первым заговорил, с места, даже не подняв головы от верстака: — Эй, это что, сам Орден к нам пожаловал? Мне срочно нужно разрешение на отвращение. В ответ раздался смешок. — Нет, — спокойно ответила Эйрика. — Это просто рыжий идиот, который решил погулять в Разломе и потом пощупать запретное. — Технически, — отозвался другой голос, — это звучит как "типичный клиент". Мисса сделал шаг вперед и чуть поднял ладони, показывая, что оружия не держит. Хотя это в Каналах звучало скорее насмешкой: тут оружие иногда бывает простым взглядом. Его увидели. И сразу стало и легче, и хуже одновременно: легче, потому что его заметили как человека, а не добычу; хуже, потому что эти люди слишком хорошо знали, что он в себе несет. Один из руномехов повернулся к нему лицом, и Мисса на секунду застыл. Парень был светловолосый, не сияющий белизной, как Ордо, а теплый, уютный, человеческий. Волосы растрепаны, на щеке мазок сажи, а на пальцах следы масла и мозоли от кропотливой работы. Одежда простая, но по ней была видна привычка: рукава закатаны, ремень с инструментами болтался на поясе, на груди тонкая цепь с маленьким металлическим медальоном, на котором руны были выведены аккуратно, с любовью, как у мастера. Он смотрел без страха. С любопытством, но без той мерзкой охотничьей ласки Кассиана. — Ого, — произнес руномех и улыбнулся так, будто у мира еще есть шанс быть нормальным. — Эйрика, ты привела нам Разлом на ножках? — Я привела головную боль, — фыркнула девушка. — И если он сдохнет у порога, его придется закопать, а Орден начнет откапывать. А археологические раскопки — это последнее, что мне нужно на этой неделе. — Никому не нужно, — парень вздохнул и согласно качнул головой, сделав шаг ближе к Миссе. — Привет. Ты кто? — Мисса... — начал рыжий по привычке. Эйрика бросила на него недовольный взгляд, и он поправился: — Иатус. Светловолосый приподнял брови и пару раз моргнул так, будто услышал шутку и не понял, смеяться или нет. — Иатус... то есть как "разрыв"? — переспросил он, и в голосе мелькнуло искренне удивление. Где-то глубоко внутри хрипло хихикнули. «— Хиатус. » — шепнул Веспертилио, чрезмерно довольный. «— Даже смертные начали понимать.» «— Я, блять, Иатус, а не Хиатус. » — раздраженно фыркнул Мисса в своих мыслях. Он тяжело выдохнул. — Да. Как "разрыв". Руномех не стал комментировать. Он просто протянул руку. — Дай руку. Я не Ордо. Я... — он бросил взгляд на Эйрику, словно ища разрешение говорить дальше. — Я работаю с тем, что эти белоручки боятся трогать без перчаток. Так что давай без концертов по заявкам. Мисса колебался, но кольцо на запястье уже снова напоминало о себе обжигающим холодом: время шло. Он протянул правую руку почти нехотя. Светловолосый взял ее осторожно. Не так, как Кассиан, который собирал кровь будто она его по праву. Этот касался кожи как любимой работы: бережно, точно, быстро. Пальцы его были теплые, и от этого Мисса на секунду почувствовал себя странно уязвимым. Парень сдвинул кольцо чуть выше и заглянул под него. — О, — изумленно шепнул он. — А тут все серьезно. — Это всегда серьезно, — буркнула Эйрика. — Просто рыжик еще не понимает, насколько. Парень поднял взгляд на Миссу. — Больно? — Нет, — ни секунды не колеблясь соврал Мисса. Светловолосый прищурился. — Ага. Значит, больно. Он опустил руку и уже собирался сказать что-то еще, когда один из руномехов, мужчина значительно старше, хрипло фыркнул: — Он воняет так, будто Друз его в личной кладовой держал. Ты уверен, что это не приманка? Парень даже не обернулся. — Если