Часть 7.

Министерство Магии встретило их звенящей, неестественной тишиной. После бешеного полета сквозь облака, прохладный воздух пустых залов казался тяжелым и застоявшимся. Группа быстро пересекла Атриум, где золотые статуи отбрасывали длинные, искривленные тени, и спустилась на лифте на девятый уровень. Отдел Тайн. Когда двери лифта открылись, перед ними предстал коридор, облицованный черным кафелем. Свет факелов здесь был холодным, синеватым. Они вошли в круглую комнату с множеством одинаковых дверей. Камелия, чьи крылья продолжали излучать мягкий изумрудный свет, чувствовала, как в этом месте искажается сама природа. Здесь не было жизни — только законсервированное время и чужие мысли. — Нам туда, — Гарри указал на одну из дверей. Они оказались в огромном зале, заполненном бесконечными рядами высоких стеллажей. На полках, уходящих в темноту под самый потолок, мерцали тысячи стеклянных сфер. — Ряд девяносто семь, — прошептал Гарри, ведя их вглубь лабиринта. Они остановились. Полка была пуста. Сириуса не было. Только маленькая, пыльная сфера с именем Гарри Поттера лежала на своем месте. — Его здесь нет, — голос Гермионы дрожал, эхом разлетаясь по залу. — Гарри, Сириуса здесь никогда не было. — Но я видел! — Гарри схватил пророчество. — Я видел, как его пытали! — Это была ловушка, Гарри, — тихо сказала Камелия. Она чувствовала, как тьма вокруг них сгущается. Её крылья нервно затрепетали. — Воздух. Он стал холодным. Нас окружают. Из тени, медленно и вальяжно, вышел Пожиратель Смерти, его маска тускло блестела, прежде чем он снял её, обнажая бледное, торжествующее лицо. Камелия, парящая в воздухе, замерла. Её крылья, до этого ритмично гудевшие, издали тихий, вибрирующий звук, похожий на стон. Она никогда не видела этого человека раньше. Она не помнила его имени, не слышала о его репутации в Министерстве. Но черты его лица ударили по ней сильнее, чем любое заклинание. Те же холодные, стальные глаза, в которых сейчас не было ни капли той робкой нежности, что она видела недавно. Та же надменная линия подбородка и ледяная белизна кожи. И, конечно, эти волосы — цвета расплавленного серебра, которые она так часто видела в коридорах Хогвартса, когда пыталась разгадать загадку внимания Драко. Это было лицо Драко Малфоя, но постаревшее на двадцать лет и наполненное чистым, концентрированным злом. — Отец, — обожгла её страшная догадка. Внутри Камелии всё перевернулось. Образ Драко, стоящего в кабинете Амбридж и защищающего её от пыток, столкнулся с образом этого монстра в чёрной мантии. Его цветок, который она хранила как символ надежды на то, что в слизеринце есть свет, вдруг показался ей ядовитым. Её сердце пропустило удар. Как Драко мог смотреть на неё так, зная, что его отец — один из тех, кто сжигал её мир? Чувствовал ли он вину? Или он просто играл с ней, пока его отец готовил эту засаду? Камелия почувствовала, как её магия природы внутри неё на мгновение померкла, словно цветок, в одночасье пораженный морозом. Весь прогресс, вся та хрупкая химия, что зародилась между ней и Драко, в эту секунду превратилась в пепел. Она смотрела на его отца и видела в нём не просто врага, а живое доказательство того, что Драко Малфой принадлежит миру, который пришел уничтожить всё, что ей дорого. — Ты всегда был слишком предсказуем, Поттер, — протянул он своим тягучим аристократическим голосом. — Неужели ты действительно верил, что Темный Лорд позволит тебе просто так разгуливать по своим видениям? Из-за другого стеллажа, с безумным хохотом, выскочила женщина. Её спутанные черные волосы и горящие ненавистью глаза невозможно было спутать ни с чем. Беллатриса Лестрейндж. — Маленькие детки пришли поиграть в героев! — провизжала она, направляя палочку на Невилла. — Какая прелесть! Отдай пророчество, Поттер, или мы начнем по очереди отрывать головы твоим