Глава 11

POV Лена Весь второй этаж гудел. Уроки кончились, но никто не расходился. Все толпились в рекреации у кабинета директора, делая вид, что читают расписание или просто болтают. Главное шоу сезона давали здесь. Я стояла у подоконника, мне не хотелось смотреть, но не смотреть было невозможно. Дверь приемной была открыта. В «предбаннике» сидела секретарша и делала вид, что печатает, но уши у неё шевелились от любопытства, а в коридоре стояли главные герои. С одной стороны — новенький Игорь. Он выглядел жалко — левая половина лица распухла и посинела, под носом засохшая кровь. К щеке он прижимал мокрое полотенце. Рядом с ним кудахтала его мама — полная женщина в интеллигентных очках и вязаной кофте. Она то поправляла ему воротник, то хваталась за сердце. — Это уголовщина! — визжала она тонким голосом, от которого звенело в ушах. — Мы снимали побои! Мы в милицию пойдем! Мой сын — спортсмен, а этот... этот бандит ему лицо изуродовал! С другой стороны, у стены, стоял Волков. Он был один. Витька и остальных разогнали. Дима стоял, прислонившись затылком к крашеной стене, руки в карманах широких штанов. Он смотрел в одну точку на полу — на стертый линолеум. В нем не было ни вызова, ни страха, ни раскаяния. Он был... пустой. Выключенный. Как сломанная кукла, которую посадили в угол. Ему было плевать на визг Игоревой мамаши, на заискивающий шепот завуча, на толпу зевак. А потом пришел он. Отчим Димы. Я видела его пару раз издалека — здоровый мужик, всегда чисто выбритый, пахнущий одеколоном и уверенностью. Он шел по коридору, и школьники инстинктивно расступались. Он не бежал, не суетился и вошел в круг, как хозяин. — Добрый день, — голос у него был густой, бархатный. — Что тут у нас за собрание? Мама Игоря осеклась на полуслове. Завуч, Людмила Петровна, сразу расцвела и поправила прическу. — Сергей Анатольевич, — защебетала она. — Ваш сын... Это просто вопиющий случай! Избил мальчика ни за что! На уроке физкультуры! Отчим медленно перевел взгляд на Игоря. Осмотрел его синяки с профессиональным интересом, потом посмотрел на Диму. Дима не шелохнулся. Он даже голову не поднял. Только плечи чуть дернулись вверх, словно он ожидал удара. Но удара не последовало. Пока. — Дмитрий, — сказал отчим тихо, очень спокойно. Волков медленно поднял глаза. В них была такая тоска и такая усталость, что мне стало жутко. — Ты что, звереныш, людей пугаешь? — отчим улыбнулся. Улыбка была широкой, «свойской», но глаза оставались ледяными. — Силу девать некуда? Я тебе найду применение, не переживай. Он повернулся к маме Игоря. — Прошу прощения за этого оболтуса. Переходный возраст, гормоны... Сами понимаете, без отца рос, я воспитываю, как могу, но упустили парня. Он говорил это легко, красиво. Он прилюдно отрекался от Димы, смешивал его с грязью, но делал это так, что все вокруг кивали: «Ах, какой мужчина, как ему не повезло с пасынком». — Мы, конечно, всё компенсируем, — продолжал отчим, доставая бумажник. — Лечение, моральный ущерб. Разберемся по-мужски. Не надо милиции, зачем парню жизнь портить? Он же дурак, не ведает, что творит. Он подошел к Диме вплотную и положил ему руку на шею сзади. Со стороны это выглядело как отеческий жест. Строгий, но заботливый. Но я стояла сбоку, и я видела, как он сжал мышцы у основания шеи — там, где самое больное место. Я видела, как у Димы побелели губы, как он перестал дышать. Он не вырывался. Стоял, глядя в пол, и терпел. Он был похож на пса, которого хозяин держит