II. Pretence

«Истинная сила рождается не в чертогах, а в грязи. Там, где выживание — единственный закон, а страх — первая монета»

***

Задание висело в воздухе, густое и тяжёлое, как запах грозы перед бурей. Террик, обычно невозмутимый, в этот раз теребил край засаленного картографа, не глядя ей в глаза. —Пометка есть: нужна девушка. Не посыльного, не торговца — именно девичье лицо.—Он понимал риск, когда Королевский Замок кишел глазами, ушами и кинжалами.—Не хочу тебя туда совать. Лорды падки на слухи, и королевский двор сейчас — адская кухня, где варят яды. Лира молчала. Внутри всё сжалось в холодный, твёрдый ком — то ли страх, то ли вызов. Она сама протянула руку и взяла пергамент с сургучной печатью, подделку, пахнущую чужой алчностью. —Я справлюсь. Свадьба — шумный зверь. В его брюхе легко затеряться. Террик лишь хрипло вздохнул. —Тогда красься тщательнее. И помни: одно неверное слово, один лишний взгляд, и твоя голова украсит частокол, даже если я буду рыть землю когтями, чтобы найти тебя. Подготовка заняла считанные часы. Она обновила краску на волосах — теперь они были грязно-ржавого оттенка, будто выцветшая кровь на стальном клинке. В складки простого шерстяного платья цвета запёкшейся раны легли три тонких кинжала — два у пояса, один у щиколотки. Их холодок успокаивал, как дыхание старого друга.

***

Королевская свадьба не пахла розами. Она пахла пылью, поднятой сотней карет, едким потом затянутых в парчу тел и холодным железом доспехов стражи. Воздух в Зале Трапез был не воздухом, а густым сиропом из притворного смеха, льстивых речей и затаённой злобы. Рейнира Таргариен, Отодвинутая Принцесса, стояла рядом с Иедаром Валарионом — своим щитом, своей новой лестницей из позора. Её улыбка была так отточена, что могла резать стекло, а глаза, сиявшие холодным аметистовым огнём, метали беззвучные молнии в сторону отца-короля и его десницы. Именно на них — на Визериса, увядающего на троне, и на его советника — был устремлён невидимый прицел. Террик передал суть одной фразой, как удар кинжалом: «Король и десница. Каждое слово, каждый взгляд. Платят за предвидение, и им чудится, что ветер в Красном Замке дует теперь с запада». Лорд жаждал знать, чью землю пожрёт корона следующей. Лира растворилась в реке служанок. Её лицо стало одним из сотни — бледное, незапоминающееся, с глазами, вечно опущенными к каменным плитам пола. В её руках был поднос с кубками, тяжёлый и липкий от пролитого вина. Но её настоящий инструмент был в голове. Она видела всё: как десница нервно перебирает звенья массивной золотой цепи, символ своей власти; как король избегает взгляда дочери, осушая кубок за кубком; как шепчутся лорды Штормового Предела, сбившись в стаю, подобно воронам у поля боя. Она двигалась бесшумно, как тень от пляшущего пламени, сокращая дистанцию до царского возвышения с хладнокровной точностью хищника. Именно в тот миг, когда она протискивалась между оплывшим лордом из Долины и стайкой щебечущих дам в павлиньих перьях, на её спину легла тяжесть чужого внимания. Не рассеянный взгляд, а прицельный, пронизывающий. Он будто срывал с неё скромное платье и нелепый чепец, обнажая саму суть под личиной. Кровь ударила в виски, но не страхом — чистым, острым адреналином. Охотник, — просигналил разум. Второй охотник в этом лесу. Она не обернулась, лишь замедлила шаг на долю мгновения, и продолжила путь, сердце, отбивающее дробь где-то в горле. Рука, сильная и неумолимая, обхватила её выше локтя, сжимая так, что кости затрещали. Вырваться, не привлекая внимания, было невозможно. —Не торопись так, мышонок, — прозвучал у самого уха голос, низкий и лишённый праздничной теплоты. В нём была лишь ледяная, хищная ясность. — Или ты так спешишь подлить желчи в кубок моему благородному