Холодно очень. Симо Ч.1

Бежать на дальние расстояния тяжело, а бежать по рыхлому снегу — еще тяжелее. От частых глубоких вдохов в легкие вместе с кислородом врывался мороз, превращаясь в ледяные кристаллы, которые больно резали нежную ткань дыхательных путей. Останавливаться было нельзя. Вообще нельзя. Сама смерть не страшна — страшнее тот, кто способен придумать нечто хуже смерти. А что может быть хуже, чем попасть в плен к солдатам Финляндии, которые по праву считают тебя врагом? Будь ты хоть сто раз обычной, безобидной девушкой — попробуй объясни это тем, чьи моральные принципы война исказила до неузнаваемости. В беге тяжким грузом давил вес теплого тулупа на тебе. Его так хотелось сбросить, но сделать это — всё равно что совершить самоубийство. Рано или поздно ты остановишься, температура тела стремительно упадет, и без этой ненавистной, спасительной одежды ты замерзнешь за считанные минуты. Как же тебе "повезло" жить прямо на границе РСФСР и Финляндии. Хотя в мирное время это было скорее преимуществом. Сколько здесь было финских друзей, с которыми можно было приятно провести время! Как же быстро всё меняется. Как хрупок мир и как мимолетна, ничего не стоящая перед войной, человеческая жизнь. Возвращаясь как обычно от подруги домой, ты неожиданно наткнулась на русских солдат. Они настойчиво требовали сообщить, где находятся финские военные базы, словно ты только что явилась оттуда. Но промолчать — означало совершить преступление против своей родины, даже если именно она была агрессором. Ты ловко указала куда-то вперед, стараясь звучать убедительно. Назвала вымышленное имя, представившись гражданкой Н.Н. — в надежде, что если они ничего не найдут, то и тебя потом не отыщут. Солдаты любой страны — всё равно солдаты. Схожие мышлением, действиями и той опасностью, которую несут в мир. Только ты выдохнула с облегчением и отошла подальше, как из соседнего дома вышли трое финских солдат. Они, наблюдая из окна этого дома, примерно поняли, с кем ты только что говорила по-русски. Разговаривая на финском, они были уверены, что ты не понимаешь, не зная, что ты — дитя двух стран и отлично знаешь, о чем они говорят. «Узнаем, что эта стерва выдала, воспользуемся ею хорошенько и пристрелим», — сказал один из них с улыбкой, призванной успокоить. Не знай ты языка, наверняка уже валялась бы оскверненным трупом на холодном льду. Воспользовавшись тем, что их автоматы по счастливой случайности остались в кафе, ты со всех сил рванула вглубь дворов, петляя и запутывая следы. Просить убежища у местных жителей было бесполезно — своим солдатам они сдали бы кого угодно, а уж подозрительную русскую барышню — и подавно. А услышав твою историю, могли бы и сами, не разобравшись, зарубить топором "во имя Отечества". «Война сводит с ума всех», — пронеслось в голове, пока ты бежала, не замечая, как уютные домики сменились высокими соснами и горными склонами, а более-менее расчищенная дорога — непроходимыми сугробами. Благо, ты знала, куда бежишь. Знала и то, что они не пойдут в лес — не подумают, что ты можешь знать о старом охотничьем домике, который тебе показала финская подруга еще в детстве, когда вы беззаботно ходили по грибы в эти горы. Осталось только вспомнить расплывчатые детские воспоминания... Сосны вытянулись, а когда-то помеченные тропы полностью скрылись под слоями снега. И вот к вечеру, продрогшая и промокшая до нитки, ты наконец наткнулась на маленькую избушку среди леса. От холода в носу лопались слабые сосуды, кровь стекала, замерзала на лице, а потом все повторялось снова. Наконец ты ввалилась внутрь. В избе, на удивление, было тепло. Но прежде чем ты успела сориентироваться, над