22. Переговоры на ржавых балконах.

Приготовьтесь, потому что следующий день после того самого ночного разговора на балконе стал днём выяснения отношений, тревожных новостей и первого, шаткого, плана. В общем, типичный будний день в жизни беглых магов, демонов и диссидентов, застрявших на чужбине. Пока Карен разливала по мискам утреннюю бурду, с гордостью называемую «овсяной кашей с приправами» (приправой была щепотка соли и тлеющий взгляд надежды), напряжение на чердаке висело плотнее лондонского смога. Стив пытался шутить про свои рёбра, но шутки выходили плоскими и заставляли только морщиться. Джойс перевязывала Кали, и та не издавала ни звука, лишь стискивала зубы, а её взгляд был устремлён куда-то далеко, будто она просчитывала маршруты побега или стоимость головы каждого присутствующего на чёрном рынке. Уилл сидел, обхватив голову руками, – его снова мучили «тихие дни», как он их называл, когда голоса из Разлома звучали не криком, а навязчивым, мерзким шёпотом, который никуда не денешь. Лилит, выполняя своё обещание, с утра вела себя с Рейвен… странно. Не холодно и не по-командирски, а скорее с осторожной, почти неловкой внимательностью. Она дважды спросила, не нужно ли ей ещё одеяло, и один раз поправила ей прядь волос, отведя руку тут же, как будто обожглась. Рейвен ловила на себе эти взгляды – оценивающие, беспокойные. Сестра будто пыталась просканировать её на предмет скрытых трещин, признаков того самого «древнего гостя». Завтрак прервал Майк. Он влетел на чердак, запыхавшийся, с красными от бега щеками и с таким выражением лица, что у Теда сразу же выпала ложка из рук. – Патрули, – выдохнул Майк, прислонившись к косяку. – На соседней улице. Обыскивают. Не массово, не шумно. Точечно. Два «чистильщика» и четверо обычных стражников с бумагами. Спрашивают про «подозрительных новых лиц», про «группу с детьми». – Тишина стала абсолютной. Даже Уилл поднял голову. – Нас описали? – спросила Нэнси, мгновенно собранная и холодная. – Детей и подростков – да, – кивнул Майк. – Взрослых – менее точно. Но они знают, что нас много и что мы ранены. Они обходят все съёмные углы, подвалы, чердаки в радиуше четырёх кварталов. Методично. Как будто прочёсывают сетку. До нас могут дойти через час. Может, два. – – Выходит, вариант «отсидеться» официально провалился, – констатировал Стив, с трудом поднимаясь. – Что предлагаете, гении стратегии? Прямо сейчас бежать через крыши или готовиться к бою в этой мышеловке? – Лилит уже изучала карту города, которую Нэнси принесла ещё в первый день. Её палец лег на извилистые линии портовых кварталов. – Прятаться дальше здесь – бессмысленно. Они уже рядом. Бежать вглубь города, к центру, – самоубийство. Там контроль жёстче. – Она посмотрела на Теда. – Ты говорил о контактах. О людях, которые могут провести к Стене. Где их искать? И как быстро? – Тед побледнел. Он смотрел то на свою жену, то на детей. Карен подошла и молча взяла его руку. Это, кажется, решило дело. – Есть человек, – сказал Тед тихо, как будто боялся, что его услышат через стены. – Его зовут Гаррет. Раньше он был лоцманом на моих... на наших поставках. Знает каждый ручей и каждую лазейку в приграничье от Северного хребта до Южных болот. После того как контроль усилили, он... переквалифицировался. Теперь он «решает вопросы». За деньги. Или за информацию. – – Где он? – без предисловий спросила Кали, уже натягивая на непослушную руку тёмный, неброский плащ. – Не в городе. Это было бы слишком опасно для него. Он живёт на старой маячной станции «Молчаливая Сторожевая», километрах в пятнадцати к северу отсюда, у самого уреза воды, где