брату? Она позволила ему отвести себя в сторону, в тень за монументальной колонной, обвитой каменными драконами. Гул пира отступил, превратившись в далёкий, приглушённый рокот. Лира медленно подняла глаза. Перед ней стоял Деймон Таргариен. Чёрный бархат его камзола поглощал свет, а серебряная нить вышивки мерцала, как чешуя в лунную ночь. От него пахло дымом и сталью. Его лиловые глаза, те самые, что она запомнила в лесу Рунного Камня, изучали её с нескрываемым, почти клиническим интересом. —Милорд, — её собственный голос прозвучал тихо, но чётко, без тени робости. — Вы ошибаетесь. Я лишь разношу вино. И боюсь, гости станут роптать, если их кубки опустеют,—Она попыталась мягко высвободить руку, но его пальцы впились в плоть ещё сильнее. —О, я не сомневаюсь, что жажда здесь утоляется самая разная, — он склонил голову, и в его взгляде промелькнула искра чёрного веселья. — Информационная, например. Плохо ты усвоила урок, девочка. Настоящая мышь, ускользнув от кота, не суётся обратно в его кладовую. А ты не только вернулась в мой лес, но и приплелась на моё… семейное торжество.— Он кивнул в сторону возвышения, где Рейнира, казалось, высекала улыбку из гранита. —Ваши владения обширны, милорд, — парировала Лира, не отводя взгляда. — А пиры — скучны. Порой приходится искать занятие позначительней, чем слушать, как лорды расхваливают вино, на которое им не хватило бы целого урожая. Уголок его рта дрогнул. —Занятие? Вроде подслушивания? —Наблюдения, — поправила она. — Оно куда увлекательнее. Особенно когда объекты столь колоритны. Ваша племянница, к примеру, сегодня прямо сияет. От счастья или от ярости? Дерзость повисла в воздухе, острая и звонкая, как боевой клинок. Деймон на мгновение прищурился, будто оценивая новый фехтовальный приём. Его пальцы разжались, но он не отступил, оставаясь живой стеной между ней и залом. —Либо ты безрассудно глупа, либо у тебя стальные яйца, спрятанные под этим платьем, — произнёс он почти с одобрением. — Кто ты? Шпионка Отто? Игрушка моей невестки? Или просто авантюристка с серебряными прядями, которую мне следовало придушить тогда в чаще? Холодок пробежал у неё под кожей, но лицо осталось каменной маской. Он помнит. Помнит волосы. —Я — тень, милорд. А тени не имеют господина. Они просто есть. Порой ложатся не туда. Как, например, на тело леди Реи Ройс. Он замер. Воздух между ними сгустился, стал вязким и колким, будто наполнился мельчайшими осколками льда. —Напоминание? — его голос опустился до опасного шёпота. — Или угроза? —Констатация, — пожала она плечами, делая вид, что поправляет несуществующий поднос. — Мне довелось увидеть работу мастера. Это… впечатляет. Не каждому дано превратить супружескую размолвку в акт государственной гигиены. Деймон рассмеялся — коротко, резко, беззвучно. Звук напоминал лязг обнажаемой стали. —Клянусь богами, ты забавна. Ты стоишь перед принцем крови и обсуждаешь убийство его жены, словно смену постельного белья. Кто взрастил в тебе эту прыть? Браавосские циники? —Блошиное Дно, милорд. Оно учит смотреть правде в лицо, даже если её лицо залито кровью. Он шагнул ближе, сократив дистанцию до непристойной. Она почувствовала исходящее от него тепло, уловила смесь запахов — дорогого вина, кожи и чего-то неуловимого, металлического. Не отступать, — пронеслось в голове заветом Террика. Она не дрогнула. —И что же твоя правда шепчет тебе сейчас? — его дыхание, согретое вином, коснулось её щеки. —Что в лесу вы могли меня убить. Но не убили. Что здесь можете выдать страже. Но не выдаёте. Значит, я для вас либо столь ничтожна, что не стоит усилий… — она сделала искусную паузу, и в её тёмных глазах вспыхнул холодный, насмешливый огонёк, — …либо столь интересна, что выбрасывать жалко, не поиграв. Деймон откинул голову, оглядывая