The past is always there

Возвращаясь в общежитие, Мира пыталась ухватить и разобрать чувства, оставшиеся после встречи. Это было похоже на попытку рассмотреть узор на воде - он ускользал, смещаясь от каждого дуновения. Было шумно внутри. От новых интонаций, от незнакомых оттенков во взглядах. И было тихо - от осознания, что в этом новом шуме есть для неё место. Звонок разрезал этот хрупкий процесс, как нож.

"Rin"

Три буквы, которые в её личной истории означали не человека, а состояние. Состояние неловкости. Состояние замирания. Состояние мучительного, восхищённого недоумения перед существом, которое казалось сделанным из иного, более совершенного и холодного материала. Суна Ринтаро. Она поднесла телефон к уху, не здороваясь. Молчание с другой стороны было таким же знакомым, как и его голос - тягучим, полным своего собственного, непонятного ей смысла. - …Идёшь куда-то? - спросил он. Не "что делаешь?". Именно "идёшь куда-то?", будто её маршрут был единственной переменной, имеющей значение. - Да, - ответила она, и в этом коротком слове прозвучал вызов самой себе: не оправдывайся. - Поверни на Акихабару. Встретимся. Никаких "как насчёт", никаких "может быть". Просто повеление, высказанное ровным, лишённым эмоций тоном. Как будто он не предлагал, а поправлял ошибку в её пути. -Зачем? - на этот раз вопрос прозвучал твёрже. Она была уже не той, кто принимал его внимание как милость. Пауза.В ней не было недоумения. Был расчёт. - Мне нужно тебя увидеть, - сказал он просто, и от этой немыслимой простоты перехватило дыхание. Не "я хочу". "Мне нужно". Как нужен ключ к запертой двери. Как нужен недостающий фрагмент пазла, о существовании которого он только что догадался. И в этот момент в её восприятии что-то надломилось. Высокомерный, холодный идол из прошлого вдруг сделал шаг вперёд из тумана. Не для того, чтобы снизойти. А для того, чтобы… потребовать. Его интерес, всегда бывший абстрактным и далёким, вдруг приобрёл конкретную, почти осязаемую форму. Он стал потребностью. И это пугало куда больше, чем любое пренебрежение. - Тридцать минут, восточный выход, - бросила она, отрубая возможность для дальнейших вопросов. - Больше ни секунды. - Жду, - ответил он, и в этом слове не было нетерпения. Была уверенность. Разговор окончен. Она стояла, сжав телефон в ладони, пока корпус не стал горячим. Внутри бушевало нечто новое. Не детское обожание, превратившееся в прах. Не злость. Это было странное, леденящее озарение. Призрак, за которым она когда-то бежала, вдруг обернулся и протянул руку. Но это не была рука, чтобы поднять её до своего уровня. Это была рука, чтобы взять что-то, что, как он теперь считал, принадлежало ему по праву - её внимание, её время, её самость. И её внутренний шторм, всегда такой яростный и слепой, в этот раз затих, сменившись абсолютной, кристальной ясностью. Она шла на эту встречу не как поклонница. Она шла как равная сторона в непонятной, только что начавшейся игре, правила которой предстояло выяснить. И первый шаг был за ней - не опоздать. Средняя школа. Мира пряталась от команды в глухом коридоре возле запасного выхода. До решающей игры - полчаса. Внутри всё кипело и булькало, предгрозовое напряжение грозило перерасти в панику. Она делала вид, что разминает запястья, но на самом деле пыталась загнать дрожь в коленях куда подальше. - Ты мешаешь проходу. Голос прозвучал прямо над головой. Она вздрогнула и отпрыгнула в сторону. Перед ней стоял парень, на много выше нее, да и возможно выше ее брата. Чужая форма, но явно не старшеклассник. Он смотрел не на неё, а на пространство, которое она занимала, как на некую досадную помеху на схеме. - Извини, - пробормотала она автоматически. - Не за что, - ответил он, но не уходил. Его взгляд, медленный и тяжёлый, наконец опустился на неё.: - Ты играешь потом? - Да, - кивнула она, чувствуя, как под этим оценивающим взглядом дрожь только усиливается. - Центральная блокирующая. Видел разминку, - сказал он. Это была не похвала. Констатация факта, как "погода пасмурная".: - У тебя дисбаланс. При подготовке к прыжку ты больше нагрузки даёшь на правую ногу. На миллиметры, но видно. Это съедает высоту и скорость перемещения. Мира открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова не нашлись. Кто этот человек? Почему он заметил такое? И зачем ему говорить об этом ей, чужому игроку, перед игрой? - Я… не чувствую дисбаланса, - неуверенно возразила она. - Потому что ты чувствуешь слишком много всего, - парировал он, и в его голосе впервые появился оттенок чего-то, похожего на… нет, не презрение. На легкое недоумение перед нерациональным устройством мира.: - Подойди к стене. Встань как перед блоком. Оцепенев, она послушалась. Ей было неловко, странно, но его тон не оставлял пространства для дискуссий. Это была не просьба, а инструкция. - Теперь перенеси вес, как обычно. - Она сделала.: - Видишь? Плечо ушло вперёд. Попробуй сместить на левую на 10%. Не больше. Она попробовала. Положение стало непривычным, чуть неустойчивым. - Теперь мысленно прыгни. Не по-настоящему. Прочувствуй толчок. Она закрыла глаза,сконцентрировалась. И… ощутила разницу. Как будто пружина внутри выпрямилась. - Чувствуешь? - спросил он. Она кивнула, не открывая глаз.: - Это не магия. Это механика. Запомни это ощущение. Играй с ним. Он сделал паузу, изучая её, словно только что откалиброванный прибор. - Тебе повезло, что я это заметил. Обычно люди не видят очевидного, - произнёс он, и это прозвучало как высшая степень высокомерия, но сказано было с такой искренней, бесстрастной уверенностью, что даже не обидно.: - Удачи. Точнее, удачи твоей исправленной механике. И он развернулся и ушёл, оставив её прижатой к стене с новым, странным ощущением в теле. Не уверенностью. Чувством, что в неё внесли микроскопическую, но важную правку. Он не сказал "ты сможешь". Он сказал "ошибка исправлена". И почему-то это работало лучше любой мотивационной речи. Та игра стала для неё первой по-настоящему большой победой. И каждый раз, готовясь к прыжку, она мысленно искала то самое равновесие, которое он ей "показал". Не как тёплое воспоминание о добром сенпае. Как использование холодного, точного инструмента, который ей однажды любезно предоставили. Суна Ринтаро. Не человек. Инструмент. И, возможно, самый запоминающийся, что попадался ей в руки. Акихабара. Мира заметила его у входа в аркадный зал. Он не играл, просто наблюдал за кем-то внутри, прислонившись к стене. Поза была до боли знакомой по его инстаграм-сторис - та же расслабленная небрежность, тот же отстранённый взгляд, будто он смотрит документальный фильм о чужой жизни. Она подошла и встала рядом, не здороваясь. Так было проще. - Кто выигрывает? - спросила она, глядя в ту же точку. - Тот парень в синей куртке. У него реакция лучше, - ответил Суна, не оборачиваясь. Потом медленно перевёл на неё взгляд.: - Привет. - Привет. Решил тактику перенять, на случай если свои наушники сломаются? - она кивнула в сторону игроков. - Нет. Просто ждал. Здесь интересно смотреть. Он выпрямился, вблизи он казался… более реальным. Не тем плоским изображением с экрана, а человеком с мелкими морщинками у глаз от привычки щуриться и чуть потрёпанными шнурками на кроссовках. - Ты подстриглась, - констатировал он. - Месяц назад. - Видел в инсте. Но вживую по-другому. Идёт тебе. Это был не комплимент. Это был факт, который он решил озвучить, как озвучивал когда-то факт её хорошего снимка. От этого было и неловко, и приятно одновременно. - Спасибо, - сказала Мира. Потом, собравшись с духом: - А ты совсем не изменился. - Зачем? - искренне