Часть 5. «Void Gear», 2/2.

      Руна вышла из павильона, и холодный воздух Зоны 109 окатил её, словно волна. Дверь за спиной с глухим шипением закрылась, отрезая остаточные отголоски до нелепого странной ситуации. Она сделала несколько шагов, остановилась. Механик, внезапно «повышенная» до уровня консультанта, глубоко вдохнула. Запах металла, горелой резины, пыли - всё это вдруг стало чётким, почти осязаемым. Реальность, в которую можно вцепиться, чтобы не уплыть в водоворот мыслей. Она не пошла к выходу. Не стала сбегать от неоднозначности и смутности  обстоятельств. Зарыться сейчас в психологический портрет одного непонятного экземпляра в кожаных штанах было её последним желанием. Вместо этого, раз уж выпал такой шанс, брюнетка развернулась и направилась вглубь выставочной зоны - туда, где ещё по пути заметила стоявшие под навесами мотоциклы. Круизеры, спорты, нейкеды, с прямой городской посадкой или с наклоном вперед, когда чувствуешь себя креветкой; большие и комфортные туристы с закрепленными транспортными кофрами, модернизированные и старая классика, - механические звери выстроились стройными рядами, привлекая к себе восхищенных и любопытных посетителей. Не машины, нет. Каждого из них Руна воспринимала отдельной личностью. Со своим характером, повАдками и правилами.        Где-то вдалеке на трассе для демонстраций раздался слишком громкий звук двигателя. Кто-то максимально выкручивал ручку газа. Руна усмехнулась про себя: «До кого-то до сих пор не дошел прогресс и о прямотоках с киллерами не сообщили [1]». Не смотря на огромное разнообразие, взгляд притянул черный матовый мотоцикл с причудливо извивающимся по корпусу рисунком из неоновых голубых, зелёных и фиолетовых линий, складывающихся в конце в силуэт летящего нечто, то ли птицы, то ли какого-то выдуманного создания. Девушка осторожно, будто боясь разбудить, обошла его кругом. Наблюдала, как под софитами матовая поверхность, словно вантаблэк [2], поглощает свет. Углеродная черная дыра. Её пальцы, против правил, повисли в сантиметре от поверхности. Казалось, она чувствует тихую вибрацию, обещание полёта. И даже смогла представить, как несется на этом чуде по серым улицам Зоны, растворяющихся в бликах цвета вывесок и света фонарей под визором её шлема: гул мотора, едва заметными вибрациями отдающий по корпусу, упругое сопротивление ручек управления, чувствительных к малейшему движению запястий, и только потоки воздуха, обтекающие тело, как силуэт пули.        Девушка продолжила изучать стенд, описывающий характеристики мотоцикла, когда сработало привычное шестое чувство, приподнявшее мелкие волоски на загривке и сообщившее, что атмосфера вокруг изменилась, и за спиной возникло приблизившееся тяжелое дыхание.        - Что, пупсику понравился этот жеребец? - Его взгляд был навязчивым, движения - развязными. Он, за километр от которого разило потом и дешевым пойлом, шагнул ещё, ухмыляясь, и без предупреждения положил руку на её поясницу, быстро спустившись к ягодице и довольно грубо её сжав, притягивая к себе.        