это приманка, то она сейчас сломается. А сломанная приманка не поймает никого, кроме нас. Поэтому, — он чуть улыбнулся. — Мы ее стабилизируем. — Ты слишком добрый, — лениво бросил кто-то у верстака. Руномех пожал плечами. — Я не добрый, а умный. Эйрика беззлобно хмыкнула: — Ага, добрый, пока не начнешь носиться с каждым полутрупом, как с брошенным котенком. Светловолосый снова улыбнулся, не обижаясь. — Котята хотя бы не пахнут Разломом. Мисса, слушая эти пререкания, не удержался: — Спасибо. Парень посмотрел на Иатуса так, будто действительно услышал искреннюю благодарность, и ответил просто: — Не за что. «— Ой», — протянул Веспертилио в голове, и в этом “ой” была чистая, отвратительная радость. «— Сосуд, ты слышишь? Он уже проникся. Знаешь как больно будет отрывать?». Мисса внутренне сжался. «— Ты слишком болтливый для демона», — пробормотал он мысленно. «— Я просто наслаждаюсь процессом», — довольно протянул голос. Парень тем временем уже вернулся к столу, снял с крючка чистую ткань, и вернулся к сосуду. — Сядь, — мягко скомандовал он Миссе и кивнул на деревянный ящик у стены. — И руки на колени. Обе. Я хочу посмотреть, как реагируют стигматы. Мисса сел. Кожа под одеждой была мокрая, холодная, а от жара мастерской это ощущалось еще хуже. Парень присел на корточки напротив и снова взял его за руку. — Как тебя зовут? — решился узнать Иатус, понимая, что должен знать хотя бы это. — Сильван, — ответил блондин так легко, будто имя ничего не стоило. — Вообще, официально это звучит куда более пафосно, но я не на официальной встрече, да и ты не из Ордена. — Сильван... — повторил Мисса. Имя ложилось на удивление мягко — не как приказ или титул, а как что-то простое, легкое, мягкое. — Отлично, — наконец заговорил Сильван, и на губах у него снова рассвела та самая теплая улыбка. — Теперь молчи и не геройствуй. Я все понимаю, у тебя сейчас в голове "я сам", но это ужасное решение, особенно когда у тебя на руке такая хрень. Эйрика отступила к столу, где кто-то уже наливал воду в металлическую кружку. — Он говорит так, будто вы друзья, — насмешливо замечает один из руномехов. — Ага, — отозвался другой. — Минут через пятнадцать он уже даст ему одеяльце. Сильван даже не повернул головы: — Да, да, давайте вы посмеетесь позже. Сейчас мне нужно, чтобы оно не разорвало Миссу изнутри. — А если Орден явится? — спросил кто-то и голос был уже без смеха. Сильван остановился на секунду, после чего спокойно сказал: — Тогда и будем решать. Но если он умрет прямо сейчас, решать будет уже нечего. Парень наклонился к руке Миссы и тихо произнес, почти шепотом, но не как заклятие, а как бережный шепот: — Ferrum, tene. На секунду металл в кольце отозвался: руны на стали едва заметно вспыхнули, холод перетек в ровную линию, перестав жечь. Стигматы на венах дрогнули и... замедлились. Мисса наконец облегченно выдохнул. — Это... ощущается иначе, — сказал он и сам не понял, что именно в виду: холод или то, как его держать. Сильван кивнул: — Потому что то кольцо делали левой пяткой в темноте, — он по-доброму рассмеялся. — А это я немного... изменил. Ты теперь сможешь пожить еще пару часов. — И все? — Мисса попытался сыронизировать, но дрожь в голосе выдала его. — И все, — повторил он. — Но это пока. Потом Сильван протянул ему кружку: — Пей пока теплое, но не спрашивай, что там. Если узнаешь, то можно расстроиться. Мисса взял кружку дрожащими пальцами. Теплая жидкость в стакане пахла травами и чем-то неприятно металлическим. — Спасибо, — повторил Мисса уже в разы тише. Блондин