ORDO SIGILLORUM.

CANALES.

В Слепых Каналах не было воздуха. Было что-то похожее на него: влажное, тяжелое, пахнущее плесенью, железом и старой кровью, которую никто так и не смог отмыть, потому что это было не пятно, а образ жизни. Мисса рухнул в грязную воду на колени и несколько секунд просто дышал, как тонущий, который наконец вынырнул и не мог поверить, что все еще жив. Ладонь горела, вены болели, а сердце колотилось так, будто хотело пробить себе путь из грудной клетки. Черная руна на ладони пульсировала. Но теперь не светом, а желанием обладать. «Хорошо, Vas. Вот теперь ты мой.» Голос внутри был слишком близким, слишком довольным и слишком уверенным. Такой голос не спрашивает, а закрепляет печать и право. Мисса сжал пальцы до боли, будто так мог раздавить руну в коже, как кусок стекла. — Заткнись, — прошипел он в пустоту, и звук утонул в воде. Пустота не обиделась — засмеялась. Тихо, гнусаво, как будто где-то рядом, за стеной, кто-то смаковал чужую нервную систему, проверяя на прочность и не считал это невежливым. Иатус поднялся на дрожащих ногах и сделал шаг, второй. Вода чавкнула. Камень под подошвой ботинок был скользким, и каждый сантиметр здесь выглядел одинаково: тоннель, слипшаяся тьма, редкие сигильные метки на стенах, словно царапины. Он был не один. Это ощущение пришло не мыслью, а кожей. Слева, в боковом проходе, что-то шевельнулось. Не плеск воды, не крыса. Слишком тяжелое для крысы, и слишком тихое для человека. Рыжий замер. Печать Тени отозвалась привычкой: тень собралась у ног не заклинанием, не словами — реакцией тела. «— Не стоит», — лениво подсказал голос. «— Ты внизу. Тут и без тебя темно. Но твое сердце услышат.» — Замолчи и прекрати наконец комментировать, — шепнул Иатус и сам понял, насколько жалко это звучит. Потом из мрака вынырнула фигура. Невысокая, закутанная в плащ, который когда-то был серым, а теперь был просто грязным. На лице маска из кожи, простроченная грубыми нитями. Глаза прищурены так, будто она уже решила, что ты виноват, просто еще не решила, в чем именно. — Ты шумный, — сказала фигура, и голос оказался женским. Молодым, уставшим. Мисса не опустил руку. — Иди дальше. — Я бы пошла, — ответила девушка спокойно, почти безучастно. — если бы от тебя не разило Разломом и Ордо так, что у меня зубы сводит. Она сделала шаг ближе, и Мисса увидел то, что увидел бы любой, кто хоть раз сталкивался с Подпольем: на запястье у нее светилась незаконная печать. Тонкая, как шрам, и неправильная. — Ты из Каналов? — решил поинтересоваться Иатус, хотя ответ был очевиден. — Я из тех, кто не любит, когда у него под окнами воняет Орденом и Разломом, — сказала она. — Покажи руку. Мисса криво усмехнулся. — Спасибо, я сегодня уже показывал. — Тогда ты понимаешь, что спорить бесполезно, — произнесла девушка так, будто это было слишком очевидным, но все еще не понятным для рыжего. Мисса хотел послать ее, нет, правда, хотел. Но ладонь дернуло так, что он едва не выругался вслух. Фигура подошла еще на шаг. — Не бойся, — мягко произнесла она. — Я не из Сигиллорум. «— Ну, это пока,» — лениво прокомментировал голос в голове. Мисса мысленно послал уже обоих, на что услышал гадкий смех в голове. — Кто ты? — искоса глядя на фигуру спросил он. — Эйрика, — ответила девушка. — Для тебя, конечно. Для бумаг, и если ты вдруг выживешь, можешь звать Эрика Феррата. Мисса на это лишь фыркнул. — Латынь в Каналах? Эйрика пожала плечами — Даже в Каналах любят красивые титулы и имена, особенно если все остальное уродливо. Она протянула руку. На пальцах у нее были тонкие перчатки, испачканные чем-то черным. Не грязью. Чем-то, что так и не удалось отмыть. — Дай. Иатус колебался секунду, но потом все же подал правую руку. В тот же миг он почувствовал, что Эйрика не просто смотрит: она слушает. Слушает кожу, ритм, кровь. Она приложила пальцы к стигматам на предплечье, чуть нажала. Мисса дернулся. — Блядь, больно. — Отлично, — спокойно ответила девушка. — Значит, она еще твоя. Она наклонилась ниже, голос стал тише: — Это не просто метка. Это внедрение. — Я в курсе, — процедил кареглазый. — Мне уже успели сказать. Эйрика