друзьям! Внезапно её взгляд упал на Камелию. Свет её крыльев разрезал мрак Отдела Тайн, и Беллатриса замерла, её лицо исказилось в гримасе ярости и узнавания. — Ты, — Беллатриса сделала шаг вперед, её голос стал хриплым. — Дрянная девчонка из той цветочной школы. Я помню тебя. Помню, как ты посмела поднять на меня свои ростки в Аэлите. Камелия напрягла крылья, и по залу разнесся низкий, вибрирующий гул. Её страх исчез, уступив место праведному гневу за уничтоженный дом. — Ты проиграла мне тогда, Беллатриса, — твердо сказала Камелия. — И ты проиграешь сейчас. Магия природы не прощает тех, кто несет только пепел. Беллатриса расхохоталась — звук был похож на битое стекло. — Смотрите! — она обернулась к остальным Пожирателям. — Маленькая фея думает, что её крылышки спасут её здесь, во тьме! Я сожгла твою школу, а теперь я вырву твои крылья и приколю их к своей стене как трофей! Малфой старший мельком взглянул на Камелию. В его глазах на мгновение промелькнуло странное выражение — он вспомнил, как он сам предостерегал Драко от общения с этим «существом». Но сейчас был не момент для раздумий. — Пророчество, Поттер. Сейчас! — скомандовал он. — Никогда! — крикнул Гарри. — Сейчас! — взвизгнула Беллатриса, и по залу пронесся первый луч заклинания. Битва началась. Ряды пророчеств взорвались стеклянным дождем, а Камелия взмыла вверх, оставляя за собой шлейф изумрудных искр. — Камелия, берегись! — крик Гермионы вырвал её из оцепенения. Беллатриса Лестрейндж, заметив секундную слабость феи, уже вскидывала палочку с безумным оскалом. — Что такое, цветочек? — провизжала она. — Узнала породу? Красивое семейство, не правда ли? Камелия стиснула зубы. Шок сменился ледяной решимостью. Если этот человек — отец Драко, значит, она должна сражаться вдвойне яростнее. Она не позволит тени фамилии Малфой забрать то единственное, что у неё осталось — её друзей. Её крылья вспыхнули ярче прежнего, и она первой послала в него заряд чистой, ослепляющей энергии. Зал Пророчеств превратился в хаос. Стеклянные сферы взрывались одна за другой, наполняя воздух шепотом тысяч утраченных предсказаний. Вспышки красных и зеленых заклинаний разрезали темноту, но ярче всего сияла Камелия. Она больше не была испуганной сиротой — она была воплощением мести Аэлиты. Её крылья работали с невероятной скоростью, позволяя ей маневрировать между стеллажами. Когда двое Пожирателей Смерти попытались зажать Невилла и Гермиону в углу, Камелия спикировала вниз, выставив руку вперед. — Осенний Ветер! — выкрикнула она. Мощный поток золотистых листьев, острых как бритвы, вырвался из её ладоней. Заклинание не просто отбросило врагов — оно создало плотный вихрь, который поглотил их темные проклятия, рассеивая их энергию. Беллатриса Лестрейндж, стоявшая неподалеку, послала в Камелию струю фиолетового пламени. Фея изящно перевернулась в воздухе, чувствуя, как жар опалил кончики её волос. — Тебе нравится играть с цветами, девчонка? — провизжала Беллатриса. — Давай посмотрим, как они горят! — Мои цветы растут даже на пепелище! — отозвалась Камелия. Она прижала ладони к холодному черному полу, и её магия хлынула в камни Министерства. — Роскошные Лианы! Из-под гладких плит вырвались толстые, шипастые стебли. Они не были обычными растениями — они светились ядовито-зеленым светом и двигались с грацией змей. Лианы обвились вокруг ног Пожирателей, заставляя их спотыкаться и ронять палочки. Малфой старший пытался прорваться к Гарри, но Камелия преградила ему путь. Смотреть в это лицо было больно, но она заставила себя видеть в нём только врага. — Золотой Плющ! — Камелия взмахнула рукой, и тонкие, сияющие нити магии опутали мужчину. Он отшатнулся, пытаясь сбросить их Эванеско, но магия феи была другой природы, она не подчинялась обычным законам деметериализации. Нити стягивались всё туже, сковывая его движения. — Как