Руна не вздрогнула, не вскрикнула - лишь на долю секунды замерла, мгновенно оценивая ситуацию. Затем резко развернулась. Локтем вверх - точный удар в подбородок. Мужчина отшатнулся, но не упал. Его рука инстинктивно потянулась к лицу, а в замутненных алкоголем глазах отразилось недоверие и удивление, но девушка уже перехватила её, вывернув запястье наружу. Шаг в сторону, перенос веса - и вот брюнетка уже за его спиной. Крепкий захват за локоть, резкий рывок вниз, одновременно надавливая на плечо. Мужчина потерял равновесие, колени подкосились. Подсечка. Противник рухнул на асфальт с глухим стуком. Не давая ему опомниться, Руна вывернула его руку за спину, уперевшись согнутым коленом между лопаток и продолжая давить в плечевой сустав, отозвавшийся подозрительным хрустом.       Он стоял на коленях, тяжело дыша и шипя от боли, а механик стояла над ним, холодная и собранная. Ни страха, ни гнева - только сосредоточенность.       - Не надо так делать - кто-то же может и отделить твою конечность от тела за ненадобностью, - произнесла она ровным, тихим голосом, грубо толкнув неудавшегося соблазнителя лицом в землю.       - Ты что творишь, сука конченная?! - Через узкую дорожку между сторонами павильона к Руне уже спешили два кадра, аналогичного габитуса тому, кто сейчас валялся, постанывая, у Руны в ногах. Один - не проблема, несколько - уже фактор привлечения ненужных взглядов.       - Блять… - Девушка тихо выругалась сквозь зубы и рванула в противоположную сторону, где было больше всего людей, стремясь затеряться в толпе.        Брюнетку не покидало ощущение, что за ней наблюдают. Ни дронов - помощников, ни камер наблюдения видно не было, но это липкое чувство между лопатками не отпускало. Она ловко лавировала между чужими телами, обходя углы в виде локтей, сумок и резких разворотов, подныривала под вытянутые руки, устремляясь к основной части выставки, где народ готовился к предстоящему мото и автошоу. Случившийся перфоманс точно привлек внимание, потому что Руна ещё долго слышала ласковые слова в свой адрес со стороны дружной пьяной компании. Она уже хотела найти наиболее спокойное место среди зрителей и переждать там оставшееся время до конца мероприятия, чтобы потом тихо скрыться на своем мотоцикле в тумане Зоны, когда её не грубо, но твердо рванули в сторону, так, чтобы девушка не вырвалась, изменив маршрут. Не говоря ни слова, Руну мягко, но неумолимо притянули к себе спиной. Её лопатки коснулись чужой груди - тепло, ощутимое даже сквозь ткань одежды. Человек чуть наклонился, сокращая дистанцию до предела, и она почувствовала на шее лёгкое дыхание, прежде чем тихий, бархатный голос прозвучал прямо у уха:        - Любопытно. Кто бы мог подумать, что у ценителей неба Зоны с навыками починки двигателей, такие практичные хобби в поломке чужих рук.        Тон Сайласа был почти ласковым, но в нём сквозила едва уловимая насмешка - будто он давно заметил что-то, и только ждал момента, чтобы поймать. Рука на запястье Руны чуть расслабилась, но не отпустила: это не угроза, а предупреждение.       Вокруг продолжали суетиться люди, в колонках, подготовленных для шоу раздавалось шипение и чей-то голос, проводящий саунд-чек, а в этом маленьком пространстве между ними время будто замедлилось. Она потеряла секунды в паузе, замешкавшись, - слишком близко было его присутствие, слишком неожиданно, и Сайлас успел раньше:        - Я думаю, мой милый персональный автомеханик, нам есть о чем побеседовать. 

