Глава 3. Тень свободы

Дом Сальваторе был непривычно тих. Камин потрескивал, отбрасывая теплый свет на стены, но уют был обманчивым – в воздухе как никогда ощущалось явное напряжение, почти осязаемое. Элайджа стоял у камина, держа в рукебокал бурбона. Прямая спина, ровный, спокойный взгляд, уверенная поза – всё в нём говорило о контроле, словно он находился на званом вечере, а не в шаге от гибели. И только сжатая до боли челюсть, выдаваемая ходящими под кожей желваками, выдавала внутреннее напряжение. Дверь хлопнула. — Ну, надо же, — протянул Деймон, оглядывая стоящего перед ним первородного. — Ты решил к нам переехать? Он прищурился  — Или у вас просто закончился бурбон, и ты решил ограбить наш мини бар? — Вынужден признать, — спокойно ответил Элайджа, делая глоток янтарной жидкости. — У вас весьма хороший вкус на выпивку, но я тут по другому поводу. Не давая Деймону отпустить очередную колкость, Стефан придержал его, проходя мимо, сразу переходя к делу. — Говори, — спокойно начал он. — У нас же ещё есть время, правильно? Элайджа поставил бокал на каминную полку и с присущей ему грацией оттолкнулся, медленно поворачиваясь к Сальваторам. — Верно, но немного, Ребекка сказала, что Елена забилась в пещерной комнате, куда вампир не может попасть, но она решила этот вопрос по своему, и ей уже не терпится поднести спичку, поэтому я решил вам немного помочь. Он сделал короткую паузу, следя за эмоциями, сменяющимися на лицах братьев, и продолжил. — Эстер черпает силу из рода своей наставницы Аяны. Причем из всей родословной, как живых, так и мертвых. Вам лишь нужно порвать эту связь. — Как нам это сделать? — голос Стефана выдавал явное беспокойство  — Прервать родословную. Тогда наша мать лишится сил, что поддерживают в ней жизнь  Деймон схватив бутылку бурбона, стоящую на столике, плюхнулся на стоящий рядом диван, делая глоток. — То есть за час нам всего лишь нужно найти потомков тысячелетней мертвой ведьмы.  — С помощью этого же рода был запечатан её гроб, и только они могли его открыть. — Давая очередную подсказку, Элайджа вернулся к камину. — Вам лишь нужно убить одну из двух ведьм этого рода.  — Другого способа нет? — Стефан развел руками, смотря прямо на первородного. — Мы не можем убить лучшую подругу Елены или её мать. — Нет. — Одним глотком Элайджа допил содержимое бокала, ставя таким образом точку в их разговоре. Но перед тем как покинуть дом всё же продолжил. — Вам нужно оборвать род ведьм, каким способом это уже ваша задача. — Тогда просто обратим Эбби в вампира. — Деймон отставил пустую уже бутылку,  перевел взгляд на брата. —Нельзя быть одновременно ведьмой и вампиром. Остался только один вопрос… Кто из нас это сделает?

