Часть 2

Густой мрак окутывал комнату, лишь редкие блики солнечного света пробивались сквозь тяжёлые бархатные шторы цвета воронова крыла. Перона спала в своём готическом ложе, окружённая мрачной красотой своего жилища. Её розовые волосы, словно языки пламени, разметались по чёрному атласному покрывалу с кружевной отделкой. Вокруг кровати высились изящные манекены в старинных нарядах, украшенные рюшами и воланами, а балдахин над кроватью колыхался от малейшего движения воздуха. Плюшевые игрушки в её комнате были особенными — милые, но с готическим уклоном. Здесь были скелетики с добрыми улыбками и аккуратными швами вместо костей, сердечки с перечёркнутыми глазками, словно нарисованными тушью, и маленькие зомби-куклы с длинными бинтами и едва заметными заплатками различных цветов. Огромный туалетный столик был завален тканями — чёрными, фиолетовыми, бордовыми, с вышивкой из серебряных нитей. Кружевные салфетки и рюши украшали каждый уголок комнаты, создавая атмосферу таинственной красоты. Цифра «2» на её ладони пульсировала всё ярче, её голубоватое свечение становилось невыносимым в темноте комнаты. Но Перона лишь глубже зарывалась под чёрное бархатное одеяло, пытаясь игнорировать этот свет. — Хоро-хоро, отстань… — пробормотала она сонным голосом. — Ещё пять минуточек… Она перевернулась на бок — и замерла. Прямо перед ней, в воздухе над прикроватной тумбой, висело окошко календаря под номером 2. Оно мягко светилось изнутри бледно‑зелёным светом, пульсируя в такт её сердцебиению. Поверхность казалась полупрозрачной, будто тонкая плёнка мыльного пузыря, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. — Да я сплю, не понимаешь что-ли… — Перона нахмурилась, не до конца понимая, почему эта ерунда решила светить ей прямо на лицо. Раздраженно она протянула руку, желая приложить надоеду, словно субботний будильник, но лишь коснулась светящейся поверхности — и в тот же миг окошко распахнулось с тихим скрипом, будто дверь старого склепа. Из него вырвался вихрь призрачного света. Холодный, колючий, он обвил её талию, затягивая внутрь. — Эй! Что за…?! — Перона инстинктивно схватилась за край одеяла, но поток света усилился, поднимая её над кроватью. — Нет! Отпусти! — Она вцепилась в изголовье, пальцы скользили по гладкому дереву. Вихрь нарастал, превращаясь в ревущий туннель из мерцающих частиц. Перона отчаянно дёрнулась, пытаясь ухватиться хоть за что‑то, но пространство вокруг дрогнуло — и она исчезла, унесённая в неизвестность. Зоро мчался по коридорам, проклиная собственную беспечность. Помнил, как вчера Перона жаловалась на слишком простое испытание и умоляла о чём-то по-настоящему серьёзном. «Вот ведь напросилась», — проносилось в голове. — Дуреха, — буркнул он на бегу. — Кто же просил тебя желать чего-то страшного? Его шаги эхом отражались от стен, а мечи глухо бились о бок. В памяти всплыли её слова о том, как ей хотелось чего-то действительно опасного. Судя по недавним крикам, уж точно получила то, чего просила. — Только бы успеть, — выдохнул Зоро, сворачивая за угол. С каждым шагом тревога нарастала, но Зоро упрямо бежал вперёд, мысленно ругая Перону за её необдуманные желания. В мире зеркала. Пространство вокруг рассыпалось на тысячи осколков — и сложилось заново. Перона очутилась посреди площади, вымощенной чёрным камнем. Поверхность плит была гладкой, как стекло, отражая её перепуганное лицо. Её окружали высокие, изогнутые зеркала — не простые, а будто живые. Их поверхности подрагивали, словно вода под ветром, искажая отражения. В каждом виделась она сама — но не просто копия, а воплощение разных сторон её личности: капризная Перона, надувшая губы; надменная Перона, скрестившая руки; смеющаяся Перона с