Emotions don't win, the mind wins.

Понедельник начался не со звонка будильника, а с глухой, знакомой тяжести в мышцах. Новая неделя входила в жизнь Миры не плавно, а резким переключением передач. С сегодняшнего дня график тренировок у женской команды "Некомы" сдвигался в сторону интенсивной подготовки к первому серьёзному испытанию - тренировочному матчу против "академии Нохэби" в конце недели. Одновременно с этим на субботу была назначена игра мужских команд "Некомы" и "Фукуродани". Мира ловила себя на мысли, что два этих события создавали в её расписании странный, давящий резонанс. Нельзя было просто погрузиться в свою игру, отключив всё лишнее. Мысли о брате, о его друзьях, о том, что творится за пределами её зала, висели фоновым шумом, который приходилось постоянно глушить усилием воли. Утро прошло в привычном полусне на уроках. Но когда она после обеда пришла в свой кабинет за забытым учебником, на её парте обнаружился странный предмет. Аккуратная бумажная салфетка, на которой лежала ещё тёплая, сдобная булочка с корицей. Рядом - сложенный в аккуратный треугольник клочок бумаги из блокнота. Мира медленно развернула его. Почерк был незнакомым, размашистым, с лёгким наклоном. "Слышал, у вас там аврал. Даже самые крутые операторы фейерверков нуждаются в топливе. Не благодари. P.S. Надеюсь, твой вкус в булочках так же безупречен, как и в ответах на глупые комментарии. Т. К." Т. К. Тецуро Куроо. Он не стал появляться лично. Он начал игру с лёгкой, почти невесомой диверсии. Булочка была не взяткой, не признанием. Это был выстрел через периметр. Он давал знать: "Я здесь. Я слежу. И я играю по-своему". Мира сунула записку в карман, а булочку взяла в руку. Она всё ещё была тёплой. Вкусной, как ни крути. И чертовски раздражающей. Она откусила кусок, мысленно благодаря невидимого провокатора за калории, и отправилась на тренировку, чувствуя, как игра вокруг неё множится, обретая новые, причудливые формы. Зал пах по-другому. Не просто потом и лаком для паркета, а напряжённым сосредоточением. Миссис Ито, их тренер, с первых минут взяла жёсткий тон. Каждая подача, каждый пас, каждый выход на блок отрабатывались с таким вниманием к деталям, что воздух звенел. "Нохэби -не школа, это фабрика хитрецов! Они читают игру как открытую книгу! Ваша единственная ошибка - их очко!" - голос тренера резал тишину между сериями упражнений. Именно в один из таких моментов предельной концентрации, когда Мира, вытирая пот со лба, отошла к скамейке за водой, её нагнал голос. Резкий, с пренебрежительными нотками. Это была одна из старшекурсниц, высокая нападающая, которая с самого начала смотрела на Миру с холодным неодобрением. - Ну что, Бокуто, хватит сил? - девушка по имени Саори сделала глоток из своей бутылки, не сводя с Миры оценивающего взгляда.: - А то смотрю, у тебя помимо зала другие важные дела появились. Соцсети, свидания… Мужская команда, говорят, уже интересуется. Успеваешь везде? Фраза повисла в воздухе, резко контрастируя с только что царившей деловой атмосферой. Несколько девушек поблизости замерли, прекратив разговоры. Мира медленно опустила свою бутылку. Не гнев - ледяная, знакомая волна поднялась из глубин. Шторм почуял слабину. - Моя успеваемость в зале, Саори-сенпай, - произнесла Мира ровным, чётким тоном, глядя ей прямо в глаза,: - измеряется в заблокированных мячах, а не в лайках. Если ты сомневаешься в моей концентрации - проверь в следующем розыгрыше. Попробуй пробить через мой блок. Это был прямой вызов. Без агрессии, но с холодной, неоспоримой уверенностью. Взгляд Саори на мгновение дрогнул от такой откровенности новичка. Вмешалась капитан команды, Каюти девушка с серьёзным лицом и внимательными глазами. Она встала между ними, её голос прозвучал тихо, но властно, разрезая натянутость: - Всё, хватит. Нам нужны заблокированные мячи, а не заблокированные амбиции. - Она бросила острый взгляд на Саори.: - Сплетни