Глава 4

Я шёл по длинному школьному коридору. Всё было как в тумане, пока я не услышал голос Ромки, который безостановочно рассказывал мне что-то, что они делали с Бяшей вчера вечером и как ему жаль, что меня с ними не было. Я же, как будто был глухим. Я слышал его, переодически даже понимал какие-то слова, но никакой цельной картинки происходящего. Так мы шли наверное минут пять, пока справа не появился дверной проём. Только стоило поднять мне на него взгляд, как от туда выскочила запыханная Оля. Выбежав из двери, она резко направилась в нашу сторону, но поскользнувшись, она упала на живот. Тем не менее, видимый на её лице страх, заставил её без остановки встать на колени и ползти в нашу сторону, переодически пытаясь встать, но всё так же поскальзываясь. Как только мы это увидели, то сразу же побежали с Ромкой в сторону моей сестры. Я упал на колени перед сестрой, что бы взять её на руки и убежать. Ромка же, добежал до того самого дверного проёма, остановился на уровне с ним и полностью повернулся всем телом к нему лицом. Прозвучал выстрел и я поднял голову. Тело брюнета упало на спину плашмя, а через пулевое отверстие, уже вытекал правый глаз и кусочки мозга вперемешку с костными осколками. Из дверного проёма вышел тот самый мужчина с шрамом на лбу, с которым я пересёкся на лестничной клетке больницы. Он был всё так же одет в свою одежду, халат и маску, а в руке держал тот самый револьвер, про который говорил Константин Владимирович, только уже без глушителя. Он повернулся в нашу с Олей сторону и начал поднимать руку, в которой находился револьвер, направив на нас. Оля начала колотить меня по торсу и вопить: - Тоша, сделай что то, пожалуйста, убери его, прошу. Машинально моя рука почему то потянулась на пояс заспину, в область ремня джинс. Неожиданно для себя, я нащупал пистолет, который дал мне дядя Женя. Вытащив его я направил его на этого мужика и сделал два выстрела, которые попали ему в грудь, в следствии чего он упал. Оля же не прекращала стучать своими кулачками по моей груди и захлёбываясь в слезах, вопя повторять: - Тоша, вставай и убери это, пожалуйста. Я тебя прошу.

***

- Тоша, ну встань пожалйста. Убрать надо, а то мама злиться будет. Я открыл глаза, и увидел Олю, стоящую у моей кровати. Чёрт, к счастью, это оказался всего лишь сон. Только сейчас я начал разбирать, про что говорила шёпотом сестра, толкая своей ручкой меня в плечо, что бы я проснулся. - Тоша, ну ради меня, пожалуйста. - Что случилось, Оль? - полусонно спросил я. - Ну я же уже говорила - как будто стыдливым и тихим голосом говорила она. - Ну повтори пожалуйста. - Жулька накакала в коридоре, надо убрать, пока мама не проснулась. Вот оно, моё «Доброе утро». Я присел на кровати, поставив ноги на пол, после чего надел очки. Сестрёнка всё так же стояла и смотрела на меня жалостливыми глазками. На часах было время 5:30. Выдохнув, я сказал: - Ладно, веди. Мы ведь в ответе за тех, кого приручили - решил я процитировать «Маленького принца» Экзюпери. Мы спустились в коридор. Я заглянул в гостиную. Мама всё так же спала в кресле. - Осторожно - сказала Оля, сжав мою руку и потянув назад. Я посмотрел себе под ноги. Действительно, если бы не остановился, следующий шаг стал бы роковым. Мы зашли на кухню. Оля села за стол и зевнула. Я же, взяв веник с совком, вернулся в коридор и начал убирать «место преступления» нашего нового члена семьи. Благо, оно было очень твёрдым, что не пришлось прибегать к кощунским методам. Приоткрыв входную дверь, я, одетый в одну лишь пижаму, высунул туловище на улицу и взмахнув совком, отправил объект жизнедеятельности Жульки, в далёкий полёт в сторону леса. Закрыв дверь, я вернулся на кухню и поставил орудие труда на место. Далее, взяв рядом лежащую половую тряпку, я намочил её под краном в раковине на кухне. Вернувшись в коридор, протёр «место преступления», на всякий случай, брызнув на него мамиными духами, стоявшими на зеркале в той же прихожей. Вернувшись на кухню, я вновь сполоснул тряпку и вернул её на законное место. - Тош, ты всё? - Да Оль, можешь не переживать, всё убрано. - Спасибо Тошик, ты лучший брат. Я тогда пойду маму будить. Оля начала слазить со стула. - Погоди Оль - сестра снова вернулась в сидячее положение - зачем ты будешь будить маму? - Я кушать хочу. Я посмотрел на сестру, с глазами, полными отчаяния. Вздохнув, я сказал: - Не буди маму, просто скажи, что ты хочешь и я это приготовлю. - Приготовь мне пожалуйста овсянку со сгущёнкой - с блеском в глазах, улыбкой на лице и радостью в голосе, прошептала мне Оля. - Хорошо, дай мне немного времени. Я открыл шкафчик, в котором лежала кастрюли. Взяв среднюю из них, я поставил её на плиту. Повернувшись к холодильнику, я его открыл. Молока там не было. Я перевёл взгляд на Олю. - Оль, молока нет, на воде будешь овсянку? - Конечно - с теплотой ответила она. Решено. Я вернулся за рабочую стойку. Взяв в левую руку кастрюлю, я поднёс её под кран. Правой же рукой, в следующую минуту, я уже открыл кран, набрав воды, ровно в половину кастрюли, после чего поставил её на печку. Включив комфорку, я, в ожидании закипания воды, сел на стул за столом, по противоположную от Оли сторону. - Оль - окликнул я сестру. - Что Тош? - закончив зевать, спросила она. - Ну, как тебе, два дня в новой школе? - Первый день, было не комфортно - вдруг с потускневшим голосом, отвернувшись сказала сестрёнка - но вчера девочки уже подошли ко мне познакомиться - с резкой радостью продолжила она - они такие прикольные и смешные, вообщем, мы договорились в какой то день погулять. - Вот и славно. Рад, что ты здесь не скучаешь - с улыбкой, глядя на сестру сказал я. Вода закипела, от чего крышка начала подпрыгивать. Я встал, снял крышку и посолил кипящую воду. Далее, в соседних шкафчиках, я нашёл и сами хлопья. Засыпав их в воду, я засёк время и начал из помешивать. По истечению пятнадцати минут, каша наконец-то была готова. Взяв две тарелки, я наполних их, в среднем, больше половины тарелки. Поставив их на стол, я вновь заглянул в холодильник. Любимая Олей сгущёнка стояла одиноко на полке, в остальном, что называется, мышь повесилась. Взяв банку в руки, я понял, что не смотря на то, что она железная, весит она на удивление мало. Заглянув внутрь, я понял почему - внутри сгущёнка была только на дне, не толстым слоем. Решив, не расстраивать сестру тем, что её любимая сладость закончилась, я сам вычерпал остатки сгущёнки ей в кашу, после чего, аккуратно выбросил банку, что бы она не заметила. Позавтракав, Оля отправилась дальше досыпать позволенные ей несколько часов. Я же, в свою очередь, сделав стандартный утренний набор из посещения ванны комнаты, оделся, закинул рюкзак на плечо и пошёл в школу, попутно забрав Смирнову. Вновь, уже подходя к школе, нас нагнала Полина. Девочки вновь начали болтать о своём, а я как и до этого, шёл позади, даже не слыша их разговора из-за дувшего мне в лицо ветра. Что ж, можно сделать вывод, что вчерашний риск Ромы не окупился, либо был не очень значительным. Но, на удивление, на пороге школы он сегодня нас уже не ждал, по этому рюкзак Кати я нёс до самого класса, который увы, был пуст, по причине того, что первым уроком была физкультура. Единственный кто был в классе, когда мы с Катей и Полиной в него зашли, это была Ксюша. - Ты чего не на физре? - спросила Морозова. - У меня нога болит до сих пор - ответила Ксюша. - Ну ладно, отдыхай тогда. Полина положила свой рюкзак и взяв сменную одежду, вышла из класса, направляясь в раздевалку