Лисы

Прошел месяц. В «Лисьей норе» — общежитии университета Пальметто — жизнь кипела своим чередом, но сегодня в комнате отдыха было неестественно тихо. На большом экране шел повтор вечернего матча «Воронов». Лисы сидели кто где: Элисон подпиливала ногти, поглядывая на экран с плохо скрываемым отвращением, Мэтт и Дэн сидели в обнимку, а Кевин Дэй... Кевин стоял так близко к телевизору, что казалось, он пытается просочиться сквозь пиксели. Нил Джостен сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, и внимательно наблюдал за Кевином. Он знал этот взгляд. Взгляд человека, который видит катастрофу и знает, что не может её предотвратить. На экране камеру перевели на скамейку запасных «Воронов». Рико Морияма пил воду, а рядом с ним, словно приклеенный, сидел Жан. — О Боже, — тихо выдохнула Дэн. — Посмотрите на него. Жан на экране выглядел не просто уставшим. Он выглядел выпотрошенным. Его движения были лишены прежней грации, они стали пугающе синхронными с движениями Рико. Когда Рико встал, Жан поднялся через секунду, не отрывая взгляда от затылка своего Короля. На его лице не было ни тени тех эмоций, которые Джереми Нокс описывал в своих коротких, тревожных звонках Кевину. — Он его сломал, — голос Кевина был сухим и ломким, как старый пергамент. — Окончательно. — Он не просто сломан, Кевин, — подал голос Нил. Все обернулись к нему. Нил смотрел на то, как на экране Рико что-то шепчет Жану на ухо, и как Жан едва заметно, почти ласково склоняет голову к плечу мучителя. — Он перестал бороться. Он начал искать в Рико смысл. — Это стокгольмский синдром в чистом виде, — подала голос Элисон, откладывая пилку. — Рико — единственное, что у него осталось. В Гнезде нет ничего, кроме боли, и если Рико — тот, кто эту боль дозирует, то Жан будет любить его руку просто за то, что она не сжимает горло прямо сейчас. Кевин с размаху ударил кулаком по стене. — Он мой защитник! Он должен был быть здесь, с нами! Нокс сказал, что месяц назад Жан еще мог говорить, еще мог сомневаться... А теперь посмотрите на него! Он смотрит на Рико как на Бога! Эндрю, до этого момента безучастно сидевший на подоконнике и игравший ножом, подал голос: — Хватит истерик, Дэй. Ты бросил его там. Ты сбежал, а он остался. Ты знал, что Рико сделает с ним, когда поймет, что Кевин Дэй больше не вернется. В комнате повисла тяжелая, душная тишина. Кевин медленно опустился на стул, закрыв лицо руками. — Джереми говорит, Жан перестал отвечать на скрытые сообщения, — тихо сказал Мэтт. — Он просто игнорирует всё, что не касается «Воронов» и Рико. Когда «Троянцы» пытались подойти к нему после игры, Жан просто прошел мимо, словно их не существует. Нил смотрел на экран, где Рико властным жестом положил руку на шею Жана, прямо поверх татуировки «3». Жан не вздрогнул. Он закрыл глаза, и на его губах на мгновение появилось подобие умиротворенной улыбки. Это было страшнее любого синяка. Это была любовь, выросшая на пепелище личности. — Нам нужно вытащить его, — сказал Нил, хотя сам не верил в свои слова. — Кого вытаскивать, Нил? — Эндрю спрыгнул с подоконника и подошел к телевизору, выключая его. Экран погас, оставив их в полумраке. — Жана Моро больше нет. Там осталась только тень Рико Мориямы. А тени не спасают. Их просто стирают, когда они перестают быть нужными.