удивился он.: - Всё работает, зачем менять? В этом был весь он. Если система работает - не трогай её. И их странная, тихая связь через экраны, видимо, тоже была частью работающей системы. До сегодняшнего дня. - А сейчас зачем сломал систему? - рискнула она спросить.: - Позвонил. Позвал. Не в комментарии, а вживую. Суна задумался, его взгляд снова ушёл куда-то в сторону, будто он искал ответ не в памяти, а в окружающем пространстве. - Захотелось увидеть, - сказал он наконец, просто и без уловок.: - Фотографии - это одно. А ты в последнее время… на них какая-то другая. Не та, что раньше. Захотелось понять, какая на самом деле. Он произнёс это так, будто речь шла о погоде. Но для Миры это было признанием огромной важности. Он заметил. Заметил изменение в её цифровом следе, в тех масках, что все носят в сети. И ему стало интересно. Не из праздного любопытства, а из желания актуализировать данные. Обновить свою карту её мира. - И? - спросила она, чувствуя, как по спине бегут мурашки. - Разобрался? - Нет ещё, - честно ответил он. Потом его глаза снова нашли её. - Ты стала… тише внутри. Раньше даже на статичных фото от тебя будто искры летели. Сейчас нет. Они куда-то делись. Или их прикрыли. Он видел. Даже сквозь пиксели и фильтры. Он видел угасание её внутреннего пожара, который когда-то привлекал его своим хаосом. - Может, просто выгорели, - сказала она, пытаясь шутить, но голос дрогнул. - Не верю, - ответил Суна сразу, без раздумий.: - Ты не из такого материала. Ты либо горишь, либо взрываешься. Третьего не дано. Поэтому и позвонил. Чтобы проверить. "Чтобы проверить". В его устах это звучало не как холодный анализ, а как… забота. Странная, уродливая, но искренняя. Он беспокоился, что его "интересное явление" потухло. И это беспокойство было самым человечным, что она от него когда-либо видела. - Не взорвалась же, - усмехнулась она, показывая на себя. - Пока нет, - согласился он, и в его глазах мелькнуло что-то, что можно было принять за намёк на улыбку.: - Пойдём есть что-нибудь сладкое? Ты это любишь. А после сладкого иногда проще разговаривать. Он снова помнил. И снова предлагал простой, работающий алгоритм: еда>комфорт>разговор. - Боюсь представить, что ты обо мне ещё помнишь, - вздохнула Мира, но уже поворачивалась, чтобы идти рядом. - Много чего, - сказал он, начиная движение.: - Например, что ты терпеть не можешь изюм в выпечке. И что смеёшься ты только тогда, когда действительно смешно, а не из вежливости. И что когда тебе плохо, ты перестаёшь выкладывать фото с собой, только пейзажи. Он шёл, глядя прямо перед собой, выкладывая эти факты, как карты на стол. И с каждой фразой Мира чувствовала, как старая, подростковая любовь, которая казалась такой нелепой, обретает новую, взрослую форму. Это не было страстью. Это было знанием. Глубоким, тихим, ненавязчивым знанием друг о друге, которое годами копилось в лайках, комментариях и редких сообщениях. Он был её первой любовью. Он был её первым пониманием. И сейчас, идя рядом с ним по шумной улице, она наконец это поняла. И от этого понимания на душе стало и горько, и спокойно. Кафе оказалось тихим, почти пустым, с приглушённым светом и запахом свежесмолотого кофе. Суна выбрал столик в самом углу, у стены - привычное место наблюдателя. Мира села напротив, положив ладони на прохладную поверхность стола, пытаясь заземлиться. Он не стал спрашивать, что она хочет. Просто взял меню, пробежался глазами и сказал официантке: -Шоколадный торт, без ягодного соуса сверху. И два латте. Один с сиропом карамельным, другой - просто. Он помнил и это. Её странную неприязнь к ягодным соусам на шоколаде и её слабость к карамели. Она смотрела на него, пока он заказывал, и чувствовала, как внутри что-то тихо перестраивается. Это не было романтикой. Это было ритуалом. Ритуалом