возле спортзала. Как только брюнетка пропала из поля зрения, Смирнова тут же кинула свирепый взгляд на меня. - Антон! Поставил наши рюкзаки, взял свою одежду для физкультуры и вышел меня ждать за дверью. Я посмотрел на Катю, затем перевёл взгляд на Ксюшу, так же сидевшую с непонимающим выражением лица. Снова перевёл взгляд на Катю. - Ну-у-у, мне долго ждать? Я всё так же смотрел на блондинку. Она шлёпнула меня по плечу, после чего, в ответ от меня прозвучало «Ай». - Ну ты что, тормоз? - Да понял я, понял. Сделав приказанное Катей, я вышел за дверь, опёрся на неё и стал ждать. Но, чего не отнять у постсоветских как строений, так и дверей - это отличная слышимость. В кабинете послышались уверенные шаги. - Не подходи. - Успакойся, я не буду тебя трогать. - А что тебе нужно? - Я-я - запнувшись сказала Катя - я хотела извиниться. - Чего? - Что слышала - раздался удар по парте. - Да как ты вообще могла его ко мне приревновать? - Да потому. - Почему? - Потому что... Вдруг у меня прямо над ухом прозвенел звонок о начале урока. - Ладно, я поняла - сказала Ксюша. - Хорошо. Надеюсь конфликт уладили. - Уладили. Вновь послышались шаги. Я отступил от двери, Катя вышла ко мне в коридор, после чего, мы направились на физкультуру, на которую конечно, опоздали. Сам же урок, прошёл отлично. Но учитель физкультуры, как из анекдотов - толстый и в вонючем костюме с надписью «СССР» во всю спину, который он ни разу за всё время носки, скорее всего не стирал. По окончанию урока, преподаватель попросил меня остаться в зале, перенести маты и мячи в подсобку, так что, когда я уже выходил из зала - все покидали раздевалку. Я подошёл к ней и открыл дверь. Света внутри не было. Я начал наощупь искать выключатель, как вдруг кто-то толкнул меня в спину. Я упал в кромешную тьму и дверь за мной закрылась. Я поднялся с колен. Вдруг, передо мной послышалось тихое сопение. - Кто здесь? - спросил я, немного нервничая. - Ты - Петров Антон? - прозвучал изменённый, но знакомый голос. - Так, что это за концерт? - уже серьёзно спросил я. - Та ёп, подыграй ты блин - прозвучал обычный Ромкин голос. - Ладно-ладно. - Так вот - пока обычным голосом продолжил он - ты Антон Петров? - уже опять мистическим голосом продолжил брюнет. - Да, я - безразличным голосом сказал я. Вдруг, передо мной вспыхнули два огонька от зажигалок. Они еле тускло осветили две челюсти, одна из которых была Ромкина, а вторая, по двум отсутствующим передним зубам, была, как не сложно предположить, Бяшина. - За твоё честное пацанское поведение, понятия и действия, мы, команда «Вольтрона», решили, что посвящвем тебя в свои круги и делаем членом ... - Ха-ха-ха - вдруг засмеялся Бяша. - Тихо нахуй - Рома ударил бурятика локтём в бок. - Ай, соррян. - Ну так вот, делаем тебя членом команды «Вольтрона». Они почти одновременно задули огоньки, прозвучал звук щелчка выключателя и в помещении появился свет. Передо мной стояли Ромка с Бяшей, надевшие на свои головы капюшоны спортивных кофт, на подобие мантий. - То-есть, именно это ты мне сказал вчера ждать? - спросил я у улыбающегося во все зубы Ромку. - Ну да, а чё, не понтово? - Не, ну а чё, круто, да - с сарказмом сказал я. - Ну вот - не выкупив иронии, всё с той же улыбкой сказал Ромка - ну ладно, меняй потные труселя и дуй на урок, терь мы с тобой кенты на век братан. - Ну понял? На век на - повторил за ним Бяша. - Да понял я, понял. - Ну вот и красавец. Они хлопнули меня по плечу и вышли в коридор.

***

Текущая неделя прошла стабильно, по одному и тому же шаблону. Если это будний день, я заходил за Катей, мы шли в школу, отсидели уроки, я провёл Катю и пошёл домой, там помог, домашка и всё. Так прошли четверг и пятница. На выходных же, субботу я просто пролежал от тотальной усталости, а в воскресенье мы с Олей пошли кататься с санок на горке, после чего мы пошли скупиться. Маме о плане захода на рынок я не сказал, решил, по совету дяди Жени расплатиться теми деньгами, что он мне дал, при нашей последней встречи. Всё таки он прав, пока отца нет, заботиться о семье должен я. Нагрузив сидящую в санках Олю, мы двинулись домой. На улице уже было темно и уличные фонари в паре с луной, освещали дороги городка. За спиной светил, открывшийся месяц назад, не большой, по меркам крупных городов ТЦ. - Тоша - раздался протяжный голос сестры из-за спины. - Да, Оль? - А мне девочки сказали, что в этом большом магазине, есть какие-то развлечения. Давай сходим? Пожа-а-а-луйста. - Хорошо Оль, на следующих выходных обязательно сходим. Морозный, ветреный и холодный вечер, продолжал быть нашим спутником, даже когда мы уже вышли в старые районы частных домов. В домах, светились по одному, максимум два окна, а из печных труб валил дым. На улице не было ни единой души - все дети на горках, а все взрослые по домам, что не удивительно. От того неожиданным для меня было услышать впереди, метрах в двадцати пяти голоса, которые как будто ссорились. Я всё так же шёл дальше, сближаясь с руганью голосов, таща за собой санки с Олей и покупками. Уже идя вдоль забора, я понял, кто это были. Нескончаемые попытки Ромео Пятифанова, вновь вернуть доверие и любовь Джульетты Морозовой, в очередной раз привели его к её «усадьбе». Как всегда я попал в самый разгар их споров. - Да хорош уже обижаться. - Мне харош? Ты забыл что сделал? - Да ладно тебе, не умер же никто. - И хорошо что не умер, а некоторые теперь, из-за тебя дома лежат, а один в больнице. - Да хорош. Если б ты Павловне не сказала, никто бы и не узнал. - Вот именно. Тебя все бояться, а из-за этого бояться и меня. - Вот и хорошо, видишь? Тебя никто не обидит. - Хорошо? Да со мной даже девочки иногда поговорить бояться. ЭТО ХОРОШО? - Да Полина блин. - Да что По... Вдруг, взгляд Полины перевёлся на идущего вдоль забора меня и я машинально остановился. - О, Петров, ты как раз вовремя. Забирай своего дружка и валите вместе. Рома повернул голову в мою сторону. Выражение его лица переполняла эмоция того, что он не ожидал чего либо присутствия. - Всё, проваливайте, оба! - в следующий миг, Полина пихнула Рому и тот полетел полубоком в снег, а брюнетка, открыла дверь и зашла домой. При первой же возможности Ромка встал, отряхнулся, подошёл к двери и начал в неё стучать кулаком. Спустя секунд тридцать, замочная скважина прохрустела и дверь открылась. В проёме появилась кресло-каталка, в которой, как я понял из ранних рассказов Кати, сидел дедушка Полины. - Ромочка - ласково начал старик - не стучи ты так пожалуйста, я телевизор не слышу и дом ходуном ходит. - Харитон Богданович, простите. Позовите Полину пожалуйста. Вдруг, из дома раздался звук музыки пианино. - Вот теперь не позову - изначально прислушавшись ко звуку, сказал он - ты прекрасно и сам знаешь, что если её отвлечь от пианино - она становиться очень злой. Я понимаю, у тебя бушует любовь и парень ты хороший, но, с ней живу пока я, а я хочу получить ужин, а не скандал. Вот по этому, дорогой ты мой человек, ступай домой, сам остынь, а завтра ещё поговорите. - Хорошо, Харитон Богданович - выдохнув сказал брюнет - извините что побеспокоил так поздно. - Всё в порядке, ступай. Ромка развернулся и начал спускаться по несчастным трём ступенькам. Я же, перевёл взгляд на всё ещё открытую дверь, в проёме которой находился Харитона. Он смотрел на меня и улыбался, а как только я перевёл взгляд на него, он подмигнул мне и закрыл за дверь. «Мрачновато», подумал я. Ромка же, уже стоял передо мной и смотрел на меня. - Ну и какого хе... - вдруг он перевёл взгляд на