оставляем за дверью зала. - Потом перевела взгляд на Миру.: - А доказательства - показываем на площадке. Обе. Идём, следующее упражнение на подвижность блока. Бокуто, ты с первой группой. Конфликт был загнан внутрь, но не исчез. Капитан не приняла ничью сторону открыто, но дала чёткий сигнал: здесь ценят результат, а не склоки. Для Миры это было испытанием иного рода - нужно было не просто играть хорошо. Нужно было играть безупречно, чтобы ни у кого не осталось сомнений, куда направлена её энергия. Весь оставшийся день Мира чувствовала на себе этот двойной пресс. Физическая усталость от жёстких тренировок накладывалась на ментальное напряжение: булочка , колючий взгляд Саори в раздевалке, неумолимое приближение матча с Нохэби и назойливая мысль о предстоящей игре брата. Её внутреннее море, обычно либо бурное, либо спокойное, теперь напоминало воду перед штормом - тяжёлую, тёмную, полную скрытых течений, готовых вырваться наружу от первого же сильного порыва. А до конца недели, до момента истины на обеих площадках, оставалось ещё несколько долгих дней. И тишина вокруг уже не казалась такой уж мирной. Вторник. Среда. Четверг. Утром во вторник на её парте лежал не булочка, а пакетик премиального иван-чая с биркой: "Для нервов. Штормной погоды в прогнозе. Укрепи берега. Т.К.". Мира сунула подарок Куроо в карман, не реагируя. Его настойчивость превращалась в часть ландшафта, как уличный шум. На тренировке тренер Ито разбирала записи игр Нохэби. Их защита была пугающе синхронной. Взгляды некоторых одноклубниц, особенно старшекурсницы Саори, говорили красноречивее слов: "Свидания, соцсети, интерес мужской команды - успеваешь на всё?". Мира отвечала единственным способом – в упражнении на подвижность блока она три раза подряд закрыла симуляцию атаки их лучшей нападающей. Капитан кивнула ей коротко и деловито: "Хороший выход. Держи темп". Это был не комплимент. Это был глоток воздуха. Вечером пришло сообщение от Акааши. Сухое, как всегда. Акааши:"Брат освоил новый тип подачи. Вероятность её попадания в площадку против “Некомы” – 68%. Его мотивация нерационально высока, что увеличивает риск сбоя. Просьба: если будете общаться, сведите тему к технике, а не к соперничеству." Мира устало усмехнулась и спросила про слабости Нохэби.Через десять минут он прислал схему с диаграммой углов и рекомендацией сместить стартовую позицию на 15 см. Его холодная логика была якорем в её бурном море. В среду на парте ждала миниатюрная керамическая кошка-некомата. Записка: "Чтобы помнила, за кого играешь. Т.К.". Это было уже слишком. После уроков она подошла к спортзалу мужской команды и, не заходя, оставила фигурку на лавке у входа. Пусть ищет. Тренировка была на выносливость. После изматывающего подхода она, задыхаясь, поднялась с паркета. Рядом остановилась Саори. - Не надорвись, звезда. Тебе ещё на свидания силы нужны. От усталости и накопленной горечи язык онемел.Мира просто смотрела ей вслед, чувствуя, как по щекам катятся две горячие, беззвучные слезы ярости и беспомощности. Она резко вытерла их, оглянувшись. Слабость. Всего на миг. Но она её допустила. Перед сном пришло сообщение. Не от Акааши и не от Куроо. Суна:"Анализ твоих последних фото говорит о падении эффективности на 18%. Истощение. Спи. Мяч не простит слабости." Он видел.Даже сквозь пиксели. Его безжалостная диагностика обожгла сильнее насмешек. Он был прав. И это было невыносимо. Она выключила телефон, не отвечая. Четверг встретил её тишиной. На парте ничего не было. Отсутствие подарка от Куроо было самым громким сообщением. Он получил её ответ. Игра изменилась. Контрольная игра по схемам Нохэби выжимала все соки. В одном эпизоде мяч после её блока с силой отлетел прямо в лицо Саори. Та едва успела закрыться. - Извини, - хрипло сказала Мира, не глядя. Это была спортивная формальность, не искренность. - Ничего, - буркнула Саори, но во взгляде промелькнуло не злорадство, а оценка. Все видели: так бьют только на пределе. Пятница Утро началось не с будильника, а с ощущения пустоты и звенящей тишины внутри. На парте - не булочка, а старый потёртый свисток на шнурке. Записка от Куроо: "Завтра твой шторм станет оружием. Не дай ему снести тебя саму. Управляй. Т.