человека, который годами собирал о ней данные и теперь использовал их не для манипуляции, а для простого, молчаливого комфорта. Когда официантка ушла, он положил телефон экраном вниз на стол - редкий для него жест полного присутствия. - Ну, - сказал он, уставившись куда-то мимо её плеча, но всем видом показывая, что слушает.: - Рассказывай. - О чём? - растерялась Мира. - О том, куда делись искры, - пояснил он, и его взгляд наконец встретился с её. В нём не было давления, только то самое, спокойное любопытство учёного к любимому феномену.: - Ты не взорвалась. Значит, они где-то внутри. Но их не видно. Мне интересно. И она начала говорить. Не сразу. Сначала о поверхностном - о новой школе, об общежитии, о том, как странно быть "сестрой Бокуто Котаро", о сегодняшнем знакомстве с его друзьями. А потом, под аккомпанемент его молчаливого внимания и первого глотка сладкого кофе, слова пошли глубже. О том, как её "шторм" стал проблемой для команды, как её резкость отталкивала, и как она научилась эту резкость не гасить, а направлять - в точность движений, в едкие, но точные замечания на тренировках, в саркастичные комментарии к тем, кто этого заслуживал. Он слушал, не перебивая, изредка отпивая свой чёрный кофе. Иногда кивал. Когда она сказала о моменте, где её холодная ярость помогла сделать решающий блок, уголок его рта дрогнул. - Значит, не исчезли, - констатировал он, когда она замолчала.: - Перенаправились. Эффективно. - А ты? - спросила она, отламывая вилкой кусочек невероятно влажного торта. - Твои… наблюдения? Они куда перенаправились? - Никуда, - пожал он плечами.: - Они так и остались наблюдениями. Просто объектов стало больше. И некоторые из них, - он посмотрел на неё: - стали вести себя непредсказуемо. Это добавляет сложности. "Непредсказуемо". Это значило, что она всё ещё выбивалась из его схем. Что она всё ещё была для него не просто "данными", а живым, меняющимся процессом. И это, черт возьми, льстило больше любых комплиментов. - Мне казалось, ты любишь сложности, - сказала она, пряча улыбку в чашке. - Ненавижу, - ответил он с такой искренней, почти детской досадой, что она рассмеялась.: - Но с ними интереснее. Надоедает, когда всё по графику. В этот момент его телефон на столе завибрировал. Центральный блокирующий взглянул на экран, и его лицо на мгновение исказила лёгкая гримаса. - Команда. Что-то сломали, наверное - пробормотал он, но не стал брать трубку. - Можешь ответить, - сказала Мира. - Позже, - отрезал парень, снова отодвигая телефон. — Сейчас не хочу. Это "не хочу" прозвучало для неё как маленькая победа. Как признание, что здесь и сейчас, за этим столом с шоколадным тортом, есть что-то более важное, чем его привычный, упорядоченный мир. Они доели, разговор перешёл на мелочи - новый сезон аниме, абсурдные тренды в инсте, планы на выходные. И это было… легко. Страшно легко. Потому что она понимала: эта лёгкость не от того, что они стали близки. А от того, что они никогда не были чужими. Все эти годы цифрового молчаливого соседства создали между ними мост, по которому теперь можно было идти, не боясь провалиться. Когда они вышли обратно на шумную улицу, ночь сгустилась. Суна засунул руки в карманы и посмотрел на неё. - Это было… хорошо, - сказал он, подбирая слово.: - Надо будет повторить. Но уже не через два года. - Договорились, - кивнула Мира. И добавила, уже почти уходя: - И… спасибо. За то, что заметил. Про искры. Он кивнул, и в свете неона она наконец разглядела на его лице что-то, очень отдалённо напоминающее мягкость. - Они никуда не делись, - повторил он.: - Я просто лучше смотрю, чем остальные. Увидимся, Мира. Он развернулся и пошёл в сторону станции, не оглядываясь. Она же стояла ещё какое-то время, чувствуя странную смесь пустоты и лёгкости. Горечь от