Часть 2. В глазах овец ужас

С каждым днём на тебя словно всё больше снисходило озарение. «Страдания… Как их прекратить?», «От чего страдания?», «Что важно в мире?» — на все эти вопросы ты находила ответы сама или же тебе подсказывал тот внутренний голос. Однажды вечером, возвращаясь с пастбища, ты нашла у себя дома книжку… Она лежала прямо на твоей кровати. —Маменька, это ты подарила мне книгу? Не смешно же… Ты прекрасно знаешь, что я не могу… —Нет, дочь, не я. Понятия не имею, откуда она взялась. Может, Санши принёс тебе её? — отнекивалась мать в недоумении, пока замешивала тесто для рисовых клецек. —Может… — задумалась ты, уходя с книгой в комнату. Хоть мама и говорила тебе не читать без неё и в целом не снимать повязку, душа просила света и знаний, и потому ты часто нарушала этот запрет, любуясь голубой речкой, синим небом и зелёным лесом, наслаждаясь их красотой и вдыхая запах листвы. Время шло, а ты тайно читала подаренную кем-то книгу про такое учение, как буддизм, с каждой строчкой находя для себя ответ на мучивший вопрос, находя свой путь. Вскоре ты поделилась своим открытием с другом Санши, и тот радостно поддержал тебя. Вместе с ним вы начали проповедовать свою истину потихоньку, едва заметно, чтобы старейшина ни о чём не подозревал. Жители наконец поняли, что жестокость к новорождённым ни к чему, и, послушав тебя с Санши, прекратили жертвоприношения. —Дочь, я так горжусь тобой, — хвалила тебя мама, расчёсывая твои волосы. От её слов было так тепло и спокойно на душе. —Я не сделала ничего. Я лишь показала то, что все и так видели, но не принимали. Иногда зрячие больше слепы, чем сами слепые, — ответила ты маме с яркой улыбкой на лице. За тобой зашёл Санши, и вы вместе пошли за ягодами в лес. По пути вы игрались да так, что ты не заметила, как с тебя спала повязка… Увидев твои разноцветные глаза, Санши замер. —Ты… родилась такой? — неуверенно спросил он, подходя к тебе. Прежде чем ты успела сбежать, он поймал тебя и прижался к твоим губам в поцелуе. —Не нужно этого, глупенькая, я ведь люблю тебя. — Его голос звучал так мягко, а поцелуй был таким сладостным и долгожданным. Он прошёл с тобой так много и был всегда рядом, даже когда другие дворовые ребятишки издевались над твоей слепотой. Он всегда вставал на защиту. Хотя счастье временно… «Ничто не постоянно, кроме изменений»,— вспомнился тебе тот голос, но сейчас, в объятьях любимого, ты чувствовала, что запомнишь это навечно. Наступила суровая зима, но даже она не была так сурова, как те несчастья, что принесла с собой. В селе стали происходить ужасные вещи. Все дети, рождённые за год, погибали один за другим по неясным причинам. С горы спустились валуны, которые погребли целых два дома вместе с жителями. Скот стал пропадать у каждого в деревне. По деревне поползли слухи,как мерзкие змеи. Старейшина позвал всех в главный дом. Оставшиеся жители послушали его и пришли. Внутри огромного дома было темно и душно из-за толчеи людей. Старец начал очередную свою сумасшедшую речь, которую все, охваченные страхом после прежних событий, начали слушать с полнейшим вниманием и открытым сердцем. Ты хотела бы знать,что происходит и что он говорит, но из-за шума бормотаний до тебя доносились лишь обрывки фраз. Вдруг вся толпа с ужасом ахнула, а затем послышался крик… Крик ужасной боли. Кричала женщина… Кричала твоя мать. Ты мигом сняла повязку,чтобы увидеть то ужасное, что происходит. Толпа начала выталкивать тебя вперёд. Когда-то твои друзья теперь смотрели на тебя с отвращением и презрением. Даже обидно, что это было первое, что ты увидела на их лицах, сняв повязку. Но то, что ты увидела дальше, было в тысячи раз хуже этих презрительных взглядов. Впереди на деревянном пьедестале стоял старейшина,а рядом на коленях сидела твоя мать. Ей вспороли живот поперёк; она была жива, но было видно, что это причиняло ей адскую боль. Старейшина начал говорить или продолжил, а ты только сейчас стала его слышать. —Именно эта женщина навлекла на нас столько несчастий! Она оставила своё отродье в живых! Разгневала нашего Бога! — кричал старик. —Мама… Мамочка… — ты бросилась к ней и встала на колени. На глаза набежала пелена слёз, но даже сквозь неё ты видела страшные муки своей матери. —Мамочка, пожалуйста, не умирай… Не надо. Не оставляй меня… —Я не… уберегла… мой… свет… — её голос звучал слабо, но так звонко для тебя. На её глазах были слёзы. Не боли, не ужаса, а глубокой вины и тоски. «Мама, не плачь. Со мной всё хорошо», — хотела сказать ты, но была словно нема. От собственных рыданий ослабло тело. Ты ничего не понимала, ничего не могла сделать. Не могла перестать видеть свою мать в крови. Тебя схватили под руки и зачем-то показали толпе, где ты увидела его… Санши. —Санши, помоги! Санши, скажи, что происходит! — кричала ты в отчаянии, а Санши смотрел… Смотрел на тебя виновато, исподлобья, но ничего не отвечал и не двигался. Ты в миг всё поняла. Он предал тебя. Предал, потому что побоялся, что все эти несчастья и вправду из-за тебя. Ты снова стала звать маму.