Глава 6

Под сводами Нотр-Дама разливались величественные, мощные звуки органа. Пространство освещали сотни свечей. Огоньки слабо трепетали под порывами ветра, ещё гулявшего порой у каменных арок на самом верху. На полное восстановление столь огромного собора требовалось время. Но всё же внутри было достаточно тепло, а зима в этом году ― мягкая. Остатки быстро уходящего солнечного света ещё проникали сквозь сверкавшие новым стеклом высокие окна, рассыпаясь на мириады бликов, что сливались с отблесками свечей, соединяясь в единую симфонию света, оттенявшую симфонию звука здесь сейчас. Звучал рождественский гимн. Старинный, торжественный. Пальцы уверенно касались клавиш, а тот, кто исполнял гимн, погрузился, слился с музыкой в единое целое, являясь её и началом, и продолжением. Частью всего того грандиозного, что являл собой сейчас этот древний собор. Белоснежные крылья простирались широко в стороны и двигались в такт музыке, как и сам ангел. Каин самозабвенно исполнял одну из красивейших вещей, которые знал и которую хотел сейчас сыграть настолько идеально, насколько это было вообще возможно. Видя перед собой глаза той, для кого эта музыка звучала в его сердце. Магда улыбалась, чувствуя, как душу переполняет целая гамма чувств: и счастье от того, что вокруг друзья и близкие, и любовь к тому, кто выбрал ее, и благоговение ― от торжества праздника. Музыка вторила ее мыслям, вознося душу все выше и выше, почти до купола храма. — С Рождеством всех и каждого! С самым радостным днем! — голос отца Жана раздался над головами прихожан, которые в едином порыве ответили на его призыв. — Идите и празднуйте рождение нашего Господа и спасение всей Земли! Магда повернулась к балкону, на котором стоял монументальный орган и откуда уже спускался к ней Каин. Его крылья шелестели тёплым ветром, когда он расправил их во всю ширь — словно перистое облако над головой девушки. — Красивый гимн, — с улыбкой похвалила она. — Как и всегда. — Спасибо, — Каин выглядел польщённым. — Для самой красивой из всех, кто есть здесь. И в этом мире. И во всех мирах. Люди покидали собор, бросая взгляды на ангела. Они знали, что он живёт здесь. Вернее, не совсем здесь, а в монастыре в нескольких кварталах отсюда. Видели часто в небе над городом. Видели там, где порой требовалась в городе помощь. И он помогал в том, в чём мог. Защищал, гонял остатки отродий, понемногу давая возможность восстанавливаться жизни в Париже. И всё же… сегодня его присутствие здесь выглядело чем-то особенным. Каин взял Магду за руки, глядя на её пальцы и словно стесняясь поднять глаза на неё саму. — Хочешь прогуляться? — краснея от комплиментов, спросила девушка. — Можем пойти по большому кругу. Ангел улыбнулся и метнул на ней взгляд, который можно было, пожалуй, назвать дерзким. — Ты не устала? Столько хлопот было в последние дни. А сейчас… Кажется, намечается ещё и снег. — Вот и посмотрим, — смело сказала она. — У меня для тебя кое-что есть… — Для меня? — заинтересовался Каин. — Что же? Слова Магды вызвали в нём непонятное волнение. Отчасти потому, что у него тоже было для неё… кое-что… О чём он думал последние несколько недель. — Подарок, — призналась она, но дарить не спешила. — Пойдём? — Пойдём, — отозвался Каин. Они шли по набережной Сены. Вода отражала темнеющий небосвод. Зимняя река спала в каменных берегах. Не ожидая ни льда — ничего. Покоя в ней и так теперь было много. Начинали падать первые снежинки — тонкие, точёные, резные. Вспыхивая золотистым отсветом в догорающем закате. Завтра должен был быть хороший день. А сегодня — спокойная, тихая ночь. Каин был уверен в этом. Полупрозрачные серые облака затягивали полыхавшее золотистым багрецом небо. Если снег продолжит идти, если усилится, город к утру станет серебристо-белым, будто сказочное царство. Уже сейчас снежинки весело похрустывали на мостовой под их ногами. — Тебе не холодно? — спросил Каин Магду, видя, как в подворотнях начинает разгуливать помимо снега и ветерок тоже. — Нет, — отозвалась она весело. Остановилась у одной из небольших стелл, что возвышалась на краю набережной. — А тебе? — Хм… — Каин немного не ожидал такого вопроса. Наверное… никто его ему и не задавал. — Мне холодно не бывает. Почти никогда. Мы умеем держать тепло в теле силой. — Оу… — Магда, которая