Олю, я следом за ним. - Привет! - с улыбкой от уха до уха сказала сестра. - Привет - ответил ей Ромка. - Я Оля. - А я Рома - он косо посмотрел глазами в мою сторону. - Сестра - спокойно ответил я. - Ясно. Так какого ты тут вообще? - вновь смотря на меня, спросил он. - А мы на санках катались, а потом еду покупали, вот - показывая пакеты на своих ногах сказала, не давшая мне ответить сестра - а ещё, мне Тоша, киндер купил. - Ничего себе - с яркими глазами и добрым голосом, ответил ей Рома - а он молодец. - Молодец - ответила ему Оля. - Оля, не перебивай. - Прости - грустно, притихнув, сказала Оля. Вдруг, я почувствовал удар, в простонародье называющийся поджопник. - Ай блин. - А чё ты сестре хамишь? - Рома, блин. - Рот ей не затыкай - в следующие мгновение, Рома опустился, сев перед Олей на корточки - смотри, Оль, обидит - он показал на меня пальцем - мне скажешь, накажем его - улыбаясь сказал он. - Угу - вновь с улыбкой, ответила ему Оля. Ромка потеребил ей шапку, они посмеялись и он снова поднялся ко мне. - Так что, вы щас куда? - Домой вообще собирались. - Ладно, пошли провожу вас, а то делать вообще нечего. Он подхватил ещё одну часть верёвки и уже вдвоём, мы тащили санки, с сидящей в них Олей, и покупками. Ромка шёл чуть грустный, по этому первые минут пять мы шли молча, пока я всё же не прервал неловкую тишину. - Ну так что, ещё не помирились? - Как видишь, нет. - О чём она вообще говорила? - Ты про что? - Про лежащих дома и в больнице. - А, ты про это. - Именно. - Ну, меня физрук попросил ему помочь, он друг детства бати, так что отпросил меня с уроков наших, сам пошёл бухать, а мне сказал физру проводить у семиклассников. - Ну и? - Ну а я чё, решил романтику Полинке устроить, выгнал этих бедолаг на улицу, в снегу разложил так, что б из них образовалось «Полина» и сердечко в конце, а она как увидела, помчалась к учителям, ну семиклашек кого куда, кого в медпункт, кого домой, а одного через пару дней в больничку. А меня к директору, вот на том и поссорились. - Ну ты красавец. - Да хорош те. - Не, правда, оригинально - я засмеялся в голос. - Да иди ты - обиженным голосом сказал Ромка. - Да ладно, не обижайся, нормально всё будет. - Ага, уже неделю длиться, конечно «нормально». Оставшиеся минуты три пути мы шли молча. И вот, мы всё таки дошли до моего дома. - Далеко вы конечно живёте. - Есть такое. - И не в лом тебе в школу идти так долго? - Нормально. - Ладно, братан, давай тогда, увидимся завтра в школе - Ромка опустился к Оле - пока, мелкая - с улыбкой сказал он и протянул ей ладошку. - Пока-пока-пока - Оля дала ему «пять». Ромка пошёл в сторону посёлка, я же, открыв дверь, взял пакеты с Олиных ног в одну руку, а санки в другую и мы зашли в дом. Поставив санки под стенку, в коридор вышла мама. - Вернулись - с тёплой улыбкой сказала она. - Да, мам - ответил ей я и поставил перед ней пакеты. - Это что, Антон? - Продукты мам. - И киндер! - протянув яйцо на показ маме, сказала Оля. - Так - уже более серьёзным голосом, сделав «руки в боки», начала мама - вы где это взяли? - Мам, не злись, я щас всё объясню. - Ну уж постарайся, Антон Петров! - Я нашёл деньги у себя в вещах, заначка, которую я делал пару лет назад. - Так а почему ты мне не сказал. - Мы с Олей хотели сделать тебе приятный сюрприз. Вдруг, у матери на глазах проступили слёзы и она бросилась обнимать нас обоих. - Простите, я всё не могу привыкнуть что вы выросли. - Всё в порядке мам - я обнял её в ответ. - Хорошо, вы пока раздевайтесь, а я пойду пакеты разберу. Мама забрала пакеты у меня из рук и направилась в кухню, я же, помог сестре снять верхнюю одежду и подождав, пока она уйдёт в комнату, что бы появилось место и мне. Как только она убежала в свою комнату, я начал снимать куртку уже с себя. Повесив её, я сел на тумбочку и начал разуваться. Как только я поставил один ботинок, в дверь постучали трижды и очень сильно, как будто кулаком. Доскакав на одной ноге до двери, я открыл. Это был Рома. - Что случилось? - спокойно спросил я, у запыхавшегося Ромы. - Там это - жадно глотая воздух говоил он - горит. - Что горит? - Ксюшин дом, рыжей из класса. - Как горит? - дрожащим голосом спросил я. - Да по простому! У тебя вёдра есть? - Да, сейчас. Я снова начал быстро одеваться. Я резко заскочил на кухню. Мама уже держала три ведра. - Вот, держи, только сам в пожар не лезь - суя мне вёдра, сказала мама. Я кивнул ей и выбежал на улицу, там меня ещё ждал Ромка. Мы вместе побежали в сторону дома рыжеволосой девочки. Уже на месте находились другие жители посёлка, пытавшиеся потушить дом вёдрами с водой. Кроме них, тут же был Тихонов и ещё несколько полицейских. Я подбежал к нему. Они занимались организацией набора и передачи вёдер с водой, так что я сразу отдал ему ведра, а сам встал вместе с Ромой в очередь на передачу вёдер. Постепенно пожар начал спадать и нам сказали выйти из очереди, что бы отдохнуть. Только мы сели на скамейку у дома напротив, как вдруг из дома раздался детский крик «Помогите». Ромка сразу же вскочил и побежал в сторону остатков от дома. - Стой, Пятифан, сгоришь к чёртовой матери - крикнул ему в след Тихонов. Ромка запрыгнул через окно в дом. Бабули на улице ахали, пока Тихонов думал, как бы самому вытащить Ромку, но уже через несколько минут, Рома был на улице, держа завёрнутого в обгоревшее одеяло ребёнка. Сам брюнет, лишь потерял брови и получил не значительные ожоги рук, его кожаная куртка ему помогла. Все люди, идя за Тихоновым, окружили Рому, я хотел последовать их примеру, но вдруг, я услышал лёгкое хихиканье, низкого голоса. Повернув голову, я увидел стоящего ну углу дома и оперевшегося на него боком, человека, под два метра ростом, в коричневом тулупе, валенках, и медвежьей маске. Довернувшись уже полностью всем туловищем, я сделал шаг в его сторону и сказал «Эй, ты, иди сюда», на что он, поднял левую руку, поднял указательный палец вверх, покачал им из стороны в сторону, якобы говоря «нет», после чего, опустив руку обратно, повернулся на лево спиной, скрывшись за углом дома. Я сразу же подбежал к углу дома, возле которого он только что был, но его тут уже не было, так что я стоял и не понимал, мерещиться ли мне всё это и я тихо схожу с ума, то ли всё таки я попал в канитель чего-то загадочного. Не знаю, сколько я так простоял, но из состояния транса, меня вывел голос Тихонова и то, что он дёргал меня за плечо. - Эй, Антон, Анто-о-о-н, очнись. - А? Да, что? - Ты чего тут стоишь? - Да, привиделось что-то. - Точно всё в порядке? Газом не надышался? - Нет, дядь Кость, всё в порядке. - Ну ладно, пошли, я тебя хоть закину домой, потом дальше вернусь. - Да, конечно. Спасибо. Он повернулся и пошёл в сторону улицы, я же, следом за ним. Только сейчас я заметил блеск проблесковых маячков скорой. Внутри машины скорой помощи, напротив двери, на кушетке, сидел Рома, которому перевязывали правую руку, левая же, у него уже была забинтована. Я перегнал Тихонова и подбежал к открытой двери. - Ты как? - спросил я Рому. - Нормально - сквозь зубы ответил он. - Так, потерпи чуть-чуть, щас в больницу приедем и всё нормально, тебе там ещё обработают раны, полегче будет. Ты ж герой, тебя без очереди - сказала фельдшер скорой помощи, женщина лет сорока, обрабатывающая раны Роме. - Ничего геройского - тихо сказал Рома - я сделал то, что должен был. - Ещё и скромный - подметила фельдшер - ну ты парень нарасхват. - Тохич - Рома приподнял голову, посмотрев на меня из подлобья - уйди пожалуйста, дай побыть одному. - Да, Ром, хорошо. Я