***

      За выставочным автомобильным павильоном, чуть в стороне от парадной зоны, примостилась небольшая пристройка, куда Сайлас и привёл (читай: почти затолкал) Руну. За дверью открывалось тесное, но упорядоченное пространство. Вдоль стен выстроены металлические стеллажи с многочисленными ящиками и контейнерами. Практически в центре - сложенные в аккуратные пирамиды металлические контейнеры и деревянные ящики, с множеством печатей и стикеров на поверхностях. На полу - следы от колёсиков тележек и едва заметные пятна технических жидкостей. Под потолком тихо шумели вентиляционные вытяжки. Руна остановилась на полпути от двери, будто заняла стратегически выгодную позицию, с недовольным лицом разглядывая обстановку и сложив руки на груди. Она не знала человека и не понимала человека, чувствовавшего себя даже здесь, в этом довольно тесном помещении, как у себя дома, но чуйка подсказывала, что его приподнятое настроение и веселье были мнимыми.        - Располагайся. Разговор не будет быстрым, - Руна продолжила стоять на месте, - Знаешь, на днях я открыл для себя кое-что интересное… Слышала ли ты когда-нибудь о таких мифических существах, как химеры? - Сайлас устроился на сложенных друг на друга металлических ящиках - теперь его взгляд оказался ниже окружающих предметов, но даже глядя снизу вверх он продолжал возвышаться. Ящики под ним - грубые, с заклёпками и следами царапин, будто не раз кочевали по складам и ангарам. Глава Онихинуса сидел расслабленно, но не вальяжно: спина прямая, но не напряженная, ноги расставлены на ширину плеч, ступни в тяжелых кожаных ботинках твёрдо упираются в пол: опора, готовность в любой момент вскочить. Руки лежат на соседних ящиках - словно на импровизированных подлокотниках. Локти широко расставлены, предплечья вытянуты вперед, указательный палец одной из кистей не торопясь отбивает какой-то только Сайласу ведомый ритм по ящику, - Не страшно, если не знаешь. Не все увлекаются древними легендами. Однако, -  ритм остановился, а подушечка пальца медленно прошлась из стороны в сторону по поверхности, будто проверяя шероховатость металла, - Есть одна Ассоциация, которая очень любит давать своим ребятишкам  подобные названия. Единороги. Химеры. Представь себе… У этих государственных святош, для которых шаг в сторону от пункта на бумажке равен расстрелу, даже есть отряд особого назначения.        Руна не издавалась не звука, будто застыв во времени в том же положении, в котором находилась с самого начала.        «Ну, приплыли…»       Сайлас, вещавший до этого в потолок с откинутой назад головой, посмотрел прямо на девушку, будто ожидая ее реакции. Воздух сгущается, молекулы внезапно решили слипнуться между собой и образовать единую, тягучую массу. Почти звенящая тишина заполняет пространство, в котором растворяется даже звук дыхания и биения сердец. Руна не смотрит на Сайласа, но он замечает то, что она делает. Голова опущена, но из-под длинных с белыми кончиками ресниц глаза сканируют окружающее пространство, а большой и указательный пальцы правой кисти трутся друг о друга, будто проводят эксперимент с эбонитовой палочкой на уроке физики, вызывающий разряд тока.        Всего несколько секунд, пара быстрых, незаметных движений, смазанных в черно-красном тумане, и девушка с силой врезается спиной в стену между стеллажами, успевая лишь рвано выдохнуть и устоять на ногах благодаря вертикальной стальной поверхности. Предплечье Сайласа плотно прижимается к её горлу - не сдавливает до хрипа, но чётко обозначает границу: не двигайся. Это был захват контроля, а не попытка лишить воздуха. Достаточно чуть усилить нажим, чтобы дыхание стало прерывистым, ещё немного - и трещина в надгортаннике или перстневидном хряще - почти труп:         - И знаешь, как вишенка на этом торте… - Легкий язвительный смешок и продолжение почти шепотом, без явной угрозы, даже с ноткой интереса, что делало его ещё опаснее, - В этом отряде тоже был носитель электромагнитного эвола, чудесным образом пропавший без вести.        «Какой быстрый… За пару недель успел. Как не вовремя…». Удивление? Страх? Нет. Она догадывалась, что связавшись с ним, это рано или поздно всплывет. Но лучше бы это было поздно, чем рано.        Сайлас не торопился - ждал, слегка наклонив голову на бок, наблюдал, будто ответ ему уже известен или почти ясен, и он хотел лишь убедиться в своей правоте. Руна не сопротивлялась. Не дёргалась, не пыталась оттолкнуть его руку. Её тело оставалось расслабленным - лишь мышцы шеи слегка напряглись, подстраиваясь под давление. Медленное, размеренное дыхание и сглатывание, ощущаемые мужчиной легкими вибрациями на предлечье. Будто что-то обдумав и решив для себя, Руна подняла взгляд и встретилась с его. Сайлас лишь хмыкнул в ответ. Ему были знакомы такие глаза и этот взгляд. В нём больше не было ни игривой дерзости, ни легкомысленной бравады, что мужчина видел, иногда отсматривая видео её контактов с близнецами и наблюдая. Теперь глаза с суженными зрачками под слегка опущенными веками - холодные, тёмные, как лёд над бездной, - выдавали человека, привыкшего смотреть смерти в лицо и действовать. Только расчётливая пустота. Зрачки не дрожат - они оценивают, прикидывают схему действий. Прямо, бескомпромиссно, лишены даже тени сомнений или эмоций. Мышцы лица расслаблены, не давая даже намека на мимические маркеры. В ней не было страха: ни испарины, выступившей на лбу, ни подрагивающих бровей, ни тревожных мелких жестов в пальцах рук, лишь расслабленность, больше напоминающая отстраненность, как у того, кто привык к подобным сценариям. Будто перед Сайласом стоял другой человек, а не механик, которую он встретил на втором этаже Элизиума, все эти недели исправно сутками ковырявшуюся в его Phantom‘e.        Руна не оправдывалась. Не пыталась заговорить ему зубы словами, опровергать или подтверждать, просить, убеждать. Просто тоже ждала. И молчала, не отводя глаз. Оба выглядели так, будто проверяли, кто кого переиграет в гляделки и первым моргнет.        Когда пауза затянулась настолько, что Сайлас невольно надавил на горло чуть сильнее, девушка наконец заговорила. Тихо, без эмоций, слегка вдохнув, будто обсуждала погоду:       - Тэнэбра.        - Ммм? - Сайлас слегка сужает пристально следящие рубиновые глаза, мгновенно взвешивая в мыслях услышанное.       - Мой статус в Ассоциации охотников. В оригинале - не «пропавший без вести», а «тэнэбра». Лучше проверяй свои источники.        - А. Так вот оно что. Тэнэбра… - Будто пробует слово на вкус, - У нас здесь предатель, перешедший на тёмную сторону. Это объясняет отсутствие активности с их стороны и полномасштабных поисковых операций. В конечном итоге, это не те люди, кто так легко расстается с кадрами, - губы мужчины кривятся в улыбке, отдаленно напоминающей удовлетворенную, - И что же делает мисс «бывшая» охотница в Зоне? Решила сменить род деятельности с пистолетов на двигатели и выхлопные трубы?       - Хобби такое у всех «бывших» охотников. Мне действительно следует это объяснять? - Не смотря на саркастичный тон фразы, голос и лицо Руны остаются бесстрастными и нечитаемыми, она говорит медленно, с равноценными паузами, без акцентов и изменения высоты голоса, - Я не переходила ни на чью сторону, это было сделано ради себя, сознательно, с фанфарами, красной дорожкой из крови и большим «бум». Но это не то, что тебя действительно интересует. Ты же ищешь мотив, с которым я явилась в Зону. Понимаю, - не вопрос, а констатация факта, - Я здесь не по твою драгоценную душу. И так же не ради твоих друзей по игре в песочнице в больших боссов, которые с удовольствием получили бы сердце главы Онихинуса в собственном соку на серебряном блюде. Не для них, не за ними,  - Брюнетка наклоняет голову на его манер, роняя челку на глаза, в отстраненном ожидании продолжения.        