К." Он перешёл грань, пытаясь программировать её боевой дух. Свисток стал гнетущим грузом в кармане. Уроки прошли в тумане. Все мысли были о схемах Нохэби, о брате, о колючих взглядах в раздевалке. Последняя тренировка перед матчем была на разрыв. Миссис Ито не давала ни секунды передышки. Во время финальной серии падений, когда всё тело горело, а в ушах стучало сердце, над ухом прозвучал язвительный шёпот Саори: "Смотри не перегори, наша звезда. Завтра ведь главный выход". Мира не нашлась что ответить. Её знаменитая острота растворилась в усталости. Она просто отшатнулась, и это молчание было хуже любого скандала. Вечером, когда она пыталась заставить себя поесть, пришло сообщение от Суны. Без тактики. Жёсткий, холодный диагноз: "Уровень стресса по фото-метрике зашкаливает. Ты на грани срыва. Если завтра выйдешь в таком состоянии - проиграешь. Возьми себя в руки." Он,как всегда, видел насквозь. И его бесстрастная правда обожгла сильнее яда. А потом - звонок от Котаро. Не истерика, а тихий, потерянный голос: "Мира… А ты за кого завтра?" Она не смогла ответить прямо. Сказала что-то про "хороший волейбол". И услышала, как на том конце оборвалось дыхание. Чувство вины вонзилось острее ножа. Ночь не принесла покоя. Она лежала в темноте, а в голове звучали обрывки фраз, насмешки, цифры от Суны, голос брата. Давление со всех сторон сжалось в тугой, болезненный ком у горла. Её "шторм", её сила, превратились в тяжёлую, неподъёмную ношу. Утро субботы Мира встретила не отдохнувшей, а абсолютно опустошённой. Внутри была не буря, а ледяное, хрупкое безмолвие после катастрофы. Она была готова к разрыву. Оставался только шаг на площадку, где этот внутренний надлом должен был либо уничтожить её, либо выплеснуться с такой силой, которой от неё никто не ждал. Субботнее утро не наступило. Оно просто случилось, как чёрно-белая фотография, лишённая звука и смысла. Мира проснулась в пять и смотрела в потолок, ожидая, когда нахлынут привычные волны тревоги, ярости, страха. Но внутри была тишина. Не спокойная. Пустая. Как высохшее русло после того, как шторм ушёл в никуда, унеся с собой все чувства. Она двигалась по комнате как автомат. Форма сидела на ней, но не ощущалась кожей. Мысль о том, что она - второй центральный, не вызывала ни гнева, ни обиды. Это был просто факт, как номер на спине. Она не чувствовала себя "заменой". Она не чувствовала себя вообще ничем. Было лишь тяжёлое, ватное безразличие и тупая тяжесть в конечностях. Когда она механически натягивала второй кроссовок, в дверь постучали. Ритмично, дважды. Мира открыла, не испытывая ни удивления, ни облегчения. На пороге стояли Шимура и Саю - связующая и либеро, которые нужны на игре только в случае если кто-то получит травму. Её товарищи по команде, ее лучшие подруги. Они излучали ту самую, физически ощутимую энергию "перед боем", которой у неё не было. - Мы пришли за тобой, - заявила Саю, проскальзывая внутрь. В её руках болталась сетка с тремя бананами. - Припасы. Чтобы не упасть в голодный обморок на третьем сете. - И провести сверку, - добавила Шимура, её внимательный взгляд скользнул по лицу Миры и сразу же задержался, сузившись. - Ты готова? Мира молча взяла протянутый банан. Она держала его, как посторонний предмет. - Готова, - сказала она ровным, лишённым интонации голосом. Рин и Саю переглянулись. Тишина, повисшая в комнате, была не их тишиной взаимопонимания, а пустотой, исходившей от Миры. - Ладно, что случилось? - отрезала Саю, отбросив весёлый тон.: - Ты выглядишь так, будто тебя уже вынесли с площадки на носилках, а игра ещё не началась. - Ничего не случилось, - ответила