ты смеешь, — прошипел тот, глядя на неё с ледяной ненавистью. — Существо вроде тебя не должно даже дышать одним воздухом с чистокровными волшебниками! — Этот воздух принадлежит не вам, — отрезала Камелия. — Пыльца Сна! Она взмахнула крыльями, и облако сверкающей розовой пыли накрыло нескольких Пожирателей. Они начали кашлять, их движения стали вялыми, а веки отяжелели. В другом конце зала Рон отбивался от огромного Пожирателя, и Камелия, заметив это, послала помощь через всё пространство: — Дыхание Мира! Вокруг Рона образовался защитный кокон из переплетенных корней и мерцающей энергии, который выдержал удар сокрушающего проклятия. Камелия сражалась яростно, её магия была живой, хаотичной и прекрасной одновременно. Но её главной целью оставалась Беллатриса. Каждый раз, когда Камелия видела её безумное лицо, перед глазами вставали горящие шпили её родной школы. — Сейчас! — выкрикнул Гарри, и этот крик послужил детонатором. Шестеро подростков и фея, словно заранее отрепетировав, одновременно вскинули палочки. — Редукто! — прогремел слаженный хор голосов. Заклинания ударили не по Пожирателям, а по гигантским стеллажам, уходящим в бесконечную темноту потолка. Камелия добавила к общему удару свою магию: из её ладоней вырвался поток острой, режущей энергии, которая перерубила опорные стойки полок, словно сухие стебли. Мир вокруг них взорвался. Столетние полки задрожали, и первая из них начала медленно, с тяжелым стоном, крениться на соседнюю. Стеклянные сферы посыпались вниз серебряным дождем. — Бежим! — Гарри схватил Невилла за мантию. Они рванули вперед, а за их спинами разверзся настоящий ад. Полки рушились одна за другой по принципу домино. Грохот разбивающегося стекла был оглушительным, и из каждой разлетающейся сферы поднимались жемчужно-белые, призрачные фигуры пророков. Тысячи голосов начали шептать одновременно, заполняя зал жутким, неразборчивым гулом. — Не останавливайтесь! — кричала Камелия, паря над головами друзей. Её крылья работали на пределе, сияя изумрудным светом, который служил ребятам единственным ориентиром в облаках поднявшейся вековой пыли и густого тумана пророчеств. Она видела, как из теней выныривают черные мантии. — Лепестковый Щит! — Камелия взмахнула руками, и за спинами бегущих ребят соткалась стена из мерцающих розовых лепестков, которая на секунду задержала вспышку заклинания, пущенного Беллатрисой. — Хватай их! — ревел голос Малфоя где-то в гуще пыли. — Не дайте им уйти с пророчеством! Ребята бежали так, как никогда в жизни. Справа и слева от них обрушивались тонны дерева и стекла. Осколки разлетались во все стороны, жаля лицо и руки. Камелия видела, как один из Пожирателей материализовался прямо перед Гарри, но она спикировала вниз, сбивая врага с ног мощным ударом крыльев. — Сюда! Дверь там! — Гермиона указала на светящийся прямоугольник выхода в конце бесконечного прохода. Грохот падения последних стеллажей превратился в сплошной гул. Пыль забивала легкие, мешая дышать. Гарри прижимал стеклянную сферу к груди, спотыкаясь о груды обломков. — Быстрее! — Камелия приземлилась у самой двери, буквально заталкивая ребят внутрь. Последним в дверной проем влетел Гарри, и в ту же секунду за ними с грохотом захлопнулась тяжелая дверь. Они оказались в круглой комнате, тяжело дыша и дрожа от адреналина. С той стороны двери послышались удары и яростные крики Беллатрисы. — Все целы? — Гарри оглядел друзей. Все были покрыты серой пылью и мелкими порезами, но живы. Камелия сложила крылья, её свечение стало чуть тусклее от усталости. Она посмотрела на дверь, за которой остались Пожиратели. Гнев и боль от осознания того, кто стоял под маской Пожирателя смерти, всё еще горели в её груди, но сейчас было не время для рефлексии. — Это только начало, — тихо сказала она. — Они не остановятся, пока не получат то, за чем пришли. Они