Жадность

Воздух в комнате вдруг стал сладким и тошнотворным, как запах старого золота и гнилой роскоши. Из углов начали сползать желтоватые туманы. В спальню вошел Маммон — Князь Жадности. Его пальцы были украшены десятками перстней, которые неприятно клацали друг о друга. Маммон не смотрел Вики в глаза. Его взгляд был прикован к её животу, где пульсировала Печать, и к месту её стыда, которое всё еще было влажным и растянутым после Люцифера. — Мое… — прошипел он, и этот звук был похож на шелест монет. — Какая редкая драгоценность. Архидемон, ты хорошо её сохранил, но теперь я хочу свою долю. Вики вздрогнула, её голос был едва слышным шепотом, полным ярости: — Я не вещь… Маммон… Ты не сможешь купить то, что я сейчас чувствую к вам… — Мне не нужно покупать то, что уже принадлежит мне по праву Печати, — Маммон подошел к кровати и провел грубым пальцем, на котором был массивный золотой перстень, по её бедру, оставляя царапину. — Ты — самое дорогое сокровище Ада. И я вложу в тебя столько, чтобы ты принадлежала мне больше, чем остальным. Маммон не был таким величественным, как Люцифер, но он был ненасытным. Он навалился на нее, и Вики почувствовала холод его металлических украшений на своей горячей коже. Его руки начали жадно ощупывать её тело, словно он оценивал стоимость каждого дюйма. Архидемон сзади перехватил Вики за талию, поднимая её таз навстречу Жадности. — Бери, что хочешь, — произнес Архидемон. — Она еще хранит в себе огонь Гордыни. Смешай его со своим золотом. Маммон вошел в нее без всякой прелюдии, резко и грубо. Вики вскрикнула, чувствуя, как её уже поврежденная плоть снова разрывается от натиска. Это было ощущение, будто внутрь нее вливают расплавленное золото — тяжелое, густое и нестерпимо горячее. — Я хочу всё, — шептал Маммон ей в шею, кусая мочку уха. Его движения были быстрыми, хаотичными, он пытался взять как можно больше, заполнить её так плотно, чтобы там не осталось места для воздуха. Вики чувствовала, как её живот становится твердым. Печать начала светиться тусклым золотом. Каждый толчок Маммона заставлял энергию Люцифера внутри нее сжиматься, освобождая место для новой силы. Она чувствовала себя грабежом, который совершают прямо сейчас. — Ты… ты просто вор… — гаркнула она, пытаясь ударить его коленом, но Маммон лишь сильнее вжался в нее, фиксируя её тело своим весом. — Я — владелец, — ответил он. — И этот ребенок будет моим самым богатым капиталом. Когда он дошел до пика, он не просто кончил — он буквально выплеснул в нее поток своей золотистой магии, которая ощущалась как жидкий металл. Вики почувствовала, как её матка снова растягивается, принимая этот третий, невероятно тяжелый слой силы. Она задыхалась, её зрачки расширились от передозировки демонической энергии. Маммон отстранился, оставляя Вики распластанной на кровати, словно разбитая фарфоровая кукла, чьи трещины заполнили жидким золотом. Её дыхание было свистящим, а живот стал напряженным и горячим от концентрации трех мощных сущностей. Но передышки не существовало.