Мира, всё так же монотонно.: - Всё в порядке. Я просто жду, когда нам нужно будет идти. - Враньё, - тихо, но чётко сказала Шимура. Она сделала шаг вперёд.: - На прошлой тренировке, когда Саори задела тебя, от тебя искры летели. Сейчас от тебя ничего не исходит. Это хуже. Что-то сломалось. Слово "сломалась" прозвучало в пустоте комнаты как удар колокола. И что-то внутри Миры, какая-то последняя, тонкая плёнка, удерживавшая всё, треснула. - А что должно было сломаться? - её голос всё ещё был ровным, но в нём появилась опасная, стеклянная хрупкость.: - Чтобы что-то сломалось, это что-то должно было работать. А что во всём этом работало, Шимур? Она отложила банан. - Моя игра? Я второй центральный. Тактическая единица на схеме. Мой характер? Я неделю пыталась быть то бушующей, то ледяной, и всё, чего я добилась - это чтобы все, включая вас, пришли ко мне утром, как к инвалиду, с бананами и проверкой! Моя... личная жизнь? - Горькая, беззвучная усмешка исказила её губы.: - Это набор из странных сообщений, цифр и булочек от людей, которые видят во мне то загадку, то данные, то развлечение. Ничего из этого не работает. Ничего не имеет значения. И сегодня я выйду на эту площадку... или не выйду... и это тоже не будет иметь значения. Потому что я - функция. Переменная в уравнении. И я устала пытаться быть чем-то большим. Она закончила и уставилась в пол, ожидая, что сейчас последуют утешения, ободрения, попытки её "встряхнуть". Но их не последовало. Вместо этого Саю тяжело вздохнула. - Блин, Мира. Ты так занудно сложно всё объясняешь, - сказала она, и в её голосе не было насмешки, а лишь усталое понимание.: - Знаешь, я перед каждой игрой боюсь. Боюсь пропустить мяч. Боюсь подвести. Я тоже чувствую себя функцией - функцией "ловли всего, что прорвётся". И знаешь, что меня держит? То, что я ловлю не для тренера, не для школы, а для Шим, чтобы у неё был шанс собрать атаку. И для таких, как ты, чтобы у вас был шанс этот мяч врезать в пол соперника. Мы все тут функции. Но мы - функции друг для друга. Связующая кивнула, её лицо было серьёзным. - Ты говоришь, что не имеешь значения? Твоё место в схеме - ключевое. Выход второго центрального на втором переходе - это момент, когда мы либо ломаем их ритм, либо проигрываем инициативу. Мы с Саю выжаты, Саори, возможно, уже на взводе. Выходишь ты. Свежая, злая, а ты злая, просто сейчас это замороженная злость, с другим темпом и другим взглядом. Ты - наш скрытый козырь, Мира. Не замена. Тактический резерв. И от того, как ты выйдешь, зависит, сможем ли мы дальше играть в свою игру. Так что твоя "функция" - это не ярлык. Это доверие. Которое мы тебе оказываем. И ответственность перед нами. Мира подняла на них взгляд. В их словах не было слащавой поддержки. Была суровая, спортивная правда. Они не пришли жалеть её. Они пришли напомнить ей о долге. Не перед школой, не перед тренером, а перед ними. Перед теми, кто будет ждать её выхода на второй переход, чтобы вздохнуть с облегчением: "Смена пошла. Теперь у нас есть шанс". Пустота внутри не исчезла. Но в неё, как в мёрзлую землю, вбили первый кол. Кол смысла. Не возвышенного, а простого и железного: быть готовой, когда позовут. Для них. Она медленно развернула банан и откусила. - Хорошо, - сказала она, и её голос приобрёл первые, слабые отзвуки твёрдости.: - Значит, идём. Чтобы я знала, за кого ловить мячи, Саю. И куда их отдавать, Шимура. Уголки губ Саю дрогнули в улыбке. Рин лишь кивнула, удовлетворённо. - Вот и всё, что от тебя нужно, - сказала связующая.: - Остальное - уже на площадке. Пошли, функция. Пора работать. Путь до спортзала был коротким марш-броском по спящему кампусу. Шимура и Саю шли по бокам, создавая своим движением тот самый "каретный" строй, который не давал Мире замедлиться или свернуть в сторону от собственных мыслей. Воздух был холодным и чистым, обжигая лёгкие, возвращая к реальности. И вот он, спортзал. Массивное здание