её с ног до головы, будто редкий, смертельно ядовитый экземпляр. —Интересна, — протянул он, смакуя слово. — Да. Но и опасна. Как бритва в руках младенца. Ты хранишь мои тайны, мышонок. —А вы — мой облик, — парировала она без промедления. — Кажется, мы квиты. И, полагаю, у принца крови дел выше крыши, нежели гоняться за безродной отребью с Блошиного дна. Разве что эта отребь снова вздумает помешать вашему… лесному хозяйству. Он молчал несколько долгих секунд, его взгляд скользил по её лицу, выискивая трещину, слабость, затаённый ужас. Не нашёл. —Твой наниматель, — сказал он наконец, не спрашивая, а констатируя. — Кто? —Тень не ведает имён тех, кто кормится падалью, милорд. Она лишь чует, где пахнет свежим мясом. Ещё одна усмешка, на сей раз почти что одобрительная, тронула его губы. —Убирайся, — тихо приказал он. — Пока я не переменил гнев на милость и не решил, что столь остроумная тень лучше будет смотреться в подземелье, где с ней можно… побеседовать. Обстоятельнее. Лира медленно, не отрывая от него глаз, сделала шаг назад. Затем ещё один. —Как будет угодно. Приятного вечера, милорд. Надеюсь, вино не разочарует.— Её кивок был едва заметен — не поклон подданной, а скорее знак равного, уходящего с поля. Повернувшись спиной, она растворилась в пестрой толпе, чувствуя на затылке жгучий шрам его взгляда. Сердце колотилось, выбивая бешеный ритм, но на её губах застыла всё та же дерзкая, безумная усмешка. Толкнув кого то плечом, она быстро извинилась и продолжила свой путь к королю, не замечая заинтересованных взгляд второго сына Лорда Приливов, застывшего на месте. Но она стяжала нечто несравненно более ценное — внимание. Вызов был брошен и принят. Диалог с драконом состоялся, и она не обратилась в пепел. Её миссия на свадьбе провалилась. Но в этот самый миг родилась новая, немыслимо опасная игра. И Лира, дочь пепла и городского дна, чувствовала, как в её жилах закипает не страх, а ликующий, тёмный азарт. Она вступила в танец. Он ответил. Теперь предстояло выяснить, чья мелодия заглушит другую, и кто первым сойдёт с доски.

***

Месяц, прошедшие после свадьбы, был для Лиры временем напряжённой работы и призрачного ожидания. Она словно ходила по лезвию бритвы, натянутому между привычным миром теней и новой, невероятной реальностью, где её заметил сам дракон. Террик, хмурый и неразговорчивый, нагружал её заказами, как бы пытаясь загнать обратно в знакомые рамки. Лира выполняла их с удвоенной хладнокровностью, словно доказывая самой себе, что ничего не изменилось. Она следила за торговцем шелком, подозреваемым в контрабанде.  Она организовывала «несчастный случай» с падением лошади для слишком болтливого судьи, которому грозила кара со стороны одного из лордов Короны. Она передавала письма от серой крысы к зелёной, наблюдая, как дрожат пальцы у гонцов, когда те брали в руки белые конверты. Каждое задание девушка проводила с безупречной точностью, но в её движениях появилась новая, лихорадочная энергия, будто она торопилась, хотя спешить было некуда. Ночи она проводила за изучением гербов, генеалогий и придворных сплетен, выискивая хоть какую-то ниточку, которая могла бы объяснить её происхождение. Пепельные волосы, казалось, жгли кожу головы под краской. И каждый раз, выходя из укрытия, она ощущала на себе незримый взгляд. Он не был реален — никаких стражей, никаких явных слежек Террик не обнаруживал. Но он витал в воздухе — тяжёлый, пристальный, властный. Ожидание. Игра, ход в которой теперь был за ним. Однажды вечером, возвращаясь с задания — она успешно подбросила фальшивые долговые расписки в кабинет настырного сборщика налогов, — Лира почувствовалa холодный укол интуиции. Улицы были слишком тихи. Их укрытие, скромный домик в районе ремесленников, ничем не выдавало