Часть 1

Предыстория Меня зовут Алекс. Я не совсем обычная. И дело не только в том, что моя семья переезжает каждые несколько лет, пока отец ищет «спокойное место для практики» (он дантист, что иронично). Дело в том, что внутри меня живут два зверя. Первый — тень, быстрая, сильная, тихая. Я чувствую ее под кожей, когда бегу быстрее всех на физре, когда слышу шорох мыши в траве за сто шагов, когда мое зрение обостряется в сумерках. Она вырывается наружу в моменты страха или ярости — когти вместо ногтей, шелковистая черная шерсть, пасть, полная острых зубов. Пантера. Грация хищника и первобытная сила. Второй — свет. Теплый, успокаивающий, исцеляющий. Он льется из моих ладоней золотистым сиянием, когда я прикасаюсь к ссадине на коленке младшей сестры, и рана затягивается, оставляя лишь чистую кожу. Крылья — огромные, пушистые, не из перьев, а из чистого света — появляются у меня за спиной, когда я мечтаю или когда мне очень нужно утешить кого-то. Ангел. Не из церковных витражей, а что-то древнее и доброе. Я научилась скрывать это. Быть «странной, но милой Алекс». Никогда не выделяться слишком сильно. Но внутри всегда бьется два сердца: одно — дикое и свободное, другое — нежное и сострадающее. И вот мы снова в пути. На этот раз — Хоукинс, Индиана. «Идиллический городок», — говорит папа. Я смотрю на проплывающие за окном машины леса и готовлюсь к очередному акту: новая школа, новые люди, новые попытки вписаться, не раскрывая сути. Глава 1: Первая встреча и король палицы Солнце палит раскаленный асфальт парковки «Майкара». Робин, моя новая, но уже лучшая (и единственная) подруга, тащит меня за руку к группе подростков, шумно обступившей капот развалюхи. —Представляю тебя банде! — весело говорит она. — Выживешь здесь — выживешь везде. Я чувствую знакомое щекотание под кожей — пантера насторожилась, учуяв скопление людей. Но свет внутри отвечает теплой волной: это друзья Робин. Они должны быть своими. — Эй, сборище! — кричит Робин. — Это Алекс. Новенькая. Не пугайте ее слишком сильно, а то она, возможно, съест вас. Все оборачиваются. Я ловлю на себе десяток пар глаз. Вот Дастин, с беззубой ухмылкой и кепкой, вот Лукас, оценивающе кивающий, вот Макс на скейте, смотрящая с открытым интересом, вот Уилл, улыбающийся застенчиво, а вот Майк, который явно считает себя главным. Нэнси и Джонатан стоят чуть в стороне, переплетя пальцы. А рядом с ними… Эль. Одиннадцать. Я знаю ее историю от Робин. Она смотрит на меня не глазами, а каким-то внутренним зрением, и я чувствую легкое, похожее на статическое электричество, покалывание. Ее брови чуть приподнимаются. Она чувствует что-то. Не пантеру, не ангела, а просто… инаковость. Я улыбаюсь ей, стараясь быть максимально открытой. Ее губы растягиваются в ответ в небольшой, но искренней улыбке. И вот он. Он выпрямляется, оторвавшись от капота, вытирая руки грязной тряпкой. Стив Харрингтон. Даже я, новенькая, знаю его по школьным шепоткам. Бывший король школы. Обладатель идеальной шевелюры. Бариста из «Старба́кса» (то есть, «Старкурса»). И, по словам Робин, «друг с сердцем размером с Техас и мозгами размером с горошину, но это милая горошина». Он смотрит на меня. Его взгляд — не грубый, но оценивающий. Как будто он проверяет, откуда ветер дует. Я чувствую, как спина автоматически выпрямляется. Пантера внутри рычит беззвучно, чуя вызов. — Алекс, ага? — говорит он, и его голос звучит слишком расслабленно, слишком самоуверенно. — Добро пожаловать в клуб спасения мира и починки велосипедов. Вступительный взнос — пицца «Пепперони» на всех. — Стив уже думает желудком, — усмехается Дастин. — Не обращай внимания. Он у нас местная достопримечательность. Как озеро, но с большим количеством волос. Я чувствую, как уголки губ дрогнули. Нельзя. Не смейся над его шуткой. —Пицца звучит неплохо, — говорю я нейтрально, стараясь смотреть куда-то в пространство между его ухом и плечом. — Но только если она не от «Сардины и сюрприз». Стив хмыкает. —О, у нас тут гурман. Ладно, принцесса, мы тут народ простой. Пицца — это пицца. Меня будто обдают кипятком. «Принцесса». Какая наглость. —Отлично, — отвечаю я, и мой голос звучит холоднее, чем я планировала. — Тогда надеюсь, у «простого народа» хватит мозговых клеток, чтобы заказать без ананасов. Робин закатывает глаза. —О, боже. Уже началось. Стив, это Алекс. Алекс, это Стив. Пожмите руки, поцарапайте глаза, сделайте что угодно, но только не начинайте эту дурацкую войну на первом же дне. Но мы уже не слушаем. Наши взгляды скрещиваются. Его — карие, насмешливые, но в глубине я вижу искорку любопытства. Мои — (я надеюсь) ледяные. Внутри все бурлит. Пантера хочет огрызнуться, ангел хочет растопить этот лед. А я… я просто хочу доказать этому самодовольному красавчику, что я здесь не для того, чтобы быть его фоном. Он протягивает руку, все еще вытирая другую тряпкой. На его ладони — черные разводы машинного масла. —Мир? — говорит он с вызовом в голосе. Я смотрю на его грязную ладонь, потом снова ему в глаза. И кладу свою руку поверх