начинаются скалы. Место заброшенное, официально – нежилое. Но он там. – Тед вздохнул. – Добраться туда... это полдела. Нужно миновать внешний кордон, портовую заставу. Без пропусков – никак. – – Пропуска можно подделать, – сказал Майк. Он потянулся к груде своего хлама и вытащил несколько потрёпанных бланков и металлический штемпель. – У меня есть кое-какие образцы. И я могу... воссоздать печать портового надзирателя. Качество будет неидеальным, но на быстрый взгляд сойдёт. – – А на небыстрый? – уточнил Стив. – На небыстрый мы все уже будем в камере или на том свете, так что какая разница? – парировал Майк, и в его голосе впервые зазвучала не подростковая неуверенность, а решимость человека, который понимает, что терять нечего. Нэнси кивнула, оценивая идею. – Работать может. Если идти не все вместе. Разбиться на мелкие группы, изображать... ну, я не знаю, семьи рабочих, возвращающихся с ночной смены, или что-то в этом духе. Главное – не привлекать внимания количеством. – План, как пазл, начал складываться, но каждый его кусочек был хрупким и мог рассыпаться от одного неверного движения. – Разделяемся, – приказала Лилит, и в её голосе снова зазвучали знакомые стальные нотки. Это была её стихия – действие под давлением. – Группа первая: я, Рейвен, Оди и Уилл. Мы – самое рискованное звено, за нами охотятся активнее всего. Мы идем первыми, как только Майк сделает пропуска. Группа вторая: Нэнси, Майк, Джойс и Джонатан. Вы выглядите... обычнее. Можете изобразить семью. Группа третья: Стив, Кали и... – она запнулась, глядя на Теда и Карен. – Мы остаёмся, – тихо, но твердо сказал Тед. – Если все разом исчезнем, это вызовет ещё больше подозрений. Мы задержемся, создадим алиби. Скажем, что сдали комнату проезжим торговцам, которые уехали на рассвете. У нас есть хоть какая-то легальность, они не посмеют просто так... – Он не договорил, но все поняли. Риск был чудовищным. Карен обняла Холли, прижав её к себе, и кивнула, её глаза блестели, но она не плакала. – Стив и Кали, – продолжила Лилит, – вы идёте отдельно. Два одиночных путника – менее заметно. Стив, твоя задача – следить за нашей второй группой, быть тылом. Кали... – – Я знаю свою задачу, – отрезала Кали, её глаза сузились. – Если что-то пойдёт не так, я создам диверсию. Отвлеку. У меня ещё есть пара трюков в рукаве, даже с этой дырой в плече. – Распределение было закончено. На подготовку давался час. Майк склонился над столом с кисточками, чернилами и своим самодельным штемпелем, его язык от усердия высунулся из уголка рта. Нэнси и Джойс рылись в скудных запасах одежды, подбирая всем максимально серые, невзрачные наряды. Стив пытался сделать так, чтобы его перевязанная грудь не выделялась под рубахой, и ворчал, что чувствует себя туго спелёнутым младенцем. Рейвен в это время подошла к Оди и Уиллу. Они сидели, прижавшись друг к другу спинами, как два оленёнка в грозу. – Как вы? – тихо спросила она. Оди подняла на неё свой прозрачный, серьёзный взгляд. – Я могу идти. Я могу... чувствовать, если рядом будут те, кто ищет. Их... намерения. Они пахнут озоном и холодным железом. – Уилл лишь вздрогнул. – Сейчас тише. Но это... затишье перед бурей. Он там, за Стеной... он ждёт. Ищет щель. И ему... нравится наш страх. Он питается им. – Рейвен положила руку ему на плечо. Он вздрогнул, но не отстранился. – Мы уйдём отсюда. Доберёмся до Стены. И найдём способ... заткнуть эту щель. – Она произнесла это с уверенностью, которой не чувствовала, но Уилл, кажется, ухватился за эти слова как за спасательный круг. Он слабо кивнул. Через час они были готовы. Вернее, настолько готовы, насколько это вообще