✦⬩⬩⬩ Богиня художественного искусства. Локи ⬩⬩⬩✦

✦ ─── ⋅ • ⋅ ─── ✦ ─── ⋅ • ⋅ ─── ✦

Этот шаловливый бог, этот вечно ухмыляющийся трикстер с глазами, полными непредсказуемого хаоса, всех невероятно заколебал. Его розыгрыши достигли апогея, и последней каплей стало то, что он подложил свинью… буквально Одину в постель. Теперь, чтобы не нахвататься шишек от разъяренных братьев и Всеотца, бог вынужден был принимать облики разных существ, оправдывая свое звание Тысячеликого. Но говоря о его эмоциях — ему нисколько за это стыдно не было. Да и я вас умоляю, откуда у него взяться совести для стыда? Теперь он скрывался. А скрывался где, спросите вы? Разумеется, там, где его никто не станет искать. У богини искусства из другого пантеона. У тебя, разумеется. Ты об этом не знала, но узнала почти сразу, разоблачив этого бога обманщика.

◈ ━━━━━━ ● ✦ ● ━━━━━━ ◈

Деревья скрипели, сгибаясь под порывами ветра. Ты выбрала не самое подходящее время для рисования — скоро пойдёт дождь. Но именно эту погоду ты ценила больше всего. Она вдохновляла собой. Свежесть оседала на рецепторах, воздух наполнился прохладой, а освещенные солнцем листья теряли свой желтоватый оттенок, сменяя его на более благородный — изумрудный. Серые, почти синие тучи висели тяжело — казалось, небо вот-вот рухнет на землю. Тучи были такими увесистыми, что у Атланта ломило плечи. Вся природа в это время стихла в ожидании грозы, затаив свое дыхание. С твоим платьем активно игрался ветер, как забавный щенок: оттягивал низ юбки назад и в сторону, словно мотая головой, он развивал подол. Ты поспешно пыталась сотворить набросок, движимая какой-то героической музой. Настолько пейзаж бесконечного луга, что волнами поднимался и опускался, встречая пролесок, а затем другой, вдохновлял тебя до невероятного сосредоточения. Над тобой пролетели птицы, спешащие укрыться в гнездах поскорее от надвигающегося ливня. Одна из черноперых ворон выбивалась из низко идущего клина и, грациозно планируя, села на твой мольберт — на самую высокую его часть. — Прелесть! — восхитилась ты и, слегка высунув язык от непостижимого озарения, добавила ворона на картину легкими штрихами. После завершения наброска ты осторожно протянула руку, чтобы не спугнуть пернатую птицу. Та оказалась неожиданно ручной и даже любопытной. Подарив ей лучезарную улыбку и чуть-чуть почесав за перышками, ты звонко поздоровалась: — Привет, Локи! Твой голос звучал ясно и разоблачающе. Ворон вскинул крылья от удивления, каркнул и… превратился в молодого бога, который никак не ожидал быть раскрытым так скоро, да и вообще быть раскрытым. Он недовольно сжал губы, оперся плечом о мольберт и посмотрел на тебя своими пронзительно-фиолетовыми глазами, в которых читалось неизмеримое недовольство. — Как ты узнала? — вопрос прозвучал грубо, с нотками раздражения, заставив тебя на секунду потерять улыбку. Но потом ты рассмеялась — легко и искренне. — Что смешного? — фыркнул он, начиная злиться, но в его голосе мелькало и любопытство. — Ну как тебя не узнать? У всех ворон перышки отливают оранжевым или приглушенно-синим, а у тебя — изумрудные. Или когда ты превращался в Геркулеса, у тебя был фиолетовый отблеск в глазах. Быть может, ты и копируешь всё досконально, но художника не обманешь, — ты улыбнулась, а выражиение лица Локи было нечитаемым. Тут же прогремел раскат грома, не дав тебе поразмыслить над его реакцией. Ветер зашелестел сильнее, местами приглаживая траву до самой земли. На секунду вы оба отвлеклись на стихию, а затем ты повернулась к нему. Поспешно закрутив растрепанные ветром пряди волос вокруг