Тебе дали пощёчину, сильную. Они что-то кричали. Ты не слышала. Не могла разобрать. Не понимала. Толпа смотрела… Стадо овец. Тупые овцы. Светлое пламя. Тебе светили в глаза. «Мамочка, а почему я должна прятать глаза? Я же вижу, а другие дети из-за этого надо мной издеваются…»— всхлипнула ты, подбегая к маме и спотыкаясь обо всё подряд. Твои слёзы смочили повязку на глазах. «Любимая, люди глупы, они не понимают. Они испугаются, а когда человек боится, он способен сотворить страшное. Твои глазки самые прекрасные, как у папы и как у мамы, любимая»,— она гладила тебя по спутанным волосам и утешала. Теперь это лишь воспоминание,и оно стремительно сгорало. Всё ближе и ближе надвигалось пламя. Какой-то острый шип был так близко к твоему глазу… Овцы блеяли…Они были рады. Они видят свет. Они видят смерть и идут на неё. Боль. Сначала тупая, а затем острая, нарастала по мере разрывающего уши звука и никак не могла прекратиться. Ты визжала. Крик заставил овец замолчать. Тем, что ты дёргалась, ты сломала руку державшему тебя. Защипало, а затем появилась глухая, распирающая изнутри боль… Кровоизлияние в глазницу. Мгновенная темнота — хуже, чем если бы выключили свет, — а по лицу стремительно потекло что-то горячее. В ушах звенело, но боль не спадала, не прекращалась, а главное — овцы были довольны… «Я здесь…»— эхом раздался голос перед погружением в полную темноту. Очнулась ты уже в необычно красивом месте. Мягкие леса — не такие зловещие, как у вас в селе, шум водопада, сад камней позади, удобный и изящный буддийский храм. Небо чище, и воздух другой… как будто святой. Ты лежала на круглой кровати посреди сада камней и смотрела по сторонам, ни капли не понимая, что произошло и произошло ли. Впереди появился высокий мускулистый мужчина с чёрными у корней и светлыми по всей длине волосами,завязанными в пучок. Волосы были настолько длинны, что нижние пряди касались его бёдер. На нём была тёмно-синяя майка, широкие бриджи, а на лице — прямоугольные очки с розовыми стёклами и вытянутые мочки ушей с серёжками. Он подошёл к тебе довольно близко и склонился над тобой,доброжелательно улыбаясь. —Ты похож на Будду… — тихо произнесла ты. От него веило божественной энергией. Мужчина по-доброму усмехнулся и, подмигнув, показал язык. —Правда? Ты так считаешь? — он погладил тебя по голове. — Бедная малышка, так много страданий пережила, но теперь ты со мной! Я не дам тебя в обиду, слышишь? — улыбался он. —Значит… я умерла? И всё это было правдой… — слабо вспомнила ты недавние события. Ты схватилась за глаз, который заболел в момент воспоминаний, но он был на месте. —Малыш, ты вознеслась за свои заслуги при жизни, — ответил Будда, убирая твою руку от глаза. —Я вознеслась? А мама…? В синих глазах Будды виднелось сожаление.Он тяжело вздохнул и обнял тебя, прижав к себе. —Твоя мама сейчас достигла рая и скоро переродится вновь, — он гладил тебя по голове, успокаивая, но слёзы всё равно полились рекой. —Но она же… Прошу, дайте мне её увидеть! Я молю вас! — просила ты, подозревая, что это невозможно. Мужчина сжал тебя крепче. —Тише, все будет хорошо, — мягким, успокаивающим мужским тембром, который тебе был так знаком, говорил этот мужчина — Мне жаль, но ты не можешь попасть туда, где твоя мама, пока не войдешь в состояние душевного спокойствия. И даже так, твоя мама продолжит путь по колесу сансары, а вот ты его завершила. Умница..— он мягко поцеловал тебя в лоб, ты не стала как-то интерпретировать этот жест, все таки он божество, а ты человек. Будда явно гордился тобой, но ты не понимала за что. —Можешь не переживать, твоя мама в чистилище. Там где все чистые души и так как я могу перемещаться в семи мирах, я оповестил её о том, что с тобой все в порядке. Она желала тебе скорейшего душевного выздоровления и передавала что любит тебя, прям как я — радостно улыбнулся Будда, сверкнув своими клыками. —А где Санши..? — — Ой ей — от твоего вопроса Будда перестал улыбаться. Он замолк на какое-то время, пристально глядя на тебя