Глава 2. Пока горит свеча

От лица Кэролайн. Сознание возвращалось рывками — обрывками звуков, вспышками света за закрытыми веками и неприятной тяжестью во всём теле. Было такое чувство, будто меня долго держали под водой и только сейчас позволили вдохнуть. Я поморщилась и медленно открыла глаза. Комната была чужой, слишком аккуратной, чтобы её кто-то действительно использовал. На потолке, как и на стенах — тёплый, почти ванильный оттенок, местами скрытый мягкими тенями. Пол из темного дерева, покрытого густым лаком, так что почти отражает мягкий свет ночника у изголовья.  В углу стоял винтажный шкаф — массивный, деревянный, цвета горького шоколада, и явно дороже, чем вся обстановка моего дома. Такие же темные, тяжелые шторы закрывают окно, не пропуская ни капли света с улицы. А на столике у окна стояла свеча, черная и с потеками растаявшего когда-то воска. Я лежала на широкой кровати, покрытой тяжелым тёмным пледом. Ткань была плотной, почти бархатистой, но холодной на ощупь — как будто меня сюда положили недавно. Голова гудела. Не болела — именно гудела, как если бы внутри черепа кто-то стучал маленьким молоточком, проверяя: «Проснулась? Нет? А так?» Я сглотнула — горло сухое. Пальцы дрогнули, когда я попыталась пошевелиться, и странный озноб пробежал по позвоночнику. Не боль. Скорее… отголосок того, что со мной сделали. Проходит. Но память поднимается слишком медленно, как будто кто-то в голове листает страницы назад, задерживаясь не там, где нужно. Вдох. Запах древесины. Старого лака. Свечного воска. И чего-то ещё… тонкого, тёплого, пряного. От подушки, на которой я лежу, едва заметно тянуло сандалом, мягким и обволакивающим, который смешивался с тягучими  сладкими нотами тёмного янтаря. Окажись я в другой ситуации, окружающая меня комната и запахи показались бы мне уютными и убаюкивающими. Я резко села, опершись на руки. Комната качнулась, но устояла. — Отлично, — прошептала я себе под нос. — Просто идеально, Кэролайн. Очнуться непонятно где — прямо мечта любой девушки. — Внутри поднялась тревога, давящая на рёбра. — Спасибо хоть не в подвале со связанными руками. Последнее, что я помнила — его голос за спиной. Тепло его руки возле моего уха. И резкая, мгновенная тьма. Я сжала зубы. Кол сломал мне шею. Я обвела комнату взглядом ещё раз, выискивая любые подсказки. Дверь — массивная, дубовая, с металлической ручкой. И ни одного звука за стенами.

