Часть 8.

Коридоры Хогвартса всегда казались Камелии живыми. Раньше она чувствовала, как пульсируют соки внутри каменных стен, увитых древним плющом, как шепчутся травы в Запретном лесу, донося до неё дыхание самой природы. Но теперь внутри была лишь гулкая, ледяная пустота. После битвы в Министерстве магии прошло всего несколько дней, но для Камелии время словно остановилось. Каждый шаг давался ей с трудом, будто её тело стало чужим и неповоротливым. Магия больше не текла по венам золотистым светом. В тот момент, когда Люциус Малфой нанёс свой удар, мощное заклинание тёмной магии не просто сбило её с ног — оно выжгло её внутренний источник. Она пыталась превратиться сегодня утром. Сжимала кулаки, зажмуривалась, призывая силу природы, которая всегда была рядом, послушная и родная. Но ничего не произошло. Ни крыльев, ни сияния, ни шелеста листвы. Только тишина. Камелия брела по коридору третьего этажа, обхватив себя руками. Её друзья пытались её поддержать, но как они могли понять? Маг может пользоваться палочкой, пока он жив. Но фея без способности к трансформации — это лишь тень самой себя. — Камелия. Голос прозвучал резко, заставив девушку вздрогнуть. Перед ней стояла Матрона Изольда. Директор уничтоженной школы Аэлита выглядела как всегда безупречно: высокая, в строгой тёмно-синей мантии, её серебристые волосы были уложены в сложную прическу. Но в её взгляде Камелия прочитала не сочувствие, а суровую сосредоточенность. — Директриса, — тихо отозвалась Камелия, опуская глаза. — Зайди ко мне в кабинет. Немедленно, — Изольда развернулась, и подол её мантии хлестнул по воздуху. Кабинет, выделенный Изольде в Хогвартсе, мало напоминал её роскошные покои в Аэлите. Здесь было много свитков, магических приборов и витал запах сушёной лаванды. Директор села за стол и жестом указала Камелии на стул. — О чём ты думала? — Изольда не стала ходить вокруг да около. Её голос был строгим, как раскат грома. — Ты — одна из старших учениц Аэлиты. Ты — фея, чья судьба была предначертана ещё в день падения Волан-де-Морта. И ты ставишь всё под удар, ввязываясь в мальчишескую потасовку в Министерстве? — Гарри — мой друг. Я не могла оставить его, — Камелия старалась, чтобы её голос не дрожал, но выходило плохо. — Дружба — это прекрасно, но благоразумие — это то, что сохраняет жизнь нашему виду! — Изольда ударила ладонью по столу. — Ты едва не погибла. Ты бросилась под заклятие Люциуса Малфоя, одного из самых опасных Пожирателей смерти. Это было безрассудно, глупо и… Она замолчала на секунду, и её взгляд смягчился, став почти человечным. — И это было невероятно храбро, Камелия. Даже для феи твоего уровня. Победить Беллатрису в Аэлите, а потом выстоять против Люциуса. У тебя сердце воина. Камелия подняла голову, в её глазах стояли слезы. — Что толку в храбрости, если я теперь пуста? Директриса, я не чувствую силу. Совсем. Я пыталась превратиться, я звала землю, я просила деревья откликнуться, но они молчат. Она судорожно вздохнула, и одна слеза всё же скатилась по щеке. — А если это навсегда? Если Малфой уничтожил мою магию? Я больше не фея. Я просто никто. Я никогда не получу Энчантикс, я не смогу защитить свой мир, своих друзей. Я боюсь, что та искра, которая делала меня мной, погасла навсегда. Изольда внимательно смотрела на неё. Она встала, подошла к окну и долго смотрела на Запретный лес, прежде чем ответить. — Сила природы не исчезает просто так, Камелия. Она, как семя в зимней почве — замирает, чтобы переждать стужу. Ты отдала всё, чтобы защитить то, что тебе дорого. Но