на коротком поводке, вдавливая ошейник в горло, и улыбается прохожим. — Пошли домой, герой, — сказал отчим ласково, но в этой ласке было обещание ада. — Дома поговорим. Мама уже ждет. Он подтолкнул Диму к выходу, тот пошатнулся, но пошел. Он прошел в метре от меня, я увидела его лицо. На нем не было синяков, но оно было мертвым. Он скользнул по мне взглядом. Пустым, стеклянным. Он меня будто даже не узнал, ему было всё равно. Он шел на казнь, и ему было уже не больно. Ему было никак. Они скрылись на лестнице. Толпа начала расходиться, возбужденно обсуждая, что «Волкову хана» и «батя у него нормальный мужик, жалко мужика». Я медленно завязала шнурок, хотя он и не был развязан. Нормальный мужик, ага. Внутри меня все сжалось в тугой холодный ком. Я вспомнила тот день у реки, вспомнила аптеку, вспомнила его агрессию и его дурацкие шутки. Всё это была шелуха. Настоящий Дима Волков был там, под тяжелой рукой этого улыбчивого садиста. Маленький, загнанный в угол зверек, который кусает других, просто чтобы не сдохнуть от страха самому. Я посмотрела на Игоря, которого мама поила водой из пластиковой бутылки. «Счастливчик, — подумала я зло. — Тебе всего лишь морду набили. Заживет через неделю. А Волкова там убивают каждый день. Медленно». Мне стало тошно. От духоты, от фальшивых улыбок учителей, от собственной беспомощности. Я закинула рюкзак на плечо и быстро пошла к выходу, стараясь не думать о том, что ждет Диму за закрытой дверью его квартиры сегодня вечером. *** POV Дима Начало октября выдалось гнилым. Дожди зарядили на неделю, превратив город в грязное серое месиво. В школу я вернулся через три дня после «болезни». Отчим перестарался — на шее остались пятна, пришлось носить водолазку. С Игорем мы не разговаривали, он шарахался от меня, как от прокаженного, и пересел на первую парту. Мать его успокоилась (видимо, отчим отстегнул им нормально денег), заявление забрали, и все сделали вид, что ничего не было. Но домой я идти не хотел. — Димон, есть полтинник? — Витёк возник за плечом на большой перемене. — В «Матрицу» пойдем? Там админ знакомый, час берешь — второй в подарок. — Есть, — я похлопал по карману. Сэкономил на обедах. «Матрица» была нашим убежищем. Подвал в соседнем доме, железная дверь с глазком, внутри — полумрак, запах дешевого кофе «3 в 1», пота и раскаленного пластика. Десять компов вдоль стен. ЭЛТ-мониторы мерцают, клавиатуры засаленные, мышки с шариками, которые надо постоянно чистить от грязи. Мы заняли два компа в углу. — «Контра», карта «Мэншн»! — заорал кто-то с другого конца зала. — Создаю! Залетайте! Я надел наушники. Одно ухо не работало, поролон порван, но мне было плевать. Мир сузился до квадратного монитора. Здесь не было отчима, не было школы, не было Игоря с его белой футболкой. Здесь я выбирал: спецназ или терры. Я брал «слона» — снайперскую винтовку AWP. — Гоу, гоу, гоу! — прохрипело в ушах. Я двигался по карте. Пальцы летали по клавишам рефлекторно. W, A, S, D. Пробел. Выстрел. На экране фигурка врага дернулась и упала. — Хедшот! — заорал Витёк рядом. — Красава, Димон! — Получай, кемпер гребаный! — орал я в монитор, чувствуя дикий, пьянящий азарт. Здесь я был крутым, быстрым и смертоносным. Я выносил их одного за другим, адреналин бил в голову лучше любого алкоголя. Я смеялся. Искренне, зло, весело. — Читер! Волков читер! — орали малолетки с соседних компов. — Руки выпрями, нуб! — огрызался я, перезаряжая виртуальную винтовку. Два часа пролетели как две