***

Кэролайн поднялась с кровати, ощущая под ногами прохладу деревянного пола. Подойдя к окну, она потянулась к почти бархатным шторам, чтобы открыть окно и пусть в комнату немного свежего воздуха, но тут раздался тихий скрип двери. — Очнулась, Спящая Красавица? —  Его голос звучал мягко, но чувствовалась легкая насмешка, от которой по спине пробежал холодок. Она резко обернулась. Кол. Он вошел, и его глаза блеснули в полумраке комнаты. Он не спешил подходить, остановился в проходе, опираясь плечом о дверной косяк. — Что я здесь делаю? —  Кэролайн пыталась придать своему голосу твердость, но он дрогнул. —  Что происходит? Кол оттолкнулся от косяка и медленно подошел ближе. Его шаги были почти беззвучными, словно он скользил по лаковому покрытию пола. Он остановился в паре метров, склонив голову на бок, внимательно изучал стройную фигуру девушки перед собой. — Точно. Ты же не в курсе, что устроили твои друзья, —  он хмыкнул, и этот звук эхом отразился от стен, поднимая волну мурашек у Кэролайн. — Тем самым поставив тебя в немного затруднительное положение. Кэролайн сжала кулаки, вспоминая разговор с Еленой и Деймоном на балу. По телу пошла волна раздражения, то ли на себя, что, даже не участвуя во всем этом, она умудрилась попасть в неприятности и поставить план друзей под угрозу, то ли на подругу, ведь если бы Елена поставила её в курс дела, то она бы могла помочь. — Расслабься, Кэролайн. Я не собираюсь пытать тебя, — он сделал паузу, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — По крайней мере, пока что. — Пока что? — повторила девушка, едва ли сдерживая рвущееся из груди недовольство. — О чем ты говоришь? Зачем я здесь? Кол медленно обвел взглядом комнату и двинулся в сторону шкафа, открыв дверцу, он достал от туда спички и зажег свечу, что стояла на столике у окна. — Наша мать, Эстер, уверена, что её дети - это ошибка природы, — он сказал это так буднично, будто обсуждал погоду. — И она хочет нас всех убить. Последнюю фразу Кол произнёс, глядя в глаза Кэролайн, и задул всё ещё горящую спичку в своих руках. Он ждал её реакции, но она лишь слегка приоткрыла рот и моргнула, будто пыталась собрать весь пазл воедино в своей голове. — Как? Она же вроде устроила бал, чтобы отпраздновать ваше воссоединение. — Кэролайн старалась не радоваться тому факту, что её друзья нашли способ убить Клауса. — Она устроила его, чтобы связать нас, — он прошел мимо девушки и остановился у самого выхода. — И благодаря двойнику, ей это удалось. — Значит, я заложница, — процедила Кэролайн сквозь зубы. — Великолепно. Просто скажи сразу: дальше меня ждут вербеновые веревки или что-то более креативное? Кол вскинул брови и как-то слишком весело усмехнулся. — О, не льсти себе. Ты и Елена здесь исключительно временно. Пока Сальваторе не найдут решение проблемы, времени у них до полнолуния. — Елена? Она тоже тут? — Она заметно напряглась — Не совсем, бедняжке Елене повезло намного меньше с сиделкой, — в его глазах отблескивали огоньки пламени, а опасная ухмылка всё никак не спадала. — Она с Ребеккой. Это стало последней каплей. Кэролайн резко развернулась и направилась к выходу на вампирской скорости. Она была так близка к побегу, но уже в дверях врезалась в невидимый барьер. От удара девушку откинуло назад, удержавшись на ногах, она схватилась за голову. — Черт! — Она, стараясь унять глухой гул в своей голове. — Что за… Кол тихо рассмеялся. — Ах, да. Забыл упомянуть. Он кивнул в сторону небольшой черной, почти матовой, свечи на столике. Пламя горело ровно, даже слишком, отбрасывая тени. — Темный артефакт. Пока свеча горит, ты не сможешь покинуть эту комнату. До полнолуния. Кэролайн уставилась на огонь, потом – на него. — Ты издеваешься. — Немного, —  честно признался он и сделал шаг ближе. — Но в основном – страхуюсь. Она снова попыталась подойти к выходу, медленно и осторожно. Воздух вокруг внезапно стал плотным и напряженным. Кол оказался рядом слишком быстро. Настолько, что девушка даже не сразу заметила. Но почувствовала за спиной тяжелый, густой, почти опьяняющий – запах сандала и темного янтаря. Осознание того что, это его комната, и его запах, буквально пронзило Кэролайн. — Если ты хотела эффектно броситься ко мне в руки, Принцесса, — тихо сказал он, наклоняя почти вплотную. — То выбрала не самое удачное направление. Кэролайн вздрогнула. Тепло его дыхания коснулось кожи, и когда его пальцы почти невесомо скользнули по её запястью, по телу будто пустили электрический разряд. Сердце ускорилось. Слишком сильно. Страх сжался в груди, но вместе с ним вспыхнуло странное, почти обжигающее волнение, переплетаясь в одно пульсирующее где-то в животе ощущение. — Не прикасайся ко мне. — Она резко отдернула руку, отшатываясь от мужчины. Кол наклонил голову, в глазах мелькнуло что-то темное, глубокое. Взглядом он прошелся по фигуре девушки, останавливаясь взглядом на руках, покрытых мурашками. — Видишь? — мягко, почти томно сказал он. — Ты боишься не барьера. Он отступил на шаг, давая ей пространство – ровно настолько, чтобы она смогла сделать глоток воздуха. — Так что давай договоримся, Кэролайн. Ты не пытаешь сбежать, а я не связываю тебя. И мы оба переживем эту ночь. Она смотрела на него, злясь, не то на него, за эти шутки, не то на себя, за неоднозначную реакцию. — Прекрасно, — фыркнула она. — У вас тут, случайно, нет брошюры с правилами поведения?