помни: ты должна получить Энчантикс, защищая свою землю. Возможно, своя земля — это не только почва под ногами, но и люди, которых ты называешь своим домом. Директор повернулась к ней. — Но пока ты не восстановишься, ты уязвима. И меня крайне беспокоит, что Драко Малфой не сводит с тебя глаз. Его отец лишил тебя сил, и я не верю, что интерес сына — простое любопытство. Будь осторожна. Твоя битва ещё не окончена, даже если ты сейчас не можешь расправить крылья. *** Слова Матроны Изольды эхом отдавались в голове Камелии, пока она спускалась в сторону подземелий. Хогвартс выделил феям отдельное крыло, примыкающее к подземельям Слизерина — это место было прохладным и тихим, что помогало ученицам Аэлиты медитировать. Но сейчас эта прохлада казалась Камелии могильным холодом. Зимнее семя, — подумала она с горечью. — Легко говорить о возрождении, когда твои собственные крылья чуть не превратились в пыль под ударом проклятия. Она шла, глядя себе под ноги. Без магии она чувствовала себя беззащитной, словно с неё содрали кожу. Каждый звук — шаги за поворотом, шёпот портретов — заставлял её вздрагивать. Когда впереди показалась арка, ведущая в крыло фей, Камелия заметила силуэт. Драко Малфой стоял, прислонившись к холодной стене, скрестив руки на груди. Его платиновые волосы казались почти белыми в тусклом свете факелов. Услышав её шаги, он выпрямился, и в его глазах промелькнула странная смесь тревоги и привычного высокомерия. — Ты выглядишь ужасно, — вместо приветствия бросил он. Его голос был резким, но в нём не было привычного яда. Это была его странная, малфоевская манера проявлять заботу. Камелия остановилась в нескольких метрах от него. Внутри неё, там, где раньше цвела нежность к его редким проявлениям доброты, теперь кипела густая, черная обида. — А чего ты ожидал, Драко? — холодно спросила она. — Что я буду сиять после того, как твой отец чуть не убил меня? Малфой поморщился, словно от зубной боли. Он сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию. — Мой отец делал то, что должен был. В Министерстве была война, Камелия. Тебе не следовало там быть. Поттер тянет тебя на дно вместе со всеми своими героическими замашками. — Не смей произносить его имя, — прошипела Камелия. Она чувствовала, как дрожат руки, но не от страха, а от ярости. — Гарри защищал мир. А твой отец лишил меня всего. Ты знаешь, что я больше не чувствую магию? Ты знаешь, что я не могу даже искру вызвать, не то что превратиться? Драко замер. Его маска безразличия на мгновение треснула. Он знал, что она пострадала, но не догадывался о масштабах. — Это временно. Уверен, мадам Помфри или твоя директриса что-нибудь придумают, — быстро проговорил он, делая ещё шаг. — Послушай, я принёс тебе восстанавливающее зелье из запасов Снейпа. Оно лучше того, что дают в лазарете. Он протянул ей небольшой флакон из темного стекла, но Камелия даже не взглянула на него. — Оставь себе, Драко. Мне не нужны подачки от семьи, которая служит монстру. — Я пытаюсь помочь! — внезапно вспылил он, и в его голосе прорвалось отчаяние. — Ты хоть понимаешь, в какой ты опасности? Тёмный Лорд вернулся, а ты стоишь здесь, беспомощная, и продолжаешь защищать своих дружков-гриффиндорцев! Если бы ты была хоть немного умнее и держалась меня, мой отец бы тебя не тронул. — Держаться тебя? — Камелия горько усмехнулась, и в её глазах блеснули слёзы. — Быть на стороне тех, кто разрушает жизни ради власти? Знаешь, пока мы были в Отряде Дамблдора, я верила, что в тебе есть что-то хорошее. Я думала, что твоё внимание — это