было возможно. Пропуска Майка выглядели сомнительно, но в полутьме и при невнимательном взгляде могли сойти за настоящие. Группы попрощались с Уиллерами – быстро, без лишних слов, потому что слова могли всё разрушить. Карен крепко обняла Нэнси и Майка, шепча что-то на ухо. Тед просто стоял, выпрямившись, и смотрел на них, его лицо было каменной маской. Первой ушла группа Лилит. Они выскользнули через чёрный ход, ведущий в соседний, тоже заброшенный двор. Рейвен, оглянувшись в последний раз, увидела, как Майк ловит её взгляд и делает едва заметный знак – большой палец, прижатый к сжатым пальцам. Их тайный жест, придуманный за неделю тоскливых вечеров: «Держись. Всё будет в порядке». Она ответила тем же, и затем дверь закрылась, отрезав тёплый, пропахший страхом и надеждой мир чердака. Город встретил их холодным, промозглым ветром с моря и равнодушными взглядами редких прохожих. Лилит вела их не по главным улицам, а по лабиринту переулков, дворов-колодцев и надстроенных друг над другом переходов. Она двигалась уверенно, будто знала этот маршрут наизусть. Рейвен понимала, что сестра, скорее всего, за последние две недели мысленно прорабатывала десятки путей к отступлению. Оди шла рядом с ней, её взгляд постоянно скользил по окружающему пространству, по лицам, по теням в подворотнях. – Чисто, – время от времени шептала она, и Лилит кивала, меняя направление. Уилл шёл, опустив голову, его губы беззвучно шевелились. Он вёл свою внутреннюю битву, отгораживаясь от навязчивого шёпота Разлома. Они миновали портовую заставу, сердце у каждого колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Стражник, лениво взглянув на пропуска, кивнул и махнул рукой, даже не вглядываясь в лица. Им повезло – это был уставший за ночь человек, думающий только о смене и кружке горячего чая. За заставой начиналась промышленная зона – верфи, склады, дымящие трубы каких-то мастерских. Здесь было больше людей, но все они были поглощены своей работой, своим утром. Группа Лилит влилась в поток таких же потрёпанных жизнью людей и затерялась в нём. Путь до «Молчаливой Сторожевой» занял несколько часов. Город постепенно сменялся предместьями, потом пустырями, поросшими бурьяном и усеянными ржавым хламом. Затем показалось море – свинцово-серое, неспокойное, и узкая, извилистая тропа, ведущая по краю обрывистых скал к одинокому, мрачному силуэту старой маячной башни. Башня была похожа на сломанный зуб, торчащий из челюсти скалы. Каменная кладка осыпалась, окна были выбиты или заколочены досками. У её подножия ютилось низкое, приземистое строение из того же тёмного камня – бывший дом смотрителя. От него вёл полуразрушенный пирс, уходящий в воду. Всё место дышало забвением и тоской. И абсолютной тишиной, если не считать криков чаек и рокота прибоя внизу. Лилит остановила группу в сотне метров от дома, за укрытием из валунов. – Ждём остальных, – сказала она. – Идти в одиночку – неразумно. – Ждать пришлось недолго. Через двадцать минут показалась вторая группа – Нэнси, Майк, Джойс и Джонатан. Они шли, стараясь выглядеть непринуждённо, но по их бледным лицам было видно, что путь дался нелегко. Ещё через десять минут подошли Стив и Кали – каждый со своей стороны, как будто незнакомцы. Кали что-то жевала, вытирая рот тыльной стороной ладони, а Стив прихрамывал больше обычного. Теперь они были все в сборе. Вернее, почти все. Они смотрели на мрачный дом у маяка, и вопрос витал в воздухе: а что, если Тед ошибся? Что если Гаррета там нет? Или он уже не тот, кем был? Что если это ловушка? Лилит вздохнула и шагнула из-за укрытия. – Пришло время познакомиться. – Она пошла