***

Елена сидела, прижавшись спиной к скале. Камень под спиной был холодным и слегка влажным, запах земли и мха резал нос. Каменные стены отражали каждый звук – шаги, дыхание, даже биение сердца казалось слишком громким. Пещера была плохо освещена – лишь где-то впереди, с потолка, едва пробивался дневной свет. И стоило ей подняться и устремиться к свету, как из-за угла перед лицом Елены, резко появилась Ребекка. — Куда ты собралась? — Её лицо было напряженным: брови хмуро сведены, а губы сжаты в тонкую линию — Что ты тут делаешь? — Отшатнувшись, испуганно спросила Елена. Ребекка усмехнулась – коротко, зло. — Ничего, — её взгляд стал жестче. — Если не попытаешься сбежать. — Она делает шаг ближе. — Иначе… мне придётся убить тебя. На последней фразе Ребекка так приторно и устрашающе улыбнулась, что Елена сглотнула, но старалась не подавать вида. Казалось, будто она была спокойна, но на деле её тело пронзал страх. Ребекка вдруг меняется — словно решив, повеселиться. Она достаёт телефон и лениво вертит его в пальцах. — Дорогуша, посмотри в камеру. — Она поднимает телефон, направляя его на лицо Елены. В её движениях — надменная небрежность, всё происходящее для неё лишь развлечение. — Что ты делаешь? — В голосе Елены впервые прорывается тревога. — Снимаю тебя. — Ребекка наклоняет голову, прищуриваясь. — Чтобы вдохновить твоих мальчиков. — Она усмехается. — Расскажи им, как чудесно проводить время здесь… со мной. Елена делает вдох, собираясь с силами. Она смотрит прямо в камеру, но затем переводит взгляд на Ребекку. — Ты, наверное, думаешь, что я это заслужила… после того, что сделала с тобой? На мгновение в пещере становится слишком тихо. Ребекка медленно опускает телефон. Камера больше не направлена на Елену. В её лице что-то дёргается — злость, боль, ярость, всё сразу. — Я не знаю, чему обрадуюсь больше, — она говорит тихо, почти сквозь зубы, — новости о том, что мы спасены… — пауза, шаг ближе, — или возможности убить тебя. Елена качает головой, делая полшага к Ребекке. — Но я же не виновата. Я просто хотела избавиться от Клауса. — Она говорит быстрее, словно боится не успеть. — Ты же сама этого хотела. Я не знала, что она решила убить вас всех. Ребекка замирает. Затем резко усмехается — зло, горько. — Думаешь, я хочу провести последние часы жизни, — подчеркивая каждое слово, — за беззаботной беседой с той, чья рука вонзила мне нож в спину? Её брови надломлены, глаза блестят от ярости. — Конечно, нет. — Она делает круг по пещере, словно хищник. — Но почему-то все из кожи вон лезут, чтобы спасти тебе жизнь. Ребекка резко оборачивается. — Что невероятно раздражает. Но делает тебя идеальной заложницей. Она наклоняется ближе, говоря, почти в лицо Елене. — Хотя, стоит заметить… похитили не только тебя. Её губы растягиваются в ядовитой улыбке. — Кэролайн у Кола. — Ребекка в зловеще усмехается, направляя холодный взгляд на Елену. — Как же жаль, что никто из вас этого даже не заметил. Елена замирает. Страх отражается в глазах, несмотря на все попытки его скрыть. Ребекка выпрямляется. — Так что сядь. — Она указывает рукой на камень. — И заткнись. — Её голос становится жёстким, почти шипящим. — Пока я всё не испортила и не оторвала тебе башку. Пещера снова погружается в тишину, наполненную страхом, злостью и ожиданием чего-то неизвестного. И в тот же миг её тело резко дёрнулось. Она застыла, словно наткнувшись на невидимую стену. Лицо на секунду исказилось — удивление, злость, непонимание. Затем ноги подкосились, и Ребекка рухнула на каменный пол с глухим стуком. — Ребекка?.. — шёпотом позвала Елена. Ответа не было. Елена замерла, прислушиваясь. Тишина. Ни дыхания. Ни движения. Сердце сорвалось в бешеный бег. Сейчас. Она бросилась к выходу, скользя по неровному полу, почти падая. Коридор пещеры тянулся впереди, сырой и тёмный, но свобода была где-то там.