фирменным «Хоро‑хоро‑хоро!»; испуганная Перона — та, что пряталась за плюшевым мишкой в детстве. Тишина давила на уши. Ни ветра, ни эха — только её собственное дыхание, участившееся от тревоги. Из глубины одного из зеркал медленно выступил Призрак-Зеркальщик. Он был высок и худощав, словно тень, вытянутая на закате. Его плащ состоял из лоскутов тумана, которые то сгущались, то рассеивались, будто не могли решить, быть ли им материальными. Лицо скрывал глубокий капюшон — лишь два бледно-голубых огонька светились там, где должны были быть глаза. Пальцы, сжимавшие край капюшона, напоминали высохшие ветви, лишённые жизни. — Ты прошла первое испытание, — прошептал он голосом, похожим на шелест сухих листьев. — Теперь докажи, что достойна идти дальше. — Доказать? — Перона скрестила руки, стараясь выглядеть уверенно. — Да я и так ваша повелительница! Призраки, ко мне! Тишина. Она попыталась снова — безрезультатно. Сила Хоро Хоро но Ми не отзывалась. — Что за…?! — Перона побледнела. — Почему мои призраки не приходят?! Призрак-Зеркальщик усмехнулся — звук был похож на треск льда: «Здесь ты одна. Без своих друзей. Только ты и твой страх». Из-под плинтуса у основания зеркала выполз первый чёрный силуэт. Затем второй. Третий. Десятки блестящих, шевелящихся ТАРАКАНОВ. Они ползли медленно, будто наслаждаясь её ужасом. Их панцири отливали маслянистым блеском, а усики подрагивали в такт шагам. — Нет… — Перона отпрянула, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Только не они! Её отражение в зеркале — маленькая Перона — сжалось в углу, закрывая лицо руками. — Я… я не могу! — шептало оно. — Они повсюду! Перед глазами всплыла сцена: Усопп, его насмешливое лицо, снаряд, полный этих отвратных существ… — Уберите их! — она зажала уши руками. — Уберите! Тараканы ползли по зеркалам, искажая отражения. Один из них взобрался на поверхность и превратился в гигантскую тень, перекрывшую всё вокруг. Перона закрыла глаза, пытаясь отгородиться от кошмара. Но в темноте перед её внутренним взором возникло лицо Усоппа — его длинный нос, его ухмылка… А прямо на кончике носа сидел самый большой и жирный таракан, шевеля усиками. — Это ты виноват! — закричала Перона в истерике. — Ты и твои дурацкие розыгрыши! Не раздумывая, она замахнулась и дала отражению пощёчину. ХЛЕСТ Зеркало треснуло и разлетелось на осколки. Перона открыла глаза — и застыла. На её ладони, которой она только что ударила зеркало, сидел тот самый жирный таракан. — А‑А‑А‑А‑А!!! — Перона завизжала так громко, что звук, усиленный её паникой, превратился в ударную волну. Зеркала вокруг взрывались одно за другим, осыпаясь дождём осколков. Площадь дрожала от её крика. Когда эхо затихло, Перона стояла посреди груды битого стекла, тяжело дыша. Ноги едва держали её, перед глазами плыли тёмные пятна. Она была на грани обморока, но упрямо сжимала кулаки — не позволяя себе упасть. Призрак-Зеркальщик, уцелевший в вихре разрушения, медленно приблизился. Он склонил голову, будто изучая её, и вдруг… расхохотался. — Ну надо же… — он утирал призрачную слезу. — Такой способ прохождения испытания я ещё не видел! Перона сжала кулаки, но даже возмутиться не смогла — сил не было. Призрак вздохнул, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на сочувствие: — Ладно. Ты не отключилась от страха — значит, испытание пройдено. Держи. Он протянул ей маленький круглый жетон — холодный, с гравировкой в виде треснувшего зеркала. Металл казался живым, будто пульсировал в такт её пульсу. — Докажешь, что достойна следующего этапа. И… — Призрак усмехнулся, — завтра, может, встанешь пораньше? Не успела Перона опомниться, как вихрь снова подхватил её — и выбросил обратно в тёплую постель. Перона резко