карандаша, соорудив импровизированный пучок — корону творческого беспорядка, — ты попросила: — Превратись еще на немного в ворона, если тебе не сложно. Бог на время потерял дар речиот твоей не бывалой дерзости. — Сложно, — процедил он, сверкнув глазами исподлобья. — Ой, какая ты вредина, Локи! — пристыдила ты его игриво и продолжила зарисовку, примечая тени и цвета на будущем шедевре. Тем временем Локи, сложив ноги по-турецки, парил в воздухе, его щека опиралась на руку, и он с притворным безразличием, наблюдал за происходящим. Когда дело дошло до незаконченного ворона на холсте, ты тяжело вздохнула и потянулась стереть его — ведь этого было недостаточно, чтобы завершить картину. Было довольно обидно. Вдруг твою руку остановил многоликий бог, схватившись своей кистью за тонкое запястье. — За догадливость… так уж и быть. Только быстрее, — отмахнулся мужчина, пряча в усмешке толику уважения к твоей смелости и искусству. Он снова принял облик ворона. Твои глаза засияли ярким светом безумной радости от его слов, словно бы он предложил мир в подарок к рисунку, а не своё птичье участие. Локи был озадачен такой реакцией, но решил не углубляться в сложный мир твоей души, истиной сути искусства. А ты лишь поспешно вернулась к центральному звену своей картины. Сосредоточенно рисуя на холсте линии, которые постепенно складывались в цельный образ, ты не замечала, как ветер всё сильнее и настойчивее трепал твою юбку, словно пытаясь увлечь тебя за собой. Вдруг снова раздался гром — да такой, что, казалось, земля содрогнулась. Потемнело ещё больше. На фоне посиневшего неба блеснула молния и ударила совсем недалеко — на соседний бугор, который даже помещался у тебя на картине. Ты вздрогнула, но быстро продолжила. Разумеется, уже на тот момент времени добраться до твоего уютного домика до дождя шансов не было, но странное чувство незавершённости заставляло тебя мыслить нерационально и стоять у холста в стоическом сосредоточении. Начал капать дождь. Капель было мало, но они были огромными и тяжело разбивались о твои плечи, оставляя мокрые следы своего падения на ткани. Локи снова вернул свое обличие. — Хватит. Пойдем, — заявил мужчина, но ты лишь качнула головой. — Я не закончила, подожди. - где-то в другом пространстве послышался твой голос, ведь ты точно не присутствовала в этом мире, а то бы давно бежала с холстом далеко и еще дальше от падающих на землю тяжелых туч. В этот момент небо прохудилось. Атлант не выдержал и согнулся, а содержимое огромных туч наконец выбралось наружу. Так что с очередным раскатом грома на землю обрушилось бесчисленное множество капель холодной воды, ранее сдерживаемой. От неожиданности ты пискнула и в желании спасти свое творение обняла холст, прижимая его к груди, защищая от непогоды. За шумом ливня послышался тяжелый, полный бесконечного терпения вздох. Следом за ним ты почувствовала, как сильные руки обхватили тебя за талию, притянув спиной к твердой груди. Ты ощутила, как ноги отрываются от земли, и спустя некоторое время полета оказалась дома. За эту минуту ты успела промокнуть до нитки под разъяренным проливным дождем, но главное — картина была с тобой. Когда Локи поставил тебя на пол, ты тут же, словно гонимая ветром, побежала к камину, чтобы поставить рядом с ним свой влажный холст. Ты забыла обо всем, кроме него. До тех пор, пока Локи не взял тебя под плечи, как мокрую растрепанную кошку, и не понес в ванную комнату. Он подозрительно хорошо ориентировался в твоем доме, но мы это опустим. Поставив тебя на теплый ковер посреди холодного мрамора, он кинул тебе в руки наспех