спустились в самый центр огромного, похожего на амфитеатр зала. Каменные ступени были холодными, как лед, а в центре, на возвышении, стояла одинокая арка. Она выглядела так, словно была старше самого времени — щербатая, покрытая мхом, которого здесь не должно было быть. Внутри неё колыхалась тонкая призрачная вуаль, хотя в неподвижном воздухе Министерства не было ни малейшего дуновения ветра. — Гарри, уходим! — Гермиона вцепилась в рукав его мантии, её голос дрожал от первобытного страха. — Это место, оно неправильное. Оно пахнет склепом. Но Гарри словно не слышал её. Он медленно, шаг за шагом, приближался к арке. Его глаза были расширены, а рука с пророчеством безжизненно свисала вдоль тела. — Вы слышите? — прошептал он, и его голос эхом разнесся по мертвой тишине зала. — Там кто-то есть. Они шепчут. Они зовут меня. Камелия чувствовала, как её крылья болезненно пульсируют. Для неё, феи природы, это место было воплощением абсолютной пустоты. Здесь не было жизни, не было корней, только холод вечного небытия. Она подлетела к Гарри, преграждая ему путь. — Гарри, очнись! — она схватила его за плечи. — Это ловушка разума. В этой арке нет ничего, кроме смерти. Мои крылья чувствуют это — там конец всего. Нам нужно бежать, пока мы ещё можем дышать этим воздухом! В этот момент тишина взорвалась. Сверху, из теней сводчатого потолка, хлынули потоки густого черного дыма. Они закручивались, словно живые змеи, и с резким хлопком материализовались в фигуры в масках. Всё произошло за доли секунды. Каждый из друзей Гарри оказался захвачен. Невилл вскрикнул, когда Беллатриса Лестрейндж грубо заломила ему руку, прижав палочку к виску. Рона, Гермиону, Джинни и Полумну удерживали другие Пожиратели, чьи палочки светились зловещим зеленым светом в опасной близости от их лиц. Только Гарри и Камелия остались стоять в центре, окруженные кольцом врагов. Из тени, медленно и размеренно постукивая тростью о каменный пол, вышел тот самый человек. Без маски он выглядел ещё более пугающим — его лицо было застывшей маской ледяного аристократического превосходства. Серебристые волосы тускло мерцали в свете вуали. Камелия смотрела на него и видела каждую черту Драко, но в этом мужчине не было места для сомнений или страха, которые она иногда ловила в глазах его сына. Перед ней стоял архитектор боли. — Конец пути, Поттер, — произнес он, и его голос, глубокий и лишенный эмоций, пробирал до костей. — Отдай мне сферу, и, возможно, я позволю твоим друзьям умереть быстро. — Не слушай его, Гарри! — выкрикнул Невилл, хотя Беллатриса впилась ногтями в его щеку, заставляя замолчать. Камелия почувствовала, как внутри неё поднимается волна неописуемого гнева. Она вспомнила Аэлиту в огне, вспомнила лицо Драко, когда он подарил ей Лунный шёпот, и эта ложь, эта бесконечная тьма, стоящая перед ней, стала последней каплей. — Ты, — она выступила вперед, её крылья внезапно вспыхнули ослепительным изумрудным пламенем, разрезая мрак зала. — Ты ничтожество! Ты разрушил мой дом, ты отравил сердце собственного сына, и теперь ты смеешь стоять здесь и диктовать условия? Она повернулась к Гарри, её глаза светились яростью природы. — Гарри, не смей отдавать пророчество этому монстру! Он не знает слова милость. Он просто тень, которая хочет погасить наш свет! Мужчина медленно перевел взгляд на Камелию. В его глазах не было гнева — только холодное, брезгливое любопытство, словно он смотрел на назойливое насекомое. — Какая шумная маленькая тварь, — тихо произнес он. — Драко упоминал, что в Хогвартсе завелась экзотическая сорная трава. Пришло время прополоть сад. — Гнев Первозданного Леса! — закричала Камелия, вскидывая руки. Из её ладоней вырвался поток ослепительно-белой и зеленой энергии, готовый испепелить врага. Но мужчина даже не вздрогнул. Он молниеносно взмахнул своей палочкой. Его движение