***

Когда я осталась одна, тишина стала слишком громкой. Свеча всё ещё горела. Пламя — ровное, спокойное, издевательски живое. Оно не колыхалось, не трещало, словно знало, что ему нечего бояться. Я ненавидела эту свечу почти так же сильно, как самодовольную ухмылку Кола. Я медленно обошла комнату, прислушиваясь — не к шагам, нет. К дому. К стенам. К воздуху. Ладно. Попробуем. Я вдохнула глубже и шагнула к выходу — уверенно, с тем самым упрямством, которое всегда приводило меня к неприятностям. И тут же врезалась в невидимую стену. Упругая, холодная преграда отбросила меня назад, словно я налетела на стекло. — Чёрт… — вырвалось само. Сердце забилось быстрее. Не от боли — от осознания, что выхода действительно нет. Тёмный артефакт, проклятая магическая штуковина, из-за которой я теперь заперта, как декоративная статуэтка в витрине Майклсонов. Я отступила на шаг, огляделась, будто комната могла выдать мне тайный выход из жалости. Окно. Шторы. Я рванула их в сторону и толкнула створки — безрезультатно. Тот же барьер. Та же насмешка. Отлично, Кэролайн. Ты заперта. Одна. В доме древних вампиров. И парень, который только что сломал тебе шею, где-то здесь… просто решил ненадолго выйти. И почему только этот напыщенный вампир вызывает в тебе столько эмоций, почему сердце стучит как ненормальное. Это страх. Точно страх, ты просто испугалась его, Кэролайн. Я сжала пальцы, заставляя себя дышать ровно. Паника — плохой советчик. Я снова посмотрела на свечу. — Значит, попробую иначе, — пробормотала я, медленно подходя ближе. Пламя дрогнуло — или мне просто показалось. Идея была очевидной. Слишком очевидной, чтобы не попробовать. Я подошла к столу, где стояла свеча. Пламя всё так же горело ровно и спокойно — словно издевалось. Ни капли дыма, ни трепета. Тёмный воск стекал медленно, застывая у основания, как застывшее время. — Отлично, — прошептала я. — Давай посмотрим, насколько ты хрупкая. Я подула. Ничего. Ещё раз — сильнее, почти зло. Пламя даже не дрогнуло. Конечно, а на что я надеялась. Я огляделась, схватила ближайший бокал с водой и плеснула прямо на фитиль. Результат был мгновенным — и совсем не тем, на который я рассчитывала. Вода зашипела, но пламя не погасло. Оно вспыхнуло ярче — и в следующую секунду жар ударил по пальцам. Я резко отдёрнула руку, вскрикнув. — Чёрт! Кожа горела, словно я коснулась раскалённого металла. Я прижала ладонь к груди, зажмурилась, пытаясь заглушить боль и злость, накатывающую волной. Вот тебе и план побега. — Я бы не советовал продолжать, — раздался голос за спиной. Спокойный. Низкий. Опасно ленивый. Я вздрогнула и резко обернулась. Клаус стоял у двери, словно появился там из ниоткуда. Руки в карманах, поза расслабленная, взгляд внимательный — слишком внимательный для человека, который утверждает, что ему всё равно. Его глаза скользнули по моей обожжённой ладони, затем — к свече. — Видишь ли, — продолжил он с лёгкой усмешкой, — эта штука не любит, когда с ней обращаются грубо. Я сжала зубы, скрывая боль, и выпрямилась. Показывать слабость Майклсону — последнее, что стоило делать. — Спасибо, — холодно сказала я, — это я и без тебя уже поняла.  Клаус усмехнулся, медленно сокращая между нами расстояние. — Ну же, Кэролайн… — протянул он. — Будь осторожна. Он остановился в паре шагов от меня, взгляд задержался на лице, будто он что-то оценивал. Или кого-то. Сердце всё ещё колотилось — от боли, от злости. И теперь вместо одного Майклсона в комнате появился другой. И этот — куда опаснее. Клаус не спешил. Он всегда так делал — будто время подстраивалось под него, а не наоборот. Его взгляд задержался на мне ещё на мгновение, после чего он медленно полез во внутренний карман пиджака. — Кстати, — произнёс он рассеянно, словно вспомнил о чём-то незначительном. — Пока ты была занята… поисками выхода. Он протянул мне сложенный лист бумаги. Я колебалась секунду — ровно одну — прежде чем взять его. Бумага была плотной, тёплой от его пальцев. Я развернула лист… и замерла. Это была я. Быстрые, уверенные линии, но они отражают слишком много. Наклон головы, линия