не просто игра. Но теперь, когда я смотрю на тебя, я вижу только Люциуса. Я вижу ту же холодную жестокость. — Не сравнивай меня с ним, — прорычал Драко, его лицо побледнело. — Тогда уйди с моей дороги, — отчеканила она. — Ты и твоя семья забрали у меня магию, но вы не заберете у меня гордость. Больше не подходи ко мне, Малфой. Ищи себе другую жертву для своей заботы. Она прошла мимо него, задев его плечом. Драко не попытался её остановить. Он остался стоять в тени коридора, сжимая в руке ненужный флакон с зельем, и смотрел ей вслед, пока дверь в крыло фей не захлопнулась, отрезав её от него — теперь уже, казалось, навсегда. *** Последние недели в Хогвартсе пролетели как в тумане. Экзамены, которые раньше казались Камелии чем-то важным, теперь превратились в бессмысленную рутину. Она механически выводила ответы в пергаментах, зная, что никакая теория не заменит того живого тепла магии, которое она потеряла. Наступил день отъезда. Платформа в Хогсмиде была заполнена суетящимися студентами, совами в клетках и тяжелыми сундуками. Воздух был пропитан запахом паровозного дыма и предвкушением свободы. Но для фей Аэлиты каникулы не означали возвращения домой. Их дома больше не существовало. Матрона Изольда договорилась с Дамблдором, что они останутся в замке на всё лето под защитой древних стен. Камелия стояла у красного вагона Хогвартс-экспресса, кутаясь в легкую мантию, хотя день был солнечным. Без своей магии она постоянно мерзла. — Обещай, что будешь писать нам каждую неделю, — Гермиона крепко обняла подругу, и Камелия почувствовала на своем плече её искреннюю тревогу. — Я найду книги о магическом истощении. Должен быть способ вернуть твою силу, Камелия. — Гермиона права, — Гарри подошел ближе, его взгляд был тяжелым и виноватым. — Если бы не я и это пророчество, ты бы не пострадала. Мне жаль, что тебе приходится оставаться здесь, пока мы уезжаем. Камелия слабо улыбнулась и покачала головой, глядя Гарри в глаза. — Перестань, Гарри. Я сделала это сама. Это был мой выбор — защищать тебя. И я бы сделала это снова, даже зная результат. Хогвартс теперь — единственное безопасное место для нас. Матрона говорит, что тишина и покой помогут мне восстановиться. — Покой? В Хогвартсе, где по коридорам бродит Филч, а в подземельях тоскует Снейп? — Рон попытался пошутить, чтобы разрядить обстановку, но его улыбка вышла кривой. Он неловко похлопал Камелию по плечу. — Слушай, мы пришлем тебе столько сладостей из Сладкого королевства, что ты забудешь про все диеты фей. Главное — не падай духом. Ты же победила Беллатрису, помнишь? Ты сильнее, чем думаешь, даже без крыльев. — Спасибо, Рон, — тихо рассмеялась Камелия. Раздался пронзительный гудок поезда. Студенты начали запрыгивать на подножки вагонов. — Нам пора, — Гарри еще раз взглянул на неё, словно хотел убедиться, что она справится. — Береги себя. — Я справлюсь, Гарри. Езжайте, — Камелия отступила назад, освобождая дорогу. Поезд медленно тронулся, выпуская клубы густого пара. Камелия стояла на перроне и махала рукой, пока лица её друзей в окне не превратились в крошечные точки. Когда состав скрылся за поворотом, на платформе стало пугающе тихо. Она обернулась. Неподалеку, в тени навеса, она заметила Драко. Он не уехал со всеми. Видимо, ждал, пока его заберет личный экипаж или он использовал другой способ перемещения. Его взгляд был прикован к ней — холодный, пронзительный, изучающий. Он ничего не сказал и не подошел, но Камелия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она развернулась и пошла прочь от путей, в