Часть 1. Таинство села

Ты родилась в уединённом селении на отрогах невысоких гор, одетых в вековые плащи мха. Место это было воистину чудесным: бескрайние изумрудные луга, серебристая лента реки, убегающая за горизонт, и величественный, дышащий тайной лес. Кто бы мог подумать, что в этой идиллии обитают люди, ослеплённые жестокой верой? Они поклонялись духу гор Мачен Помра, чьё слово старейшина деревни изрекал как откровение. Всех младенцев, рождённых с какими-либо особенностями, дух велел уносить высоко в горы и оставлять ему в жертву. Такова была плата за мирную жизнь у его подножия. Но тебя эта участь миновала. Твоя мать была необычайно умна. Не разделяя слепой веры общины, она виртуозно играла роль главной послушницы общины. Как только твои глазки открылись, показав свой разный цвет, мать начала искусно это скрывать, завязывая их повязкой. Старейшинам же она поведала, что ты ослепла, когда она по неосторожности уронила тебя из колыбели. Она рыдала о своей «оплошности» так искренне, что сложно было не поверить. А раз ты ослепла по несчастной случайности, а не была отмечена с рождения, тебя пощадили. Возможно, сыграл роль высокий статус матери, но главное — ты осталась жива. Наверное, в голове возникает вопрос: а где же был твой отец? Куда он смотрел? Что ж... Вернее будет сказать, что смотрит он на тебя теперь с небес. Он погиб ещё до твоего рождения, сорвавшись со скалы, когда собирал целебные травы для своей беременной жены. По словам мамы, он был прекрасным человеком. Её первой и последней любовью на всю жизнь. Он ждал тебя больше всего на свете, но судьба сыграла с ним злую шутку. Ты сидела, гладя пушистого кролика у себя на коленях. Твой слух, обострённый годами жизни в темноте, улавливал, как старейшина на пыльной рыночной площади вновь заводит свои проповеди. Извращённая, клочковатая «истина» мира срывалась с его сухих старческих губ, а община слушала в немом упоении. Его маленькие глазки на морщинистом лице словно горели алым огнём, когда он обводил взглядом покорную толпу. «Стадо. Жалкое стадо тупых овец», — пронеслось у тебя в голове. Ты представила овец, которые в бессмысленном безумии несутся на свет, но тот оказывается пожаром, и все они, до единой, сгорают. И даже в их звериных зрачках в последний миг не мелькает понимания, что же они сделали не так. Ты стиснула челюсти до боли. Именно из-за этого старика ты не можешь видеть прекрасный мир, смотреть в глаза любимым людям. Он украл у тебя зрение. Он украл у тебя весь мир... В груди заныла яркая, колючая ненависть. Она будто прожигала тебя насквозь, но при этом была твоим единственным светом. Казалось, природа слышала твою злобу. Она ответила на нее. В миг налетели чёрные тучи, заволокшие чистое небесное полотно. Теплота солнца исчезла, уступив место прохладному дыханию надвигающегося дождя. —Ненавижу, — прошипела ты себе под нос. Ветер тут же откликнулся, словно приняв твои слова за команду. Он взметнул с дорог песок и пыль, пригнул макушки деревьев, склонив их в смиренном поклоне. Шёпот листьев вторил тебе: «Ненавижу...ненавижу... ненавижу...» «—Ненависть порождает лишь ещё большую ненависть». Всё стихло от этих слов, но их никто не произнёс вслух. Это была мысль, которая будто и не принадлежала тебе, прозвучавшая не твоим внутренним голосом, не тобой... Ты замерла, прислушиваясь, но рядом никого не было — только ты да пушистый кролик. Голос умолк. Ты уложила зверька в клетку и вернулась на лавку, обдумывая странное видение. — Но как же не злиться? — терзалась ты. — Как не лелеять обиду, когда в мире творится такая несправедливость? С неба начал накрапывать дождь.Голос старикашки давно стих — он удалился ещё когда налетели тучи, а может, и раньше. Тебя это уже не волновало. «—Мир несправедлив сам по себе, милая, но ненависть не сделает его лучше. Никогда ненависть не побеждала ненависть. Победить её может только любовь». Снова в голове явственно прозвучал чужой, спокойный голос, приятный тембр тушил ненависть, как свечу воздух. Ты подняла лицо к небу. Повязка на глазах начала впитывать капли, падающие с прохудившейся небесной тверди. —Я схожу с ума? — тихо спросила ты, не ожидая ответа. Дождь хлынул сильнее,ма в голове отчётливо раздался мягкий мужской смех. «Ахахахах, нет, дорогая, нет... Ты в своём уме. Иди домой. Простудишься». Голос звучал так успокаивающе и по-доброму,словно и вправду желал тебе добра — во что верилось с трудом. —Не хочу, — упрямо бросила ты в пустоту. И вдруг оглушительный раскат грома болезненно ударил по твоим чутким ушам. Ты вскрикнула, зажав ладонями уши и скорчившись от боли. Сердце колотилось не тише этого грома. Ты ненавидела громкие звуки... «—Тише...все хорошо..Иди домой», — снова послышался голос, на этот раз намного мягче и ласковее.