плеч, напряжённая осанка. Даже взгляд — настороженный, упрямый, будто я вот-вот собиралась сорваться с места. Он поймал меня в движении, в сопротивлении. В том, чем я была сейчас. Грудь странно сжалась. — Ты… — я подняла глаза. — Серьёзно? Клаус слегка наклонил голову, разглядывая меня так, словно теперь сравнивал с рисунком. — Я нахожу тебя вдохновляющей, — ответил он спокойно. — Это редкость. — Я не позировала, — резко сказала я и сложила лист обратно. — И я точно не давала согласия. — Ты была собой, — пожал он плечами. — Этого более чем достаточно. Эти слова задели сильнее, чем я ожидала. Я протянула рисунок обратно. — Оставь себе. Я не сувенир из твоей коллекции. Он не сразу взял бумагу. Его пальцы сомкнулись на краю листа только после короткой паузы, будто он позволял мне самой решить, что этот момент для меня значит. — Жаль, — тихо сказал он. — Я думал, тебе понравится. Я фыркнула. Его взгляд скользнул по мне ещё раз, словно что-то обдумывал. — Знаешь, — он кивнул в сторону двери. — Может, прогуляемся? Сменим обстановку, может так моя компания покажется тебе менее неприятной. Я прищурилась. — Точно, как же я не догадалась? — Кажется, моё лицо отражало весь спектр эмоций. — Всё это время можно было просто…выйти. Клаус усмехнулся — мягко, почти тепло. — Ах, да, прошу прощения, — спокойно ответил он. Он развернулся к столу и одним движением пальцев потушил свечу. Пламя исчезло мгновенно, будто его никогда и не было. Воздух в комнате изменился — давление спало, словно кто-то снял невидимую крышку. Я почувствовала это сразу. И не стала раздумывать. Я рванулась к выходу. Сердце колотилось где-то в горле, ноги двигались быстрее мыслей. Проход был открыт. Свобода была так близко, что я почти почувствовала её вкус. И тут я резко остановилась. Передо мной стоял Кол. Он возник так внезапно, что я едва не врезалась в него. Высокий, неподвижный, он преграждал выход. Его взгляд был направлен на меня, тёмный, острый. — Это моя игрушка, Ник, — сказал он, со спокойным выражением лица, но голос выдавал раздражение. Клаус вскинул брови, словно увидел нечто занятное. — О, — протянул он. — Ты уже очнулся. Эти слова заставили меня оторвать взгляд от Кола и повернуться на Клауса.  — Очнулся? — спросила я. — Что случилось? Я не успела услышать ответ. Кол взял меня за подбородок, резко, уверенно возвращая мой взгляд на него, не оставляя мне выбора. Его пальцы были тёплыми, сильными. Он был слишком близко. Настолько, что я чувствовала его дыхание на коже, у самого уголка губ. Сердце сорвалось с ритма — слишком быстро, слишком громко. И я сразу поняла: он зол. — Твои друзья, — сказал он тихо, почти лениво, — решили сыграть не по правилам. В груди что-то дрогнуло. — Они… — вырвалось у меня, прежде чем я успела себя остановить. Надежда вспыхнула сама, против воли. Глупая. Отчаянная.Они пытались спасти меня. Его губы тронула усмешка. — О нет, — произнёс он. — Кэролайн, они не рвались тебя спасать. Он наклонился ещё ближе. — Они думали только о Елене, — продолжил он, глядя мне прямо в глаза. — А твоё исчезновение… Он сделал паузу. Намеренно. — Они даже не заметили. Что-то внутри оборвалось. Надежда погасла — так же быстро, как вспыхнула. Клаус постоял ещё мгновение, наблюдая за нами с тем самым выражением, которое я уже начинала ненавидеть — как будто он смотрел не на людей, а на расставленные фигуры на доске. Его взгляд скользнул по мне, потом задержался на Коле, и в уголках губ мелькнула тень усмешки. — Кажется мне пора, — протянул он. Он чуть наклонил голову, словно признавая поражение… или, наоборот, празднуя победу. — Развлекайся, Кол, — добавил он легко. — Пока есть время. И, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел, оставив после себя тишину — плотную, тяжёлую, давящую. Я всё ещё стояла у выхода, словно мои ноги забыли, как двигаться. Слова Кола эхом отдавались в голове, накладываясь одно на другое, сбивая дыхание. «Они даже не заметили.» Кол прошёл мимо меня, так близко, что я уловила знакомый запах — древесный, тёплый, с горьковатой нотой. Он не задел меня, не посмотрел, будто я