понимания, что её первая любовь была любовью к миражу - к тишине, которой он был. И спокойствие от того, что теперь этот мираж обрёл голос, привычки, чёткие контуры и даже своё странное, искреннее участие. Это было не "что если". Это было "что есть". И, возможно, "что есть" - было даже ценнее. Понимая, что до общежития дойти пешком она не успеет, быстро запрыгивает в автобус. В котором пальцы сами потянулись к телефону. Она выбрала три кадра. Первый - два пустых кофейных стакана и крошки от торта на одной тарелке. Второй -селфи, где они оба смеются над чем-то, что уже забылось, но смех остался запечатлённым в уголках глаз и непринуждённом наклоне голов друг к другу. Слишком живое, слишком настоящее для соцсетей, но она выложила именно его. Третье - его уходящая спина, чёрный силуэт, растворяющийся в мареве неоновых огней Акихабары, будто он становился частью этого вечного, яркого потока. Подпись вышла короткой и тёплой, как вечер: "Координаты совпали. Сигнал уверенный. #found #akihabara_night" Она выключила экран, предвкушая шкват реакций. Комната в общежитии поглотила её тишиной, сбросив с плеч шумный груз дня. Мира включила мягкий свет настольной лампы, и только в этой капселе спокойствия позволила себе открыть телефон. Уведомления дружно вспыхнули на экране. Она бегло пробежалась по ним. Парочка новых подписчиков - судя по никам, кто-то из братской орбиты Котаро. Ещё пара - с нейтральными именами и аватарками, которые пока ни о чём не говорили. Она отложила это в сторону. Сначала - главное. Её пост. Их улыбки, пойманные вспышкой. Его комментарий висел самым первым, сухим и безэмоциональным якорем в этом море: "Место — 3/10. Компания — 8,5/10. Исправляем дисбаланс в следующий раз." Типичный Суна.Критикующий обстановку, но чётко оценивающий её присутствие. И уже строящий планы. Уголки её губ дрогнули. Но прямо под его строчкой, будто тёмные ростки, лезли ответы от чужих аккаунтов. Не братских. Других. С никами, от которых веяло холодной дисциплиной и командным духом. "Интересная расстановка приоритетов. Командный разбор может подождать, да?" "Выглядит весёлым вечером. Жаль, не все могли себе это позволить." "Понятно теперь, куда ветер дует. Не ожидали от тебя такого, Суна." Каждый комментарий был будто тонкий, отточенный лезвие. Они не кричали. Они констатировали факт с таким ледяным презрением, что это жгло сильнее любой истерики. Они не просто злились на него. Они обвиняли её. Делали причиной его проступка, его выбора. Превращали её радость, её момент - в козырь в их внутреннем споре. В груди знакомо, глубоко кольнуло. Не страх и не стыд. Это был первый, низкий гул. Гул её шторма, который просыпался не от ярости, а от ощущения несправедливого вторжения. Они влезли в её пространство, в её память, и вывалили туда своё раздражение. Её пальцы сжали телефон. Не чтобы швырнуть. Чтобы ответить. Она нажала "ответить" на самый ядовитый, тот, что про "ветер". И начала печатать.Не быстро, а с холодной, выверенной точностью. Каждое слово было как кирпич в стене. "Спасибо за проявленный интерес к моему вечеру. Ветер, на самом деле, дул с востока, и был довольно приятным. Надеюсь, у вас тоже всё сложилось." Отправила. Не стала ждать. Перешла к следующему, про "весёлый вечер". "Вечер и правда удался. Ценю вашу заботу о досуге других, но, пожалуй, справлюсь с его планированием сама. Удачи с вашими неотложными делами!" И последний - про приоритеты. «Расстановка приоритетов - действительно интересная штука. Иногда она включает в себя отключение уведомлений. Рекомендую попробовать, помогает сосредоточиться." Она отправила последний ответ и поставила телефон на стол, экраном вниз. В комнате стояла тишина, но внутри всё ещё гудело от адреналина. Шторм не обрушился с рёвом. Он вышел наружу в виде этих безупречно