***

Бар был полутёмным, пропахшим алкоголем и едой. Музыка глухо билась о стены, смешиваясь с приглушёнными голосами посетителей. Кол сидел за стойкой, лениво покручивая стакан с бурбоном, наблюдая за отражением в мутном зеркале напротив. — Скучно, — протянул он, не глядя на Клауса. — Ты заметил, брат, что люди в этом городе либо слишком нервные, либо слишком наивные? Клаус усмехнулся, делая глоток. — Это Мистик-Фоллс. Здесь все либо жертвы, либо думают, что умнее всех. Кол хмыкнул, в его улыбке мелькнула привычная дерзость. — Сальваторе, например. Действуют так, будто у них 9 жизней в запасе. — Он наклонил голову. В этот самый момент, в доме Сальваторе, братья решают убить Кола, чтобы спасти Елену. Кол резко поднялся, увидев, как одна симпатичная докторша вышла на улицу. — Я скоро вернусь, — бросил он. — Мне нужно… проветриться. Клаус посмотрел ему вслед, прищурившись. — Не задерживайся. Ночная улица встретила Кола прохладным воздухом. Он шагал уверенно, почти расслабленно, пока его внимание не привлекла девушка, стоявшая у входа в переулок. Она смеялась, что-то печатая в телефоне. Кол приблизился без спешки. — Ты знаешь, — мягко сказал он, — ночью лучше не стоять в одиночку. Она подняла взгляд, и всё произошло слишком быстро, чтобы она успела испугаться. А потом — резкая боль. Кол замер. Клинок вошёл точно между рёбер, прямо в сердце. Дыхание выбило из груди, мир на секунду потерял фокус. Он медленно опустил взгляд на рукоять, торчащую из его груди, и усмехнулся — скорее от удивления, чем от боли. — Ох… — выдохнул он. — Это… было невежливо. Аларик стоял напротив, сжимая рукоять клинка, лицо напряжённое и решительное. — Прости, — тихо сказал он. — Ничего личного, это ради Елены. Кол поднял на него взгляд, в котором вспыхнула злость, смешанная с осознанием. — Хитро, но Елена не единственная заложница — прошептал он. — Очень… жаль будет, если мой брат оторвет голову вашей Мисс Мистик-Фоллс. Ноги подкосились. Он сделал шаг назад — и рухнул на холодный асфальт. Последнее, что он успел увидеть, подбегающего Стефана. Клаус сидел в баре, лениво вращая бокал в пальцах. Музыка играла слишком громко, люди вокруг смеялись — всё это раздражало. Кол вышел несколько минут назад, и Клаус уже собирался отпустить ехидное замечание по этому поводу, когда внезапно что-то резко сжалось в груди. Он замер. Улыбка исчезла так быстро, будто её никогда и не было. — Кол… — выдохнул он сквозь зубы. Клаус вскочил, опрокинув стул, и в следующее мгновение уже был на улице. Холодный ночной воздух ударил в лицо. И он увидел это. Аларик стоит в метре с окровавленными руками, а Стефан схватил Кола под плечи, пытаясь утащить его тело с клинком в груди. Он оказался рядом за долю секунды. — Вы… — начал он, и голос сорвался на рык, — должны были найти способ нас спасти. Одним движением он отшвырнул Аларика — тот влетел в стену, глухо ударившись и осев без сознания. — А не наоборот. Стефан не успел даже поднять взгляд. Клаус ударил его — сильно, точно, — и Стефан рухнул рядом, неподвижный. Деймон поднял руки, медленно, осторожно. — Упс, — начал он, напряжённо, — кажется, у нас проблемы, да? Но у нас же ещё есть время всё исправить? — Исправить? — Клаус рассмеялся. Коротко. Пусто. — Вы только что подписали вам смертный приговор. Он наклонился, выдернул клинок из груди Кола — и, не давая Деймону времени среагировать, вонзил его ему в руку. Деймон зашипел от боли, стиснув зубы. Клаус приблизился вплотную, глядя ему прямо в глаза. — Но радуйся, что вы ещё нужны нам. У вас осталось время, — тихо сказал он. Слишком тихо. — До шести минут десятого. Он наклонил голову, почти любезно. — Почему так точно? — Потому что в девять ноль семь — полнолуние. — А значит, у вас остался час… — его взгляд стал ледяным, — используйте его с умом. Он выдернул клинок из руки Деймона и выпрямился.

