Глава 1. Путь домой

      Этот взгляд.       Юкино не могла взять в толк, что так горит в нём? Возмущение? Угроза? Он словно касался её горячими языками неотрывного внимания, пожирал её, лип к ней, как присоски осьминога. Вот уже две недели, возвращаясь из школы домой, она натыкалась на этого парня и плавилась под его взглядом.       Её путь от школы к дому лежал вдоль скалистого побережья. Дорога здесь делала крутой вираж, и неаккуратные водители рисковали сбить ограждение и улететь на десять метров вниз, в пенные волны.       Раньше Юкино нравились эти места. Она любила порой в хорошую погоду присесть на большой камень со скетчбуком в руках и накидать эскиз пейзажа. Но сейчас эта часть побережья превратилась в сплошную стройку. Новые отели росли, как бамбук после дождя. Умом Юкино понимала, что для Ито, как города, это хорошо, но на сердце становилось печально. Казалось, что с первозданной невинностью берега уходит и её детство.       Но последние две недели, проходя здесь, она думала вовсе не о стройке, не о туризме и не былой красоте природы. Её будто раскалённым шилом пронзал этот взгляд, и она не знала, куда себя от него деть.       Взгляд принадлежал парню из сервис-центра, примостившегося у дороги. Его яркая вывеска служила ещё одним знаком разрастающейся цивилизации. Стоило Юкино оказаться рядом с ним, и незнакомец останавливался в дверях, замирал и пялился на неё. Ей даже начало казаться, что он не живой, а некий дух, хотя она и одёргивала себя от таких мыслей. «Будь рациональна, — говорила она себе. — Двадцать первый век! В духов верят только дети и старушки».       В другой ситуации парень мог бы показаться привлекательным: высокий, в чёрной кожанке, с выразительным взглядом и волнистыми волосами по плечи. Но этот нахал не имел права так на неё пялиться. Стоит подойти и сообщить ему об этом. Но ей не хватало духа. Вдруг её вид оскорбил его чем-то, и поэтому он так смотрит? Что не так? Задралась юбка? Птица нагадила на причёску? Нет конечно. Добираясь до дома, Юкино всякий раз убеждалась, что ничего неприличного в её облике нет. Школьная форма сидела аккуратно и была чистой. Никаких броских украшений Юкино не носила, странных причёсок не делала.       Что, чёрт возьми, с нею не так, что он так сверлит взглядом?       Наконец Юкино миновала поворот дороги и скрылась за желтеющими деревьями, возвышающимися на скалистом побережье. Незнакомец больше не сверлил её взглядом, и она смогла спокойно выдохнуть.       Минут через десять она добралась до дома — двухэтажного, песочно-горчичного оттенка, с ассиметричной односкатной крышей. Он почти терялся среди клёнов момидзи, особенно сейчас, осенью, когда их листва переливалась жёлто-красными огоньками. Родители выстроили дом ещё до рождения Юкино, но мама до сих пор выплачивала кредит за землю. Что же касается отца…       На подходах к дому, где оканчивались каменные ступени лесной тропинки, стояло небольшое святилище, едва доходившее Юкино до колена. Сейчас его деревянные перекладинки казались уже старыми, хотя по сравнению с настоящими храмами оно было юным — всего тринадцать лет. Святилище было посвящено Досодзину — ками-покровителю путешественников. Когда отец исчез, мама исправно молилась и приносила дары, чтобы ками помог отцу найти путь домой. Но этого не произошло. В последние годы Кэйко, мама Юкино, всё чаще ворчала, что пора выкорчевать это старьё.       Юкино привычно остановилась напротив маленького святилища и поклонилась. Умом она не верила в ками и духов. Но пройти мимо было всё равно что плюнуть на могилу отца. Поскольку он пропал без вести, могилы не было, и это святилище служило единственным местом памяти. Невольно глянув в сторону дома, Юкино наклонилась и оставила засахаренный орешек. Мать будет недовольна, если увидит, но Юкино надеялась, что подношение пропадёт раньше, чем она обратит внимание.       Миновав дворик, Юкино разулась в гэнкане и скользнула стопами в мягкие тапочки.       — Я дома! — крикнула она.       — Привет, дорогая! — донеслось из маминой комнаты, но встречать никто не вышел.       Это было вполне привычно. Юкино знала, чем заняты мама и сестра. Обе сидели в ноутбуках: мама работала удалённо, а сестра не вылезала из онлайн игр. В наушниках она, как всегда, не услышала приветствия. Юкино взлетела на второй этаж в комнату Химавари и вдохнула неизменный мятно-химический запах лекарств, стоявший здесь. Сестра лежала животом на футоне и не отрывала взгляда от экрана. Чёрные волосы всклокоченной копной пушились вокруг её головы. Подкравшись, Юкино опустила руки ей на плечи. Химавари вздрогнула, а потом обернулась к старшей сестре и засмеялась.       — Юки-тян! Нравится же тебе пугать меня!       — Это потому что ты очень смешно пугаешься, — улыбнулась Юкино.       На самом деле при виде бледного личика Химавари ей стало не до смеха, и в груди защемило от привычной тревоги. Будто скрип старого окна, которое не закрывается плотно и вечно тянет холодком — таким было это чувство.       На снежно-белой коже Химавари расцвели жутковатые узоры её болезни: розовые пятнышки и линии поднимались от шеи к щекам. Бывали недели, когда их было почти не видно, но сегодня отметины, наоборот, горели ярче обычного.       Из-за проблем со здоровьем Химавари не посещала обычную школу, а была на домашнем обучении. Но уроки её интересовали гораздо меньше игр, поэтому целыми днями сестра бездельничала и развлекалась. Мама закрывала на это глаза. «Пусть малышка радуется, пока нет приступов», — тихо говорила она старшей дочери, когда они были наедине, и Юкино грустно кивала.       Вообще-то Химавари была уже не малышкой. В свои тринадцать она почти догнала Юкино по росту, а на экране её ноутбука порой мелькали совсем недетские картинки. Но для мамы болезненная младшая дочка всегда будет малышкой. Юкино это понимала и с трезвым смирением принимала роль старшей сестры — ответственной, трудолюбивой, заботливой. Таков был её долг перед семьёй, и Юкино не перечила.       Поболтав с сестрой о том о сём, она встала с татами и хотела уже уйти к себе, чтобы сменить школьную форму на удобную домашнюю одежду, но Химавари вдруг спросила:       — А что твой поклонник? Тот, на заправке.       Юкино ощутила неприятный жар румянца на щеках.       — Глупости не говори. Никакой он мне не поклонник! Так, сумасшедший какой-то.       Химавари хитро прищурилась, точно маленькая лисичка-кицунэ.       — А вдруг сумасшедший набросится на тебя?       Юкино ответила ей строгим взглядом.       — Я уже жалею, что рассказала тебе о нём, Хими-тян. Это всё вовсе не романтично, не воображай! Жизнь это, знаешь ли, не сёдзё.       Химавари пожала плечами, не приняв слова всерьёз.       — Давай закажем косметику! — легкомысленно предложила она. — Орамаку-сан с Инстаграма говорит, что всегда пользуется «Шисейдо». Хочу накрасить тебя! Что ты ходишь как клуша. Хочу, чтобы у моей старшей сестрички была толпа поклонников, а не только сумасшедший маньяк с автозаправки!       Юкино засмеялась, прикрыв рот ладонью, и начала отнекиваться, но внутри потеплело, словно маленькая льдинка растаяла. Конечно, ей мечталось порой о красавце, который одарит шоколадом, будет ловить каждый её взгляд и шептать комплименты. Пусть он будет добрым и заботливым — тем, кто укроет от тревог, всегда поймёт и утешит. Пусть у него будут тёплые ладони и мягкий смех…       Юкино помотала головой, как будто фантазии могли высыпаться через уши.       Сейчас выпускной класс. Не время витать в облаках и влюбляться. Она должна хорошо учиться, чтобы сдать экзамены на высокий балл. Тогда в будущем она сможет сама себя обеспечить, как того хочет мама.       ***       Готовка ужина была домашней обязанностью Юкино. Из-за работы мама редко находила время на кухню.       Юкино запустила рисоварку, нарезала корень лотоса, обжарила его с кунжутным маслом и добавила перчик для цвета. Накрыв на стол, позвала маму и сестру. Все забрались ногами под котацу, уютно устроившись в тепле. Сейчас, пока не похолодало, подстольный обогрев не включали, хватало и просто возможности спрятать ноги под одеялко в общую подстольную зону.       Захватывая рис полосочками водорослей-нори, Юкино быстро расправилась со своей миской. Несмотря на худобу, аппетит у неё всегда был хороший, в отличие от сестры. Та неохотно ковыряла свою порцию палочками.       — Как в школе? — спросила мама, макнув кусочек лотоса в соус.       Она выглядела вечно уставшей: тёмные круги под глазами, сухая желтоватая кожа, седина у корней. Она давно их не подкрашивала. Когда-то мама была настоящей красавицей, но к сорока пяти пожухла, как яблоко, забытое на высокой полке. Если бы она ухаживала за собой, гуляла, спала побольше, то могла бы и сейчас покорять сердца мужчин — Юкино была в этом уверена. Но, к сожалению, мама даже не пыталась сберечь свою красоту. Всё её время и силы уходили на нервную работу и хлопоты о больной дочери.       — Ничего нового, мам, — ответила Юкино. — Сегодня должен был быть доклад о защите окружающей среды, но учитель заболел, его заменяли, и нам велели просто читать учебник. Надеюсь, на следующей неделе удастся рассказать. Я сделала презентацию с примерами из «Гибли».       — Опять мультики? Юкино, ты уверена, что учитель это оценит?       — Это примеры культурной значимости.       — Возможно, лучше рассказать про раздельный сбор мусора? Как раз удачно сложилось, что у тебя есть время подготовить новую презентацию.       — Все и так раздельно его собирают, что тут рассказывать! — Юкино невольно повысила голос. Неодобрение матери всегда обижало и расстраивало её. Ей нравилась собственная работа с анализом «Принцессы Мононоке» и «Навсикаи»: как там показаны взаимоотношения человека с природой. — Сбор мусора — это скучно, — добавила она.       — Зато важно, в отличие от мультиков. Пора тебе повзрослеть. Совсем скоро ты окончишь школу, и что тогда? Продолжишь мечтать о своих аниме?       Юкино насупилась.       — Вообще-то мангаки и художники аниме тоже зарабатывают, — пробормотала она.       Мама вздохнула.       — Мы уже обсуждали это. Хочешь горбатиться по двадцать часов в сутки за гроши? Тебе только кажется, что это работа мечты. Вот в туризме, в сфере услуг — там ты правда сможешь зарабатывать, да и на себя будет время оставаться.       — Знаю, мама…       Спорить совсем не хотелось, тем более при Химавари — та всегда расстраивалась, наблюдая семейные склоки, и ей могло стать хуже.       — Что будем делать на выходные? — спросила Юкино нарочито бодрым тоном, чтобы перевести тему.       Разговор потёк своим чередом.       После ужина Химавари выпила лекарства и поднялась обратно к себе дальше играть, а Юкино и Кэйко остались прибираться.       — Микстура заканчивается, — сказала мама, посмотрев на просвет тёмный лекарственный флакон. — Зайдёшь завтра в аптеку забрать заказ?       — Да, конечно, — кивнула Юкино, протирая вымытую посуду.       Примерно раз в год Химавари ложилась в больницу, где проходила курс капельниц и сложных процедур, которые поддерживали её здоровье. Остальное время мама заказывала для неё набор лекарств, которые присылали в ближайшую аптеку. Несколько раз мама вкладывала большие деньги в дорогие процедуры и экспериментальное лечение, но плодов это не приносило.       Болезнь Химавари была с ней, кажется, от самого рождения. Разные врачи придумывали для неё разные названия и объяснения. Но суть сводилась к тому, что никто не знал точно, что с ней. Для Юкино такое положение вещей давно казалось привычным, и её переживания были похожи на фоновый шум, а не на острые всплески. Поэтому и сейчас просьба мамы прозвучала для неё обыденно, и мысли быстро перелетели с аптеки на зловещего парня с автозаправки, домашку по истории и незаконченный рисунок в скетчбуке.       Через несколько часов, когда Юкино устроилась спать в уютной темноте своей комнаты, все эти переживания перемешались в её разуме в причудливый кошмар, похожий на мангу, которую она читала допоздна. В этом сне она получила неуд за домашнее по истории. На уроке она решила спросить профессора, почему так, но увидела за учительским столом вовсе не старичка, который обычно преподавал им историю, а того парня в кожанке с пылающим взглядом.       Во сне его глаза буквально горели огнём, жёлто-красные языки взвивались из-под ресниц и перебрасывали жар на Юкино. Бросив взгляд вниз, она увидела, что её одежда пылает. Школьная форма во сне оказалась скорее анимешной, нежели реальной. Казалось бы, самое время проснуться, но сон цепко держал её в своих когтях. Она не чувствовала боли от этого огня, но очень скоро вся одежда сгорела и развеялась пеплом, оставив Юкино обнажённой.       Взвизгнув и прикрывшись ладонями, Юкино в ужасе посмотрела на ряды школьных парт, но все они, благо, пустовали. В огромном классе была лишь она и огненоглазый парень, который прикидывался учителем.       — Вы не закончили вашу работу, — сказал он строгим профессорским голосом.       Указал на доску, и Юкино увидела на ней свой брошенный рисунок из скетчбука — неаккуратный, с помарками и скошенной композицией.       — По-вашему, это заслуживает лучшей оценки?       — Я всё исправлю! — воскликнула Юкино и стала озираться в поисках красок, но в кабинете истории их не было.       Лжепрофессор встал из-за стола, полы его кожанки разъехались, и оказалось, что под ними голый накачанный торс.       — Нужно было сдавать работу вовремя, — сказал он, — теперь время для отработок.       На этом Юкино наконец проснулась и дёрнулась всем телом в постели. Она успела вспотеть от этого сна, будто рядом в самом деле горел огонь. И даже когда она приоткрыла окно, внутри неё остался с немым томлением сидеть непрошенный жар.