Глава 9. В которой соболи не берут взяток

Весенняя распутица превратила обочины дорог в липкий кисель. На границе Дальнего Леса, у поста «Кривой Коготь», дежурил наряд Лесной Инспекции. Это были **Гиены** — потрёпанные звери с бегающими глазами и вечным оскалом. Когда синий лесоход «Тайга-М» притормозил для проверки, один из инспекторов, делая вид, что проверяет спальный отсек, ловко засунул под подушку Ивана сверток, перевязанный бечёвкой. — Счастливого пути, соболя, — хохотнула Гиена, возвращая документы. — Смотрите, не споткнитесь на повороте. Отъехав пару километров, Иван почувствовал странный, приторно-сладкий запах. — Лисоболь, глянь под лежанку, — процедил он сквозь зубы. Напарник вытащил пакет. Внутри был **«дурман-мох»** — сильнейший галлюциноген, за хранение которого в Дальнем Лесу давали десять лет без права переписки. — Подстава! — Лисоболь высунулся в окно и на полном ходу швырнул сверток в бурную реку Быстрицу. — На следующем посту нас уже ждут «с поличным». И он был прав. На КПП «Светлый Ключ» их досматривали два часа. Инспекторы буквально разбирали кабину по винтику, но, к своему великому разочарованию, нашли только пустые обертки от сушек.

***

На следующее утро в офисе конторы было людно. **Майор Медведь Ковалёв**, старый друг Фёдора Ивановича и Барсукота Старшего, тяжело опустился на стул. Рядом стояла **Норка Ирина**, нервно постукивая лапкой по столу. — Пацаны, эти Гиены совсем страх потеряли, — пробасил Ковалёв. — Они обложили данью всех водителей. Нам нужно взять их с поличным при передаче взятки. Сработаете «на живца»? — Мы дальнобойщики, а не наживка для падальщиков, — отрезал Иван. — Ваня, послушай, — Ирина подошла ближе. — Вчера они подбросили вам отраву. Завтра они подбросят её в фуру с молоком для детского сада. Если мы их не остановим, закон в лесу превратится в пыль. Лисоболь посмотрел на Ирину, потом на Ивана. — Ладно. Давай сюда свои меченые чеки. Ковалёв выдал им пачку **«золотых кедровых чеков»**, пропитанных специальным составом. — Как только Гиена возьмет их в лапы, они засветятся ярко-зеленым под ультрафиолетом. В кабине поставим жучки. Снежок и Барсукот будут на хвосте.

***

Вечерняя трасса была пустынна. Иван вел машину, стараясь, чтобы лапы не дрожали на руле. У поста «Кривой Коготь» их снова затормозили. — Ну что, соболя, — старший инспектор Гиена подошел к окну. — Слышал, у вас груз без маркировки. Или договоримся на месте, или машина едет на штрафстоянку до лета. Иван медленно достал пачку чеков. — Тут пятьсот шишей. Хватит на «маркировку»? В этот момент в эфире «Квакаунта», по которому Снежок и Ковалёв слушали операцию, раздалось странное шипение, а затем... тонкий голосок **Беллы**: — *«Мишка косолапый по лесу идет...»* Оказалось, маленькая барсучиха, играя в «шпионов», нашла один из передатчиков и решила, что это микрофон для караоке. — Что это за звук?! — Гиена насторожилась, выхватывая чеки. — Это... это радио! Новая волна! — быстро сориентировался Лисоболь, включая на полную громкость рычание мотора. Гиена жадно спрятала чеки в карман формы. В ту же секунду из кустов вылетели патрульные джипы Барсукота. — Всем оставаться на местах! Лесная полиция! Ковалёв включил мощный ультрафиолетовый фонарь. Лапы Гиены и его карманы вспыхнули ядовито-зеленым светом. — Отработали, ребята, — сурово сказал Майор, надевая на преступников наручники. — Теперь будете петь в «Неприступной горе».

***

Позже, когда всё утихло, Фёдор Иванович сидел в баре «Сучок», качая Беллу на коленях. — Ну и помощница у нас, — смеялся Барсукот Старший. — Едва всю операцию своим вокалом не сорвала. — Зато у неё слух хороший! — защищал её Лисоболь, заказывая всем сока. Иван сидел молча, глядя на свои чистые лапы. Он понял одно: быть честным в лесу, полном гиен — это самая сложная, но самая важная работа. — За полицию, которая не берет взяток! — провозгласил Ковалёв, поднимая кружку с квасом. — И за соболей, которые не гнутся! — добавила Ирина, улыбаясь Ивану. Праздник в «Сучке» продолжался до рассвета. Гиены были за решеткой, а дорога снова стала чистой.