себя, но воздух у его двери был мёртвым, застывшим. Она замедлила шаг, пальцы скользнули к скрытому клинку у пояса. Дверь была не заперта. Внутри пахло пылью, дешёвым вином… и чужим запахом — дорогим мылом, кожей и сталью. В единственной комнате, освещённой единственной коптилкой, сидел Террик. Он сидел не в своей привычной позе хозяина, а неестественно прямо, на краю табурета. Чуть позади него, прислонившись к притолокe, стоял мужчина в тёмных, добротных, но лишённых герба доспехах — рыцарь. Его рука лежала на эфесе длинного меча, а взгляд, невидящий и профессиональный, был устремлён в пустоту. Он был стражем, не участником. А в кресле, которое обычно занимал Террик, развалился он. Деймон Таргариен. Он не был одет в бархат или кольчугу — простой чёрный дублет и такие же штаны из хорошей кожи. В руке он медленно вращал нераспечатанный свиток — один из тех, что лежали на столе. Он выглядел так, будто пришёл в гости, только атмосфера была не гостеприимной, а как в зале допросов. Лира застыла на пороге. Глаза её встретились с глазами Террика. В них не было страха, лишь холодная ярость и… предостережение. «Говори осторожно». Она перевела взгляд на Деймона. —А вот и наша загадочная тень, — произнёс он, не меняя позы. Голос его был спокоен, почти ленив. — Закрой дверь, девочка. Негоже выносить семейные разборки на улицу. Лира медленно толкнула дверь ногой. Щёлкнул засов. Она не стала подходить ближе, оставаясь у выхода, оценивая расстояние, позиции. Рыцарь даже не повёл глазом. —Милорд, — её голос не дрогнул. — Вы заблудились? Этот район беден на достопримечательности. —О, я нашёл именно ту достопримечательность, которую искал, — он отложил свиток. — Сначала твоего… наставника? Соучастника? Хозяина? — он бросил взгляд на Террика, полный презрительного любопытства. — Он оказался крепким орешком. Молчит, как могила. Но, к счастью, не потребовалось ломать ему пальцы, чтобы понять — он ждёт тебя. Так что мы решили подождать вместе. —Что вам от нас нужно?— спросила Лира, опуская руку от пояса, показывая пустые ладони. Агрессия здесь была бы безумием. —Нам? — он усмехнулся. — Мне. Мне нужны ответы. А он — гарантия, что ты не бросишься сразу наутёк или не вонзишь мне в горло один из своих милых клинков. Хотя, — он наклонил голову, — я почти уверен, что ты умнее. Или любопытнее. Так кто ты? —Я сказала вам. Никто. Тень. —Тени не имеют таких глаз, — резко оборвал он, и в его тоне впервые прозвучала сталь. — И таких волос. Особенно если смыть с них эту дрянь. Он кивнул в сторону кувшина с водой и тряпки, лежавших в углу. —Террик, — обратился он к наёмнику, не глядя на того, — если твоя ученица не сядет и не начнёт говорить, твоя правая рука отправится в подарок моей племяннице. Она коллекционирует… диковинки. Рыцарь позади Террика плавно обнажил на несколько дюймов клинок. Металл зловеще лязгнул в тишине. Лира медленно, очень медленно, сделала несколько шагов вперёд и опустилась на табурет напротив Деймона. Она держала спину прямо, а руки сложила на коленях. —Я не знаю, кто я, — сказала она тихо, но отчётливо. — И это не ложь. Деймон пристально смотрел на неё, не мигая. —Начни с начала. С самого начала. Где твоя мать? —Она умерла. В Блошином Дне. Когда мне было десять. —От чего? —Чахотка. Нищета. Страх.— Каждое слово было как выдох. —Имя? Лира на мгновение заколебалась. —Алира. Она была… из Долины. Служанкой.—Ложь, знакомая и горькая на вкус. Деймон усмехнулся, будто учуяв её. —Служанка с валирийским именем? И с умением говорить на древнем наречии? Ты думаешь, я не проверял? Я слышал, как ты шептала проклятья на языке моих предков, когда думала, что тебя не слышат, на банкете.  