головой прозвучал резкий звук перезаряжаемого оружия. Сердце екнуло. Ты подняла глаза и встретила холодный, пустой взгляд финского солдата, направляющего дуло прямо тебе в голову. В этом не было ничего удивительного. Ты ворвалась неосторожно, непродуманно, не проверив, пусто ли внутри. И выглядела совсем не как безобидная гражданка Советского Союза, решившая прогуляться по зимнему лесу. И все же финн медлил. Ты услышала его голос, приглушенный высоким воротником, закрывавшим нижнюю часть лица. — Кто ты? И что натворила? Логичный вопрос. Как приятно, что он хочет разобраться, а не сразу изнасиловать и пристрелить, как те солдаты у поселка. Теперь предстояла сложнейшая задача — что сказать? Признаться или соврать? Все было рискованно, а ставкой в этой игре была жизнь. Раз уж так, врать не стала. Не хотелось, чтобы последние минуты жизни прошли во лжи перед таким же человеком, как и ты, пусть он и считает тебя врагом. Ты без страха поднялась, заметив, как дуло в его руке методично следует за твоим движением. Внезапно, от слабости в промерзших ногах, ты споткнулась и упала прямо на него. Он удержал тебя. Его руки, даже сквозь несколько слоев одежды, чувствовались невероятно крепкими. — П-простите! Я не хотела, — быстро выдохнула ты, обращаясь к нему на чистом финском. Он не расслабился от твоего знания языка, а лишь молча указал рукой на грубый деревянный стол в центре комнаты. Ты послушно села. Он остался стоять напротив, не спуская с тебя взгляда. Ты провела рукавом по окровавленному носу и заметила, как у солдата чуть дрогнули брови — вроде как в сочувствии. — Дайте мне сначала договорить, — тихо, но твердо сказала ты, — а потом я выйду в лес, и вы убьете меня там. Ты не верила, что останешься жива после своего рассказа. От этой готовности принять смерть, от понимания, что ты думаешь лишь о том, чтобы не замарать пол и стены, у него брови поползли вверх от удивления. Но руки на стволе оставались такими же твердыми. Ты рассказала всё: как испугалась русских солдат и направила их не туда, как бежала от финских, чтобы не быть использованной и убитой. Закончив, ты встала, поправила тулуп и пошла к выходу с замиранием сердца, ожидая выстрела в спину и молясь лишь о том, чтобы все было быстро. Но у самой двери сильная рука схватила тебя за предплечье. Он развернул тебя лицом к себе и заглянул в твои глаза, полные навернувшихся слез. — Я не вижу смысла тебя убивать, — ответил он ровным, умеренным тоном. И ты разрыдалась от всего пережитого. Мужчина неожиданно обнял тебя. Ты не понимала этого, но он испытывал к тебе искреннее сожаление. Бедная девушка стала жертвой неправильных суждений и жестокости людей, которых испортила война. Он и сам боялся однажды стать таким — не солдатом, защищающим родину, а тем, кто убивает невинных якобы во имя ее. Ты еле успокоилась. Сколько же слез скопилось внутри за все это время... Финский солдат не шевелился, крепко держа тебя и позволяя выплакаться на своем плече. Рыдания пошли на убыль. Ты отстранилась и с ужасом заметила, что следами не до конца стертой крови испачкала его шинель. К глазам снова подступили предательские слезы. — Простите! Но солдат лишь потрепал тебя по голове, мягко покачивая своей. — Ничего. Ты не виновата. Зимы здесь холодные и опасные для неподготовленных, — отметил он, и его тон стал по-настоящему теплым, успокаивающим. — Ты промокла насквозь. Я растоплю баню во дворе, принесу сменную одежду. И если понадобится — защищу. Он направил тебя к выходу и проводил до небольшого деревянного строения позади избы. Война калечит души, но даже в ее кромешном аду иногда встречаются люди. И мужчина перед тобой был тому живым доказательством.