к дому, и остальные, после секундного колебания, последовали за ней. Рейвен шла рядом с Майком, их плечи почти касались. Он что-то бормотал про то, что радиоприёмник в башне, если он ещё есть, мог бы быть отличным усилителем сигнала, если его починить. Она почти не слушала, её внимание было приковано к тёмному прямоугольнику двери. Лилит не стала стучать. Она толкнула массивную, скрипучую дверь, и та, к удивлению всех, поддалась. Внутри было темно, сыро и пахло плесенью, рыбой, дымом и... жареным луком. Из глубины помещения, откуда-то из-за поворота коридора, пробивался слабый свет и доносилось негромкое потрескивание огня. – Гаррет? – громко, чётко позвала Лилит, останавливаясь на пороге. В ответ на её зов из темноты вышла... собака. Огромная, лохматая, породы, которую невозможно было определить. Она молча посмотрела на них умными, жёлтыми глазами, обнюхала воздух и, не проявив ни агрессии, ни радости, развернулась и пошла обратно, в глубь дома, явно показывая, чтобы за ней шли. Они переглянулись и пошли. Собака привела их в просторную, низкую кухню-столовую. Камин потрескивал, грея помещение. За грубым деревянным столом сидел мужчина и ел что-то из миски. Он был не стар, но и не молод – лет сорока пяти, с лицом, изборождённым морщинами и шрамами, которые дарили море, ветер и, вероятно, не самые законные дела. Его волосы, когда-то рыжие, теперь были с проседью и собраны в небрежный хвост. Одежда – простая, рабочая, но чистая. Он поднял на вошедших спокойный, оценивающий взгляд, не выразив ни малейшего удивления от того, что в его заброшенное жилище ввалилась целая орава незнакомцев. – Ну что ж, – сказал он, и голос у него был низким, хрипловатым, как скрип несмазанных блоков. – Тед Уиллер, видать, решил, что моя спокойная жизнь ему слишком сильно глаза колет. Садитесь. Если места хватит. А ты, Бриз, – он кивнул собаке, – принеси-ка ещё дров. Шутка. Она дрова не носит. Но могла бы. Умная девочка. – Они рассаживались кто где мог – на табуреты, на сундук, просто на пол у стены. Лилит осталась стоять. – Вы Гаррет? – – А кто же ещё? Король эльфов в изгнании? – он отложил ложку и вытер рот рукавом. – Тед по рации связался, коротко. Сказал, шлёт «груз». Не сказал, что груз такой... разношёрстный и такой объёмный. И что на хвосте у груза, скорее всего, сидит вся гвардия «чистильщиков». Я правильно понял ситуацию? – – В целом, да, – сказала Нэнси. – Нам нужно к Стене. В нейтральную полосу. Как можно быстрее и как можно незаметнее. Тед сказал, вы можете помочь. – Гаррет долго смотрел на них, его взгляд скользнул по каждому лицу, задержался на слишком юных – Рейвен, Уилле, Оди, на раненых – Стиве и Кали, на серьёзных и взрослых – Лилит, Джойс. Он вздохнул, почесал щетину на подбородке. – Помочь... Помочь можно. Вопрос – зачем мне это? Тед – старый знакомый, да. Но риски... Вы даже не представляете, какие сейчас риски. Граница наглухо закрыта. Каждую тропинку знают, каждую лодку проверяют. «Просвещённые» ведут какую-то свою игру, и игра эта пахнет большой кровью. Теневые, – он кивнул в сторону явно ноктэрийской части группы, – у себя дома, слышно, тоже не сахар. Какой-то переполох, охота на ведьм, только наоборот. В общем, везде бардак. И влезать в этот бардак просто из дружеских чувств к Теду... это не по-бизнесовому. – – Мы можем заплатить, – сказала Лилит. – Чем? – Гаррет откинулся на спинке стула. – Серебро у меня своё есть. Артефакты? Слишком горячие, с ними не подступиться. Информация? – – Информация, – твёрдо сказала Лилит. – О Цитадели Просвещения. О силе «чистильщиков». О том, как они работают. О том, что с ними... сделали. – Она