минуты. — Время вышло, третий и четвертый комп! — гаркнул админ, прыщавый парень в растянутом свитере. Экран погас. Меня словно выдернули из розетки. Кайф ушел мгновенно, вернулась реальность: гудящая голова, голод и тоска. — Блин, на самом интересном! — Витёк с досадой швырнул мышку. — Еще б полчаса... — Бабок нет, — я встал, разминая затекшую спину. Мы вышли на улицу. Вечер. Темнота. Дождь лил стеной. Фонарь над входом в подвал мигал, как в фильме ужасов. — Я домой, — сказал Витёк, натягивая капюшон. — Мать убьет, если опять поздно приду. Покеда, снайпер. Он убежал, а я остался стоять под козырьком подъезда. Домой идти не хотелось до скрежета зубов. Там ждал «уютный семейный ужин» и взгляды, от которых хотелось лезть в петлю. Я закурил, глядя на пузыри в лужах. Мимо пробегали люди под зонтами. Вдруг одна фигура замедлила шаг. Синий зонт, знакомая куртка. Цветкова. Она шла из магазина — в руке пакет с батоном и молоком. Обычная, домашняя. Она увидела меня, остановилась. Я напрягся. Ждал колкости, взгляда свысока, но она просто подошла под козырек. Сложила зонт, стряхнула воду. — Привет, — сказала она просто. — Привет. Мы стояли рядом в тесном пространстве, пахнущем сыростью и кошачьим духом из подвала. — Опять в стрелялки играл? — спросила она, кивнув на дверь «Матрицы». — Ага. Терров мочил. — Помогает? — Временно. Она посмотрела на меня. В свете мигающего фонаря её лицо казалось уставшим. Под глазами тени — видимо, зубрит по ночам. — У тебя водолазка наизнанку, — вдруг сказала она. Я глянул на плечо. И правда, швы наружу. Я одевался в темноте утром, чтобы не разбудить отчима, и даже не заметил. Стало стыдно. Как лох. — Это стиль такой, — буркнул я. — Гранж. Курт Кобейн, все дела. Ты не шаришь. Лена чуть улыбнулась уголком рта. — Ну да. Куда уж мне. Она полезла в пакет. Отломила кусок горбушки от свежего, еще теплого батона, протянула мне. — Будешь? Я посмотрел на хлеб. Живот предательски заурчал. — Буду. Я взял кусок. Он пах нереально вкусно. Тестом, теплом и домом. Мы стояли и жевали батон. Молча. Под шум дождя. Это было странно. Я — хулиган, гроза школы, который только что «валил» террористов в игре и она — отличница с пакетом молока. Мы стояли и ели один хлеб, как беспризорники. — Вкусный, — сказал я, проглотив кусок. — Ага. Пока теплый. Она посмотрела на часы. — Ладно, побегу. Мама ждет. Она раскрыла зонт. — Волков... — она задержалась на секунду. — Ты это... в школе завтра тише будь. Не отсвечивай. — А что такое? Соскучились? — я попытался ухмыльнуться, но вышло криво. — Людмила Петровна списки готовит, — сказала Лена серьезно. — Для комиссии по делам несовершеннолетних. Хочет тебя на учет поставить официально. После того случая с Игорем они только повода ждут. Любого. Опоздаешь, нахамишь — и всё. Характеристику тебе напишут такую, что потом никуда не возьмут, только дворы мести. Я перестал жевать. Учет в ментовке — это уже серьезно. Это проблемы. И главное — если узнает отчим, он меня просто прибьет. Без метафор. — Понял, — буркнул я. — Спасибо за инфу. — Не за что. Просто... не давай им повода. Она на ходу раскрыла зонт и исчезла за поворотом. Я остался один. Доел корку. Вкус хлеба перебил горечь от сигарет. Настроение было... странным. Впервые за месяц меня не трясло от злости. Я поправил воротник водолазки, скрывая синяки, и шагнул под дождь. Можно и домой. Теперь можно. Я сыт, я выиграл в CS, и я... просто поговорил с человеком. Без войны. Оказывается, так тоже можно.