Всё так я представлял!

***

Учебная машина — тесное, замкнутое пространство, пропахшее дешевым освежителем «Новая машина» и предчувствием катастрофы. Казуя вцепился в руль так, что костяшки пальцев побелели. Инструктор отошел «на пять минут», оставив их вдвоем на задней площадке автодрома. Мами сидела на пассажирском сиденье, закинув ногу на ногу. В этом ограниченном пространстве её присутствие ощущалось кожей. Каждый её вдох, каждый шорох одежды казался Казуе оглушительным. — Ну же, Казу-кун, — её голос прозвучал в тишине салона слишком интимно. — Заводи. Или ты боишься, что не справишься с управлением, когда я так близко? На грани срыва Казуя повернул ключ. Двигатель заурчал, вибрируя под полом, и эта вибрация, казалось, передалась прямо в его колени. — Я всё контролирую, — буркнул он, включая первую передачу. Машина дернулась. — Контролируешь? — Мами внезапно подалась в его сторону, сокращая расстояние до опасного минимума. — Ты весь дрожишь. Твои руки, твой взгляд... Ты так боишься меня, потому что я «злодейка», или потому что ты до сих пор помнишь, каково это — когда я сидела вот так же рядом, и мы были только вдвоем? Казуя нажал на тормоз слишком резко. Машина заглохла. Он повернулся к ней, и его лицо было в сантиметрах от её. — Почему ты это делаешь?! — выкрикнул он. — Ты же сама сказала — всё в прошлом! Зачем ты снова лезешь мне под кожу? Ты хочешь, чтобы я признал, что мне не всё равно? Да, Мами! Да! Мне не всё равно! Но это не значит, что я хочу вернуться!

Вспышка

Мами замерла. Её глаза расширились. В этот момент в салоне машины время словно остановилось. Больше не было «игры», не было Чизуру, не было автошколы. Были только два человека, которые так долго врали себе и друг другу, что правда начала вырываться наружу вместе с яростью. — Не хочешь вернуться? — прошептала она, и её рука медленно поднялась, почти касаясь его щеки. — А если я скажу, что всё это время... каждое моё действие, каждая интрига... это был просто способ не дать тебе забыть меня? Что я предпочла бы, чтобы ты меня ненавидел, чем просто стер из памяти? Казуя смотрел на её губы и чувствовал, как его воля рассыпается. Это была та самая «взаимность», которой он так боялся. Его тянуло к ней с первобытной силой, и в то же время он чувствовал себя предателем по отношению к Чизуру. «Она не играет... — понял он с ужасом. — Это не ловушка в сумке. Это её агония. И я тону в ней вместе с ней».

Точка кипения

Мами прикрыла глаза, и её лоб коснулся его плеча. — Казуя... просто скажи, что ты меня видишь. Не ту Мами из прошлого, и не ту, что строит козни. А ту, которая сейчас здесь, в этой тесной машине, и которой... нечем дышать без тебя. Это был идеальный момент для признания. Или для окончательного разрыва. Казуя замер, чувствуя, как его сердце колотит по ребрам, словно пытаясь вырваться из грудной клетки. Запах её духов в этом тесном пространстве затуманивал разум. «Это оно...» — пронеслось у него в голове. — «Всё в точности как в том моем видении на уроке! Я за рулем, она рядом... и эта странная, пугающая близость». Мами, казалось, больше не контролировала свой привычный холодный расчет. Она подалась еще ближе, так что её дыхание коснулось его шеи. Её глаза, обычно такие проницательные и насмешливые, сейчас горели странным, лихорадочным блеском. — Казу-кун, — прошептала она, и её рука легла поверх его руки, сжимающей рычаг переключения передач. — Перестань дрожать. Просто вспомни... вспомни всё, чему я тебя учила. Казуя сглотнул, не в силах отвести взгляд от её лица. — Мами-тян... почему тебе это так важно? Это же просто права... — Это не просто права! — вдруг резко, почти с отчаянием воскликнула она, и её пальцы сильнее впились в его ладонь. — Я хочу, чтобы ты сдал. Я хочу, чтобы ты наконец смог ехать сам, понимаешь?! Чтобы ты не был ведомым, чтобы ты не зависел от того, кто сидит на соседнем сиденье и берет за это деньги!

Момент истины

Она смотрела на него так, будто от этого экзамена зависела её собственная жизнь. В этот миг Казуя осознал нечто важное: Мами не просто хотела «победить» Чизуру. Она хотела доказать самой себе, что она всё еще имеет значение для него. Что её уроки, её слова, её влияние — это то, что поможет ему двигаться вперед. — Ты должен сдать, — повторила она тише, и её взгляд смягчился. — Потому что я хочу знать... что когда ты нажмешь на газ и уедешь отсюда, в твоих движениях будет частичка меня. Казуя почувствовал, как внутри него всё переворачивается. Эта её «увлеченность», эта внезапная искренняя забота о его успехе ударила по нему сильнее любого яда. «Она не просто играет... Она хочет оставить след», — подумал он. — «И я... я не могу просто оттолкнуть её сейчас». Он медленно накрыл её руку своей, чувствуя ту самую взаимность, которой боялся больше всего на свете. В этот момент в кабине учебной машины Чизуру казалась далеким воспоминанием, а Мами — единственной реальностью. — Я сдам, Мами-тян, — твердо сказал он. — Обещаю. Мами на мгновение закрыла глаза, словно празднуя маленькую, но очень важную победу. Но что произойдет, когда дверь машины откроется и они вернутся в мир, где их ждет «расследование» Чизуру и обязательства аренды?