его. Чистую, без единого пятнышка. —Перемирие. На время пиццы. В месте соприкосновения кожи пробегает ток. Не магический, не связанный с силами. Простой, человеческий, дикий разряд. Он чувствует его — его пальцы чуть вздрагивают. Я чувствую. И быстро отдергиваю руку, как будто обожглась. — Отлично! — весело кричит Дастин, разрывая напряжение. — Пицца! А пока, Алекс, хочешь посмотреть на мою новую рацию? Она практически как у NASA! Стив отворачивается к капоту, но я вижу, как он украдкой вытирает ладонь о джинсы. Стирая мое прикосновение? Или ощущая его? Я стою с Дастином разглядываю и задаю вопросы про его рацию, а после Дастин переключается на обсуждение пиццы. Робин подходит ко мне, пока все обсуждают заказ. —Ну? — шепчет она. —Что ну? — бормочу я, следя за его спиной. —Искры. Я видела искры. Буквально. Я думала, ты его ударишь током. —Он начал, — говорю я, но уже без прежней злости. —Он всегда начинает, — вздыхает Робин. — Но обычно люди не отвечают ему с такой… яростью. Или чем это было. Мне понравилось. Я улыбаюсь ей. А внутри два сердца бьются в унисон: одно — возмущенно, другое — с тревожным, назойливым любопытством. ____________________________________________ Обсуждение за пиццей Мы втиснулись в гостиную Уиллов. Пахнет тестом, сыром и подростковым духом. Я сижу на полу между Макс и Эль, чувствуя себя на удивление… своей. Лукас и Майк спорят о комиксах, Дастин пытается объяснить Джонатану принцип работы своей рации, а Нэнси терпеливо его слушает. Стив сидит в кресле, откинувшись назад, одна нога закинута на колено другой. Он громко смеется над какой-то шуткой Дастина, и его шевелюра колышется. Он выглядит как икона стиля, случайно затесавшаяся в логово гиков. — Так, — начинает Макс, откусывая кусок пиццы и смотря прямо на меня. — Алекс. Робин сказала, ты умеешь делать что-то крутое. Типа… суперсилы. Все затихают. Даже Стив перестает жевать, его взгляд становится внимательным, но все еще скрытым под малой безразличия. Я чувствую, как все внутри сжимается. Но это не страх. Это осторожность. Я гляжу на Эль. Она смотрит на меня с тихим пониманием. —Что-то вроде того, — осторожно отвечаю я. — Ничего такого эпичного. — Покажи! — просит Дастин, его глаза горят. —Дастин, не дави, — мягко говорит Нэнси. Я вздыхаю. И смотрю на царапину на колене Макс, которую она получила, зацепившись за скейт. —Дай-ка, — говорю я. Все затихают. Я кладу ладонь на ссадину. Закрываю глаза на секунду, призывая тот мягкий, теплый свет. Концентрируюсь не на зрелищности, а на сути. На ощущении клеток, соединяющихся, кожи, обновляющейся. Из-под моей ладони пробивается нежное золотистое свечение. Оно длится всего пару секунд. Я убираю руку. Царапины нет. Только чистая кожа. В комнате повисает тишина. Потом раздается общий выдох. — Вау, — шепчет Уилл. — Это… как у доктора? — Это невероятно, — говорит Джонатан, и в его голосе слышится профессиональный интерес фотографа к свету. Эль улыбается широко и кивает, как будто говорит: «Видела? Знаю». А Стив… Я украдкой смотрю на него. Он замер с куском пиццы на полпути ко рту. Его глаза, обычно такие насмешливые, широко раскрыты. В них нет насмешки. Есть чистое, неподдельное изумление. Даже благоговение. Он смотрит на колено Макс, потом на мою руку, потом снова на колено. — Это… — начинает он и замолкает. Кажется, он потерял дар речи. Пантера внутри мурлыкает от удовлетворения. Попробуй назови меня теперь «принцессой». — А еще что? — не унимается Дастин. — Это все? Я колеблюсь. Но тут вмешивается Робин. —А еще она может превращаться в гигантскую черную кошку. Типа Багиры. Но только круче. Все глаза снова на мне. Теперь в них восторг и жгучее любопытство. — Правда? — спрашивает Майк, и в его голосе слышен тот же трепет, что и когда он говорит об Эль. — Правда, — подтверждаю я. — Но… не здесь. И не сейчас. Это немного… дико. — Круто до жути, — говорит Лукас, и я вижу в его взгляде уважение воина. Стив наконец кладет свой кусок пиццы обратно в коробку. Он откашлялся. —То есть, ты можешь… стать пантерой? Настоящей? — Его голос звучит приглушенно, без обычной бравады. Я киваю, встречая его взгляд. —Могу. Он медленно кивает, переваривая информацию. Потемне уголки его губ дрогнули в почти неуловимой улыбке. —Значит, когда я назвал тебя принцессой… ты могла просто откусить мне голову? В комнате раздается смех. Напряжение спадает. — Могла, — отвечаю я, и на моем лице появляется первая настоящая улыбка ему. — Но я демократична. Сначала предупреждение. Он хмыкает, и в этот раз это звучит почти по-дружески. —Отмечено. Никаких «принцесс». Только «ваше свирепое величество». Все смеются. И в этот момент, среди смеха, запаха пиццы и любопытных взглядов новых друзей, я понимаю — я дома. А он, Стив «Король» Харрингтон, смотрит на меня так, будто видит впервые. И в его взгляде больше нет снисхождения. Есть интерес. Живой, жгучий интерес. И где-то глубоко внутри, под слоями настороженности и показного безразличия, что-то отзывается на этот взгляд. Тихим, тревожным, невероятно глупым трепетом.