было коротким и убийственно точным. — Ступефай! Огромный сгусток красной энергии, сокрушительный по своей силе, ударил Камелию прямо в грудь, в то самое место, где билось её сердце феи. Удар был такой мощности, что её магический щит разлетелся на тысячи осколков. Воздух вырвался из её легких с хрипом. Тело Камелии подбросило вверх и отшвырнуло на несколько метров назад. С глухим, костедробильным ударом она врезалась в каменную стену амфитеатра. — Нет! — вскрикнул Гарри, но он был бессилен. Камелия медленно сползла по холодному камню. Её сияющие крылья, её гордость и сила, мгновенно поникли, магия природы покинула её, оставив лишь хрупкое, израненное тело. Её голова бессильно упала на грудь, и глаза закрылись. Она провалилась в тяжелую, черную пустоту, не слыша ни издевательского смеха Беллатрисы, ни отчаянных криков своих друзей. Она была повержена тем самым человеком, чью тень она пыталась разгадать в коридорах школы. *** Тьма отступала неохотно, сменяясь резким звоном в ушах и пульсирующей болью в затылке. Камелия чувствовала вкус меди на губах и холод камня под щекой. Мир вокруг казался расплывчатым пятном, пока чья-то теплая и мозолистая ладонь не легла ей на плечо, осторожно встряхивая. — Камелия, Камелия, очнись. Дыши, — голос был тихим, но твердым. Она с трудом разлепила веки. Над ней склонился Римус Люпин. Его лицо, обычно спокойное, сейчас было исчерчено тревогой и покрыто копотью, но в глазах светилась мягкая поддержка. Камелия попыталась приподняться, но тело отозвалось стоном. Она взглянула за спину — её великолепные изумрудные крылья, раньше сиявшие живой силой, теперь выглядели жалко. Они стали почти прозрачными, подернутыми серой дымкой, словно осенние листья, тронутые первым морозом. Магия внутри неё едва теплилась, как затухающий уголек. — Мои... мои крылья, — прошептала она, её голос был едва слышен из-за грохота сражения. — Это пройдет, — Люпин помог ей сесть, загораживая её собой от пролетающего мимо луча заклятия. — Ты приняла на себя удар огромной силы. Мало кто из волшебников устоял бы на ногах после такого, а ты спасла Гарри. Он на мгновение задержал на ней взгляд, и в его лице промелькнуло горькое воспоминание. — Ты удивительно похожа на него в этой безрассудной отваге. На своего отца. Он тоже никогда не думал о себе, когда друзьям грозила беда. Эти слова пронзили Камелию сильнее боли. О её отце всегда говорили как о герое, но услышать это здесь, в самом сердце битвы, было словно получить глоток живой воды. Она не успела спросить больше — зал взорвался криками. Вокруг бушевал настоящий шторм. Орден Феникса прибыл. Сириус Блэк сражался с Малфоем с такой яростью и изяществом, что воздух вокруг них гудел. Сириус смеялся в лицо смерти, его заклинания вылетали из палочки золотистыми вспышками. Нимфадора Тонкс, сменившая цвет волос на боевой ярко-розовый, вела дуэль с Беллатрисой, их проклятия сталкивались, рассыпаясь искрами. Грозный Глаз выпускал мощные заряды из своего посоха, отбрасывая Пожирателей к стенам. Камелия видела, как Кингсли Бруствер одновременно отбивается от двух врагов, двигаясь плавно и уверенно. Зал амфитеатра наполнился хаосом: вспышки красного, зеленого, синего света озаряли лица сражающихся. Камни крошились, арка в центре продолжала зловеще шептать, а вуаль колыхалась всё сильнее. Камелия попыталась встать, опираясь на стену. Её ноги дрожали. Она видела Гарри — он был в самом эпицентре, пытаясь помочь Сириусу. — Я... я должна, — она протянула руку, пытаясь призвать хотя бы малую искру магии, но пальцы лишь слабо засветились и погасли. Она чувствовала себя беспомощной. Её связь с природой здесь, в этом мертвом подземелье, была истончена до предела. Потускневшие крылья за её спиной лишь слегка дрогнули, не в силах поднять её в воздух. В этот момент Малфой, заметив, что фея пришла в себя, снова