вежливых, отточенных как бритва фраз. Она не опустилась до их уровня. Она просто показала зубки, прикрытые ледяной улыбкой. И только тогда, будто сама вселенная решила проверить её стойкость, телефон под столом глухо завибрировал - не один раз, а серией судорожных толчков. Она перевернула его. Экран пылал новыми сообщениями. Теперь - от Котаро. Но тон сообщений был уже иным. Не просто крик, а каскад быстро сменяющихся эмоций. Первое сообщение, отправленное, судя по времени, почти сразу после публикации поста, висело одиноко: "Мира, привет! Классные фото! А это чей комментарий самый первый? Там ник "SunaRin". У него аккаунт закрытый, я посмотреть не могу. Знакомый?" Видимо, брат сначала просто лайкнул и написал что-то позитивное, даже не вникнув. Но потом, должно быть, полез читать остальное. И тон резко сменился. Следующие сообщения шли уже пачкой, с разницей в секунды: "ОЙ ВОТ ЭТО ДА!!! Ты им так красиво ответила! Смотришься королевой! Этих грубиянов надо ставить на место! Мама бы гордилась!" "Но стоп. Мне всё ещё интересно. Кто этот SunaRin? Я таких в твоих подписчиках раньше не видел." "И вообще. Мира. Дорогая. Единственная сестра. Это что было?" "Типа... свидание?" "НЕ МОЛЧИ! ЭТО БЫЛО СВИДАНИЕ???" "С КЕМ??? ОН ИЗ НЕКОМЫ? ИЗ ДРУГОЙ ШКОЛЫ??? ОТКУДА ОН ВЗЯЛСЯ???" "МИРАААА!" "ОТВЕЧАЙ!" Она просматривала этот водопад, и по лицу медленно расползалась усталая, но смягчённая улыбка. В его панике была знакомая, почти уютная нота. Он успел и порадоваться за неё, и выдать комплимент её "королевской" выдержке, и тут же погрузиться в хаос подозрений. Котаро как есть. Она вздохнула, чувствуя, как напряжение от схватки с незнакомцами потихоньку растворяется в этом знакомом, шумном беспокойстве. Со своим братом-циклоном она уж как-нибудь справится. Не сейчас. Не в таком формате. Она потянулась к чайнику, набирая воду, и одним пальцем набрала короткий ответ, не открывая полноценный чат: "Дыши. Это не Некома. Да и он уже давно у меня в "друзьях". Может потом как-нибудь объясню. И спасибо." Отправила. И почти физически представила, как он на другом конце линии замирает, прочитав, а потом начинает метаться с новыми, уже немного другими вопросами. Но это будет завтрашней проблемой. Сейчас же она поставила телефон на беззвучный режим, оставив его в стороне, и обхватила руками теплую чашку, только что залитую кипятком. Она дала отпор на чужой, враждебной территории. И получила неожиданную, пусть и гиперболизированную, поддержку на своей. Баррикады были выстроены. Шторм внутри улёгся, превратившись в ровное, уверенное чувство. Игра, определённо, начиналась. Но сегодняшний раунд был окончен. И она в нём не проиграла. Воскресное утро было тихим и медовым от солнца. Мира не спеша потянулась к телефону. Её пост ещё жил: под её вчерашними острыми ответами - тишина. Победа. В личных сообщениях - два ключевых. От Акааши: "Бокуто-сан. Ваш брат с утра ходит кругами и слишком громко вздыхает. Он мешает концентрации. Пожалуйста, поговорите с ним." Просто, по-дружески, с лёгким намёком на усталость. Она почти услышала его ровный, слегка утомлённый голос. И ночное сообщение от Суны: "Фейерверк всё-таки взорвался. Вышло даже лучше, чем ожидал." Она ответила,улыбаясь: "Старалась. Успокоились там?" Его ответ прилетел сразу: "Успокоились. Место в следующий раз выбираешь ты." Пока она думала над этим, взгляд зацепился за новый комментарий. От "КурооТец": "О-хо-хо. А сюжет-то закручивается. Интрига, детектив и эстетика в одном флаконе. Респект, малышка." И под ним,будто выросший из тени, уже красовался ответ "SunaRin": "Без тебя тут разобрались. Закрывай свою статистику и иди тренируй блок." Ледяной и точный. Куроо в поле зрения. Суна уже ставит барьер. Интересно. Вздохнув, она набрала брата. Тот ответил с первого гудка.