села, хватая ртом воздух. — Где… Где они?! — она дико озиралась, ощупывая одеяло. Вокруг — только её комната. На руке мягко светится окошко календаря под номером «3». Рядом толпились призрачные помощники: одни хихикали, другие выглядели обеспокоенно. — Чего уставились?! — рявкнула Перона, но голос дрожал. Она осторожно осмотрела кровать — каждый уголок, каждую складку одеяла, подушку, даже под матрасом проверила. Ни следа тараканов. Только жетон в ладони холодил кожу. Дрожащими пальцами она сжала его и медленно встала. Ноги всё ещё подкашивались. Перона вышла в коридор и остановилась у лестницы. Воздух здесь был прохладнее, чем в её комнате, — сквозняк гулял по каменным плитам, шевеля края её ночной рубашки. Стены замка, сложенные из тёмного камня, казались живыми: тени играли в трещинах кладки, будто шептали что‑то на забытом языке. Она подошла к перилам и посмотрела вниз. На дворцовых пролётах, в лабиринте лестниц и арок, металась знакомая фигура. Зоро. Его зелёный хаори мелькал то тут, то там, как маяк в бурю. Он уже успел сбить угол мраморной вазы у окна — осколки валялись на полу, а сам сосуд теперь стоял криво, будто пьяный гость на балу. — Проклятье… Где эта комната?! — Зоро в очередной раз свернул не туда и врезался в стену. Перона невольно улыбнулась. Даже в таком состоянии — после кошмара с тараканами и зеркалом — она не могла не оценить комизм ситуации. Зоро поднял голову, заметил её и махнул рукой: — Наконец-то! Какого черта ты всё это время молчала! Его голос звучал раздражённо, но в нём проскальзывали нотки облегчения. Перона вздохнула. В голове пронеслось: «Надо бы поселиться поближе к этому горе-защитнику… Пока он весь замок не разнёс». Она осторожно спустилась по ступеням, стараясь не шаркать ногами по камню — звук эха разносился слишком далеко. Каждый шаг давался с трудом: ноги всё ещё подкашивались после испытания, а в ушах стоял призрачный шорох тараканов. — Иду, иду, — крикнула она, когда до площадки оставалось несколько ступеней. — Только… Не ломай ничего, ладно? Зоро фыркнул, но убрал мечи в ножны. — Что с тобой? — он прищурился, заметив её бледность и дрожащие пальцы, сжимающие перила. — Выглядишь так, будто призраки тебя гоняли. — Почти угадал, — пробормотала Перона, наконец ступив на площадку. Она спрятала жетон в карман ночной рубашки, словно оберег. Металл всё ещё холодил кожу, напоминая о пережитом ужасе. Зоро скрестил руки на груди. Его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на расширенных зрачках. — Ты вся дрожишь. Что случилось? Перона хотела ответить резкостью — привычно огрызнуться, чтобы скрыть слабость. Но слова застряли в горле. Вместо этого она просто покачала головой: — Ничего. Так… плохой сон. Зоро хмыкнул, но не стал настаивать. Вместо этого он развернулся и пошёл вперёд — явно надеясь, что теперь-то найдёт верный путь. Они двинулись по коридору. Перона старалась не отставать, хотя каждый шаг отзывался лёгкой тошнотой. Тени от факелов плясали на стенах, будто повторяя движения тараканов из её кошмара. — Почему ты меня искал? — спросила она наконец, нарушая молчание. Зоро замедлил шаг, будто подбирая слова. — Твои призраки как с ума посходили, а ещё твой крик... Думал, ты накаркала страшное и они пришли растаскивать тебя по кусочкам, — он изобразил трупик. — И вот я… — Зоро замолчал, будто спохватившись. — Что — ты? — …решил проверить, — закончил он нехотя. Перона почувствовала, как в груди что-то теплеет. Не благодарность — скорее удивление. Этот грубый мечник, вечно теряющийся в коридорах, пришёл её искать. — Спасибо, — сказала она тихо. Зоро бросил на неё косой взгляд. — Не привыкай. Просто не хотел, чтобы твои призраки устроили панику на весь остров. Перона