подняла голову. — И кто же? — Ордо, — фыркнул юноша. Девушка выдохнула коротко, как человек, которому рассказали очень плохую шутку. — Тогда у тебя проблемы. — Да неужели? — Передразнил ее Иатус. Феррата снова опустила глаза и посмотрела на ладонь, и на секунду выражение ее лица стало серьезнее. — И еще одна проблема, — девушка хмыкнула. — Это не просто метка, это... нить. Рыжий прищурился, внимательно глядя то на незнакомку, то на свою руку. — Что за нить? Эйрика не ответила сразу. Она вынула из кармана маленький предмет: тонкое кольцо из стали, исписанное рунами. Не украшение — инструмент. — Это стабилизатор, — спокойно произнесла девушка. — Фераррии делают такие для Ордо. Мы делаем хуже, но зато быстрее. «— Не надо», — голос в голове прозвучал слишком спокойно и уверенно. Иатус взглянул на кольцо. — Это поможет? Феррата усмехнулась. — Это даст тебе пару часов, чтобы не сдохнуть. Считай, подарок. — Бесплатно? — Косо глядя на кольцо поинтересовался рыжий. Эйрика наклонила голову, будто оценивая, насколько долго он еще будет способен шутить. — Ты думаешь что ты похож на человека, у которого есть деньги? Мисса смущенно промолчал. — Значит, не бесплатно, — с усмешкой произнесла она. — Ты мне должен. — И что же? Плечи девушки взмыли вверх. — Узел. Когда придет время. Иатус замер. Слова "узел" и "когда придет время" прозвучали слишком знакомо. Слишком правильно. «— Прелесть какая», — усмехнулся голос в голове. «— Надо же, они учатся.» Мисса посмотрел на Эйрику так, будто впервые увидел ее по-настоящему. — Ты хоть понимаешь, что ты говоришь? — Я понимаю, что ты не продержишься без него и часу, — будничным тоном ответила девушка. — И понимаю, что если ты сдохнешь здесь, то Орден начнет рыть Каналы. А этого я не хочу куда больше, чем твоей смерти. Она подняла кольцо. — Выбор простой: либо ты даешь мне узел, либо ты скоро станешь открытой калиткой для того, кто сидит в тебе. Мисса сглотнул. Голос в голове молчал, но теперь это молчание было хуже любых комментариев демона. Потом он поднял взгляд на Эйрику. — Ладно, — хрипло отозвался сосуд. — Давай. Феррата кивнула словно палач, получивший разрешение на казнь. — Тогда стой спокойно. Она взяла его ладонь двумя руками, приложила кольцо к запястью и прошептала: — Ferrum, claude... Сталь в кольце словно ожила: руна на металле вспыхнула, и холод пошел по венам вверх, будто по венам пустили ледяную воду. Мисса дернулся, но Эйрика держала его, неожиданно сильными пальцами. — Терпи, — фыркнула девушка. — Ты же хотел лечение без вмешательства Ордена. Кольцо сомкнулось и на секунду стало легче: черная руна на ладони перестала биться так яростно, стигматы замедлились. Боль никуда не исчезла, но стала... терпимой. Мисса наконец выдохнул. — Сколько? — как-то особенно смиренно спросил он. Девушка отступила на шаг. — Часов шесть. Может, меньше. — А потом? Девушка посмотрела на него через маску так, будто видела сразу два слоя: человека, который стоял перед ней, и то, что внутри. — Потом ты либо найдешь как с этим жить, — мягко начала она. — либо это найдет, как жить вместо тебя. Она развернулась, будто собиралась уйти, но остановилась. — И еще, Мисса, — произнесла Эйрика, и его имя впервые прозвучало не как насмешка, а как предупреждение. — Сигиллорум тебя не отпустит. Иатус усмехнулся. — Да, это я тоже заметил. Девушка покачала головой. — Нет, ты не понял. Тот, кто был наверху... он не охотился. Он выбирал. Рыжий наконец почувствовал, как холод под кольцом на запястье вновь зашевелился, а в голове довольный голос протянул: «— Я же говорил. Все только начинается.» Рыжий закрыл глаза на секунду. Влажный воздух Каналов давил на легкие, кольцо на запястье холодило, а Черная руна наконец молчала. Зато голос в голове никак не унимался. Веспертилио тихо рассмеялся внутри него: не зло, не громко, а с предвкушением. Потому что если сосуду дают жить, значит, будет кому умирать рядом. Где-то вдалеке капала вода, а еще дальше, в белом свете Башни, Кассиан Друз делал свои записи, аккуратно, словно хирург. И собирался вернуться за образцом, который не должен был сбежать. Не за человеком. За сосудом.