на это только весело усмехнулся: с Да перестань ты благодарить. Это делает ситуацию интимнее, чем хотелось бы. Эйрика на это только фыркнула, кто-то за верстаком прыснул со смеху. И Мисса, против своей воли, тоже коротко усмехнулся. Не потому что весело. Потому что впервые за этот долгий день рядом с ним кто-то смеялся не так, как смеются импы или Веспертилио в его голове. Не хищно, беззлобно. Тепло и по-человечески. «— Запомни», — прошептал Веспер, и голос его был мягким, почти ласковым, словно ядовитое жало в меде. «— Вот так выглядит то, чего ты лишишься, как только Орден доберется до тебя, Vas. Конечно если ты не откажешься от этих безделушек и не используешь мою силу... когда надо.» Мисса стиснул кружку крепче. — Заткнись, — прошипел он почти беззвучно. Сильван, конечно, услышал. Он наклонил голову: — С кем ты разговариваешь? Рыжий натянул на лицо самую нелепую и неловкую улыбку. — Сам с собой. Сильван кивнул на это так, будто это был самым нормальным в этом мире. — Отлично. Тогда договорись с собой, чтобы он не выкидывал ничего, пока я работаю. Иатус перевел взгляд на блондина. — Разве ты не боишься? На то Сильван только пожал плечами: — Страх полезен только когда помогает выжить. А когда это мешает, то это просто шум. А ты не похож на человека, который сейчас вывезет лишний шум. Он потянулся к его руке снова, проверяя линию стигматов на раненом предплечье: — Они поднялись выше, — тихо пробубнил Сильван, и в его голосе впервые прозвучало что-то серьезное. — Как-то слишком быстро... Сколько раз после осколка ты использовал силу? — Один, — автоматически соврал рыжий. Сильван приподнял бровь и внимательно посмотрел на парня, но совсем без осуждения. — Врать ты не умеешь, но ладно. Учти: чем чаще используешь силу, тем быстрее оно поднимается выше. А выше... — парень мягко ткнул в грудь Миссы, — будет уже поздно. Мисса нервно сглотнул. Эйрика, все это время стоявшая поодаль и наблюдающая за ними, наконец подошла ближе и бросила на верстак Сильвана маленькую тканевую сумку. — Это его, — сказала девушка. — Там все его "надежные" артефакты из Ржавого Пояса. Сильван приподнял бровь: — О, это хорошо! Люблю, когда клиенты приходят с готовым кратким пособием "я убью себя быстро и как можно более болезненно". Парень развязал сумку, увидел щипцы с рунической изоляцией и будто даже не удивился. — Позаимствовал? — весело спросил он. Мисса смущенно прищурился: — Украл. Сильван улыбнулся шире, стоило ему заметить реакцию рыжего и его безусловную честность. — Теперь не врешь, уже лучше. Эйрика снова посмотрела на Сосуд, и в ее голосе появилась не угроза, а будто деловая сухость: — Он остается здесь на ночь, пока Орден не остынет. Ты, — она ткнула пальцем в сторону Сильвана, — следишь за кольцом. Я уйду, мне нужно замести за ним следы. — Ты оставляешь меня с ним? — Сильван сделал вид, что искренне удивлен. — А вдруг я его продам! — Не продашь, — отмахнулась Эйрика. — Ты из тех, кто сперва будет над ним хлопотать, а потом плакать. Мисса встрепенулся, сел будто по струнке, и поднял взгляд: — Я не... Сильван мягко перебил: — Все нормально. Плакать — это не стыдно. Феррата ушла так же, как появилась: без долгих прощаний, потому что в Каналах прощаться — плохая примета и может стать твоими последними словами. Сильван встал, взял с полки старое одеяло и накинул на плечи Миссе. — На, — попытался как можно безучастнее произнести руномех. — Ты весь мокрый и дрожишь. Мисса не успел даже возразить, когда на плечи легло теплое, от жара кузницы, одеяло. — Я