Она сглотнула. Материны уроки, её тихие, настойчивые занятия… они предали её. —Она учила меня. Говорила, что это может пригодиться. Скрыться или… выдать себя за кого-то. —За кого, девочка? За кого может выдать себя девчонка с волосами цвета лунного света и знанием языка драконов?— его голос стал тише, но от этого лишь опаснее. Он наклонился вперёд.—Я обыскал архивы. Расспросил старых слуг. Есть одна почти забытая история. О драконоблюстительнице, нарушившей обет. Её изгнали. Она исчезла. И была она, по слухам, беременна. От принца. В комнате стало так тихо, что слышно было, как трещит фитиль в коптилке. Даже Террик повернул голову, впервые глядя на Лиру с нескрываемым изумлением. —Вы думаете, что я… — голос Лиры сорвался. —Я знаю, что ты — не просто уличный отпрыск, — перебил он. — Кровь дракона не спутаешь. Она тянется к своей же крови. Ты потянулась ко мне в том переулке. Ты наблюдала за мной в лесу. Ты пришла на свадьбу, где был я и Рейнира. Это не случайность. Это зов. Грязный, подкрашенный, замаскированный… но зов. Он поднялся с кресла и подошёл к ней. Рыцарь напрягся. Деймон остановился в шаге, его тень накрыла её. —Кто твоя мать на самом деле? — прошептал он.—И кто… твой отец? Лира подняла на него глаза. В них бушевала буря — страх, гнев, надежда, ужас. Все её тщательно выстроенные стены рушились под тяжестью одного вопроса. —Она сказала мне только одно, — выдохнула она, и голос её дрогнул впервые за многие годы. — Прячь волосы. Держись подальше от драконов. Она боялась вас. Боялась вас всех. Деймон замер. Его лицо стало непроницаемой маской, но в глубине лиловых глаз что-то дрогнуло — не гнев, а нечто сложное, почти болезненное. —Моего отца? — упавшим голосом спросил он.—Или… моего деда? Джейхейриса?— Он мысленно перебирал хроники, слухи, намёки. Изгнанная драконоблюстительница… беременность… время совпадало. —Я не знаю! — выкрикнула Лира, вскакивая. Рыцарь тут же обнажил меч полностью, но Деймон резким жестом остановил его. — Она не сказала мне имени! Она только учила меня языку и заставляла прятаться! Она умерла в страхе, что вы найдёте меня! Деймон отступил на шаг, окидывая её взглядом с головы до ног, будто видел впервые. Не как шпионку, не как диковинку. Как кровь. Свою кровь. Заблудившуюся, испачканную, но кровь. —Боги, — тихо выругался он. — Проклятые боги. Они не просто убили её… они скрыли тебя. В этой… этой грязи.— Он посмотрел на Террика, потом на убогую комнату. Его лицо исказилось от какого-то странного, незнакомого ему чувства — смеси отвращения и… ответственности. —И что теперь? — спросила Лира, и в её голосе зазвучала ледяная решимость. — Вы убьёте меня, чтобы скрыть секрет? Как леди Рею? Деймон резко рассмеялся, но смех был безрадостным. —Убить тебя? Теперь? После того как я это узнал? — Он покачал головой. — Ты — дитя дракона, закопанное в навозе. Это оскорбление. Для дома. Для меня.—Он снова посмотрел на неё, и в его взгляде загорелся новый, знакомый ей огонь — огонь азарта, но теперь отягощённый грузом крови.—Ты хочешь знать, кто ты? Хочешь знать своё имя? Своё место? Он сделал паузу, давая вопросу повиснуть в воздухе. —Я не дам тебе ответов. Я дам тебе возможность их найти. Но не здесь. Не в этой вони. Он повернулся к Террику. —Ты научил её выживать. Неплохо. Теперь она больше не твоя инвестиция. Убирайся из города. Если я увижу тебя снова — твоя история закончится быстро и неинтересно. Затем он снова глянул на Лиру. —А ты… собери свои клинки. Ты идёшь со мной. У тебя есть час. И не вздумай сбежать. Если ты — то, что я подозреваю, то убежища для тебя больше нет нигде в Семи Королевствах. Только рядом с драконом. И, не дожидаясь ответа, он вышел, оставив в душной комнате гробовую тишину, запах угрозы и смутное, пугающее будущее, которое только что распахнулось перед Лирой — не как тенью, а как кем-то, у кого наконец-то может появиться имя.

