3.

— Грейнджер. Здравствуй, — мой голос звучал явно усталым, но сейчас было не время думать над своим видом. — Если ты не впустишь меня, к утру тебя обвинят в соучастии убийства. А я не могу позволить этого. Будет удачей, если она не закроет дверь прямо у меня перед носом. Пять лет не виделись. И первое, что я говорю, — угроза и обвинение. Отлично, Драко. Речь стоило готовить, а не лететь сломя голову. Она смотрела на меня, не моргая уже минуту, а я промокал все больше. Пришлось покашлять, обращая ее внимание на себя. — Малфой? – она встрепенулась, выпрямилась. — О чем ты говоришь? Неужели мои растения еще кому-то причинили вред...? Она немного отошла, что для меня было знаком войти. Я закрыл за собой дверь, применил осушающее заклинание и посмотрел на нее. — «Еще кому-то»? Грейнджер, снова кто-то умер? Ты знаешь об этом? — Нет, мне пришло письмо… Женщина в коме. В зелье, которое ее покалечило, были мои растения. Я только сегодня, недавно, это выяснила… - она замолкает, ее глаза расширяются. — Подожди. «Снова»? Малфой, что ты имеешь в виду? Я шумно выдохнул, вцепившись в свои волосы. То есть это не единичный случай. Пострадал не только Тео, еще один невинный человек на пороге смерти. — Ладно, — я провел рукой по лицу, стирая усталость. — Грейнджер, нам необходимо поговорить. Мне есть что рассказать тебе. — Что за ерунда? О чем нам разговаривать? Мы никогда не общались, не виделись несколько лет. Нас ничего не связывает. Что мы должны обсуждать? Если тебе что-то известно, давай сходим к Гарри, он главный аврор, он поможет… — Я — это Мастер Э. И меня подставляют. А следующая — ты. Что ж. Это было легче, чем я думал. Признание вырвалось быстро и четко. Ситуация была серьезной, смертельно серьезной. Некогда было сомневаться и думать. В любой момент мог умереть кто-то еще, могли задержать Грейнджер или выйти на меня. — Так что ты не права. Нас связывает кое-что. Твой лучший клиент. Тот, кто годами скупал твои редчайшие растения через мадам Элоизу, доктора Нокса и мистера Гальвана. Это был я. И сейчас кто-то убивает людей, подделывая мои зелья с помощью твоих изуродованных растений. Я не стал ждать ответа. Достал из внутреннего кармана колбу — ту самую, от Тео. И поставил на полку рядом с дверью, словно делая первую ставку в нашей общей игре. Стекло глухо звякнуло о дерево. — Вот доказательство. То, что убило Тео, моего друга. И тот отчет от Падмы Патил, — я дернул голову в сторону стола, на котором успел рассмотреть пергамент. — Это второй фрагмент. Выдохнув, я почувствовал, как мои плечи опускаются. Я снова посмотрел на колбу. — Это продают под моим именем. Но чтобы это доказать, мне нужна помощь лучшего ботаника в Лондоне, в мире. Мне нужна ты, Гермиона. Только ты увидишь разницу. Ты единственная, кто на это способен. Она вышла из оцепенения. Дернулась, отошла на пару шагов от меня, держа дистанцию. Я сам сделал шаг назад, давая ей пространство. Последнее, чего я хотел, — чтобы она боялась меня здесь, в ее же офисе. — Так ты…? Почему я должна верить тебе? Почему я должна верить, что твои «настоящие зелья» — не просто более удачная версия этого? — она кивнула на подделку. Этого следовало ожидать. Она не доверяет мне. Я достал из кармана свой флакон, с фирменной серебряной меткой «Э». Открываю его и капаю себе на тыльную сторону ладони. Зелье впитывается, оставляя на мгновение золотистый узор. Чуть поворачиваю руку, показывая и доказывая. Она невольно проследила за движением, ее взгляд прилип к исчезающему сиянию на коже. В ее глазах мелькнуло недоверие, но уже смешанное с профессиональным интересом. — Потому что моя работа — спасать. Не убивать. И я готов открыть тебе все свои рецепты, все журналы, всю лабораторию. Чтобы ты убедилась сама. Мои руки чуть дрожали. Я боялся, что она откажет. Пойдет за помощью к Поттеру, раскроет меня. Она имела полное право на это, если честно. — Ладно. Ладно… Ты прав, нам надо поговорить. И к чему бы ни привел этот разговор, у меня есть некоторые условия, — она двинулась к столу, и меня потянуло за ней, будто ведомый ее запахом, ее силой. — Во-первых, полная прозрачность с твоей стороны. Ты выдаешь всю информацию, что тебе известна. Во-вторых, как ты и сказал, доступ к твоей лаборатории и документации. Она села за свой стул, а я опустился следом на стул для клиентов. Прямо напротив ее. Так даже лучше. Я не собирался ничего скрывать от нее. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Слишком ценно было это все. Она, наши работы, наши репутации. — Конечно. Я согласен. Мы можем сейчас отправиться в мою лабораторию, если ты хочешь? Ее взгляд был прищурен, но я уловил блеск любопытства. — Мы… Я могу дать тебе гарантии. Я назову тебе адрес моей лаборатории, если тебе будет угрожать опасность от меня, ты расскажешь Поттеру. Я готов был сделать все, чтобы она доверилась мне. Не только из-за своих чувств к ней, сейчас они не главное… На первом месте стояла она и ее безопасность. — Нет необходимости. Если со мной что-то случится, он узнает об этом в любом случае. Хорошо, мы можем пойти. — она взмахнула палочкой, собирая какие-то папки и журналы в свою бисерную сумочку (чары расширения, Грейнджер? Мерлин, очень умно.), выключила свет в офисе. Она встала из-за стола, и я повторил ее движение. Направился ко второму выходу, пока она закрывала главный. — О, и да, Гермиона… — я продолжил, не заостряя внимания на ее имени, произнесенном мной буквально во второй раз в жизни. — В мою лабораторию можно попасть только из моей квартиры. Меры безопасности. Она чуть дернулась, но уверенно посмотрела на меня. Мы встретились взглядами. Мой чуть тревожный, холодный и ее — горящий интересом к моему месту работы и непоколебимой силой. — Хорошо, Малфой. Мы можем трансгрессировать к твоему дому? Но имей в виду: если это ловушка, мой патронус знает, куда лететь. Мы вышли в темный переулок. Дождь закончился, и на улице было очень свежо. Я посмотрел на Грейнджер, гадая, наложить на нее согревающее или это будет лишним сейчас? — Конечно, — я подал ей свою руку, чтобы перенести нас. Она с сомнением взглянула в мои глаза, но аккуратно вложила свою ладонь в мою. Я принял это за согласие. Работать со мной, поверить мне. Принятие моей правды. Принятие меня. — Держись крепче. В темноте она не заметила небольшой улыбки, промелькнувшей на моем лице.