Глава: 14. Часть 1: Сюрпризы (Clop-версия)

14. Часть 1: Сюрпризы (Clop-версия) Прошло несколько недель с того свидания Титуса и Твайлайт у пруда. Человек, лежавший сейчас на спине под спидербайком, не мог сдержать улыбки, вспоминая их многочисленные прогулки. Он осторожно заменял последний из перегоревших сердечников овердрайва, напевая себе под нос одну из песен, которые они пели дуэтом на дне рождения Твайлайт. С тех пор эта мелодия всплывала в его мыслях каждый раз, когда он думал о ней. Устроил дом в подвале, Не думал, что мне нужен свет. Ведь все планы, что я строил, Должны были вытащить меня отсюда вовремя. Но это всегда два шага назад, Слишком много гравитации, чтобы почувствовать взлет. И все эти планы, за которыми я гнался, Путаются и рассыпаются в прах. Я не знаю, куда уходят деньги, Я разоряюсь, пока город сияет. Светит ярко, пока я опускаюсь на дно, На самое дно… Он не мог знать (чувствуя лишь приятное тепло в груди, которому не находил объяснения), что в этот самый момент где-то в городке Твайлайт напевала ту же мелодию. Гармония наводила мосты между ними; с того дня они стали ближе, чем когда-либо. Простые вечера в библиотеке, когда они сворачивались калачиком на диване в гостиной, приносили огромное удовольствие — им просто нравилось быть вместе и чувствовать связь. И хотя это не было чем-то грандиозным, вроде экскурсии по рынку, похода в горы к месту первой встречи с драконом или полета на воздушном шаре в Клаудсдейл, и он, и Твайлайт поняли: такие тихие моменты были их любимым времяпрепровождением. По крайней мере, до тех пор, пока они не смогут стать чуть более открытыми. И хотя иногда их прерывали репортеры, им было легко отнекиваться тем, что они изучают данные о портале и прибытии Титуса (что не было ложью: последние несколько дней он действительно провел в ее лаборатории, запуская тесты и сканирование). Твайлайт мастерски заговаривала зубы неподготовленным наглецам, пока те не уходили в еще большем замешательстве, чем пришли. А если это не срабатывало, Титус уже чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы твердо указать им на дверь — во многом благодаря сержанту Квикболт, которая «никогда не отличалась терпением к их дерьму», хотя он делал это чуть вежливее, чем она. Задвинув стойку с сердечниками обратно в корпус байка и затянув болты по спецификации, Титус оттолкнулся ногами от пола. Механическая тележка выкатила его из-под машины. Он дважды проверил предохранители, чтобы байк не сорвался с места до того, как он нажмет зажигание. К его полному удовлетворению, аппарат немного приподнялся в воздух и издал восторженный визг, словно наконец почувствовал полную мощь. Машина почти умоляла его вылететь из грузового отсека в скоростное путешествие — куда угодно, лишь бы подальше от опор, на которых она покоилась так долго. — Давай, прогревайся, а я пока переоденусь. У нас с тобой сегодня очень важное интервью, — сказал Титус, похлопав по сиденью. Его странная привычка разговаривать с машинами, похоже, утихомирила порыв байка к побегу: визг сменился мягким, но агрессивным гулом. Прижав люльку к муфте и закрепив её, Титус в последний раз взглянул на свежевыкрашенный в черный цвет корпус (он закончил грунтовку прошлой ночью) и направился через корабль к своим каютам. Там он сменил грязную рабочую одежду на что-то более подобающее, прежде чем облачиться в защитный костюм, в котором прибыл сюда. «Мисс Чирили говорила, что мне наверняка будут задавать вопросы об одежде, так что, думаю, её классу будет интересно увидеть разнообразие моего гардероба». Прихватив еще несколько вещей, которые могли бы понравиться жеребятам, он вернулся в грузовой отсек. Декс примкнул к нему где-то по пути, но когда Титус накрыл сиденье люльки брезентом и начал загружать вещи, пес наклонил голову набок и тихо заскулил. — Прости, парень, я знаю, что тебе не терпится прокатиться, но сегодня ты остаешься, — Титус закинул в люльку последние