схваченное из шкафа платье и захлопнул за собой дверь. — Переоденься немедленно! — приглушенный дверью звук всё равно достиг твоих ушей, и ты нехотя ополоснулась и переоделась, мечтая продолжить свою кропотливую работу. Пулей вылетев из ванной, ты тут же села на колени перед картиной и с ужасом поняла: твои любимые карандаши исчезли. Вероятно, они остались лежать там, на лугу, возле мольберта. На глаза навернулись слезы досады. Кто-то скажет: «Да возьми ты просто другой карандаш», но каждый художник знает, что важен именно свой, любимый, идеально мягкий, идеально твердый, идеальный карандаш, который стачивают до тех пор, пока не остается один лишь кусочек. Вот и тебе нужен был именно свой, а лучше оба. За горем ты не сразу заметила, что на диване, развалившись с видом владыки мира, сидит Локи. Зато он заметил твое бледное, омраченное потерей лицо. — Что не так? — спросил он лениво, но в голосе прорезалась настороженность. Ты решительно поднялась и направилась к выходу, оставив его вопрос висеть в воздухе. Не успев коснуться даже ручки двери, тебя остановили. Зеленоволосый бог хитрости, прижал тебя к своему накачанному торсу двумя руками. Он лениво положил голову тебе на плечо, обжигая шею своим дыханием: — Даже не вздумай. Зная твое везение, тебя ударит молнией, как только ты ступишь за порог, — сказал, вернее, приказал трикстер. — Но там… важная вещь! Мой карандашик…два — глаза твои были на мокром месте от колющей обиды и разочарования, что явно повергло Локи в шок. «Карандашики? Она это серьезно?!» пронеслось у него в голове, но он быстро взял себя в руки и цокнув языком, помотал головой с видом человека, который идет на немыслимые жертвы. — Ладно. Жди, — недовольно кинул он и сам исчез за дверью, а после и в стене дождя. Вскоре он вернулся совершенно мокрый, но с двумя твоими карандашами в руках. Ты принесла ему полотенца, подготовила ванну и, счастливо поблагодарив, убежала рисовать. Да уж, когда затягивает — тогда затягивает. Мужчина смотрел тебе вслед с сердитым недоумением. Ведь, казалось, тебе было абсолютно плевать на него, и только какие-то куски грифа имели для тебя значение. Обидно, тем более для бога, что хотел всегда быть центром внимания, а твоего он сейчас хотел больше всего. Локи привел себя в порядок, и, протирая свои зеленые волосы от излишней влаги, он прошел в гостиную, где ты, умиротворенно болтая ножками, лежала на полу и наносила штрихи на свой шедевр. — Да что с тобой? Почему ты валяешься на полу? Ну что за странная богиня, да валькирии и то себя лучше ведут, — высказывал он упреки, пока направлялся к тебе. Звучали они не сердито, скорее настоятельно. Ему было невдомек такое поведение богини. Мало того что тебе было откровенно все равно на распри божеств и ты никогда не билась ни с кем, даже с Апполоном, что метил тебе в соперники и по поведению напоминал надоедливого шмеля, так ты еще вела себя абстрактно и стихийно, да так, как не ведет себя ни один бог. — Только черт тебя поймет! — пробормотал трикстер и, схватив тебя за ногу, потянул на себя. Возможно, он хотел отвлечь тебя откартины или может сразу оттащить в постель. —Вставай и иди на кровать, — велел мужчина, сверля твой тонкий стан тёмно-фиолетовым взглядом. Ты вскрикнула и тут же вскочила. — Ладно-ладно! — сдалась ты и перешла в спальню на широкую кровать — так было даже удобнее, но ты не стала этого признавать. «Ещё чего» Локи плюхнулся рядом, и вдруг вы оба почувствовали, как пространство затрещало и зарябило, предвещая появление Гермеса… — Доброго вечера, дорогая, — аристократичной внешности, не такой атлетичной, как