-МИРА! Это же… - его голос был сдавленным от накопившихся чувств.

- Всё в порядке, - успокоила она.: - Дыши.

- Но так нельзя! - вырвалось у него, уже скорее с обидой, чем в панике.: - Гулять с каким-то парнем, которого я не знаю! Я же за тебя волнуюсь!

- Вы его знаете, - мягко возразила Мира.: - Вы виделись на играх. Он - соперник. Из другой школы.

Наступила тишина. Котаро явно лихорадочно перебирал в памяти лица.

- Соперник… Какой… - начал он, и тут на фоне, спокойно и очень чётко, прозвучал голос Акааши, будто он просто комментировал погоду:

"Это Суна Ринтаро. Из "Инаризаки". Тот высокий, который всегда выглядит, будто ему скучно. Мы с ним пару раз на разборах матчей пересекались."

В трубке повисла тишина, а затем раздался долгий, осмысленный выдох. Не дав ничего больше сказать своему любимому брату девушка выпалила:

- Это был просто кофе. Неудачный, кстати. В следующий раз выберу сама. Договорились?

На другом конце на секунду воцарилась тишина, которую тут же пронзил новый, пронзительный визг:

- В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ?! В СМЫСЛЕ "В СЛЕДУЮЩИЙ"?! ЭТО ЧТО, ТЕПЕРЬ РЕГУЛЯРНО?! МИРА!

Мира не смогла сдержать короткий, звонкий смех. Его способность переключаться с тактического расчёта на чистую, неподдельную панику за секунду была феноменальной.

-До свидания, Котаро. Передавай привет Акааши, - сказала она, всё ещё улыбаясь, и положила трубку, оборвав его начавшийся новый вопль.

