Номер 17 «берет выходной»

      Холод. Это было первое, что Авиэль почувствовал, прежде чем к нему вернулось зрение. Холод не просто обжигал кожу — он просачивался внутрь, оседая инеем на костях. Он открыл глаза. Мир не обрушился на него каскадом красок, напротив, он был пугающе бесцветным. Белый потолок, залитый бездушным люминесцентным светом, казался бесконечным. Лампы гудели на низкой, едва уловимой частоте, и этот звук ввинчивался в виски, словно сверло.       Авиэль попытался пошевелиться, но тело отозвалось тяжестью, будто вместо крови в жилах текла ртуть. Он приподнялся на локтях, ощущая под пальцами неприятную текстуру медицинского пластика и металла. Он лежал на узкой кушетке в центре стерильного бокса.       Приняв сидячее положение, он первым делом осмотрел себя — привычка, продиктованная инстинктом самосохранения, который сработал раньше, чем память. Его руки, выглядывающие из-под слишком длинных рукавов свободного тёмного худи, казались мертвенно-бледными в этом свете. Тонкие, длинные пальцы слегка подрагивали. Он коснулся своего лица, ведя кончиками пальцев по скулам и выше, к вискам. Пальцы наткнулись на острые кончики ушей. Эльф. Информационный пласт в голове сработал механически: «Эльф. Редкий генотип. 17 лет… или около того». Но откуда он это знал? Собственное имя всплыло в сознании коротким, резким импульсом: Авиэль.       Он встряхнул головой, и растрёпанные пряди цвета морской волны упали на глаза. Серо-голубой взгляд Авиэля заскользил по помещению, мгновенно анализируя обстановку.       «Итак, — подумал он, и его внутренний голос прозвучал сухим, ядовитым шепотом, — если это рай, то у творца явно проблемы с чувством вкуса и бюджетом на интерьер».       Его одежда была на месте: поношенное тёмное худи, короткие шорты, ремень сумки, перекинутый через плечо. Даже тяжёлые сапоги на толстой подошве были туго зашнурованы. Это было странно. Если это лаборатория, почему его не переодели в больничную робу? Значит, его либо привезли сюда в спешке, либо он — «свежий» образец, который ещё не успели каталогизировать.       Палата была больше похожа на операционную, совмещенную с камерой пыток. Стены, облицованные матовыми панелями, не имели окон. Единственным выходом была массивная стальная дверь с электронным замком. В углу мерцали мониторы, отображая рваные линии пульса и какие-то химические формулы, которые Авиэль, к своему раздражению, понимал слишком хорошо.       «Эксперимент №17» — гласила надпись в углу одного из экранов. — Семнадцатый? — Авиэль криво усмехнулся, спрыгивая с кушетки. Подошвы сапог глухо стукнули об пол. — Надеюсь, предыдущие шестнадцать хотя бы получили бесплатный завтрак перед тем, как их препарировали.       Его шатало. Головокружение накатывало волнами, но цинизм служил отличным якорем. Он подошёл к стальной двери и приложил ухо к холодной поверхности. Тишина. А затем — звук шагов. Ритмичный, четкий. Берцы. Военная выправка.       Дверь с шипением отъехала в сторону раньше, чем он успел отступить.