тогда завтра зайду в больницу. - Ага. Я уже развернулся и собирался уходить, но Ромка неожиданно окликнул меня. - Тоха - я снова повернулся к нему - подойди поближе на секунду. Ничего не говоря, я подошёл как можно ближе к брюнету. Он вынул что-то из кармана своей куртки, положив в мою. - На хранение, что б не конфисковали, ток тебе могу доверить, отвечаешь жизнью. - Я тебя понял. Я снова отстранился от него, пойдя в сторону Тихонова. Вдруг, я почувствовал на себе взгляды, осмотревшись, я понял что это были мои одноклассницы. Посмотрев на меня, одна из них не отрывая от меня глаз, показательно, что бы я слышал, сказала: - Смотрите, девочки, эта гадюка, уже настолько свихнулась на ревности к новенькому, что сожгла Ксюшу, со всей её семейкой. Я остановился, повернулся к ним и подошёл, что бы не кричать. - Закрой свой рот, если не знаешь о чём говоришь. Девочка ахнула. - Ах, я то и не знаю? Ну-ну. Все видели, какой концерт устроила эта стерва во вторник. - Я сказал, закрой свой рот. - Или что? Ударишь? - с улыбкой сказала одноклассница. - Или... - Петров! - вдруг раздался Тихоновский голос из-за спины - что такое? - Ничего, Константин Владимирович, всё в порядке. - А у вас, девочки? - Ничего, товарищ милиционер. Они гордо развернулись и ушли. - Так ладно, пошли в машину, я тебя... - Товарищ старший лейтенант, трупы - крикнул кто-то по форме с пепелища уже догоревшего, но всё ещё тлеющего дома. - Твою мать - ругнулся Тихонов - постой Антон, я сейчас. Я остался стоять и слушать их, еле слышный разговор. - Ну что там? - Два трупа, Константин Владимирович, мужчина и женщина. Обоим лет по сорок, плюс-минус, по ранению в груди, в область сердца, и аналогично, у каждого пулевое в голову. - Блять. - Именно. Не хочу разглагольствовать раньше времени, Константин Владимирович, но скорее всего, пули опять от «Нагана». - Да что б тебя - Тихонов выдохнул - ладно, с этим говном потом разберёмся. Где ещё одно тело? - Вы про что? - Не тупи, пожалуйста. Тут проживает - он замолчал, потом выдохнул и продолжил - тут проживала семья из четырёх человек, отец, мать и две дочери. Одной восемнадцать, а второй, которая, вон, в скорой, шесть. - Не могу знать, товарищ старший лейтенант, тела два. - Да блять, блять, блять - Тихонов достал сигарету и закурил его, от тлеющего кусочка дома - сука, и опять этот блядский огонь и ни одной, сука, ни одной улики. Ни зацепочки. Из-за моей спины послышался бег, повернув голову я увидел, как бежит фельдшер, которая перебинтовывала Ромкины ожоги. Она остановилась рядом со мной и крикнула. - Товарищ милиционер. Девочка! Она в сознание пришла! Сею же секунду, Тихонов бросился к машине скорой помощи, а я следом за ним, затупив секунд на десять для обработки информации. Когда мы с Тихоновым, и его коллегой, с которым они только что разговаривали, подошли к машине, фельдшер открыла дверь машины, но девочка уже была без сознания и сопела во сне, лежа на каталке. - Вы издеваетесь? - посмотрев на фельдшера, сказал Тихонов. - Да у меня и в мыслях не было - дрожащим голосом говорила она. - Константин Владимирович, это правда, я слышал - сказал Ромка, сидящий напротив каталки, внутри машины. - Ну же, Пятифанов, она говорила что? - Да, она сказала «Нет, дядя, не стреляйте» и «Мишка, не забирай сестру в лес, не надо», а потом сразу отключилась. - Твою мать - тихо стукнув кулаком по машине, пробубнил Тихонов, после повернув голову на коллегу - лейтенант, объявляй поисковую операцию, набери добровольцев и готовся, будем двигать в лес. - Но, Константин Владимирович, вдруг это мрачный бред или что-то по типу... - Дети никогда не врут! - перебив его сказал Тихонов - делай, что приказано. - Есть, товарищ старший лейтенант. Милиционер отошёл и Тихонов обратился к фельдшеру. - Извините что нагрубил. - Всё в порядке, я понимаю. - Спасибо вам. Уведомите меня потом, когда узнаете как она - кивнув на сестру Ксюши, сказал он - и про этого, пожалуйста, тоже мне сообщите - кивнув уже в сторону Ромки добавил он. - Хорошо, товарищ милиционер. - Ну, езжайте. Тихонов захлопнул боковую дверь скорой и та поехала. Он вновь повернулся ко мне. - Пошли в машину. Мы дошли до его УАЗика и сели в него. Он завёл машину и мы поехали в сторону моего дома. - Дядь Кость, а можно с вами? - В плане? - Включите меня в состав поисковой группы. - Сдурел? Ещё чего. - Пожалуйста, это моя подруга. - Твоя мать будет злиться. - Да ладно вам, мне восемнадцать лет, я сам решаю. - Матери, они и когда тебе под пятьдесят, матери. - Я договорюсь. Вдруг, раздалось шипение рации. - Константин Владимирович, людей собрал, но не сильно хватает. Тихонов глянул на меня. - Чёрт с тобой - он взял рацию и начал отвечать, хорошо, скоро вернусь. Включи в список, Петров Антон, восемнадцать лет. - Принял Константин Владимирович. Рация замолчала, Тихонов положил рацию на торпеду. - У тебя фонарик дома есть? - Конечно. - Возьмёш тогда. - Хорошо. Машина остановилсь. Я вышел из неё, дошёл до двери. Открыв её, я зашёл в дом. В коридор, из кухни, вышла мама. - Тош, ты вернулся? Давай, раздевайся, я как раз сосиски сварила, что вы купили и гречку к ним. - Я сейчас не могу - разуваясь сказал я - пропала моя одноклассница, я на её поиски с полицией и другими добровольцами. - Антон, какие поиски, скоро ночь на дворе будет. - Мам, пожалуйста, не сейчас. Я поднялся в свою комнату. Найдя фонарик, я кинул взгляд на рюкзак. Сразу же вспомнился сон и лежащий в рюкзаке пистолет. Я решил, на всякий случай, взять его с собой. Достав его из рюкзака, я сунул пистолет за спину, на ремень. Снова оказавшись в коридоре, я быстро обулся, чмокнул маму на прощание в щёчку, сказав, «всё будет хорошо, обещаю» и вышел в дверь и направился к полицейской машине. Подойдя, я открыл переднюю пассажирскую дверь и заглянул внутрь. Там, за рулём, всё так же сидел Тихонов, но уже с фляжкой в руке, которая чуть не упала, когда он дёрнулся от моего неожиданного появления. Мы переглянулись и я молча сел на сидение, закрыл дверь. - Константин Владимирович, наверное за рулём пить не очень - смотря прямо, в лобовое стекло, равнодушно сказал я. - Да, Антон, ты прав наверное - пряча за пазуху флюжку, сказал он. Тихонов, провернул ключ зажигания, двигатель заработал и мы тронулись. Видно было угнетённое состояние Тихонова, после моего упрёка в его сторону, от чего мне стало не ловко и даже в какой-то степени стыдно, так что, я решил разбавить повисшее неловкое молчание. - Извините, дядь Кость. - А? - Ну, что упрекнул. - Не, пацан, всё правильно, а то врезались бы ещё, снег то метёт. Скорее ты прости, что чуть не подверг нас. Совсем идиот старый стал, расклеился. - У вас всё в порядке? - Было. Совсем ещё недавно. - Что- то случилось? - Жена умерла. Рак. - Простите. Мои соболезнования. - Да ладно, я же сам рассказал. В салоне снова повисла неловкая тишина, на пару минут. - И как вы сейчас? - снова, решив нарушить молчание, спросил я. - Последние месяца три не очень - он опустил солнцезащитный козырёк, на нём было чёрно-белая фотография девушки лет двадцати пяти, может тридцати, он погладил фото, большим пальцем правой руки - тяжело мне, без моей Риточки - он убрал козырёк обратно. Машина остановилась, фары осветили толпу мужчин и нам на встречу вышел тот самый лейтенант. Свою ушанку он почемуто держал в руках, так что я смог его разглядеть получше. Парень лет тридцать, с широким носом и чуть впавшими бледно голубыми глазами, не сильно длинными волосами, зачёсанными назад. - Вот и приехали - произнёс