уже дышало жизнью - из-за тяжёлых дверей доносился приглушённый, но яростный гул: стук мячей, скрип кроссовок, отрывистые команды. Их зал. Их поле битвы. Но у самых дверей, под высоким козырьком, их путь преградила фигура. Не просто стоящая - выросшая из тени, как монумент. Котаро. Но не тот, что звонил ей ночью потерянным голосом. Он стоял в полной игровой форме "Фукуродани" - подчёркивающей ширину плеч. Сумка с инвентарём была брошена у ног. Он не прислонился к стене, а стоял прямо, подбоченясь, его взгляд был направлен куда-то вдаль, за пределы кампуса, будто он уже видел там сетку и мяч. От него исходила волна сфокусированной, грозовой энергии. Он был похож на пружину, сжатую до предела, готовую в любой момент развернуться с разрушительной силой. Трио замерло. Саю тихо присвистнула. Шимура лишь подняла бровь, оценивая картину. Мира сделала шаг вперёд, отделяясь от подруг. - Котаро, - произнесла она его имя чётко, как пароль. Он медленно повернул голову. Его глаза, обычно такие яркие и кричащие, сейчас были узкими, острыми, как лезвия. В них не было ни паники, ни сомнений. Была абсолютная концентрация хищника перед броском. - Сестра, - отозвался он. Его голос был низким, без привычных эмоциональных перепадов. Он звучал почти... как голос Акааши, но с подспудной, звериной мощью.: - Я не за тем, чтобы тебя отвлекать. - Я вижу, - сказала Мира, и её собственный голос невольно выровнялся, подстроившись под его тон.: - Зачем тогда? - Чтобы видеть, - ответил он просто.: - Твой сегодняшний первый выход. Настоящий. - Он сделал шаг навстречу, и его тень накрыла её.: - Я играю здесь после тебя. На этой же площадке. И я хочу, чтобы, когда я выйду, паркет был ещё тёплым от твоей игры. От твоих победных Блоков. Поняла? Слушай, просто знай. Там наверху, - он ткнул пальцем в потолок,: - сидят два десятка самых громких и самых умных парней, которых я знаю. И все они сегодня - за тебя. Даже Куроо, хотя он, наверное, будет делать умное лицо. Так что никаких оправданий! Покажи им, из какого теста сделана сестра Бокуто Котаро! Ну, то есть ты сама по себе, но ты поняла! Мира вздохнула, но улыбка пробивалась сквозь напускную суровость. -Ладно, идиот. Беги к своей "стратегической разведке". И постарайся не устроить там драку из-за того, чьи крики громче. - Обещаю попробовать! -крикнул он уже на бегу, разворачиваясь к лестнице на трибуны.: - Удачи! Мы все наверху! Дверь в зал захлопнулась за Мирой, отрезая братский гам. Гул родного зала обрушился на них привычной, оглушительной волной. Но вместо того чтобы свернуть в знакомую дверь своей раздевалки, капитан повела их прямо мимо неё. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились чужие голоса, смех и запах незнакомого массажного масла. - Наша раздевалка занята, - бросила Каюти через плечо, не сбавляя шага и ведя их дальше по служебному коридору.: - Нохэби попросили воспользоваться, пока их не подготовили. Ничего страшного. "Ничего страшного" обернулось тем, что их загнали в запасную камеру хранения, примыкающую к котельной. Помещение было тесным, без окон, пропахшим пылью и старыми матами. Жёлтый свет лампы выхватывал груды складного инвентаря и пару облезлых скамеек. Контраст с ярким, просторным, их залом был оскорбительным. Это чувствовали все. Это была не просто неудобная раздевалка. Это был символ. Гости пришли и заняли твою комнату, а тебя выселили в чулан. Девушки расселись по скамейкам в гнетущем молчании. Мира уставилась на трещину в бетонном полу, чувствуя, как знакомое раздражение поднимается к горлу. Они у себя дома. Но чувствовали себя бедными родственниками. И тогда Саори закрыла дверь. Звук из зала стал приглушённым, и в тесной комнате воцарилась тишина, которую капитан нарушила первая. Капитан не встала в центр. Она просто облокотилась о косяк, перекрыв выход, и её голос, тихий и ровный, прозвучал в замкнутом пространстве с неожиданной силой. - Удобно