Другая

***

Казуя медленно шел по коридору автошколы, крепко сжимая лямку рюкзака. В голове набатом били слова Мизухары: «Она предлагала мне свободу от тебя». «Спокойно, Казуя...» — твердил он себе. — «Не вздумай орать или заикаться. Если она играет, я должен стать еще лучшим актером. Я выведу её на чистую воду». Он завернул за угол и замер. Мами стояла у окна, отрешенно глядя на пустую парковку. Солнечный свет подчеркивал её бледность, а плечи были по-детски опущены. В её позе не было привычного вызова — только какая-то щемящая, тихая печаль. «Ого... выглядит убедительно», — Казуя прищурился. — «Но Чизуру сказала, что она хищник. Начали».

Начало игры

— Мами-тян? — он подошел мягко, почти бесшумно. — Ты чего такая... пасмурная? Неужели завалила тест на знаки? Мами вздрогнула и медленно повернулась. Её взгляд был туманным, а губы на мгновение дрогнули, прежде чем сложиться в слабую, почти виноватую улыбку. Казуя понял он сделал ей больно. Он почесал затылок и смотря ей в глаза робко сказал —И да, мне не больно.. Так что можешь не переживать! Мами смотрела на него, в её голосе была отстраненность но она пыталась сделать его более живым. — А, Казу-кун... Нет, с тестом всё хорошо. Просто задумалась о том, как много в жизни знаков «Стоп», которые мы игнорируем. Казуя внутренне усмехнулся. «Поэтично. Прямо по методичке манипулятора». Он прислонился к стене рядом, имитируя полное доверие. — Знаешь, я вчера много думал о том, что ты сказала в кафе, — начал он, глядя ей прямо в глаза, но сохраняя мягкий тон. — О свободе. О том, что вся эта история с Мизухарой — тюрьма. И знаешь... кажется, я начинаю понимать, почему ты так старалась нас «освободить». Ты ведь делала это ради меня, да? Чтобы я не погряз в этом болоте лжи окончательно?

Ловушка Казуи

Мами пристально посмотрела на него. В её глазах мелькнуло удивление, смешанное с надеждой.

— Ты... ты правда так думаешь? — прошептала она. — После всего того, что я наговорила... — Ну, — Казуя сделал шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство, — я ведь знаю тебя лучше всех. Ты всегда была... прямолинейной. Наверное, ты просто не знала, как помочь мне по-другому, кроме как разрушить всё это здание из вранья. И то, что ты ходила к Мизухаре и предлагала ей уйти... это ведь тоже было частью плана по моему спасению, верно? Ты хотела, чтобы она сама меня отпустила? Он замер, ожидая. Это был идеальный крючок. Если она подтвердит это, значит, она просто пытается обелить свои прошлые козни. Ответный удар искренностью Мами опустила голову. По её щеке медленно скатилась слеза, разбиваясь о воротник свитера. Она не вытирала её. — Нет, Казу-кун, — её голос был едва слышным хрипом. — Я ходила к ней не потому, что я такая благородная. Я ходила к ней, потому что я ненавидела её. Ненавидела за то, что она стоит рядом с тобой, а я.. Я просто.. Просто хотела разрушить вас, потому что не могла вынести своего одиночества. Она подняла на него глаза, полные такой невыносимой, жгучей честности, что Казуя пошатнулся. — Какая же это «игра», если она сейчас готова признаться в самом постыдном? Ураганом проснелось в голове Казуи. она горько усмехнулась сквозь слезы. — Да, я мразь. Я пыталась сломать твою жизнь, потому что вся эта фальш с Чизуру и в тоже время вся твоя искренность к ней делают тебя самым большим дураком в этом мире!

Тупик Казуи

Казуя стоял, онемев. Его «игра в детектива» рассыпалась в прах. Он ждал оправданий, ждал хитрых маневров, но Мами просто вывернула перед ним душу, признавая свою вину и свою низость. «Она... она призналась во всём? Но... почему это звучит так по-настоящему?» — лихорадочно соображал он. — «Если она лжет сейчас, то она величайшая актриса в истории. А если нет... если она правда страдает так сильно, то что мне делать?!» Мами сделала шаг назад, собираясь уйти. — Прости. Ты, наверное, пришел посмеяться над тем, как я жалко выгляжу. Я заслужила. Казуя стоял в коридоре, чувствуя себя шпионом на вражеской территории. Он внимательно наблюдал за Мами, стараясь не выдать своего напряжения. Его план был прост: льстить ей, поддакивать, «раскрыться» самому, чтобы она, расслабившись, выдала свою истинную цель. —Знаешь, Мами-тян, — начал он, стараясь придать голосу ту самую доверчивую хрипотцу. — Я много думал... О том, как ты права насчёт лжи. Чизуру... она ведь просто актриса. Всё это время я гнался за образом. А ты всегда была рядом, настоящая. Даже если ты хотела нас рассорить — может, это и был единственный способ заставить меня проснуться? Казуя сам не понял было ли это искренность или ложь с его стороны. Он замер, ожидая, что она сейчас победно улыбнется или скажет что-то вроде: «Наконец-то ты понял, какой ты идиот». Неожиданная реакция Но Мами не улыбнулась. Она даже не посмотрела на него. Её взгляд был прикован к собственным рукам, которые судорожно сжимали телефон. — Настоящая? — эхом отозвалась она, и в её голосе послышалась странная, сухая горечь. — Ты правда думаешь, что в этом мире кто-то может быть настоящим? Она медленно подняла на него глаза. В них не было триумфа. В них было нечто, чего Казуя никогда раньше не видел у Мами — глубокое, выматывающее самоотвращение. Казу кун, знаешь.. -Я просто не выношу, когда люди строят идеальные миры на песке. Это злит. Это заставляет меня хотеть всё разрушить.

Момент истины для Казуи

Она развернулась и быстро пошла к выходу из здания, забыв про сумку на подоконнике. Казуя инстинктивно схватил сумку и бросился за ней. — Мами, постой! Ты сумку забыла! Он нагнал её в нескольких шагах от лестницы. Казуя ощутил как теряет равновесие и он упал, и в этот момент из её сумки, которая упала прямо рядом с его лицом выпал маленький блокнот. Он раскрылся на странице, исписанной мелким, неровным почерком. зацепился за даты. «15 июня. Снова видела его. Он улыбался ей. Почему у меня так болит сердце?» «20 июля. Зачем я это делаю? Я хочу его ненавидеть, но когда я вижу, как он страдает из-за неё, мне хочется стереть её из этого мира. Не ради правды. Ради того, чтобы он снова посмотрел на меня так, как в тот день на пляже». «Вчера. Мы были в кафе, всё было так естественно, без лжи и масок. Мы просто занимались, он слушал меня и впервые за долгое время я забыла обо всём на свете. А затем пришла она. Чизуру Итиносе. Как гром среди белого дня.» Руки Казуи задрожали. Глаза очень быстро скользили по тексту.