направил палочку в их сторону, но Сириус резко перехватил его атаку. — Оставь её, Люциус! — прорычал Сириус. — Твой противник — я! Мир снова схлопнулся до размеров одной точки. Измученное тело феи не выдержало повторного шока, и сознание Камелии предательски погасло, оставив её в холодном беспамятстве. *** Когда она пришла в себя во второй раз, всё вокруг изменилось. Грохот заклинаний в Зале Смерти сменился зловещей, тяжелой тишиной, изредка прерываемой приглушенными всхлипами. Камелия почувствовала, что её трясут за плечи. — Камелия! Камелия, очнись, пожалуйста! — голос Гермионы был сорван, в нём дрожали неприкрытые слезы. Камелия с трудом открыла глаза. Лицо Гермионы было испачкано сажей и кровью, Рон стоял рядом, прижимая руку к ране на боку, его лицо было мертвенно-бледным. Камелия попыталась пошевелить крыльями, но они лишь тяжело волочились по камням, словно мокрые тряпки. Они окончательно потеряли цвет, став полупрозрачно-серыми, как пепел. — Где Гарри? — её голос прозвучал как сухой шелест опавшей листвы. Она огляделась, но на возвышении у арки было пусто. — И Сириус? Где он? Рон отвел взгляд, его челюсть судорожно дернулась. Гермиона закрыла рот рукой, и из её глаз хлынули новые слезы. — Его больше нет, Камелия, — прошептала Гермиона, захлебываясь рыданием. — Беллатриса пустила в него заклинание, столкнула его в арку. Сириус погиб. Гарри погнался за ней. Он обезумел от горя. Сердце Камелии, казалось, пропустило удар, а затем сжалось в ледяной комок. Сириус — единственный, кто связывал Гарри с семьей. Гнев, который раньше питал её магию, теперь превратился в горькую, удушливую пыль. — Нам нужно найти его, — Камелия сделала отчаянную попытку встать. — Мы не можем оставить его одного. Только не сейчас. Она покачнулась и упала бы, если бы Рон и Гермиона не подхватили её с двух сторон. Камелия была пугающе легкой и холодной — для феи природы отсутствие внутреннего тепла было признаком магического истощения. Её пальцы судорожно вцепились в мантию Рона. Каждый шаг давался ей с нечеловеческим трудом. Она чувствовала себя цветком, который вырвали с корнем и бросили на лед. Её изувеченные, поникшие крылья безжизненно свисали, задевая ступени и собирая пыль Министерства. Они добрались до золоченых лифтов и поднялись в главный Атриум. Когда решетка лифта с грохотом разъехалась, перед ними предстала картина, достойная самых страшных кошмаров. Главный зал Министерства был превращен в руины. Золотой фонтан разрушен, статуи разбросаны. В центре зала, среди обломков, на полу лежал Гарри. Он содрогался в конвульсиях, его лицо было искажено невыносимой мукой, а над ним, положив руку ему на плечо, склонился Альбус Дамблдор. Великий волшебник выглядел постаревшим и бесконечно усталым. Вокруг них начали материализоваться сотрудники Министерства во главе с Корнелиусом Фаджем, чьи лица выражали крайнюю степень ужаса и растерянности. — Он вернулся, — шептали в толпе. — Сами-Знаете-Кто вернулся. Камелия, опираясь на друзей, смотрела на Гарри. Она видела, как он борется с тенью внутри себя, и чувствовала его боль как свою собственную. Её состояние было критическим: кожа стала почти фарфоровой, дыхание — прерывистым. Магия Аэлиты в ней была на грани исчезновения, подавленная торжеством тьмы в этом месте. — Директор, — прошептала она, но старик не поднял глаз. Он был полностью поглощен спасением мальчика, который только что потерял последнего близкого человека. Камелия опустилась на колени прямо там, где стояла, не в силах больше держаться. Рон и Гермиона сели рядом, не выпуская её рук. Среди блеска министерского золота и обломков величия, они выглядели как маленькие, избитые птицы, застигнутые ураганом. Битва закончилась, но цена победы была настолько велика, что Камелия не знала, сможет ли её израненное сердце когда-нибудь снова заставить её крылья сиять.