***

Прощание наемников не очень эмоционально. Террик был потрясен историей рождения Лиры, но держался достойно. Он собрал свои немногочисленные вещи, оставил записку для доверенных людей и исчез в тени, лишь потрепав девушку по голове. Он вернется. В нашем ремесле есть правило: «Не важно когда, почему, зачем и насколько.» Мы можем разойтись в разные стороны. Потерять связь. Но по-настоящему попрощаться наемники могут только если один из них мертв. Ветер у Когота Ветров был не просто порывистым — он был живым, яростным, рвущим плащи и вырывающий из лёгких дыхание. Здесь, на скалистом выступе за чертой города, куда Деймон привёл её окольными тропами, пахло морем, камнем и чем-то древним, острым, металлическим — запахом самой мощи. Лира стояла, вцепившись пальцами в грубую шерсть плаща, который Деймон набросил ей на плечи. Все клинки грели кожу, но она чувствовала себя голой, вывернутой наизнанку. Вся её броня — безразличие, грим, ложь — была содрана одним лишь предположением. И тогда она увидела Его. Караксес лежал, свернувшись в кольцо уродливой, живой горы. Его чешуя, цвета запёкшейся крови и тусклой меди, отливала зловещим блеском в свете поднимающейся луны. Каждое дыхание чудовища было низким рокотом, от которого вибрировала земля под ногами. Его длинная, змеевидная шея изогнулась, и голова, увенчанная костяными шипами, медленно повернулась в их сторону. Жёлтые, вертикальные зрачки, огромные, как щиты, сузились, фокусируясь на двух человечках. Лира застыла. Страх, животный, первобытный, затопил её с головой. Но под ним, как твёрдое дно, была та же леденящая ясность, что и в лесу Рунного Камня. Он сейчас решит, съесть меня или нет. — Не двигайся, — тихо, но отчётливо сказал Деймон, стоя в полушаге впереди. — И не смотри ему прямо в глаза. Он ненавидит вызов. Караксес медленно, с неземственной грацией, приблизил свою чудовищную голову. Тёплый, кислый воздух, пахнущий гнилым мясом и серой, обдал её лицо. Жёлтый глаз размером с её голову изучал её с бездушным любопытством. Зрачок сузился в щель, скользнул по её фигуре, по лицу, задержался на пряди пепельных волос, выбившейся из-под капюшона. Затем что-то изменилось. Низкий рокот в груди дракона сменился на странное, похожее на кошачье мурлыканье, только в тысячу раз глубже и опаснее. Караксес ещё ближе наклонил голову и... легонько, почти нежно, ткнулся мордой в её сжатую в кулак руку. Шершавая, горячая чешуя обожгла кожу. Он повторил движение, явно выпрашивая ласку, как огромный, смертоносный пёс. Деймон, наблюдавший за этим с непроницаемым лицом, медленно выдохнул. — Любопытно, — проговорил он, и в его голосе звучало некое странное удовлетворение. — Он чует свою кровь. Даже такую... разбавленную грязью. Лира, превозмогая дрожь, которая рвалась наружу, медленно разжала кулак и кончиками пальцев коснулась чешуи у его ноздри. Караксес издал довольный шипящий звук, и от этого выдоха её волосы разлетелись. — Он... не съест меня? — её голос прозвучал хрипло. — Сейчас уже нет, — Деймон усмехнулся, коротко и беззвучно. — Он принял тебя. Драконы умнее большинства лордов. Они знают своих. Садись. Он ловко вскарабкался на драконью спину, зацепившись за одно из меньших спинных шипов, и протянул ей руку. Лира, на секунду заколебавшись, взяла её. Его хватка была железной. Он втянул её наверх, усадив перед собой, в седловидное углубление между двумя крупными шипами. От его близости, от тепла его тела за её спиной, от запаха кожи и металла, стало не по себе иначе — не страшно, а... осознанно. — Держись, — только и сказал он, и в его голосе прозвучала насмешка. — Если вывалишься, не обессудь. Он прокричал на валирийском — резкую, гортанную команду. Караксес взревел, оглашая окрестности рёвом, от которого, казалось, треснули скалы. Мощные крылья, похожие на кожаную тьму, расправились и с грохотом ударили по воздуху. Земля рванулась из-под ног, и они взмыли в небо с такой силой, что у Лиры перехватило дыхание. Королевская Гавань, вся её грязь и величие, стремительно уменьшалась под ними, превращаясь в игрушечную карту, испещрённую огоньками. Ветер свистел в ушах, рвал одежду, заставляя слезиться глаза. Но сквозь ужас и головокружение Лира чувствовала нечто иное — дикий, всепоглощающий восторг. Она летела. На драконе. Её пальцы впились в чешую перед собой, но она не закрывала глаз. — Нравится? — его голос донёсся до неё сквозь рёв ветра прямо в ухо. — Он... пахнет смертью! — крикнула она в ответ, не находя других слов. Деймон