не дрожу, — упрямо пробубнил рыжий. Сильван на это только весело прищурился: — Да, просто очень быстро ерзаешь на стуле. Честное слово, Мисса, ты не человек, а сплошной принцип. Мисса хотел огрызнуться, но в этот момент кольцо на запястье снова укололо холодом. Сильван конечно же это заметил. Он тут же наклонился, проверил руну, и Иатус впервые заметил, как быстро у этого парня меняется лицо: от теплой улыбки к сосредоточенности, от шутки к работе. Без лишних слов. — Вот так, — шепнул Сильван и снова коснулся руны кончиком пальца. — Потерпи чуть-чуть. И в этом "потерпи" не было безразличия или суровости, в нем было "потерпи, ведь ты не один". Мисса вдруг поймал себя на мысли, что ему хочется поверить. И это было почти физически неприятно. «— Ой, ну надо же какие мы нежные. Меня от его сладости сейчас стошнит», — с явной издевкой и насмешкой прошептал Веспертилио. «— Не хочешь же его потерять, Хиатус?» Мисса закрыл глаза на секунду, глубоко втянул влажный, теплый воздух мастерской, словно пытаясь справиться с раздражением и заодно мысленно задушить демона. Где-то рядом руномехи переговаривались, шутили, громко ругались совсем не стесняясь выражений. Кто-то чинил стабилизаторы для Ордена и плевался, вспоминая белоснежные плащи. Кто-то спорил о том, как выглядел Разлом на заре временем, словно обсуждая сорт вина. Сильван сел рядом, на ящик напротив, словно совсем не стесняясь и не думая о чужом личном пространстве, так, что теперь упирался коленками в чужие. — Слушай, — сказал он наконец, — Ты правда с Друзом столкнулся? Мисса приоткрыл глаза. — Было дело. Неприятный он. Сильван помолчал, и чуть поджал губы, из-за чего улыбка стала тоньше. — Тогда вонища не от Ордена, — голос снизился до шепота и едва не тонул в разгаре работы кузницы. — Ты воняешь его вниманием. Мисса нервно сглотнул, отводя взгляд в сторону и припоминая безупречную улыбку Кассиана. Безупречно фальшивую. — Он хотел... — Иатус остановился, не сумев подобрать слов. Сильван продолжил вместо него: — Он выбирал. Кареглазый посмотрел на него почти недоверчиво: — А ты откуда знаешь? Сильван пожал плечами, словно это не было чем-то необычным: — Так мы ведь с Орденом работаем. Мы их и на запах знаем, и как они смотрят на человека "для дела", и как на... — блондин сделал паузу, стараясь подобрать слово как можно аккуратнее, — образец. Мисса опустил глаза и медленно сжал в пальцах края одеяла. — Что будет дальше? Сильван улыбнулся, и на секунду он снова стал тем самым теплым, безобидно наглым парнем, который сохранил свой свет даже в темных Каналах. — Дальше ты пьешь эту гадость и не даешь ему делать глупостей, а я слежу, чтобы ты тут ноги не протянул. Потому что, — Сильван наклонился ближе, переходя почти в заговорщический шепот, — мне не нравится идея того, что вперед ногами тебя выносить будет Кассиан. Это действительно звучало как причина. Но Мисса видел: причина была куда глубже и куда проще. Сильвану на самом деле было не все равно. Он еще не привязался полностью. Но уже проникся. И Мисса, как ни старался не верить, тоже начал. Где-то далеко наверху белый свет Башни сиял своей безупречной дисциплиной. Кассиан Друз, аккуратный и идеальный, уже строил маршруты поиска по капле крови, как по нитям. А внизу, в мастерской, где пахло железом и теплом, сосуд впервые получил не приказ или узел. Одеяло. И именно поэтому Веспертилио внутри него смеялся так тихо и довольно, словно уже видел конец истории. Потому что если сосуд не пожелает потерять его, значит, он будет готов потерять себя.