устроились, - сказала она без тени иронии.: - Наши гости в наших же раздевалках. Наши трибуны полны чужими болельщиками. - Она обвела взглядом каждую. - Чувствуете? Как будто мы здесь лишние. Как будто это их дом сейчас. Она оттолкнулась от косяка и сделала шаг вперёд. - И они в этом уверены. Они приехали, чтобы хозяевами пройтись по нашему паркету. Чтобы их связка дирижировала в нашем воздухе. Чтобы их блоки глушили атаки под нашими же сводами. Пауза. В тишине было слышно, как кто-то сглотнул. - Прекрасно, - вдруг сказала Харука, и в её голосе впервые прозвучала сталь. - Пусть чувствуют себя хозяевами. Пусть расслабятся. Пусть думают, что вытеснили нас в этот чулан, и на этом их победа уже состоялась. Она выпрямилась во весь свой невысокий, но несгибаемый рост. - А мы выйдем отсюда. Не как хозяева, выгнанные со своей кухни. Мы выйдем отсюда как захватчики. Которые знают каждый скол на этом паркете. Каждый луч света под этими сводами. Каждый отголосок под этими трибунами. Мы выйдем и отберём у них всё. Каждую подачу. Каждый пас. Каждое очко. Мы отберём у них саму иллюзию, что они здесь что-то контролируют. Её слова висели в пыльном воздухе, наполняя его не гневом, а холодной, хищной решимостью. - Они заняли нашу раздевалку? Пусть. Это всё, что они сегодня получат. Паркет, мяч, победа - это будет наше. Мы не будем защищать свой дом. Мы будем отвоёвывать его, метр за метром, прямо у них на глазах. И когда свисток даст финальный сигнал, они будут стоять на нашем паркете, осознавая, что были здесь не хозяевами, а непрошеными гостями, которых просто... не пустили дальше порога. Она замолчала. В её глазах горел тот самый огонь, который зажигал стаю. Не ярость обиженного хозяина, а спокойная уверенность хищника, вернувшегося в свои владения. - Разминайтесь, - сказала она уже обычным, деловым тоном.: - Спокойно. Сосредоточенно. Как будто кроме нас и этого мяча в зале ничего нет. Мы выходим через три минуты. Пойдём покажем гостям, как принято играть в нашем доме. Она открыла дверь, и шум зала хлынул внутрь, но теперь он звучал не как угроза, а как вызов. Девушки поднимались со скамеек, и в их движениях не было уже растерянности. Была сконцентрированная энергия, отточенная словами капитана. Они выходили не из чулана. Они поднимались из засады. Чтобы отвоевать своё. Мира встала последней, её кулаки были сжаты. Они были у себя дома. И теперь пришло время вышвырнуть непрошеных гостей. Самый вежливый способ - сделать это на табло. Разминка проходила в гробовой, сосредоточенной тишине. Никаких лишних слов, никакого смеха. Только хлёсткий звук мяча о предплечья, синхронный топот кроссовок в выпадах, ровное дыхание. Девушки двигались как хорошо смазанный механизм, избегая взглядов на трибуны, где бушевал океан чужих цветов и чужих голосов. Они смотрели только на паркет под ногами, на сетку впереди, на руки рядом. Капитан и связующая отдавали тихие, чёткие команды: "Смена", "Ниже", "Быстрее". Каждое движение было выверенным, каждое касание мяча - осознанным. Это была не просто подготовка мышц. Это была медитация перед боем, очищение сознания от всего, кроме задачи. Представление команд. Стена против стены. Свисток. Две шеренги выстроились у сетки. Со стороны "Некомы" - напряжённые, подтянутые фигуры в красно-белом, взгляды, устремлённые сквозь сетку, а не на соперниц. Со стороны "Нохэби" - чуть более расслабленные, с лёгкими улыбками, они чувствовали себя победителями их хитрость можно было ощутить за километр. Рукопожатия были быстрыми, кисти - сухими и твёрдыми. Никаких "удачи", только кивки. Сетка разделяла не просто команды. Она разделяла два мироощущения: уверенных гостей и холодных, молчаливых хозяев, готовых эту уверенность разбить. Последние слова тренера. Ясность. Перед выходом на стартовые позиции тренер Ито собрала их в тесный круг. Её лицо было серьёзным, но спокойным. - Всё, что можно было отработать, - отработано, - сказала