Неожиданная правда?

Отрезвление

Казуя почувствовал, как по спине пробежал электрический разряд. Он резко встал на ноги и быстро захлопнул её личный дневник, но все еще нервно держал его в руках. Мами выхватила блокнот из его рук, её лицо залила пунцовая краска — не от неловкости, а от жуткого, обнаженного стыда. «Она не признается...» — молнией пронеслось в его голове. — «Она говорит, что ненавидит ложь, говорит, что хочет "справедливости", но на самом деле... она просто не может справиться с тем, что всё еще любит меня? И эта её месть — это просто крик о помощи?» Мами стояла перед ним, тяжело дыша. Она не плакала, но её взгляд был взглядом человека, чью самую постыдную тайну только что выставили на свет. Эти строки — «почему у меня так болит сердце?» — выжгли в его сознании дыру. Всё его «разоблачение», вся его хитрая игра рассыпались в пыль перед лицом этой пугающей, болезненной искренности, которую Мами так отчаянно пыталась скрыть за ядом и манипуляциями. пальцы Мами дрожали, а в глазах застыл первобытный ужас. Она ждала удара. Ждала, что он сейчас рассмеется, начнет обвинять её в лицемерии или, что еще хуже, пожалеет. — Ты... ты не должен был это видеть, — прошипела она, отступая назад. — Это ничего не значит. Слышишь? Это просто бред! Казуя сглотнул. Он понял: если он сейчас признается, что всё прочитал, Мами больше никогда не посмотрит ему в глаза. Она либо окончательно возненавидит его, либо уничтожит саму себя от стыда.

Ложь во спасение

— Ой! — Казуя резко замахал руками, принимая свой самый дебильный и неловкий вид. Он даже немного споткнулся на ровном месте для убедительности. — Мами-тян, прости! Я такой растяпа! Рассыпал всё... я даже не заметил, что там что-то открылось! Он начал лихорадочно собирать какие-то ручки и чеки, выпавшие из сумки, нарочито смотря в другую сторону. — Извини, я не хотел лезть в твои вещи, я просто... ну, сумка же упала...

Реакция Мами

Мами замерла, прижимая блокнот к груди. Она всматривалась в его лицо, пытаясь найти там хоть тень лукавства. Но Казуя включил весь свой актерский талант «неудачника номер один». Он выглядел настолько искренне напуганным и неуклюжим, что её плечи начали медленно опускаться. «Он не видел...» — пронеслось в её мыслях, и это было видно по тому, как к ней начал возвращаться цвет лица. — «Этот идиот... он правда ничего не заметил. Слава богу». — Ты... ты правда ничего не видел? — её голос всё еще дрожал, но в нём снова послышались стальные нотки. — Видел что? Что у тебя блокнот в линеечку? — Казуя поднялся, потирая затылок и фальшиво улыбаясь. — У меня в школе такой же был для биологии. Слушай, Мами-тян, я, наверное, пойду? А то преподаватель будет ругаться, что я прогуливаю... Мысли Казуи Он развернулся и пошел по коридору, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Каждое слово давалось ему с трудом. «Я соврал... — думал он, и его сердце колотилось где-то в районе пяток. — Я впервые в жизни соврал так мастерски. Но боже... Мами... Она всё еще любит меня? Весь этот ад, который она устроила на Гавайях, все эти интриги против Мизухары... это всё из-за того, что ей больно?» Он чувствовал себя так, будто случайно заглянул в чужую бездну. Теперь он знал правду, которую Мами не признавала даже самой себе. И эта правда была гораздо тяжелее любой лжи.

***

Казуя бежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, а в голове у него шел настоящий рукопашный бой. Мысли метались, как испуганные птицы в клетке. «Любит?! Меня?!» — он едва не врезался в стену на повороте. — «Да быть такого не может! Мами Нанами — это холодный расчет. Она — гроссмейстер, она видит доску на десять ходов вперед!»

Внутренний монолог Казуи

Он выскочил на улицу и жадно глотнул холодный воздух, пытаясь унять дрожь в руках. Отрицание: «Разве когда любят — бросают через месяц по СМС? Разве когда любят — издеваются в соцсетях и пытаются выставить тебя ничтожеством перед всеми? Нет! Любовь.. — это когда... когда как у Мизухары! Когда тебя защищают, даже если ты безнадежен!» Паранойя: «А сумка? Почему она оставила её именно сейчас? Она же никогда ничего не забывает! Она знала... знала, что я побегу за ней. Знала, что сумка упадет. Этот блокнот... это же идеальная ловушка! Она специально написала это, чтобы я прочитал и расчувствовался! Чтобы я стал послушным пластилином в её руках!»

Подозрения крепнут

Казуя остановился и сжал кулаки. Ему хотелось закричать от того, как сильно всё запуталось. — Она просто играет на новом уровне! — прошептал он себе под нос, озираясь по сторонам. — Она поняла, что я больше не ведусь на её милую маску. Она поняла, что я узнал про её разговор с Мизухарой. И что она сделала? Она подбросила мне «уязвимость»! Она притворилась сломленной, чтобы я снова ей поверил! Но где-то в глубине души, в самом темном уголке, зудел маленький, противный голос: «А что, если нет? Что, если те слезы в коридоре были настоящими? Что, если её единственная ложь — это та, которую она говорит зеркалу каждый день?»

План Казуи: «Контратака»

— Ладно, Мами-тян... — Казуя выпрямился, и в его глазах появилось выражение отчаянной решимости. — Ты хочешь, чтобы я поверил в твою любовь? Хорошо. Я сделаю вид, что я — тот самый доверчивый идиот. Но на этот раз я не дам тебе нажать на тормоз. Если это игра — я выведу тебя на такое признание, от которого ты не отвертишься. Он достал телефон и дрожащими пальцами набрал сообщение: «Мами-тян, ты так быстро убежала... Ты в порядке? Может, всё-таки выпьем по чашке чая после завтрашнего вождения? Мне кажется, мы не договорили о чем-то важном». Нажав «Отправить», он почувствовал, как сердце ухнуло в бездну. Он шел по тонкому льду, не зная, кто он теперь — охотник или всё та же жертва, которая сама прыгает в пасть.