Тихонов, потом выдохнул - ну, с богом. Мы вышли из машины и подошли к лейтенанту. - Ну что? - обратился к нему Тихонов. - Собрали, Константин Владимирович - он перевёл взгляд на меня - и Петров - он что отметил в бланке, потом протянул мне свою руку - Валерий Костров. - Антон - пожав ему руку сказал я. - Так, Валер, план разработал? - обратился к нему Тихонов. - Так точно, Константин Владимирович, но присутствуют сомнения. - Излагай. - Поднимается метель, видимость упадёт. Кабы нам поисковиков не подвергнуть опасности. - И что ты предлагаешь? - Ждать, пока метель не спадёт. - План хороший, только вот заметёт следы, если они дай бог есть, пока мы тут сидим. Ладно, пошли - он сделал шаг, но сразу после него повернулся к нам - кстати, Валер, уверен что сможешь идти в лес? - Конечно, Константин Владимирович, смогу. - Уверен? - Так точно. - Ну, как знаешь - сказал он и снова направился к толпе. Тихонов пошёл вперёд, мы с Костровым за ним следом. Тихонов встал перед толпой, поднялся на скамейку, что бы возвыситься и начал свою речь: - Товарищи поисковики, мужики, говорю вам прямо, погода ухудшается, есть шанс замёрзнуть или заблудится. Я пойму если кто-то из вас решит отказаться, сейчас вы должны решить. - Не, Владимирович, ты чего? Коль надо значит надо - прозвучал голос из толпы. - Точно, дело говорит - добавил кто-то. - А кого хоть ищем? - спросил дедок лет шестидесяти, стоявший в первом ряду толпы. - Девочку, восемнадцать лет, из семьи, чей дом вы только что помогали тушить. - Тогда вообще чего говорить, что кто-то откажется? У меня дочке столько же - вновь прозвучало из толпы. - А у меня, племянница её одногодка - добавил рядом стоящий. - Спасибо вам всем - сказал Тихонов - я перед вами в долгу. - Да хорош пафоса, все ребята простые - вновь сказал кто-то - ты давай, Владимирович, указания раздавай. Тихонов слез со скамейки и все в тот же час стали вокруг него кругом, ожидая приказаний. Я заметил что улыбаюсь, не от того что меня веселит эта ситуация, я, скорее, рад, что до сих пор есть такие добрые, отзывчивые и сплочённые люди, готовые прийти друг другу на помощь. Аналогично толпе, мы с Костровым подошли к кругу. Инструктаж шёл минут пять, потом, ещё столько же, делили кто куда и с кем пойдёт. Мне же, в пару дали единственного знакомого мне Кострова, что, ни меня, ни его, ни сколько не огорчило. До точки нашего с ним захода, мы шли минут пятнадцать, пятнадцать минут абсолютной тишины, никто из нас не проронил ни слова. Дойдя до точки нашего захода в лес, мы остановились, Костров поднял левую руку, отодвинул правой рукой рукав куртки, устремив свой взгляд на запястья. На нём находились часы, механика, скорее всего заграничные, второй половины девяностых. Не меняя позы, он повернул на меня голову, устремив свой взгляд уже на меня. - Две минуты и стартуем. - Понял. Он опустил рукав, и сунул руки в карманы куртки. - Хорошие часы - сказал я ему. - О, спасибо. - И сколько такие сейчас? - Не знаю, если честно, это подарок родительский, на двадцать лет дарили, японские. Отец тогда в командировке был, во Владивостоке, от туда и привёз. - Хороший подарок. - Да, очень, ценю его. Рация у Кострова вдруг зашипела и голос Тихонова объявил начало поисков. Мы начали свой путь. Шли мы крайними справа, по общему плану. Первые минут пять, нам в спину всё ещё светил тёплый, жёлтый свет из окон домов за нашей спиной, дух был в принципе на подъёме, два фонаря в наших руках, своим белым светом, освещали подобный им белый снег, что уже лежал и тот, что дул нам в лицо. Мы шли без остановок, всё глубже и глубже в лес, освещая всё по сторонам и вглядываясь в темноту, которую освещаем. Нашим спутником, так же являлось переодическое «уханье» сов, сидящих на деревьях, их жёлтые глаза, как будто смотрели нам прямиком в душу, от чего было немного не по себе. Шли мы так порядка полу часа, возможно и сорок пять минут, счёт времени был потерян уже тогда, когда пропал свет, от крайних к нам домов. Переодически слышались возгласы соседней от нас группы, которые звали Ксюшу по имени, на которые не было ответа. Но, пока меня это не так сильно волновало, как состояние Кострова, который большую часть пути, как я изначально думал, трусился от холода, но позже, он начал ещё и бубнить что-то непонятное себе под нос. Стоило мне его окликнуть и спросить «всё в порядке?», как он приходил в норму на короткий период времени, а потом снова уходил в такое состояние. Всё это длилось ровно до момента, пока где-то далеко, не послышался волчий вой. Краем глаза, я увидел, что свет от фонарика Валеры, был слишком низок, повернувшись, я увидел, что фонарик лежал прямиком перед ним, а сам он, сидел на коленях, приложив внутреннюю часть ладоней к ушам, закрывая их. Я сделал шаг назад к нему, сев перед ним на корточки, опустив фонарик в пол, что бы не раздражать его. - Валерий, вы чего? Это же просто волки. Стоило мне только это сказать, Костров тут же закричал, чуть ли не разрывая голосовые связки, а ногтями своих пальцев впился себе в кожу головы вокруг ушей так сильно, что из под них начала, не то что сочиться, а потихоньку течь кровь, заливая его руки и куртку. Я потянулся к нему, что бы растрясти его и привести в чувство, как вдруг он ударил меня по руке, в которой был фонарик, что он отлетел куда-то за меня, а следом он пихнул уже меня, от чего я повалился на спину, а сам вскочил и убежал в непонятном направлении. Когда я поднялся я увидел что-то чёрное у моих ног, так что, я наклонился глянуть что это. Рация. Видимо Костров обронил её, когда давал мне отпор, так что я поднял её и стоило мне только сделать это, как она зашипела, предвещая выход на связь. Роздался голос Тихонова: - Валер, приём, как там у вас? Я по памяти того что видел, зажал кнопку для ответа. - Константин Владимирович, это Антон. - Антон? А где Костров? - Не знаю. Мы шли, он как будто бредил, а потом мы услышали вой волков, он упал, начал уши закрывать, а я сказал ему не переживать, он меня сбил с ног и убежал. - Чёрт. А ты говорил ему что-то про волков? - Да. - Блять - тихо раздалось в рации - стой на месте, мы скоро придём, поиски всё равно сворачиваются. - Хорошо, я вас жду. - Отбой. Рация замолкла. Я стоял в кромешной темноте, лишь фонарик просвечивал из под снега за моей спиной. Я подобрал фонарик Валеры. Вдруг, тучи разошлись и землю потихоньку начал освещать лунный свет. Я сделал несколько шагов, в сторону моего фонарика, дойдя, я наклонился и взяв его, положил в карман, но стоило мне только встать в полный рост, как я почувствовал что из под моих ног уходит земля. Секунду я чувствовал лёгкую воздушность свободы, но уже в следующий момент, мои рёбра уже пересчитывали корешки деревьев. Я покатился кубарем в низ, по заснеженному, песчаному склону, высотой в метров пятнадцать, сплош усеянного ветвями много вековых деревьев. Уже будучи в самом низу, я приподнял голову. На берегу, между деревьев, в мою сторону поворачивался тот самый мужчина в медвежей маске. Я попытался подняться но вдруг, искажённый голос со стороны медведя, произнёс: - Лежать! Я повернулся на спину, и сел, оперевшись спиной на склон, по которому только что «спустился». Человек начал идти в мою сторону. Почти как во сне, но что то не то, не сходится. Я сунул правую руку за спину, и положил ладонь на рукоять пистолета. - Вот мы и встретились, Антошка. Я открыл рот. «Он знает моё имя?» пронеслась мысль в голове. - А-а-а, вижу удивлён. Думал я умер? - уже почти подойдя в плотную говорил он. Я достал