банки с краской и связки кистей, купленные на рынке, после чего осторожно вынул из пасти Декса защитные очки, которые тот принес в предвкушении поездки. Человек ласково потрепал пса за ушами: — Побудешь здесь, присмотришь за кораблем, а когда я вернусь — обязательно прокатимся. О, и если заглянет Твайлайт, передай ей от меня большой поцелуй, ладно? Прикрепив к ошейнику Декса записку для Твайлайт на случай её визита, Титус получил ответный лизок в щеку. Он шутливо оттолкнул пса и немного повозился с ним, чтобы сбросить лишнюю энергию (ну, или хотя бы её часть), после чего оседлал гудящий байк и медленно выехал из грузового отсека. С помощью наручного пульта он дистанционно закрыл створки. Шум привлек внимание репортеров, толпившихся у главного входа, и толпа быстро перекочевала к корме судна. Большинство вопросов сегодня крутилось вокруг фотографий, сделанных Снэппи и Экшном во время их недавней экскурсии по кораблю. Та затея обернулась полным успехом: вместо того чтобы просто водить их за собой, Титус позволил им свободно перемещаться по судну, отвечая на вопросы обо всем, что они фотографировали, пока те делали пометки для подписей. Запретных тем не было. За четыре долгих часа пара забила камеры снимками всего подряд: от полувосстановленной рубки и укомплектованной оружейной до личной каюты Титуса, где шел секретный ремонт — тот самый, о котором Твайлайт пока не должна была знать. — Доброе утро, народ! Сегодня на вопросы времени нет, — громко крикнул Титус, осторожно маневрируя между пони. Он заметил, что почти никто из репортеров не обратил внимания на сам спидербайк, за исключением пони из научных журналов, чьих читателей интересовали технологии. Впрочем, «Наблюдатели за человеком» быстро подсуетились и расчистили ему путь: несколько земных пони выстроились клином перед байком и пошли вперед, медленно прокладывая дорогу. Когда Титус выбрался из толпы, он поблагодарил троицу и немного развернул байк, чтобы договорить: — Я еду на интервью, так что как только его опубликуют, я буду готов ответить на вопросы. Не хочу повторяться дважды. Для вас, ребята из журналов о науке и технике: мой астродроид R6 сегодня продолжит работу над внешней обшивкой, восстанавливая ключевые полетные системы. Можете сделать отличные кадры. А когда я вернусь, я с удовольствием посмотрю на ваши снимки и объясню, что именно он делает. Двуногие дроиды MG-100, которых вы видели, тоже скоро выйдут и продолжат разбор крупных обломков. Титус не горел желанием проявлять такую же вежливость к сплетникам и «желтым» газетенкам, но с представителями научных изданий у него всегда складывались конструктивные диалоги. Если он мог пойти им навстречу и порадовать их читателей, он был готов это сделать. Судя по тому, как некоторые знакомые пони заулыбались и вскинули камеры, в будущем их ждала еще одна большая статья. Взлетая на скорости, далекой от пределов возможностей байка, но все же достаточной, чтобы легко обойти пешую толпу (по крайней мере, ту её часть, что не имела крыльев), Титус краем глаза заметил мятно-зеленую единорожку. Она проталкивалась сквозь ряды, пока наконец не вырвалась на оперативный простор и не припустила за ним во весь опор. Титус притормозил, давая ей догнать себя, а затем и вовсе развернулся, подхватив её одной рукой под живот — как раз вовремя, так как орава репортеров из таблоидов внезапно рванула за ней в надежде заснять что-нибудь «жареное» для своих паршивых газетенок. Когда между ними и преследователями образовалась приличная дистанция, он замедлил ход, позволяя Лайре перебраться к нему за спину — так же, как Твайлайт во время своей первой поездки. Мятная единорожка по привычке вытянула из отсека позади себя защитные очки и гарнитуру. — Эй, здоровяк! Отличный маневр «подцепил-и-свалил». Еще утро, а мы уже в бегах, а? — поддразнила она в микрофон, выглядывая из-за его плеча и используя его тело как ветрозащиту. Байк рванул вперед на скорости, с которой