обычно у богов, мужчина появился в комнате. Он манерно поклонился, его короткие пряди черных волос очертили изящной формы лицо. — Доброго, Гера, — ответила ты, держа Локи в виде мокрого ворона в руках. «Как же вовремя он перевоплотился», — подумала ты и даже сама была в восторге от его прозорливости. — Ты не видела Локи? — уточнил бог ожидаемый вопрос. Ты пожала плечами с самым невинным видом: — Счастливые часов не наблюдают. Я не заметила, как ливень пошел, так увлеклась картиной. А уж Локи и подавно не заметила бы. Что, что, а врала ты не менее искусно, чем даже сам бог лжи. Гермес задумался и вдруг обратил внимание на ворона у тебя в руках. — Что ты делаешь? — склонив голову набок и нахмурившись, спросил аристократичный бог. — А на что это похоже? Рисую птицу. Его дорисовать не успела, пришлось ловить, — в своей обычной манере ответила ты. Гермес покачал головой, но не осуждающе. Он смирился с твоими выходками уже давно. — О милая, дорогая (Имя), какая же ты всё-таки странная, — протянул нараспев Гермес с легкой улыбкой и затем более раздраженно добавил: — Оставь голубя в покое! — Он ворон! — Без разницы! Не мучай птицу! — приказал бог. Ты лишь показала язык и отвела Локи-ворона в сторону своими руками. Гермес иногда перебарщивал со своей ролью старшего брата, и тебе, словно упрямому подростку, хотелось буянить в отместку, чем ты и занималась с успехом. Но сейчас ты не могла отдать Локи греческому богу, наизусть зная, что хитрец не просто так скрывается, а значит, что-то натворил. И раз он спас твои карандаши, ты спасешь его. Всё честно. По крайней мере, у тебя жизнь Локи и любимые карандаши были равны на весах Фимиды. — (Имя), не балуйся! — фыркнул мужчина. — Ну Гера, дай дорисовать, а после я птичку отпущу. Тем более там ливень какой, погляди! Ему холодно будет! — переключилась ты на упрашивание. Мужчина поправил черные локоны, вздохнул и смиренно кивнул: — Хорошо. Если увидишь Локи, сообщи. Его ищет весь Асгард, — объявил он и исчез так же внезапно, как и появился. — Ну какой же он странный, — вслух прокомментировала ты и вдруг услышала под собой приятный мужской бархатный голос. — Кто бы говорил. Ты обратила внимание на источник звука. Это был Локи в привычном для себя обличии. Теперь получилось так, что ты сидела на нем, а твои руки упирались в его крепкую грудь. Ты всё еще держала его, даже если он не был птицей. Ты замерла, не отрывая взгляда. Великий лжец самодовольно ухмыльнулся, в его фиолетовых глазах заплясало торжество от удержания твоего внимания. — Что, птичка, не видела таких красивых богов, как я? — спросил он хрипловато и усмехнулся. Ты приблизила свое лицо настолько, что заставила его замолчать. Твоя рука зацепила прядь его волос. — Какой красивый цвет… — прошептала ты, уже думая, какие краски смешать, чтобы вышёл этот оттенок и абсолютно не услышав его предыдущий вопрос. Локи был в шоке: тебя интересовал только цвет его волос. — Можно, я отрежу? — обратилась ты, поднимая второй рукой кинжал, оказавшийся внезапно между вами. Волосы тебе нужны были, чтобы когда Локи уйдет, ты могла воссоздать цвет, имея пример. — Да откуда у тебя нож?! — поразился и без того шокированный бог. Аккуратно придержав тебя, он сел, затем отобрал оружие и откинул его в сторону, бурча себе под нос недовольства, пока ты в непонимании хлопала глазами. — Рисуй с натуры, раз так хочется! — заявил Локи, и в его голосе прозвучало странное сочетание капитуляции и скрытой нежности. Он был не против стать тебе натурщиком. Ведь ты — единственная, кто видит его, кем бы он ни был и какую маску ни надел.