было потянулась к сумке, замерла. — Тогда тебе не понравится мой подарок… — Почему? — изумился Каин. — Он же твой. От тебя. Ангел с интересом вытянул шею, пытаясь рассмотреть, что же такого может быть внутри. И увидел, когда Магда достала вязаный шарф в красно-белую полоску. — Я сама сделала, — застенчиво призналась она. — Думала, тебе будет приятно. Каин взял шарф — он был мягкий и правда тёплый. Ангел помедлил, помял его в руках. И обернул вокруг своей шеи. Понял, что шарф пахнет ею, её руками. И немного — травами и земляникой. — Мне приятно, — он погрузил нос в переплетение красных и белых нитей. — И очень нравится. Спасибо! У тебя вышел замечательный шарф. — Счастливого Рождества, — сказала она ему с улыбкой. — Счастливого Рождества, — отозвался Каин. В глазах его сверкнул весёлый огонёк. А потом они снова стали беспокойными. — Вот значит, что ты тайком делала, куда пропадала иногда, почему подолгу порой не выходила из своей комнаты. — Не хотела портить сюрприз, — засмеялась Магда, приподнявшись на цыпочки и поправляя шарф на его шее. — И, надеюсь, ты не думал плохого. — Я… Опасался, вдруг тебе нездоровится. Мы часто спускаемся в катакомбы, ходим по многим местам в Париже. Я боялся… вдруг ты плохо чувствуешь себя потом. — С тобой мне всегда хорошо, — Магда отвела глаза, краснея. — И мне с тобой, — неуклюже отозвался ангел. Смущённо замолчал. Немного спас положение усилившийся ветерок. Каин раскрыл крыло пошире, укрывая Магду от ветра. Снежинки танцевали перед ними в воздухе, ложась на мостовую всё более плотным высоким ковром. — Если замёрзнешь или устанешь, сразу говори. Я отнесу тебя домой. — Нет-нет, давай погуляем пока что, — попросила Магда, почему-то тоже испытывая неловкость. Хотелось, чтобы Каин взял ее за руку, украдкой поцеловал, но был почему-то всегда нерешительным. Ей не хотелось думать, что это из-за настоятельницы. — Хорошо, давай, — согласился ангел. Он поднял голову, рассматривая что-то впереди. И сделал шаг к Магде ближе, идя теперь с ней рядом почти вплотную. От близости её перехватывало дух, ускорило биение сердце. Сейчас будет мост. Ещё одна набережная. И ещё мост, за которым будет Лувр — то, что от него осталось. Он сунул руку в карман и сжал в кулак. — Ты хочешь погулять где-нибудь завтра? — Если нас не занесет окончательно снегом, — кивнула она, поправляя шапку. — А ты? Что-то придумал? — Может быть… — голос Каина прозвучал задумчиво, пополам с коварством. А потом он заметил впереди, как крутятся снежинки поверх замёрзшей лужи. Закрывая собой лёд. И взял Магду под руку. До моста оставалась пара сотен шагов. — Обопрись на меня. Скользко… — Хорошо, — с энтузиазмом сжала его руку Магда. — Только ты тоже о меня обопрись. Вдвоем падать веселее! — Если что — падай на меня, — торопливо сказал Каин. — Так… не ушибёшься. Я тебя удержу. Казалось, наметившаяся впереди «скользкая дорожка» придала ему уверенности. И он крепче перехватил руку Магды на своём локте. Ощутил прохладу её пальцев, накрыл их ладонью, согревая. — Не боишься, что ударю больно? Случайно, — пошутила девушка. — Ну, раз случайно… — протянул ангел с улыбкой. Глаза от волнения слабо мерцнули красным. — Тогда не боюсь. — Не хочу тебя ранить, ни специально, ни случайно, — прошептала Магда. — Ни словом, ни делом. Я беречь тебя хочу. — Ты бережёшь меня. Всегда… — отозвался Каин. Помедлил немного, сжимая слегка озябшие пальцы девушки. И поднёс к губам её руку. Потом положил ладонь Магды на свою грудь. — Вот здесь. — В сердце? — она поймала его взгляд и замерла, любуясь. — И в душе… — замер и он, сосредотачиваясь на глубоких, таких бесконечно драгоценных для него её глазах. Сердце застучало в висках, стало горячо за грудиной. Ангел, не отрываясь, смотрел на Магду. Чувствуя, как всё выше и выше перехватывает горло. — Я люблю тебя, Магдалина, — сказал он, и шёпот показался ему криком. А время встало, ожидая вместе с Каином. — И я люблю тебя, Каин, — ответила она с нежностью такой, что защемило сердце. Тук-тук… И время пошло дальше. Ноги стали ватными, а тело наполнилось жаром. Каин широко улыбнулся, порывисто провёл ладонью по её щеке, снова замер, заведя пылающие пальцы в её волосы немного. — Поцелуешь меня? — шепнула Магда в нетерпении и почувствовала жар на щеках. Вместо ответа он столь