***

      В проёме застыли трое. Двое — в футуристичной броне, без лиц, скрытых за зеркальными визорами шлемов. В руках они сжимали короткие электрошоковые винтовки. Третий стоял чуть впереди. Это был мужчина в безупречно белом халате, который выглядел здесь неуместнее всего. У него было лицо человека, который привык смотреть на живых существ как на наборы аминокислот. — Объект пришел в себя раньше графика, — констатировал «халат», даже не глядя Авиэлю в глаза. Он что-то отмечал в планшете. — Увеличить дозировку седативных при следующем цикле. — Прошу прощения, — Авиэль выпрямился, стараясь скрыть дрожь в коленях. Он сложил руки на груди, спрятав ладони в широких рукавах худи. — Я обычно предпочитаю, чтобы мне сначала купили ужин, прежде чем обсуждать мои графики и дозировки. Где я? И почему здесь так чертовски воняет химикатами?       Учёный наконец поднял взгляд. Его глаза были холодными и пустыми. — Ты там, где тебе надлежит быть, Семнадцатый. Твоё когнитивное состояние выше ожидаемого. Это… любопытно. — «Любопытно» — это когда кот рожает щенят, — отрезал Авиэль, делая осторожный шаг в сторону, прикидывая расстояние до ближайшего охранника. — А удерживать кого-то против воли в консервной банке — это уже уголовщина. Хотя, судя по вашим маскам, на закон вам плевать. — Усыпите его, — безразлично бросил учёный, разворачиваясь к выходу. — Мы начнём вторую фазу стимуляции памяти через час.       Охранники синхронно подняли винтовки.

***

      В этот момент в голове Авиэля что-то щелкнуло. Это не было воспоминанием, скорее — обрывком. Перед глазами на мгновение пронеслась картина: горящий лес, крики и чьи-то руки, вкалывающие ему нечто фосфоресцирующее.       Его тело среагировало быстрее мысли. Когда первый охранник шагнул вперед, чтобы нанести удар прикладом, Авиэль резко присел. Схватив ремень своей сумки, он хлестнул им по ногам противника, используя тяжелую пряжку как грузило.       Послышался хруст из сумки, ругань и треск электрического разряда. — Ой, простите, я кажется испортил вашу вечеринку, — прошипел Авиэль, вскакивая на ноги.       Второй охранник выстрелил. Синий луч прочертил воздух в сантиметре от уха эльфа. Авиэль почувствовал, как волоски на затылке встали дыбом. Он бросился в сторону, за кушетку, перевернув её одним мощным толчком. Откуда в его худощавом теле взялась такая сила? — Взять его! Живым! — закричал учёный, который уже успел выбежать в коридор.       Авиэль тяжело дышал. Адреналин выжигал остатки тумана в голове. Он понимал: если его сейчас скрутят, «второй фазы» он может не пережить. — Ну ладно, господа учёные, — прошептал он, нащупывая в сумке что-то твёрдое и холодное, о чём он забыл. — Давайте посмотрим, насколько хорошо этот объект умеет ломать ваши игрушки.

***

      Он выскочил из-за укрытия, когда охранники начали обходить кушетку с двух сторон. Вместо того чтобы бежать к двери, Авиэль прыгнул на стену, оттолкнулся от неё и, пролетев над головами солдат, приземлился у панели управления освещением. Одним точным ударом локтя он разбил пластиковую крышку и рванул провода.       Комната погрузилась в темноту, освещаемую лишь красными вспышками аварийных ламп. В этом полумраке его серо-голубые глаза, казалось, начали светиться слабым фосфорическим светом (но это не так). — Знаете, в чем проблема интеллектуалов? — его голос доносился из разных углов комнаты из-за эха. — Они всегда находим выход. Даже если для этого нужно сжечь всё здание.       Он рванулся к выходу, проскальзывая мимо дезориентированных охранников. В коридоре выла сирена, перекрывая звук его шагов. Впереди тянулись бесконечные ряды таких же герметичных дверей. На каждой был номер. 16, 15, 14…       Он бежал, чувствуя, как с каждым шагом в его сознании открываются новые, пугающие ниши. Он знал архитектуру этого места. Он знал, где находится оружейная и где — чёрный выход. Но он точно знал, что никогда здесь не был.

Или был?..

      Авиэль остановился у развилки, тяжело привалившись к стене. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. — Семнадцатый, — повторил он, пробуя номер на вкус. — Ну что ж, Семнадцатый сегодня берет выходной.       Он посмотрел на свои ладони. Между пальцами проскакивали крошечные, едва заметные искры лазурного цвета. Это не было техникой. Это было частью его самого. Впереди, в конце коридора, показалась целая группа захвата. Авиэль поправил капюшон, скрывая лицо и острые уши, и криво ухмыльнулся.

Шоу только начиналось.