◈ ━━━━━━ ● ✦ ● ━━━━━━ ◈

…Птички щебетали, исполняя свою сонату, а ты уже занималась другой картиной — натюрмортом. Ты переносила на бумагу все формы, что видела перед собой на столе. Сочные персики, свежие ягоды, драгоценные чашки… но чего-то не хватало на картине, да и на столе тоже. Удачно тебе подвернулся Локи, который, словно чувствуя твое замешательство, заглянул через плечо. — Что думаешь, птичка? — спросил он. — Думаю, что чашки выглядят невкусно, — прокомментировала ты и получила самый сбитый столку вздох в мире. — Да что ты… — фыркнул он, закатывая глаза. Ему и понять невозможно как чашки могут быть вкусными. — Слушай, может, ты станешь вазой? — предложила ты, невинно улубнувшись. В ответ на твою просьбу в Тысячеликом разбушевались разные чувства: раздражение, гнев, торг, принятие. Но он сдержался, схватил тебя за плечи и уверенно ответил: — Нет! — Ладно-ладно!.. Вредина, — тихо добавила ты, пряча недовольство. Ты снова с головой ушла в рисование, а Локи блаженно сидел рядом и жевал яблоко с натюрморта. Ты периодически выглядывала сбоку мольберта, щурясь и запоминая детали, а затем снова пропадала за ним, что-то усердно рисуя. — Та-да! — радостно вскрикнула ты, гордо держа в двух руках холст для того, чтобы Локи посмотрел его. Мужчина с интересом подошёл и прекратил жевать очередное яблоко. — Ты нарисовала меня вазой? — в его голосе не было уже удивления, скорее полное принятие твоего творчества. — Тебе идет ~ — протянула ты довольно и улыбнулась Локи.

◈ ━━━━━━ ● ✦ ● ━━━━━━ ◈

…Но идилия длилась не долго: вскоре Локи таки нашли и притащили в Вальхаллу — на гнев праведный, в дань справедливости. Зал, обычно купавшийся в потоках янтарного света, казалось, утратил свою суть. Золото стен потускнело, отливая мрачной, тяжелой бронзой, а высокие своды, взмывающие к облакам, давили теперь на плечи гранитом вековой обиды. Воздух, привычно теплый от пьяных разговоров, застыл и наполнился холодом. В этом безмолвии даже шаги казались несоразмерно громкими, а голос Одина, лишенный привычной мудрой снисходительности, звучал сурово, как скрежет скал в Нидавеллире. Холод пронизывал до костей, когда прозвучал приговор: Локи присуждалось сто лет в Нифльхейме. Для богов, живущих веками, это — малый срок, миг. Но для того, чья суть была из ветра и свободы, сто лет в царстве вечного льда и тумана означали не ссылку, а медленное умирание души. Ты видела, как дернулась его тонкая шея, как побелели костяшки пальцев, сжатых за спиной в замок. В его глазах полыхнуло самое яростное пламя — не искристое озорство, а черное, удушающее пламя обиды, которое обещало в будущем выжечь все девять миров. Он уже придумывал план мести, перебирал в уме яды, заклинания и слова, способные разрушить все, что дорого асум. Он ненавидел их всех — за предсказуемость, за праведность, за этот холодный зал. Он ненавидел бы их целую вечность… пока ты не вмешалась. «В конце концов… он спас два твоих карандашика», — мысленно твердила ты, пытаясь обмануть собственное сердце. Ты убеждала себя, что дело лишь в принципе, в благодарности за ту глупую, почти детскую историю с карандашами. Что если бы не этот жест, ты бы и пальцем не пошевелила, оставив бога обмана гнить в промозглой тьме Нифльхейма, куда не долетает даже свет умирающих звезд. Но правда, свернувшаяся клубком в груди, была иной. Ты вмешалась не из-за карандашей. Ты вмешалась, потому что за время, проведенное бок о бок, ты вдруг научилась видеть не набросок Бога Хаоса, а завершенную картину Локи — потерянного, невероятно одинокого и несправедливо наказанного. Потому что в твоем мире, где краски ложились на холст по твоей воле, он вдруг стал единственной нотой фальши, без которой музыка переставала быть живой. — Что? — Голос Одина, тяжелый, как кузнечный молот, прокатился под сводами. Он смотрел на тебя сквозь прищур единственного глаза, и в его взгляде читалось изумление, граничащее с недоверием. — Говоришь, он нужен тебе для художеств? Ты выдержала этот взгляд, чувствуя, как ледяные мурашки ползут по спине, но не отступая. — Да, — твой голос прозвучал удивительно твердо. — Пусть так. Пусть он будет… хоть иногда полезным. Владыка Асгарда долго молчал. Тишина звенела, как тетива натянутого лука. Но, видимо, в твоих словах было нечто, что заставило его усомниться в праведности своего гнева. Ткань его плаща пришла в движение, когда он поднялся с трона. — Да будет так, — вынес он вердикт, и в его голосе проскользнуло что-то, похожее на усталость. — Но пусть знает: если он посмеет… — Не посмеет, — перебила ты.