была частью интерьера. Я не обернулась сразу. Потому что не была уверена, что готова увидеть его лицо. Он подошёл к столу. Щёлкнул фитиль. Свеча вспыхнула вновь — мягко, уверенно, словно никогда и не гасла. Я резко повернулась. Взгляд впился в него почти болезненно. Я искала хоть что-то: сомнение, удовлетворение, насмешку. Любую трещину, за которую можно было бы ухватиться и сказать себе — онврёт. Что это просто очередной удар, способ выбить меня из равновесия. Кол поднял глаза. И это выбило из моей груди весь кислород. Его лицо было спокойным. Не жестоким. Не довольным. Просто… ровным. Слишком ровным для лжи. В этом взгляде не было удовольствия от сказанного — только усталое раздражение и что-то ещё, глубже, темнее. Ответ был там. И мне он не понравился. Я отвела взгляд первой. Не сказала ни слова. Просто прошла мимо него — медленно, собрав в кулак всё, что у меня осталось, — и легла на кровать, повернувшись к стене. Простыни приятно холодили кожу, и я закрыла глаза. И впервые за всё это время позволила себе подумать: а если он сказал правду? — Ты будешь мстить мне за то, что мои друзья вонзили в тебя кинжал? — вырвалось само, почти шепотом, потому что вслух это звучало слишком уязвимо. Ответа не последовало. Только тихий звук, будто кто-то за пределами комнаты двигался. — Заносите, — сказал Кол безэмоционально. Я резко открыла глаза и подняла голову, наблюдая, как гибриды вносят кресло. — Зачем? — спросила, с едва сдержанным раздражением, переводя взгляд к Колу. — Это всё-таки моя комната, — сказал он, тихо добавляя, — и нет, я не собираюсь тратить последние часы своей жизни, пытая тебя. Я чуть не дернулась от неожиданного спокойствия в его голосе. Он подошёл к шкафу, провёл пальцами по ряду книг и вытащил одну. Затем медленно, прошел и сел в кресло, стоящее в углу комнаты — прямо напротив кровати. Открыл книгу, как будто этот жест был естественной частью его вечернего ритуала, и, не поднимая глаз, принялся читать. Я снова лёгла, на этот раз чуть настороженнее. Лицо моё было обращено к стене, но слух ловил каждый его шорох. Я перевела взгляд на кресло. Его силуэт почти растворялся в полумраке. Он был спокоен, но эта спокойность давила сильнее любого крика. — Так… — выдохнула я тихо, сама себе, — значит, ты останешься следить за мной. Свеча тихо потрескивала, отбивая секунды, а я лежала и пыталась понять: это его способ поиздеваться надо мной, или он действительно просто читает?  

***

Елена сидела на холодной каменной поверхности пещеры, колени поджаты к груди, глаза напряжённо сканировали тёмное пространство вокруг. Каждое шорох и капля воды эхом отдавались в груди. Она пыталась слушать тишину, но её мысли бешено скакали: что сейчас делают Деймон и Стефан, что с Кэролайн… и успеют ли они вовремя. Вдруг телефон Ребекки зазвонил, разрывая мёртвую тишину. Её движения были быстрыми и уверенными, привычно безэмоциональными, но глаза на мгновение заострились на экране. Елена напряглась, инстинктивно прислушалась, не двигаясь с места. — Кажется, твои мальчики решили проблему, — сказала Ребекка спокойно, но с едва заметной насмешкой в голосе. Она сделала шаг в сторону, отступая от выхода из пещеры, словно предоставляя Елене путь. — Можешь идти. Елена медленно поднялась, всё ещё настороженная, взгляд бегал, руки сжаты в лёгкий кулак. — Что они сделали? — её голос дрожал, но она старалась придать ему уверенности. Ребекка усмехнулась, лёгкая искорка злорадства заиграла в её глазах. Она развела плечами, опираясь на стол. — Обратили мать твоей подруги в вампира, — произнесла она с почти деланным спокойствием, — кстати, очень умно. Елена замерла, будто слова ударили её холодным током. — Что? — выдохнула она, глаза расширились от шока. — И знаешь… ты права, — добавила Ребекка, наклонив голову и слегка улыбнувшись, — мне действительно нравится смотреть, как ты страдаешь. Редкое удовольствие. Елена почувствовала, как сердце сжалось в груди. Она сделала шаг вперёд, глубоко вдохнула, стараясь сохранить спокойствие, и медленно пошла к выходу из пещеры, ощущая на себе цепкий взгляд Ребекки.