кивнула в сторону Рейвен. – И о том, что на той стороне Стены пробуждается нечто древнее, что хочет прорваться сюда. Эта информация стоит дороже золота. И для таких людей, как ты... она может быть страховкой. Или оружием. – Гаррет слушал внимательно, его глаза стали прищуренными, хитрыми. – Интересное предложение. Но как я узнаю, что это не бред напуганных детей? Что информация настоящая? – – Потому что мы были внутри, – тихо сказал Майк. – И мы вышли оттуда. А они пытаются это скрыть. Ищут нас. Значит, нам есть что скрывать, а им есть что бояться. – Рассудительность в голосе подростка, видимо, произвела на Гаррета впечатление. Он задумался, постукивая пальцами по столу. – Ладно. Допустим, я верю. И согласен вас вести. Но маршрут... маршрут будет опасным. Не по земле. Земля – смерть. И не по морю у берега – там дозоры. – – А как тогда? – спросила Кали. Гаррет ухмыльнулся, и в его улыбке было что-то от старого, хитрого тюленя. – Под ней. Есть старые туннели. Не природные. Их ещё во время Первого Раскола рыли, когда пытались обойти магические барьеры. Большинство обрушено или затоплено. Но один путь... один путь ещё держится. Он идёт под морским дном, выходит в нейтральные воды, в паре километров от побережья. Там я держу лодку. С неё – на берег, уже в нейтральной полосе, близко к тому месту, где, по слухам, ошивается тот самый сумасшедший отшельник, Бауман. – План звучал безумно. Туннели под морским дном? Обветшавшие, древние, вероятно, кишащие... чем угодно. – Это безопасно? – не удержалась Джойс. – Безопаснее, чем идти по поверхности, где каждый второй готов вас сдать, а каждый первый – застрелить, – парировал Гаррет. – В туннелях есть свои... сложности. Но их я знаю. И у меня есть кое-какие приборы, чтобы ориентироваться и проверять устойчивость. Решайтесь. У вас есть час. Потом начинается отлив – самое время для входа в штольню. А пока... Бриз, принеси-ка гостям поесть. Настоящей еды, а не этой моей баланды. – Огромная собака, словно понимая слова, лениво поднялась и вышла в соседнюю комнату, через мгновение вернувшись с корзиной, в которой лежал чёрный хлеб, кусок копчёной рыбы и даже несколько яблок. Это был пир. Пока они ели, делили скудную, но невероятно вкусную после их пайков пищу, Гаррет разложил на столе карту. Не бумажную, а вырезанную на куске толстой, вощёной кожи. На ней были обозначены контуры берега, Стена зигзагом уходила вглубь материка, а в море от «Молчаливой Сторожевой» тянулась пунктирная линия, уходящая под воду. – Вот он, путь, – ткнул он пальцем. – Вход – в пещере у подножия скал, ниже уровня воды во время прилива. Во время отлива – доступен. Идти примерно шесть часов. Воздух там есть, но... своеобразный. Лучше не глубоко дышать. И главное – не отставать и не сворачивать. Там есть ответвления, которые ведут в никуда или в подводные пещеры. Заблудитесь – поминайте как звали. – Они слушали, и страх отступал перед конкретикой. Был путь. Смертельно опасный, но путь. И проводник, который, кажется, знал своё дело. – А что на другом конце? – спросил Джонатан. – Вы сказали, лодка. А потом берег. А на берегу? – – На берегу – дикая местность. Ни Амбриэль, ни Ноктэрия официально не контролируют тот клочок. Там оседает всякий сброд, которому не нашлось места в упорядоченных мирах. Контрабандисты, беглые маги, отщепенцы с обеих сторон. И... тот самый Бауман. Если он вообще существует. Я его не видел, но слухов много. Говорят, он знает проходы сквозь Стену, которые не входят ни в один официальный реестр. – Гаррет пожал плечами. – Ваша цель – найти его? – – Наша цель – выжить и понять, как остановить