не удержалась и хихикнула. Звук получился нервным, но искренним. — Конечно. Только ради спокойствия безтелесных созданий. Смущение просколзнуло на обычно хмуром лице. Мечник буркнул что-то под нос и решил больше не лезть к этой дурехе. — Не хочешь вина? Поможет успокоиться, — его голос звучал ровно, без нажима, без попыток вытянуть из неё признания. Перона подняла на него взгляд — в её глазах читалась благодарность за это молчаливое понимание. Она не хотела рассказывать. Не могла. А он не настаивал. Они спустились в прохладный подвал, где в полумраке тускло поблёскивали ряды бутылок. Перона тут же свернула к полке с закусками. — О! — её глаза загорелись при виде корзинки с сырами, оливками и вяленым мясом. — Возьмём это. — Ты же не на пикник собралась, — буркнул Зоро, наблюдая, как она с энтузиазмом наполняет небольшую плетёную корзину. — А что? Вино без закуски — деньги на ветер! — парировала Перона, ловко укладывая сыры в пергамент. Зоро лишь хмыкнул, достал из стеллажа бутылку с выцветшей этикеткой и направился к выходу. Перона, нагруженная корзинкой, семенила следом, оживлённо рассказывая о том, какое именно вино они сейчас откроют. Вернувшись в гостиную, они устроили небольшой пир у камина. Перона с азартом раскладывала закуски на подносе, а Зоро неспешно откупорил новую бутылку. Аромат выдержанного вина тут же наполнил комнату, смешавшись с тёплым запахом жареного хлеба и пряных оливок. Первый глоток. Второй. Тепло разлилось по телу, дрожь утихла. Вино оказалось мягким, с лёгкой кислинкой, и с каждым глотком тревога отступала, уступая место лёгкому, почти детскому веселью. Перона начала говорить — сначала робко, потом всё оживлённее, перескакивая с темы на тему, смеясь над собственными шутками. Зоро лишь изредка вставлял короткие реплики, наблюдая, как меняется её настроение. Его собственная порция вина оставалась почти нетронутой — он пил медленно, размеренно, словно охраняя этот хрупкий момент покоя. Когда бутылка опустела наполовину, Зоро, глядя на раскрасневшуюся от вина Перону, произнёс: — Для безопасности мне лучше перебраться в соседнюю комнату. Так будет ближе . Перона фыркнула, откинувшись на спинку кресла: — Чтобы ты каждое утро блуждал по коридорам, пытаясь найти дорогу? Ты же топографический кретин, Зоро. Заблудишься, пока будешь идти через одну стенку. Она рассмеялась, и этот смех прозвучал искренне, без тени напряжения. — Остаёмся здесь. В моей комнате места хватит для нас обоих, — она махнула рукой в сторону спальни, где большая кровать действительно занимала почти половину пространства. Зоро хотел было возразить, но не успел. Перона, едва договорив, закрыла глаза и почти мгновенно погрузилась в сон. Её дыхание стало ровным, а лицо расслабилось, словно все тревоги растворились в вине и тепле камина. Зоро медленно поднялся, осторожно поднял её на руки и отнёс в спальню. Уложив на кровать, он на мгновение замер, глядя на её безмятежное лицо. Затем тихо вышел, оставив дверь приоткрытой. Вернувшись в гостиную, он сел на пол у угасающего камина, налил себе ещё вина. Огонь отбрасывал на его лицо причудливые тени, а в глазах отражались отблески пламени. Он пил медленно, задумчиво, время от времени бросая взгляд в сторону спальни. — Ну и ну… — тихо пробормотал он, глядя в пламя. — Ты вообще не считаешь меня за мужчину, да? Эти слова повисли в воздухе, едва слышные, словно шелест угасающих углей. Зоро поднёс бокал к губам, но не выпил — просто держал его в руке, погружённый в свои мысли. В тишине ночи слышалось лишь потрескивание углей и ровное дыхание Пероны за дверью. Зоро сидел неподвижно, охраняя её сон, пока первые лучи рассвета не пробились сквозь шторы, озарив комнату бледным светом нового дня.