***

Елена бежала по узкому каменному туннелю, спотыкаясь о неровный пол. Воздух был влажным и тяжёлым, каждый вдох отдавался жжением в груди. Эхо её шагов отражалось от стен, усиливая ощущение, что за ней наблюдают. И вдруг — голос. Холодный, насмешливый, слишком близкий. — Не спрячешься, Елена. Елена резко остановилась. Ноги подкосились, и она упала на колени, ладони скользнули по сырому камню. Она затаила дыхание, словно это могло сделать её невидимой. Сердце билось так громко, что казалось — его услышат. Шаги. Медленные. Уверенные. — Почему-то я чувствую неприятности, видимо твои мальчики пытаются найти лазейку, — она улыбнулась. — Это неважно, я ещё успею на тебя поохотиться. В голосе Ребекки сквозило раздражение, смешанное с предвкушением. Елена сжала зубы, заставляя себя подняться. Страх был липким, обволакивающим, но адреналин уже гнал её вперёд. Она рванулась с места. Туннель сужался, стены, будто нависали над ней. Впереди — знакомый проём. Комната. Последний шанс. Когда до входа оставались считанные шаги, сильная рука схватила её сзади. Пальцы впились в плечо, резко дёрнули назад. Елена вскрикнула, инстинктивно подалась вперёд и со всей силы ударила затылком назад. Раздался глухой звук удара. Елена вырвалась и буквально ввалилась в комнату, падая на каменный пол. Она отползала к дальней стене, цепляясь пальцами за холодный камень, не сводя глаз с проёма. Ребекка остановилась на пороге, лицо перекосилось от ярости. — Ах, ты сучка. Она шагнула вперёд — и тут же невидимая сила оттолкнула её назад. Воздух будто задрожал. Ребекка замерла, затем снова попыталась войти, уже с силой, зло, но снова была отброшена невидимой преградой. — Что это? Её брови хмуро сошлись, глаза метались по комнате, по стенам, по самому проходу. Удивление быстро сменялось гневом — опасным, почти истеричным. Она сжала кулаки, словно хотела разорвать сам воздух. Елена, тяжело дыша, медленно поднялась на ноги. Колени дрожали, руки всё ещё тряслись, но в глазах появилось что-то новое — хрупкое, но настоящее облегчение. Она развела руки в стороны, словно извиняясь — и одновременно бросая вызов. — Прости… вампирам вход воспрещен.