войну, – сказала Лилит. – А для этого нужна информация, которой нет ни в одной официальной библиотеке. Значит, Бауман – наш следующий шаг. – Гаррет кивнул, как будто такое объяснение его полностью устроило. – Что ж, логично. Значит, план такой: через час выдвигаемся. В туннеле – тишина и дисциплина. Свет – только у меня и ещё у пары человек. Остальные идут цепочкой, держась за впереди идущего. Вопросы? – Вопросов, по большому счёту, не было. Было только леденящее душу предчувствие предстоящего пути под толщей воды и камня, и тихая, упрямая решимость. Ровно через час, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая свинцовое море в кроваво-оранжевые тона, они стояли на узкой, скользкой полоске гальки у подножия скал. Отлив обнажил чёрный, покрытый водорослями и ракушками вход в пещеру. Он зиял, как пасть какого-то доисторического чудовища, и из него тянуло запахом йода, гнили и вековой сырости. Гаррет зажёг фонарь с матовым стеклом – свет давал неяркое, рассеянное пятно. Он оглядел свою необычную команду. – Ну что, птенцы? Готовы спуститься в чрево кита? Кто передумал – сейчас последний шанс остаться наверху и попробовать договориться с «чистильщиками». – Никто не пошевелился. Стив только криво усмехнулся: – Давайте уже, старина. От твоих шуточек там, внизу, не потеплеет. – Гаррет фыркнул и первым шагнул в темноту. За ним, взявшись за верёвку, которую он протянул назад, потянулись остальные. Сначала Лилит, за ней Рейвен, потом Оди, Уилл... Цепочка живых, хрупких существ, уходящих под землю, в неизвестность. Рейвен, переступая порог пещеры, почувствовала, как влажный, холодный воздух обволакивает её. И ещё кое-что – тихое, древнее эхо, запечатлённое в камнях. Шёпот воды, точившей этот туннель тысячелетиями. Шёпот страха и надежды всех, кто шёл здесь до них. Она закрыла глаза на секунду, впуская этот шёпот внутрь, и вдруг поняла: её дар, отмеченный Каином, не только для теней. Он для памяти. Памяти мест. Памяти камней. – Всё в порядке? – тихо спросил Майк, идущий прямо за ней. – Да, – ответила она, открывая глаза. – Просто... слушаю. – Они углублялись в туннель. Свет фонаря Гаррета выхватывал из темноты стены, покрытые странными, неестественными наплывами – словно камень когда-то плавили и он снова застыл. Воздух становился гуще, в нём висела взвесь соли и чего-то ещё, металлического, на вкус. Туннель шёл под уклон. Скоро звук прибоя остался далеко позади, сменившись тишиной, нарушаемой лишь их шагами, тяжёлым дыханием и постоянным, назойливым капаньем воды откуда-то сверху. Давление, физическое и психологическое, росло. Казалось, что тонны морской воды и скальной породы вот-вот обрушатся на них. Оди, идущая впереди Рейвен, вдруг остановилась, заставив всю цепочку замереть. – Стой, – прошептала она. Все застыли. Гаррет обернулся, его фонарь выхватил её бледное лицо. – Что? – – Впереди... не пустота. Есть... жизнь. Маленькая. Много. Но не опасная. Точнее... не агрессивная. – Оди говорила, прислушиваясь к чему-то внутри себя. – Они просто... есть. Им не нравится свет. – Гаррет кивнул, как будто ожидал этого. – Светляковые моллюски. Прилипают к стенам. Безвредны. Но если их потревожить... светят ярко. Могут выдать, если снаружи есть наблюдатели у выходов. Идём тихо, не задеваем стены. – Они продолжили путь, теперь ступая с преувеличенной осторожностью. И скоро Рейвен увидела их. На стенах и потолке туннеля, будто россыпь тусклых, голубоватых звёзд, сидели сотни, тысячи маленьких существ. Их мягкое, фосфоресцирующее свечение создавало призрачное, сюрреалистичное освещение, которого было достаточно, чтобы различать контуры. Это было