INQUISITORIUM.

В это же время, наверху, в Башне Инквизитории, воздух пах не плесенью, а чистотой. Такой чистотой, которую называли "святой", потому что проще было поверить в святость, чем безупречную дрессировку. Кассиан Друз снял перчатки аккуратно, без спешки. Вода в умывальне была прозрачной и ледяной, она стекала по пальцам, но не смывала ощущение: что-то липкое осталось под кожей. Он смотрел на свои руки, как кузнец смотрит на выкованный меч. Потом коснулся внутренней стороны запястья, где под кожей у инквизиторов держалася тонкая метка. Белёсая, почти невидимая. Та, о которой не говорят вслух, но знают все. Ablutio Mentis. Кассиан не любил думать об этом, но не потому что страшно, а потому что непрактично. Однако сегодня метка зудела. Это означало только одно: рядом есть пустота, и ее надо закрыть. Аврелия Вена вошла без стука — у нее был такой статус, что стук звучал бы как излишняя вежливость. — Вызывали, — спокойно произнесла женщина. Кассиан положил на металлический поднос крохотную каплю крови, закрытую стеклянной пластиной. — Это, — сказал он мягко. — И это срочно. Аврелия вгляделась, и глаза ее стали чуть уже. — Сосуд. Кассиан улыбнулся почти вежливо. — Сосуд, — согласился он. — И внедрение. Свежие стигматы и... реакция на давление. — Вы давили? — Женщина приподняла бровь. — Лишь наблюдал. Аврелия не спорила. Она знала: Кассиан не видит разницы. — Мне нужен отчет по крови, — продолжил мужчина. — По скорости роста стигматов, и по тому, что внутри. Вена выдержала паузу. — "Внутри" как правило по крови не видно. Кассиан мягко склонил голову, растягивая улыбку. — Мне видно, — произнес он. — Просто я хочу, чтобы это было подтверждено официально. Аврелия вздохнула. Спорить с Друзом было бессмысленно, но нарушать порядок не хотелось. — Ордо не любит подтверждать то, чего "не существует". — Ордо любит результат, — с легким нажимом ответил Кассиан. — А "существование" вопрос побочный. Мужчина сделал шаг ближе, и Аврелия вдруг почувствовала то, что чувствовали многие рядом с ним: ощущение, будто он уже решил, что ты согласишься. — Найдите его, — тихо сказал светловолосый. — По крови, по стигматам, по следу. Мне плевать. Вена кивнула. Кассиан повернулся к столу. На нем лежала обсидиановая пластина с безупречно ровной строчкой: Missa Hiatus. Vas. Внедрение, девятая школа. Неполный разрыв пространства. Друз ласково провел кончиками пальцев по фамилии, и на секунду в голове мелькнуло что-то, чего там быть не должно. Не воспоминание. Тень. Белый плащ, мокрые камни, детский крик. Ничего четкого. Ничего, что можно назвать "памятью". Только пустота. Кассиан остановил палец и криво улыбнулся, обнажая белые резцы. — Ты вернешься, — ласково протянул мужчина в пустом кабинете. — Или тебя вернут. И добавил, также спокойно и не скрывая улыбки: — Но ты будешь моим объектом. Это уже решено.