хмыкнул, и смех его был поглощён стихией. — Так и есть. А ещё — свободой. Они летели на восток, над Тёмноводным заливом. Чёрная вода блестела внизу под луной. Лира молчала, пытаясь осмыслить происходящее. Её жизнь, её реальность осталась там, внизу, в блошиных трущобах и тёмных переулках. А здесь, в леденящей вышине, на спине чудовища, с принцем-убийцей за спиной, рождалась новая. Или воскресала очень, очень старая. Через несколько часов вдали, на острове в дымке, показались знакомые по рассказам и чужим воспоминаниям очертания — зубчатые базальтовые башни Драконьего Камня. Караксес, не сбавляя хода, устремился к самой высокой из них, к террасе, известной как Гнездо Камнекрыла. Приземление было стремительным и жёстким. Дракон, тяжело дыша, опустился на каменные плиты, заставив их содрогнуться. Деймон спрыгнул первым и снова помог ей слезть. Её ноги дрожали, подкашивались. Она оперлась о горячий бок Караксеса, чтобы не упасть. Дракон снова издал тот странный, мурлыкающий звук и ткнулся головой ей в плечо, чуть не сбив с ног. — Он, кажется, к тебе привязался, — заметил Деймон, наблюдая за этим. — Это... необычно. Для него. В этот момент из тени арки вышел человек в мейстерских робах с цепью на шее. Он поклонился. — Принц Деймон. Мы подготовили вам и вашей... спутнице покои в Западной башне. Позже приведут в порядок основные комнаты.  — Спасибо, мейстер, — кивнул Деймон, его тон был небрежно-вежливым. — Распорядись, чтобы нам принесли еду и вино. И чтобы нас не беспокоили. Когда мейстер удалился, Деймон повернулся к Лире. В тусклом свете факелов его лицо выглядело задумчивым и усталым. — Идём. Здесь ты в безопасности. От большинства, во всяком случае. Он повёл её по холодным, продуваемым ветром коридорам в небольшую, но достойную комнату в одной из башен. Камин уже потрескивал, на столе стояли хлеб, сыр и кувшин вина. Деймон скинул плащ и, не приглашая, налил вина в два кубка, протянув один ей. — Садись. Пей. Ты выглядишь, как призрак. Лира машинально приняла кубок, но не пила. Она стояла посреди комнаты, всё ещё чувствуя под ногами качку полёта. — Зачем? — наконец вырвалось у неё. — Зачем ты привёз меня сюда? Что тебе от меня нужно? Деймон отхлебнул вина и сел в кресло у камина, развалившись с привычной небрежностью. — Нужно? Пока что — понять. Прояснить тёмное пятно в истории моего дома. Ты — аномалия, Лира. Или как тебя там звали твои покойные родители. — Лиранис, — выдохнула она почти неслышно, впервые за много лет произнеся настоящее имя вслух. — Моя мать назвала меня Лиранис. Деймон замер, кубок застыл на полпути ко рту. — Лиранис, — повторил он, смакуя звуки. — В честь первой хранительницы драконов. Ирония судьбы становится всё изощрённее. Так вот ты кто. Потомок изгнанницы и... — он сделал паузу, вглядываясь в её черты. — Ты похожа... чертами. Не на моего отца. Ты моложе. И слишком похожа... на мою сестру. Рейнис. В молодости. Лира ощутила, как пол уходит из-под ног. — Вы думаете, что я... — Я думаю, что мой дед, Старый Король, был строг в вопросах чести, но не всегда точен в вопросах крови, — холодно закончил Деймон. — А его сын, мой отец... был слаб и сентиментален. Изгнать беременную девушку — это в его стиле. Убить — нет. Так что да. Я думаю, что ты — плод его мимолётной слабости. Или слабости кого-то из его ближайших родичей. Моя... тётка? Или сестра. В любом случае, — он отставил кубок, — ты здесь. В логове драконов. И Караксес признал в тебе свою кровь. Для меня это весомее любых мейстерских генеалогий. Он поднялся и подошёл к окну, глядя в ночную тьму, где угадывались очертания спящих драконов внизу. — Завтра, — сказал он, не оборачиваясь, — мы спустимся в пещеры. К яйцам. Посмотрим, отзовутся ли они на тебя. А потом... потом решим, что делать с этой внезапно обретённой родственницей. Хочешь знать правду, Лиранис? Или тебе удобнее было оставаться тенью? Лира смотрела на его спину, на серебряные волосы, освещённые огнём камина. Страх сменился странным, горьким спокойствием. Выбора у неё не было. Его не было с того момента, как он увидел её на свадьбе. А может, и раньше — с самого детства. — Я хочу знать, — тихо, но твёрдо сказала она. — Кто я. И почему она так боялась. Деймон обернулся. В его глазах горел тот же огонь, что и в ночь их первой встречи — огонь охотника, нашедшего новую, невероятную дичь. — Тогда готовься. Завтра мы начнём копать в прошлом. И, предупреждаю, — его губы тронула знакомая усмешка, — оттуда редко выкапывают что-то хорошее.