сторону замка, который на это лето должен был стать для неё и её сестер-фей единственным убежищем. Впереди были долгие месяцы в пустом Хогвартсе — время, чтобы либо найти себя заново, либо окончательно смириться с темнотой внутри. *** Лето в Хогвартсе было знойным и тягучим. Замок, лишенный гомона сотен учеников, казался заснувшим великаном. Пока другие феи Аэлиты проводили время в библиотеке или на берегу Черного озера, Камелия искала спасения в глубине Запретного леса. Только там, среди вековых деревьев, где воздух был пропитан запахом прелой листвы и дикой магии, она чувствовала слабую надежду. Она выбрала для медитаций особое место — ту самую поляну, где совсем недавно кентавры положили конец тирании Долорес Амбридж. Сегодня Камелия сидела на поваленном стволе дуба, покрытом изумрудным мхом. Она закрыла глаза, стараясь дышать в унисон с лесом. Она пыталась нащупать ту тонкую нить, что связывала её с корнями деревьев, но внутри по-прежнему было тихо. Шорох листвы и мерный, тяжелый топот копыт заставили её вздрогнуть. Она открыла глаза. Из тени деревьев на поляну вышел Магориан — вожак табуна кентавров. Его каштановое тело лоснилось на солнце, а в руках он сжимал длинный лук. Его взгляд, глубокий и мудрый, был устремлен прямо на Камелию. — Дитя Аэлиты, — его голос прозвучал низко, словно рокот земли. — Ты снова пришла в наше царство. — Здравствуй, Магориан, — Камелия поднялась, слегка поклонившись. — Я ищу то, что потеряла. Но лес молчит. Кентавр подошел ближе, его копыта мягко ступали по траве. Он остановился в нескольких шагах, глядя на неё сверху вниз. — Ты ищешь искру там, где остался только пепел, — произнес он, вглядываясь в небо, хотя звезды днем были не видны. — Мы помним твою помощь. Ты не дала лесу пролить кровь той женщины без нужды, ты уважаешь законы природы. Поэтому я отвечу тебе. — Я пуста, Магориан, — с горечью сказала Камелия. — Тёмная магия Пожирателя выжгла мой источник. Я не чувствую связи даже с этим местом, хотя оно напоено силой. — Ты ошибаешься, — кентавр ударил копытом о землю. — Магия не может быть выжжена, если она — часть твоей души. Она просто ушла глубоко под землю, как река в засуху. Ты пытаешься вернуть её силой воли, но природа не подчиняется приказам. — Но как мне её вернуть? — в её голосе прозвучало отчаяние. — Без магии я не смогу защитить ни себя, ни друзей. Магориан склонил голову набок, его взгляд стал пронзительным. — Ты ждешь момента, когда снова сможешь летать. Но истинная сила феи не в крыльях, а в готовности отдать всё ради своей земли. Марс сегодня тускл, но Сатурн говорит о великой жертве. Твоя магия вернется не в тишине медитации, а в огне испытания. Он сделал шаг назад, собираясь уходить. — Помни, Камелия: чтобы дерево расцвело, семя должно сначала умереть в земле. Не ищи силу в себе — ищи то, что ты готова защищать больше, чем собственную жизнь. Твоя земля — это не только Хогвартс или Аэлита. Это те, кто рядом. — Значит, я должна просто ждать? — крикнула она ему вслед. — Ты должна быть готова, — не оборачиваясь, ответил Магориан. — Грядет буря, какой этот лес не видел веками. И когда она начнется, ты либо найдешь свой свет, либо погаснешь навсегда. Но знай: лес помнит твою доброту. Мы будем наблюдать. Кентавр скрылся в густой чаще так же бесшумно, как и появился. Камелия осталась стоять на поляне одна. Его слова о великой жертве и земле отозвались странной дрожью в груди. Впервые за долгое время пустота внутри неё не казалась такой ледяной. Глубоко под этим льдом что-то едва заметно шевельнулось.