Сайлас замер. Предплечье чуть дрогнуло - он ожидал сопротивления, оправданий, даже лжи. Но не этого. Не такого спокойного, почти безразличного признания:       - Довольно… Откровенно, - Руна в ответ лишь повела плечами, - И каков же твой мотив?       Тишина снова опустилась между ними, гуще прежнего. Где‑то вдали скрипнул металл - возможно, сдвинулся контейнер под собственным весом. Но ни один из них не шевельнулся.       Сайлас несколько ослабил руку. Все его предполагаемые варианты оказались ошибочны. Тэнэбра среди охотников, беззаветно преданных своим кодексам и правилам, - редкость. О них нет громких заголовков, нет кричащих новостей, как о преступниках, их просто быстро и тщательно стирают из всех архивов и устраняют, выставляя их головы за огромные деньги на аукцион. Предатели, сошедшие с пути, выбравшие что-то иное. Либо потерявшие что-то, во что они верили. И вот теперь Сайлас почувствовал, как внутри него действительно разгораются любопытство и интерес, столь редкие чувства для такого, как он. Глава Онихинуса увидел перед собой кубик Рубика, перемешанный пазл, закрытую книгу. Перед ним стояло живое доказательство порочности и греха Ассоциации охотников, скрывающей многие вещи в тени и прячущей это за благородными миссиями и громкими лозунгами. В мыслях Сайлас ухмыльнулся с толикой грусти, вспомнив, насколько верно и отчаянно в это верила его маленькая мисс охотница. И полная противоположность, стоявшая сейчас напротив, со взглядом человека, которому нечего терять и который говорит об убийствах, как о планах на ужин. В голове всплыла пометка к профилю. Ликвидация - это не просто слово, говорящее о зачистке странников. Ликвидация - это полное уничтожение, истребление, вытравление до атомов. Кого-то. Или чего-то. И если до этого, даже без использования Эвола, Сайлас думал, что способен представить, кто перед ним, то сейчас это ощущение рассыпалось. Его правый глаз начал  мерцать. И мужчина чувствует едва уловимое напряжение в позе Руны, всего на секунду мелькнувшее во взгляде что-то похожее на замешательство, ставшее сосредоточенностью. Ему нужно больше. Нужно глубже. Нужно…         - Не знаю, что ты пытаешься сделать, но не рекомендую, - Сайлас опускает глаза на руку брюнетки, схватившую его за запястье и ограничивающую этим давление на горло, вокруг которой предупреждающе скачут голубые искры, даже сквозь рукав кожаной куртки покалывая кожу, - Не смертельно, но больно будет, обещаю.       - Не стоит мне угрожать.       - Я всего лишь предупредила об отсутствии летального исхода.       - Жалко убивать? - Но Сайлас отступил, подавив свой порыв, и зловещее, неземное свечение пропадает так же внезапно, как появилось. В последнее время он стал слишком резким, слишком порывистым, и этот раздражающий факт не остался им самим не замечен.        - Жалко расстраивать твоих милых мальчишек.       - А я надеялся, что смог впечатлить. Но, видимо, стоило добавить больше обаяния, - и Сайлас усиливает давление на горло, чувствуя, как одновременно разряды на его коже становятся болезненнее, простреливают выше по болевым и тактильным рецепторам, доходят почти до брахиального нервного сплетения, вызывают непроизвольную мелкую дрожь в мышцах, наверняка заставляют волоски свернуться в подпаленные спирали и оставляют жгучие точки на коже, и как прогибаются хрящи гортани девушки, сжимаясь кнутри.        - Определенно стоило. Или в следующий раз приставляй мне сразу дуло к виску, прибавишь себе пару баллов харизмы, и беседа станет продуктивнее, - медленно поднимающееся из глубины золотистое свечение в глазах, разрезающее через темные полосы кофейного цвета радужку на мельчайшие сектора в ответ на усилении электрических импульсов. Ещё десятки  секунд холодной молчаливой войны и Сайлас, вновь спокойный, как недвижимая скала, в конце концов отпускает руку, давая Руне свободно вдохнуть, и отходит на шаг назад, осматривая как-то по-новому девушку своим сканирующим взглядом и встряхивая руку, сбрасывая созданное посторонним неприятное ощущение в мышцах:        - Как с тобой сложно разговаривать, - он сжимает и разжимает кулак, сгибает руку в локтевом суставе, замечая следы плавления и обугливания на рукаве, - И что же мне теперь с тобой делать?.. Убить было бы слишком легко. Может… пытать? Бывший охотник выглядит как полезный источник информации.        - Ну, можешь попробовать. Только больше сотрудничество не предлагай. Сразу скажу -  нет, - резкий и холодный, как взмах скальпеля ответ, пока девушка ощупывает горло, пытаясь стереть чужие следы, - Ты и подобные тебе с вашими войнушками за деньги и власть мне не интересны и противны. А твоя корона, сшибающая кольца Сатурну, вообще лучшее противозачаточное.       - Вот как… Всё-таки тебе стоит укоротить язык за колкости про мою «корону» и не только. В целом, я не настаивал, но мне нравится, что ты хотя бы пытаешься говорить мне правду. И не боишься. Может быть, просто стоит тебя продать страждущим?       - Ты этого не сделаешь. Может быть, я тебя не знаю, но обычно такие как ты умеют торговать информацией в очень удобный для себя момент.       Сайлас замер на долю секунды - едва уловимая пауза, будто он перенастраивал внутренний прицел. Затем медленно приподнял бровь, и в его потемневших в багровый цвет глазах вспыхнул недобрый блеск:          - «Такие, как я»? - повторил он, растягивая слова с лёгкой иронией, - Интересно, когда ты уже успела меня мысленно классифицировать, ммм? - Он сделал неспешный шаг в сторону, обходя Руну по кругу, но неугрожающе - скорее как исследователь, приближающийся к занятному образцу с лупой и пинцетом, - Ты путаешь два понятия: ждать удобного момента и создавать его. Я не жду. Я создаю. И что это за категории примитивного торга? Как будто всё сводится к «купить‑продать», «сдать‑скрыть». Я продаю не оружие, не информацию, я предоставляю «возможности». Давай проясним: мы не союзники, даже не временные попутчики, пока что ты - внезапный интересный фактор. И пока я не пойму, как именно ты вписываешься в уравнение и меняешь баланс, бирка с ценником не появится. Если думаешь, что можешь просчитать мои ходы, попробуй. Но стоит тебе оказаться не там, где надо, или сделать не то, что следует… Тогда не удивляйся, когда обнаружишь, что стала частью сделки. Думаю, такие правила игр 109N Зоны в совершенно идиотских отчетах Ассоциации прописаны не были, - его взгляд не мигает, холодный и пустой, как вакуум между звёздами. Лицо остается непроницаемым, но в движениях появляется что-то едва уловимое - будто он ожидал от неё чего‑то ещё. Сайлас отступает назад на несколько шагов, поворачиваясь боком, словно давая девушке пространство для осмысления, и добавляет с холодной вежливостью:       - Так что да, ты меня не знаешь. Но это, мисс бывшая охотница, пока работает на нас обоих.       - У тебя всё? - Тон Руны остался ровным, почти скучающим, как у человека, которому уже неинтересно продолжение разговора. Сайлас сдержанно кивнул, - Работу я закончила, все условия выполнены. Оплату можешь перевести на счет «No Limits». Надеюсь, наше приятное знакомство на этом окончено. Ах да… Если соберешься меня сделать «возможностью» для кого-то, пришли сообщение. Я завяжу на себе красивый подарочный бантик.        Руна развернулась и пошла к выходу. Её шаги звучали глухо по бетонному полу. Дверь скрипнула, и девушка растворилась в поднятом ветром облаке пыли на улице. Сайлас стоял неподвижно, наблюдая, как она исчезает. В воздухе ещё витал запах напряжения и озона, но теперь к нему примешивалось что‑то новое - сомнение. Будто вместо ожидаемого острова у Сайласа перед глазами возникла верхушка айсберга. И каждый сантиметр видимого лишь подчёркивал объём скрытого: вопросов стало не меньше, а больше. И они так и зависли во вновь опустившейся тишине.