пистолет и направил на него. - Кто ты? - чуть прикрикнув, сказал я. - Ой-ой-ой, это что? Пистолет? Боюсь-боюсь - с чувствовавшейся в голосе улыбке, произнёс он. Он выбил своей ногой мой пистолет и тот улетел в правую от меня сторону. Он наклонился ко мне и своей левой рукой вцепился мне в горло, а затем поднял меня над собой, в нём чувствовалась некая, животная сила. Я не мог нормально дышать, не то что говорить. - Что же ты за животное такое? Испортил мне жизнь в тот раз и даже не помнишь как меня зовут? - всё с тем же искажённым, но уже очень злым и громким голосом говорил он - ну ничего, ты испортил мне жизнь тогда, а я испорчу её тебе сейчас. Он залился истерическим смехом, пока доставал массивный нож из-за пазухи своего тулупа. - С чего начнём, Антошка? - проводя кончиком лезвия по моей скуле, говорил он - может, с пальчика? Или глазика? Было слышно, как он жадно, словно собака с бешенство, глотает воздух, параллельно задыхаясь от нескончаемой выработки слюней, сопровождая всё это смехом маньяка. В глазах, от недостатка кислорода, начало потихоньку темнеть, веки смыкались, надежда начала меня покидать. Но как в кино, помощь пришла в последний момент - послышался голос Тихонова, звавший меня по имени, от чего глаза снова открылись. Медвежья голова повернулся в сторону вершины обрыва, но почти сразу вновь начала смотреть на меня. - Что ж, Антош - направляя нож к моему горлу, сказал он - сделаем это быстро. Он начал заносить руку с ножом, для совершения удара, момент, и он уже «летит» в мою сторону, но в последний момент - останавливается, после, убирает нож обратно за пазуху. - Хотя нет, это будет через чур просто для тебя, да и я не наслажусь процессом. Я заставлю тебя страдать иначе - вдруг, снова послышался голос Тихонова, но уже ближе - покеда, чмошник. Сказав это, он замахнулся рукой, в которой я находился и метнул меня в сторону. Пролетев непонятно сколько метров и сделав несколько перекатов, я остановился лишь «впечатавшись» в дерево. Подняв голову, этого парня я уже не видел, эта медвежья маска, как будто испарился. Я начал пытаться встать, попытавшись опереться правой рукой, я понял что это что-то тактильно знакомое. Поднеся это к уровню глаз, я понял что это мой пистолет. Поднявшись уже полностью, я вернул его в исходное местонахождение за спиной. Оббив карманы, я удостоверился, что фонарик и рация, к счастью, на месте. Вновь раздался голос Тихонова, так что в этот раз, я уже откликнулся. Подняв голову, я увидел милиционера, стоящего на краю обрыва, а рядом с ним - пара мужиков из поисковой группы. - Антон, вылезти сможешь? - спросил чуть прикрикнув меня Тихонов. - Думаю да - так же ответил ему я. - Хорошо, мы тебя тут ждём - крикнул он мне в ответ, после чего, все трое отошли от обрыва. Я же, начал свой подъём, используя корни деревьев как лесенку. Пару раз, чуть не упав, я всё таки смог почти вылезти, левой рукой я зацепился за вершину, и следом за ней голову. Чуть подтянувшись, уже чуть дальше я закинул правую руку и вот подтянувшись в последний раз, я уже всем туловищем лежал на верху. - Ну наконец-то, выбрался. Что у вас тут произошло? - не злым, но чуть напряжённым от всей ситуации голосом, спросил меня Тихонов. - Я и сам не понял если чест... Только сейчас я почувствовал что снег в моей правой руке не холодный - а тёплый. Тихонов подошёл ко мне на шаг ближе и посветил мне на руку. - Ты что, порезался? - Да нет вроде. - Так откуда столько крови? Вдруг, я почувствовал, что на меня капнуло что то тёплое, сразу за ним ещё две капли начали стекать по моей щеке. Я поднял голову и у меня не произвольно открылся рот. Тихонов перевёл фонарик и свой взгляд на верх. - Матерь божья - закрыв рот рукой сказал он. Прямо надо мной, висело тело Ксюши. Руками и ногами её тело было привязано к деревьям её же кишками, что называется, «звёздочкой». От самого её лобка до середины грудной клетки, в ложбинке между её грудей, был один сплошной разрез, остатки крови из которого, стекали по её ногам и вагине, откуда уже мелкими каплями падали в низ на землю, заставляя снег таять, от пока ещё тёплой крови. Со спины же, ровным разрезом вдоль хребта, её кожа была растянута в разные стороны и привязана чем-то, на подобии рыболовной лески, так же к деревьям, образуя некое подобие крыльев бабочки. Отойдя к Тихонову, я увидел, что если смотреть именно под таким ракурсом, то тело Ксюши, висит чёрной фигурой, прямо по центру полной луны, действительно образуя силуэт бабочки. Одного из стоявших позади нас мужчин, начало резко рвать, что он упал на колени. Тихонов же, продолжал смотреть на тело Ксюши с открытым от шока картины ртом. Второй мужчина подошёл и стал между нами и тихо сказал: - Ты знаешь, Константин Владимирович, я лесником уже тридцать лет работаю, а на охоту хожу с четырнадцати. Но такого на моей памяти, даже медведи не делали. Такого я уж точно не видел. От его фразы про медведя меня передёрнуло. - Я тоже не видел такого, Михалыч, я тоже. Мужчина отошёл проверить состояние того, которого стошнило. Тихонов же перевёл взгляд на меня, медлинно убирая руку от рта и тихо сказал: - Знаешь, Антон - он взял небольшую паузу - это пиздец. Его, пустой взгляд, обычно, жизнерадостных глаз, направился прямо, в сторону реки. Я же, не смог ему ничего ответить. Я прибывал в не меньшем шоке, чем все они вместе взятые. Подняв руку, которой почувствовал злосчастный снег, я понял, что он уже растаял в конец, а на моей руке уже начинала засыхать Ксюшина кровь. Я упал на колени, и хаотично, хватая куски снега, начал пытаться оттереть кровь с руки. Неужели тот человек в маске медведя, действительно мог совершить подобное? Нет, на такое способно только животное, именно по этому он напялил эту чёртову маску. Я начал кулаками бить снег, параллельно плача навзрыд. Натуральная истерика. Тихонов, наконец-то, повернулся к нам, и из его уст прозвучало: - Давайте ка, мужики, собираться обратно, я сюда с опергруппой приеду позже. - Кость - окликнул Тихонова лесник - ты ребят к домам выведи, там уже все наверное, а я тут останусь, покараулю - сказав это, он показательно поправил ремень на плече. Только сейчас я заметил, что всё это время у него с собой была «двустволка». - Да, Михалыч, хорошо. Путь через лес, обратно, уже был как в тумане. В себя я уже пришёл лишь дома, когда оказался, стоя в коридоре, в объятиях напуганных мамы и сестры. Даже не поев, я поднялся к себе в комнату, переоделся и лёг на кровать. Не заметив того, я провалился в сон.

***

Я проснулся от резкого порыва рвоты. Вскочив, я побежал в туалет. Во сне я снова увидел вечернюю картину у обрыва. Поток был настолько сильным, что я думал выплюну свои кишки. Закончив, я решил восполнить водно-солевой баланс. Я спустился на кухню, взял стакан и наполнил его водой и сразу же его опустошил, затем, налил следующий и взяв его, подошёл и сел за стол. Я начал понемногу пить воду, параллельно смотря в окно. Снаружи, лёгкий ветер, кружил падающие снежинки, желудок начало по немногу отпускать, а лёгкая прохлада, присущая кухне, лишь усиливала этот эффект. Всё это умиротворение нарушил писк в ухе. Я повернулся на источник шума слева, но стоило мне это сделать, как он уже был справа, так что я машинально повернул голову вправо, и рвотные позывы снова вернулись ко мне. На окне сидела одинокая моль. Я рвану к кухонной раковине и откашлял небольшие остатки того, что было в желудке. Я снял тапочек, и убил сидящую на окне моль, выпил ещё один стакан воды, и снова ушёл спать.