же порывисто наклонился к ней. Коснулся губами её губ — будто снова в первый раз, как тогда, в теплице. А потом всё более и более настойчиво, горячо. Обхватывая нежно её за плечи, прижимая к себе — осторожно, будто хрустальную. Любимую, безмерно дорогую. Магда потянула его за воротник, шарф, сама удивляясь своей смелости и решительности. Это было так непохоже на неё, но так сладко и желанно. — Мой самый любимый, самый нежный, — оторвавшись от его губ, шепнула она и снова прижалась к Каину. — Моя драгоценная, желаннейшая. Моя жизнь, — выдохнул он, сжимая её крепче, жаднее. Он чувствовал её тепло, её невесомую, лёгкую энергию, бившуюся сейчас столь горячо. Огонь, что он видел в ней. Бесконечную любовь к жизни и ко всему, что наполняет её. — Моя Магда… — шепнул Каин, впиваясь губами в её лоб, снова находя её такие мягкие и нежные губы. Будто сильный родник нашёл выход и полился бесконечным, безмерным потоком. Поглощающим всё, кружащим голову, заставляющим сердце трепетать. — Мой… — выдохнула она. — Правда? Навсегда? Снег шел большими воздушными хлопьями, падал, укрывая Париж пушистым одеялом, а они стояли на берегу Сены и не могли оторваться друг от друга. — Правда, — ответил Каин. — Навсегда. Навечно! Он увлёк её за собой. И сами они не заметили, как оказались на мосту, над рекой. Пышные белоснежные хлопья оседали на такие же белоснежные перья. И поздний вечер скрадывал всё вокруг них, оставляя их лишь наедине друг с другом. И с тем, что было в их сердцах и душах. Каин распустил все три пары крыльев. И они слабо осветили пространство вокруг них, раздвинув его немного в стороны. А потом он вынул из кармана куртки коробочку алого бархата, открыл её и опустился перед Магдой на колено. В отсвете белых крыльев сверкало на маленькой подушечке кольцо. — Магдалина, ты выйдешь за меня? Прошу, будь моей женой. — Каин… да! Да! Выйду! — она обхватила его за шею, прижимаясь грудью к нему. Он положил руку на плечо ей. Не чувствуя реальности. Не чувствуя ничего, кроме бесконечного счастья внутри. Онемение шло по телу. И не хотелось отпускать её — ни сейчас, ни когда-либо. — Моё огненное счастье, моя любимая… Она протянула ему руку, смеясь и плача одновременно. — Это что же? Я буду твоей женой? — проговорила она с трудом. — Будешь, конечно будешь, — уверил её ангел. Он подхватил кольцо и надел ей на палец, прикоснулся губами к её руке, поднялся, прижимая к себе, поцеловал в губы. — Здесь, в соборе. И мы будем с тобой всегда вместе. — Как я счастлива! Какой ты мне подарок сделал! — проговорила она, снова его целуя. — Нет ничего дороже тебя, — шептал Каин. — Это счастливейший из дней. Счастливейший! И я благословляю его. И бесконечно тебя люблю! Над их головами вдруг вспыхнула синими, зелеными, голубыми, фиолетовыми всполохами небо. Полог северного сияния украсил Париж и обернул его волшебным плащом, возвещая радость над всем миром. Каин вскинул голову вверх, в удивлении уставившись на цветастые всполохи над ними. Расцветавшие, будто цветы, переливающиеся, как музыка, как отсветы солнечных лучей. — Шепфа… что это? — зачарованный, он смотрел на сияние, прижимая к себе Магду. — Красиво, — отозвалась завороженно она. — Я думаю… думаю, это подарок всем людям. — Подарок? — эхом повторил Каин. — Может… может быть. Не видел здесь подобного прежде. Никогда, — он расплылся в счастливой улыбке. — Чудо. Всполохи переливались над ними, над городом, даря свет, даря красоту. В эту ночь, когда миры и смертных, и бессмертных праздновали Рождество. Отблески переливов на небе касались Каина и Магды — всё больше. И начинало казаться, что каждый отблеск светится сам по себе. Постепенно окутывая мягким, невесомым, неощутимым светом ангела и смертную девушку. Не зная, что происходит, Каин крепко сжимал Магду в объятиях. Чувствуя тонкую, лёгкую энергию вокруг — и она прибывала с каждым мгновением. — Кажется… что-то странное, — проговорила вдруг Магда. — Я… я не понимаю… — качал головой Каин. — Не бойся. Оно… не могу объяснить. Будто прикоснулись к обоим успокаивающие, тёплые, внимательные руки. Искры страха ушли, сменившись покоем. — Держись, — шепнул ангел. Мягкий свет окутал их. Очертания города исчезли. Как исчезли и они сами — в мгновение переносясь за сотни миль. Туда, где праздновали Рождество друзья…