одновременно жутко и красиво. Они шли по галерее живых звёзд, под сводами, мерцающими холодным светом глубин. Шли долго. Время в подземелье теряло смысл. Можно было сверять только по нытью в ногах и по нарастающему чувству усталости. Уилл начал отставать, его дыхание стало прерывистым – давление, замкнутое пространство и постоянный шёпот из Разлома делали своё дело. Джойс и Джонатан поддерживали его с двух сторон. И вот, когда казалось, что этот туннель будет длиться вечно, Гаррет остановился и погасил фонарь. Впереди, сквозь россыпь светлячков, виднелся другой свет – не голубоватый, а серый, тусклый, дневной. И доносился звук – не капель, а лёгкого шума прибоя. – Конец, – тихо сказал Гаррет. – Выход. Тихо теперь. Очень тихо. – Они подошли к концу туннеля. Он выходил в другую пещеру, но эта пещера была частично затоплена. Перед ними лежала небольшая, тёмная лагуна, а в дальнем её конце, у самого выхода в море, на воде покачивалась лодка – крепкая, с малоприметным тёмным тентом. – Ждём здесь, – приказал Гаррет. – Я проверю, чисто ли снаружи. – Он бесшумно нырнул в воду и поплыл к лодке, исчезнув в туннеле-выходе. Минуты ожидания показались вечностью. Наконец, у лодки мелькнул его силуэт, и он помахал рукой. По одному, они стали перебираться к лодке, плывя короткими перебежками по пояс в ледяной воде. Гаррет помогал забираться на борт. Лодка оказалась вместительнее, чем выглядела снаружи. Когда последний – Стив, кряхтя и ругаясь, – вкатился на палубу, Гаррет оттолкнулся шестом от стены пещеры. Лодка скользнула в узкий проход и через несколько метров выплыла на открытую воду. Их встретил холодный, солёный ветер и предзакатное небо, затянутое тяжёлыми, свинцовыми тучами. Берег был уже виден – полоса дикого, каменистого пляжа, за которым поднимались лесистые холмы. Ни огней, ни построек. Только дикая природа и ощущение... ничьей земли. – Добро пожаловать в нейтральную полосу, детишки, – пробурчал Гаррет, начиная грести к берегу. – Земля вне законов. Где можно найти и спасение, и смерть. Смотря по тому, куда повернёшь. – Лодка мягко ткнулась носом в гальку. Они высадились на берег, чувствуя под ногами неустойчивую, подвижную поверхность после твёрдого камня туннеля. Огляделись. Никого. Только крики странных, незнакомых птиц в лесу и рокот невидимого за холмами водопада. Они сделали это. Они пересекли границу. Они были вне досягаемости «чистильщиков» Амбриэля. Но теперь они оказались в другом мире – мире без правил, на самой грани войны. И где-то здесь, в этих диких лесах, по слухам, бродил человек, который мог знать ответы на их вопросы. Мюррей Бауман. Но сначала им нужно было просто выжить эту ночь. А ночь в нейтральной полосе, как знала каждая душа, пришедшая сюда, была полна иных опасностей. Не человеческих. Древних. Диких. Магических. Гаррет, вытащив лодку повыше на берег и замаскировав её ветками, обернулся к ним. – Ну что, птенцы, первый урок выживания в нейтралке: никогда не разбивайте лагерь на открытом месте. И никогда не разводите огонь, который видно с моря или с холмов. Идёмте. Я знаю одно местечко. – Он повёл их в лес, по едва заметной тропе, и Рейвен, оглядываясь на исчезающую в сумерках полоску моря, думала только об одном: они прошли долгий путь. От тюрьмы Ноктэрии до чердака в Амбриэле. От Цитадели Просвещения до туннеля под морем. Но самый трудный путь, возможно, был только впереди. Путь к правде. Путь к союзникам в мире, где каждый сам за себя. И путь к самим себе – к тем, кем они стали после всего, что пережили. Они шли вглубь леса, в наступающую ночь, оставляя позади одно убежище и направляясь к следующему.