Остаток дня прошёл в тишине и приятных, рутинных приготовлениях к неделе. Но вечером, когда она уже собиралась ложиться спать, телефон снова мягко вибрировал. Не от брата. Сообщение было от Акааши. "Спасибо. Он вернулся к состоянию, близкому к функциональному. Правда, теперь составляет список вопросов о технике блока Суны Ринтаро. Будьте готовы." Мира усмехнулась, глядя на экран. Он не говорил "спасибо за помощь" или "вы хорошо с этим справились". Он констатировал результат её вмешательства и давал практическое предупреждение на будущее. По-своему, это было даже мило. И невероятно полезно. Мира усмехнулась, глядя на экран. Она ответила коротко: "Поняла. Спасибо за предупреждение." Но мысль не отпускала. Не про тактику, а про него. Как он, такой тихий и собранный, не сходит с ума день за днём? Она снова открыла чат. "Акааши-сан. Простите за бестактность, но… у вас когда-нибудь не сдают нервы? С ним же можно взорваться." Сообщение повисло в ожидании. Ответ пришёл не сразу, но и не через час. "Иногда." Одно слово.Потом второе, будто выдавливая: "Но взрываться на него бесполезно. Он этого не поймёт. Для него это будет просто ещё один громкий звук. На который нужно ответить ещё более громко." И третье,уже откровеннее: "С ним нельзя воевать на его поле. Ты всегда проиграешь в громкости и выносливости." Мира кивнула про себя, как будто он мог её видеть. "Поэтому вы просто… отгораживаетесь? Шлемой из тишины?" "Не совсем, - ответил он.: - Я… перенаправляю. Как воду из прорванной трубы в нужное русло. Если дать ему фокус - мяч, задачу, цель - поток становится управляемым. Без фокуса - он просто затапливает всё вокруг." Она задумалась. Её подход был иным. Она не перенаправляла. Она… "А я с ним схлестываюсь, - призналась она, сама удивившись своей откровенности.: - Когда он несётся на меня со всей этой своей энергией, я… отвечаю тем же. Только холоднее и острее. Мы как два заряда одного знака - отталкиваемся с такой силой, что иногда кажется, стены разойдутся." Пауза с его стороны затянулась. Потом пришло: "Я знаю. Я видел." И следом,быстрее: "Вы с ним… очень похожи. Не внешне. По сути. Один и тот же мощный импульс, только у него он выплёскивается наружу, а у вас - сжимается внутрь, пока не станет опасным. Вместе вы…" Он снова запнулся,подбирая слова. "…как нестабильная реакция. Предсказать результат почти невозможно. Это либо большой взрыв, либо…" "Либо идеальная искра, которая зажигает всё вокруг, - закончила за него мысль Мира.: - Да. Знаю. Мама называет нас "ходячей катастрофой"на двух ногах. Говорила, что нас нельзя оставлять в одной комнате без присмотра." На этот раз ответ пришёл почти мгновенно, и в нём впервые прозвучала неуловимая, тёплая нота. Не улыбка, но её эхо. "Ваша мать очень точна в определениях. Но она не учла одного." "Чего?" " Что иногда "катастрофа" - это единственное, что может пробить слишком толстые стены. Или снести то, что давно нужно было снести." Мира замерла, перечитывая его слова. Он не осуждал их буйство. Он… видел в нём функцию. Цель. Возможно, даже ценность. "А у вас есть стены, которые нужно сносить, Акааши-сан?" - рискнула она спросить. Прямота вопроса,кажется, застала его врасплох. Он долго не отвечал. Настолько долго, что она уже собралась извиниться. "Были, - наконец пришёл ответ. Одно слово, тяжёлое, как камень.: - Он… помог. Не специально. Он просто врезался в них на полном ходу, даже не заметив. А потом стоял и искренне недоумевал, почему я не рад, что они рухнули." Мира рассмеялась тихо, но от всей души. Она ясно представила эту картину: Котаро, снесший что-то важное своим напором, и Акааши, смотрящий на это с лицом человека, который только что потерял всё, но слишком ошеломлён, чтобы злиться. "Похоже на него. Самый гуманный таран в мире. Так вы выдерживаете его, потому что… он вам нужен? Даже таким?" На этот раз пауза была недолгой. "Да. Даже таким. Потому что он - единственный, кто не боится врезаться в стены. И он никогда не спрашивает "зачем", прежде чем это сделать. Он просто видит препятствие и атакует. В этом… есть своя чистота." "И свой адский шум" - добавила Мира. "И свой адский шум, -согласился он: - Но, кажется, я к нему привык. Как к шуму моря. Без него было бы слишком тихо." Они замолчали. Разговор исчерпал себя, но в воздухе между строками повисло новое понимание. Она видела в нём не просто "братова холодного друга", а человека, который добровольно живёт рядом с эпицентром землетрясения и научился не бояться толчков, а читать по ним что-то важное. А он видел в ней не "сестру-катастрофу", а родственную душу, которая говорит на том же языке стихийной силы, только на другом диалекте. "Спасибо, что рассказали, - написала она на прощание.: - Теперь я буду спать спокойнее, зная, что у реактора есть грамотный оператор." "А я - зная, что у тарана есть своя система наведения -ответил он, и это было почти шуткой. Почти.: - Спокойной ночи, Бокуто-сан" " Спокойной." Выключив свет, Мира ещё долго лежала с открытыми глазами. В её голове перестраивалась карта мира. Акааши Кейджи больше не был абстрактным "гением". Он был живым парнем, который нашел смысл в хаосе её брата. И в этом странном откровении было что-то невероятно обнадёживающее. Может быть, и её собственный "шторм" не был просто проблемой. Может, для кого-то он тоже мог быть… "чистотой". Или хотя бы интересным природным явлением, которое не надо исправлять, а нужно просто научиться с ним существовать. Как это сделал он. В этом было что-то глубоко одинокое и в то же время невероятно сильное. И она, сама того не желая, только что стала одним из очень немногих, кто это увидел. От этой мысли было и неловко, и… тепло. Они были не просто знакомыми её брата. Они были людьми, которые понимали язык тишины в самом центре бури.