***

Я снова проснулся, на часах было 6:03. Я поднялся с кровати, одел очки и спустился на кухню. Мама и Оля спали, так что завтрак мне пришлось делать себе самому, выбор пал на простую яичницу, так что я вбил несколько яиц в сковородку, а пока они жарились, попутно почистил несколько сосисок и сделал себе чай. После завтрака, я принял быстрый души, оделся и вышел в школу. Только я открыл дверь, как передо мной предстала картина, выходящего из машины Тихонова. От неожиданности встретить друг друга, мы замерли в позах, смотря друг на друга. - А я только собирался идти стучать в дверь - со смешком сказал Тихонов. - Что-то случилось? - Да нет, мне поговорить с тобой надо, поехали, обсудим кое что. Я подошёл к машине и мы сели в неё одновременно, после чего, Тихонов завёл машину и мы поехали. - Ты как? - В плане? - После вчерашнего. - Ночью тошнило, сильно. - У меня не лучше. Я это, хотел тебя попросить. - О чём? - Съезди на опознание, а то никого больше нету из её семьи, только сестра маленькая, но она сама в больнице, да и ребёнку такое показывать, не стоит пожалуй. А ты с ней за одной партой неделю просидел, узнать сможешь, голова то целая. - Откуда вы знаете, что мы за одной партой? - Классная руководительница твоя сказала. - Лилия Павловна? - Она самая. - Неужели она в такую рань на работе была? - Не, я к ней на квартиру заезжал. - Теперь понятно. - Так что? - Да, хорошо, я опознаю. - Вот и отлично, а я тебя потом ко второму уроку завезу в школу. Минут через десять мы уже были у морга. Выйдя из машины, мы поднялись по лестнице и зашли внутрь, там, почти сразу у входа, стояло что-то напоминающее регистратуру в обычной поликлинике. Тихонов показал ему «корочку», тот кивнул в ответ и мы пошли дальше. Спустившись в подвал, Тихонов постучал в массивную металлическую дверь. С той стороны послышалось шарканье тапочек и еле тихое «Иду, иду». Дверь открылась и перед нами предстал дедок, худощавого телосложения, с усами, причёской «озеро в лесу», тельняшке по верх которой был медицинский халат и в бриджах в клеточку. В зубах же, у него была сигарета. Глянув на Тихонова, он сказал: - А, Костя, это ты? - Здрасьте, дядь Дань. - Привет - он кинул взгляд на меня - а это кто? - Свидетель. - Решил мне предложение сделать? Так я староват для этого - дедок засмеялся прокуренным голосом. - Конечно, дядь Даня. Ладно, ведите нас к девочке. - Пойдём - повернувшись, сказал старик. Мы прошли в довольно длинную комнату с холодильниками. Посмотрев на дедка, я не понял, как он тут так легко одет, ведь температура тут не на много теплее, чем на улице. Он провёл нас в самый конец комнаты, после чего открыл один из холодильников, откуда вытянул стеллаж с накрытым телом Ксюши. Сразу же в голове вспыхнула картинка, какой мы её нашли вчера. Ком подкатил к горло, но я пересилил себя. - Дядь Дань, так что там? - начал Тихонов. - Ну, за пятьдесят лет практики, я, честно сказать, вижу такое впервые. Кто-то однозначно, скажем так, постарался, но, девочка в полном наборе - он сделал затяжку, выдахнул - ну, почти. - Что значит «почти полный набор»? - спросил я. - Это значит, юноша, что сердца у неё нет, украли - развёл он руками, после повернувшись к Тихонову - но, кишки я сложить обратно всё таки смог. Кстати, что касается родителей - он подошёл к столу и взял бумажку - Валера твой, был прав, нагановские это пули, второй раз. Кстати, почему он не с тобой? - Да, пропал вчера, на поисках. - Как пропал? Искали одну, потеряли другого? - Долго рассказывать, я потом расскажу. - Ну, ладно. Тихонов снова повернулся ко мне. - Ну что, она? - Да, она. Тихонов повернул голову к старику: - Дядь Дань, мы твой стол займём? - Да пожалуйста, я пока пойду поем. Дед, сняв покрывало с Ксюши, ушёл куда то за двери, откуда мы пришли, а сами мы, сели за его стол, друг на против друга. Тихонов для начала, сидел минут пятнадцать составлял акт, после чего, дал мне его на подпись. - Ну, вот и справились. Пошли, подвезу. - Да, спасибо. Мы встали, Тихонов, обошёл стол, потом меня и пошёл в сторону выхода, пока я, стоял возле стула. Я подошёл к телу Ксюши. Её тело было во многих местах с синяками, а иногда, даже в гематомах. Нельзя представить, что переживала эта девочка дома и переодически в школе. Она не заслуживала на такую ужасную смерть. Я в последний раз посмотрел на её уже бледное тело, взял её руку в свою и сказал «прости». Не знаю, за что я извиняюсь, но я чувствую, что я должен это сделать. Обязан. Мы с Тихоновым вышли на улицу. Отойдя в сторону, он достал сигарету, закурил её и сел на корточки. Я подошёл к нему и сел точно так же. - Что ж за чертовщина такая началась?... Я промолчал. Тихонов повернул голову ко мне. - Извини, пацан, что ввязываю тебя в это. - Вашей вины тут нету. Он чуть улыбнулся, после, сделал последнюю затяжку и выкинул бычок. - Ладно, поехали. Мы встали и пошли, сели в машину. Дальше, диалога у нас не было, пока мы не доехали до школы. Уже стоя перед воротами школы, я собирался выйти из машины, всё с тем же обездушенным и пустым взглядом в никуда, как вдруг Тихонова ухватился за рукав моей куртки. - Сядь, пацан. Я вернул, уже стоящую на снегу ногу, сел и закрыл дверь. - Ещё раз прости, что втянул тебя в это всё, но у меня остался вопрос. - Какой? - Куда убежал Костров? - Я не видел. Он отпихнул меня и пока я пытался подняться, его и след простыл. - Ясно - потирая глаза, сказал Тихонов. - Можно встречный вопрос? - Валяй. - Почему вы уточнили про волков? - И всё ты помнишь - тихо сказал он - ладно, хрен с тобой. Это было лет двадцать назад, я только второй год в органах работал, сразу после армии. В отделение пришла женщина, сказала что пропали два её сына. Одному четырнадцать, другому шесть - ушли в лес и не вернулись. Было это ещё до глобальной застройки, так что многие друг дружку знали, сразу все собрались на поиски, как вчера. Двое суток их искали и всё время нас сопровождал волчий вой, но, нас это не пугало, все охотятся, все с ружьями, а мы с табельным. Мы с моим тогдашним начальником в группе были, идём днём и видим, как стая волков, не большая, выходит из пещеры, у всех морды в крови, решили от греха подальше и проверить, когда они уйдут. Ну и проверили. Старший пацан сидел в самой глубине, а перед ним, метрах в пяти, тело его брата, обглоданное, только рука и лицо уцелели, всё остальное, не считая костей, волки сожрали. Мы пацана то спасли, но он потом долго не мог в лес заходить, а как волчий вой слышал, так сразу в припадок впадал. Как ты понимаешь, тем пацаном спасённым и был Валерка. Трагичная семья, отец у него, сразу почти, после его двадцатилетия погиб, вот и остался он, сам с матерью больной. - Ужасно - тихо сказал я. - Да, очень. Мы просидели минуту в тишине. - Ладно, не смею тебя больше задерживать. - Я так понимаю, до скорой встречи. - Да, но надеюсь в более благоприятных обстоятельствах. Мы пожали руки и я вышел из машины. Зайдя в школу, я посмотрел на часы, висящие в холе. Пять минут до перемены. Я не спеша разделся, повесил свои вещи в раздевалке. Поднимаясь по последним ступенькам, к нашему этажу, прозвинел звонок, ознаменовавший конец урока. Пройдя в коридор, мне на встречу хлынул поток учеников. Я не мог на них смотреть, они все были как будто безликими, так что я шёл в сторону нашего кабинета, уткнув свой взгляд в пол. Все, идущие мне на встречу, обходили меня стороной, давай