◈ ━━━━━━ ● ✦ ● ━━━━━━ ◈

Зал опустел быстро. Стражи, чьи лица были скрыты за шлемами, растворились в тени колонн. Советники разошлись, перешептываясь и бросая на вас косые взгляды. Лишь ты и Локи остались в центре этого огромного, чужого великолепия, где только что решалась его судьба. Он сидел, все еще не веря в случившееся. Его длинные пальцы, которые минуту назад были готовы вцепиться в шею своим братьям, безвольно висели вдоль тела. Благородно изумрудного цвета волосы упали на его крссивое лицо, скрывая его мимику. Ты сделала шаг навстречу, и этот звук эхом разнесся по пустоте. Локи резко поднял голову. В его взгляде, фиолетовом и пронзительном, не было привычной насмешки. Там была бездна — смесь благоговения, непонимания и обнаженной благодарности, которую он редко испытывал. — Зачем? — Его голос сел, превратившись в хриплый шепот, который, казалось, вырвался из самой глубины его расколотого «я». — Из-за каких-то карандашей? Долг мне возвращаешь? Ты не стала отвечать. Ты просто протянула руку и убрала прядь волос с его бледного, острого лица. Он поднялся легко, словно за мгновение до этого не стоял на грани ледяной бездны. А затем наклонился к тебе — медленно, почти неуверенно и крепко обнял. В этих объятьях чувствовалась тихая благодарность, которую он не умел облекать в слова. Его руки сомкнулись за твоей спиной с такой осторожностью, будто ты вот-вот исчезнешь, а сам Локи уткнулся лицом тебе в макушку и замер, позволяя себе эту редкую, украденную у гордости слабость. — Даже если ты сделала это только чтобы вернуть долг… — Его голос, обычно звонкий, как натянутая струна, звучал теперь мягко, бархатисто, почти сонно. — Ты молодец. В его устах это прозвучало так искренне, что ты едва сдержала улыбку. Локи, бог хитрости и красноречия, великий мастер интриг и изощрённых комплиментов, похвалил тебя. Вот это да! Глаза его были прикрыты от бушующих эмоций. Тишина тянулась сладкая, тёплая, как карамель на солнце. И ты, чувствуя себя одновременно героиней древних саг и самой собой, решила, что это идеальный момент для важного вопроса. — Станешь вазой? — спросила ты. Он отстранился ровно настолько, чтобы одарить тебя взглядом, в котором было недовольство со смирением. — Нет! — Ответ прозвучал резко. — Ну ладно, — пожала ты плечами с самым невинным видом, на который только была способна. Повисла пауза. Локи, всё ещё держа тебя в полуобъятии, прищурился, и в уголках его губ мелькнула улыбка схожая — не то с умилением, не то с усмешкой. — Почему именно ваза? — спросил он с подозрением. — Потому что ты красивый, и я хочу сравнить тебя с той вазой, что сама нарисовала, — беззаботно отозвалась ты. Он замер. А потом — рассмеялся. Тихо, искренне, запрокинув голову, и этот смех разбил вдребезги остатки ледяной торжественности, что ещё витала в зале. А ты подумала, что в этом смешного? —Ты странный

✦ ─── ⋅ • ⋅ ─── ✦ ─── ⋅ • ⋅ ─── ✦

Конец.