она, обводя взглядом каждую.: - Схемы знаете. Слабые места видите. Теперь - только игра. Забудьте про трибуны. На площадке есть только вы, мяч и шесть девушек по ту сторону сетки, которые хотят того же, что и вы. Не дайте им этого. Играйте наше. Без суеты. Первый сет - на разведку и подавление. На позиции. Её слова не грели. Они остужали. Снимали последние остатки нервной дрожи, оставляя только холодную, кристальную ясность цели. Не нужно было ничего выдумывать. Нужно было просто сделать то, что умеешь. Лучше, чем они. Свисток судьи разрезал воздух. Первая подача — за "Нохэби". Игра началась. На трибуне, отведённой для гостевых команд, царила атмосфера своеобразного кинопоказа. Две группы парней - "Фукуродани" и "Некомы" - сидели вперемешку, образуя пёстрое, шумное пятно. Но разговор вёлся не об игре, которая только началась. Куроо, развалившись на сиденье и внимательно наблюдая за расстановкой "Некомы", лениво ткнул локтем в бок сидящему рядом Бокуто. - Эй, Бокуто. Твоя сестра-гроза что-то не на стартовой шестёрке. Случайно не обидела нашего уважаемого капитана женской команды? - Он говорил с преувеличенным беспокойством, но глаза его смеялись. Котаро, не отрывая взгляда от площадки, где Мира сидела на скамейке запасных, выпрямив спину, нахмурился. - Не ври! Она просто... тактический резерв! Её выход запланирован на второй переход! Это мудрый ход! - О, "тактический резерв", - протянул Куроо, обмениваясь многозначительным взглядом с невозмутимо сидящим рядом Кенмой.: - Звучит солидно. Почти как "запасной игрок, но с красивым названием". - Он не запасной! - зашипел Котаро, уже начиная заводиться.: - Её специально берегут для ключевого момента! Ты же сам говорил, что в стратегии важна неожиданность! - Говорил, - кивнул Куроо.: - Но обычно "неожиданность" - это скрытый сильный игрок, а не... - он сделал паузу для драматизма,: - ...младшая сестра, которую прячут на скамейке, чтобы не травмировали в первом же сете. В этот момент со второго ряда раздался ровный, но недовольный голос Акааши: - Куроо-сан, ваши комментарии излишне резки и основаны на поверхностном восприятии. Он перевёл взгляд с капитана на площадку,где сидела Мира. - Бокуто Мира - не "младшая сестра на скамейке". В течение недели она демонстрировала высокий уровень аналитического понимания игры и целеустремлённость на тренировках. Её текущая позиция - это тактическое решение тренера "Некомы", а не показатель её слабости. Он повернул голову,и его строгий взгляд прямо через спинку сиденья нашёл Куроо. - Более того, ваши реплики неуважительны по отношению к капитану нашей команды и его сестры. Которой вы всю неделю делали скрытые "подкаты". Я предлагаю прекратить этот непродуктивный диалог и сосредоточиться на наблюдении за игрой. Если вы хотите что-то анализировать - анализируйте схемы "Нохэби". Или, на худой конец, тихо поддерживайте. Но не драконите игроков, которые готовятся выйти и выложиться на полную. В воздухе на трибуне на секунду повисла тишина. Даже Котаро замер, удивлённо глядя на Акааши. Тот редко высказывал личное мнение так прямо, особенно в чью-то защиту. Куроо прищурился, оценивая эту неожиданную вспышку. - Ого. Прямая защита, - протянул он, но уже без прежней ехидцы, скорее с любопытством.: - Ладно, ладно, не кипятись. Принимается к сведению. Буду смотреть внимательно. Обещаю. - Он снова повернулся к площадке, но теперь его взгляд стал более сосредоточенным, профессиональным.: - Просто интересно стало, что же такого особенного в этой "тактической единице" что ты аж на защиту встал. Акааши не ответил. Он лишь слегка кивнул, удовлетворённый тем, что шум прекратился, и снова уставился на игру, но уголки его губ были натянуты чуть твёрже обычного. Он не просто защищал сестру брата. Он защищал того, кому всю неделю методично и по-своему помогал готовиться к этому дню. И чьи шансы сейчас пытались свести к шутке. Этого он допустить не мог.