мне возможность идти без остановочно, пока вдруг, передо мной, не появились, уже знакомые чёрные джинсы с невысокими туфельками. Я поднял голову. Передо мной стояла Катя, с грустными и жалостливыми глазами. - Катя... - прошептали мои уста. Она сразу обняла меня, уперевшись своей головой в мою грудь и ровно как и я, прошептала: - Я всё знаю... Мои руки обхватили её в ответные объятия. Я уткнулся своим лицом в её ключицу. У меня началась безостановочная истерика. Я рыдал навзрыд от всего пережитого. Всё скопившееся эмоциональное напряжение выплеснулось за один раз, как будто только сейчас я почувствовал себя в безопасности, именно в объятиях Смирновой. Время для меня замерло, в этот момент я забыл, что мы стоим в коридоре полного школьников, но для меня их не было, как будто в целом мире есть только я и она. «Петров, Петро-о-о-в», послышалось сквозь тишину и умиротворение, которое я нашёл в объятьях Катерины. Я поднял голову. Это была Лилия Павловна. - Петров, зайди сейчас в кабинет - сказав это, она зашла в кабинет, но сразу же высунула голову обратно в проём - да, Катенька, ты тоже зайди. Мы подошли к дверному проёму, где я пропустил Катю вперёд, сам, зашёл следом, закрыв за собой дверь. Катя, опёрлась спиной на стенку, прямо у входа, между дверным косяком и первой партой ряда. - Садись, Антон - указав на стул, возле своего стола, произнесла Лилия Павловна. Я, стоя на пороге, посмотрел на Катю, которая, в свою очередь, положительно кивнула. Я подошёл и сел на стул. Лилия Павловна, поставив роспись в журнале, закрыла его, сняла очки и кинула из на журнал. Она посмотрела на меня, прямиком в мои, нынче пустые глаза. - Как ты, Антон? - спросила она. - Вплане? Лилия Павловна перевела взгляд на окно. - Я знаю, что произошло с Ксюшей - вдруг, образ девочки, из вчерашнего леса, вновь всплыл в моём подсознании, ком снова подкатил к горлу - бедная девочка. Не представляю, что она пережила. - Лучше и не надо - убрав на секунду руку от рта, сказал я. - Да, ты пожалуй прав, главное что с тобой всё в порядке - она снова перевал голову на меня - боже, Петров, с тобой всё в порядке? Катерина, быстро принеси воды. Я услышал, как застучали каблучки Катиных туфель. Уже через секунд двадцать, она дала мне стакан с водой, который я выпил залпом, пока Катя гладила меня по спине. - Извините, что заставил вас переживать. - Ну что ты, Петров, ну что ты. Зря я тебе это сказала. - Нет, всё в порядке. - Иди ка ты лучше домой, нечего тебе сегодня в школе делать. - Я отведу его - вдруг из-за моей спины сказала Катя. - Катерина, вообще-то, не все уроки закончились. - Мама, пожалуйста - уже более тихим, но настойчивым голосом, произнесла она. Лилия Павловна посмотрела на скрюченного меня, потом снова подняла взгляд, ориентировочно, по моему мнению, в сторону Кати. - Ну хорошо, идите. Только я встал, как прозвенел звонок. Катя поставила стакан на стол Лили Павловны и мы пошли в сторону двери. Через которую уже, заходил поток наших одноклассников. Катя, забрала свой рюкзак и мы вышли в коридор, спустились по лестнице, зашли в раздевалку, где одели уличную одежду, после чего вышли на улицу. Спустившись по ступенькам, я встал и начал смотреть в пустоту. Всё вновь было как в тумане, я был будто одурманен, пока мороз обжигал моё лицо и руки. Вдруг, в левой ладони, почувствовалось тепло, опустив взгляд, я увидел как тонкие, белоснежные пальчики Смирновой, проскальзывают между моими, скрепляясь в замочек. Я поднял взгляд на её личико, лёгкая улыбка обворожила меня. Туман в глазах начал потихоньку рассеиваться. - Всё хорошо, я с тобой - произнесла она. Чуть подтянувшись ко мне, она чмокнула меня в щёчку. Туман окончательно пропал из моих глазах, на смену ему, пришла радость и надежда. - Пойдём домой? - нежно спросила она. - Не хочу домой. - А куда? - Давай лучше к Ромке, в больницу зайдём. - Хорошо. Держась за руки, мы пошли в сторону больницы. За всю дорогу, мы не проронили ни слова, лишь переодически, Катя прижималась ближе ко мне. Она как будто понимала, что лучшее, что она сейчас может сделать - это просто быть рядом, за это я ей очень благодарен. Мы пришли в больницу, зайдя через главный вход, мы подошли к регистратуре. За ней, сидела женщина лет сорока, киллограмов за сто двадцать и кудрявыми, сальными волосами. Не успел я даже подумать, что надо говорить, как Катя уже завела беседу. - Добрый день. - Здрасьте, барышня. Вам чего? - Подскажите пожалуйста, а на каком этаже - Катя повернулась ко мне - что у него? - Ожоги - сказал я. - На каком этаже ожоговое отделение? - Второй этаж - кивнув в сторону лестницы - только бахилы не забудьте, два рубля пара. Я достал монету номиналом пять рублей, положил ей на стеллаж. - Две пары, сдачи не надо - сказал я. - Иш какой, «сдачи не надо», да кто тебе бы дал этот рубль сдачи - проворчала она ложа взамен монеты бахилы. Я решил не поднимать скандал, а просто взял бахилы, одну пару из которых отдал Кате и надев их, мы пошли на второй этаж, подойдя уже там, на пост дежурной медсестры. - Здравствуйте - вновь начала Катя. - Здрасьте ребят, вам кого? - спросила нас медсестра, добренькая тётушка, лет шестидесяти, с широкой улыбкой. - Пятифанов Роман. - Так, Пятифанов, Пятифанов - листая истории, повторяла она - а, да, есть такой. Герой вчерашнего вечера. Двести пятая палата ребят. - Спасибо большое. Мы прошли по коридору. Найдя палату с нужным номером, мы зашли. На средней из трёх кроватей, лежал Рома, смотря в окно с грустным видом. Услышав, как мы зашли, он повернул голову в нашу сторону и расплылся в улыбке. - Ну наконец-то, ребята, хоть кто-то. Не вставая с кровати, он сел, уперевшись в быльце и стену, за своей головой. Мы подошли и сели на соседнюю кровать. - Ну как ты? - спросил я его. - Нормально, вон, видишь? - он поднял перебинтованные кисти - благо пальцы не задело, так что не совсем немощ - посмеявшись, ответил он сам себе. - Да-а-а, херово. - Да ладно я. Ты мне скажи, вы Ксюшу нашли? В этот раз, благо, мой организм не выдал никакой реакции, хотя моя спутница, всё равно, с волнением в глазах, повернулась ко мне. - Лучше не спрашивай - ответил я. - Чё там, прям пиздец? - Полный. - Вот же ш, сука, жаль девчёнку. - Очень... - сказала Катя. - Тебе сколько ещё лежать? - Завтра с утра вроде должны отпустить. - Это славно. Вдруг, дверь резко распахнулась и в палату влетела запыханная и перепуганная Полина. Сбросив рюкзак и пакет на пол, она натурально упала на Ромку, всё ещё находившегося на кровати, пытаясь его обнять. Она начала плакать. - Ромочка, прости меня, я такая дура. Если бы я простила тебя вчера, то ты бы не лежал сейчас здесь. Рома, аккуратно, что бы не причинить себе боль, приобнял скрипачку в ответ. - Ну что ты, Полинка, всё в порядке - говорил он, поглаживая её по спине - главное что с тобой всё хорошо - добавив это, он чмокнул её в макушку. Мы переглянулись с Катей, поняв, что стали лишними в этой палате. Встав с койки, я сказал ему: - Ладно, Ром, мы пойдём тогда. - Щас, секунду - он перевёл взгляд на Морозову - Полин, оставьте нас с Катей, на едине с Антоном. - Хорошо, Ромочка. Полина встала, отойдя к двери, после чего, к ней подошла Катя и они вышли в коридор. - Тоха, сядь обратно на секунду. Я вновь занял место, на соседней от брюнета койке. Кинув взгляд на закрытую дверь, проверив, нет ли кроме нас никого, он начал. - Короче, у меня к тебе дело есть.