не могли совладать даже самые быстрые пегасы-репортеры; вспышки камер быстро остались позади в вихре реактивного выхлопа. — Рада, что Бон-Бон разбудила меня пораньше и отправила по делам, а то я бы тебя не поймала. — Тоже рад тебя видеть… но ты, я смотрю, предпочла развлекательную поездку помощи своей соседке, — сухо заметил Титус, задирая нос байка чуть выше, чтобы набрать высоту, прежде чем дать «голодной» машине больше газа. Его пассажирка в ответ восторженно пискнула. После первой же поездки в люльке (когда они забирали Декса из коттеджа Флаттершай) Лайра влюбилась в спидербайки. Отчасти из-за скорости и ощущения ветра, хлещущего по гриве, но была и другая, не особо скрываемая причина: ей безумно нравилось наблюдать, как он управляется с многочисленными рычагами с такой филигранной точностью и уверенностью. Она ни разу не усомнилась в его мастерстве, когда подзуживала его гнать всё быстрее и быстрее. Она даже просила разрешения сидеть позади него во время его будущего заезда с Радугой Дэш — темой, которой она изводила его почти ежедневно. Лайра хмыкнула и легонько стукнула его по шлему за излишнюю прямолинейность, но тут же вцепилась в него крепче, когда он в ответ специально «уронил» байк на полметра вниз, чтобы в шутку встряхнуть её. От этого маневра у неё в животе запорхали бабочки. — У-ху! Ладно, может и так, но еще и потому, что мне нужно было поговорить с тобой, а ты был всего в паре шагов. Судя по всему, ты чувствуешь себя лучше, и Искорка не закатывает истерик из-за того, что ты снова возишься с кораблем и таскаешь тяжести, верно? Когда Титус ответил, что уже давно в порядке и просто старался не волновать Твайлайт, Лайра крепко сжала его в объятиях, напомнив, что пони гораздо сильнее, чем кажутся на первый взгляд. — Отлично! Значит, она больше не может забирать тебя себе целиком! Байк подскочил на небольшом пригорке и понесся по грунтовой дороге на бешеной скорости, даже не задействуя запасные сердечники овердрайва. Ветер, трепавший гриву и уши Лайры, вызвал её обычный визг восторга, что подстегнуло человека дать дросселю еще больше свободы. Машина жадно пожирала дорогу перед собой, как изголодавшийся зверь, но мгновение спустя внимание Титуса привлекла маленькая точка вдали: сенсор в его шлеме что-то обнаружил и вывел увеличенное изображение в углу визора. — Забирать себе? — переспросил он немного рассеянно. Он заметил знакомую телегу, стоявшую в кювете; одно из её больших деревянных колес было сломано по ободу. Спустя пару секунд из-за телеги вышла хозяйка и попыталась вытолкнуть её на дорогу, что явно давалось ей с трудом. — Ну да, забирать себе. В смысле, она держит тебя при себе так плотно, что у нас с тобой почти не было времени потусоваться… не считая тех «обеденных свиданий» для прессы, которые не в счет, и тех нескольких минут на вечеринке Искорки. Ты, кстати, не очень силен в караоке, но признаю — пара танцевальных движений у тебя есть… Лайра услышала утвердительное хмыканье, прежде чем почувствовала, как байк плавно сменил траекторию и замедлился. Заинтересовавшись, она присмотрелась и узнала в оранжевой пони, сражавшейся с телегой, знакомую фигуру. — Эй, это же Эй-Джей? — Похоже, у неё возникли проблемы по пути на рынок. Хочу убедиться, что с ней всё в порядке, и помочь. Когда они подкатили и остановились рядом с застрявшей телегой, явно ворчливая фермерша одарила их вялым приветствием, продолжая толкать груз изо всех своих немалых сил. На вопрос Титуса о самочувствии она ответила сквозь натужные стоны: — Спина немного ноет, только и всего… Гррр! Но раз уж ты на копытах, значит… Нннф! Я опаздываю сильнее, чем думала… Как вскоре убедились Лайра и Титус, края канавы были рыхлыми и не давали копытам надежной опоры. Телега, несмотря на все старания Эпплджек, снова скатилась на дно. — Проклятье! Вечно одно за другим! — Эпплджек еще несколько секунд продолжала ворчать и ругаться на телегу, даже в сердцах швырнула свою любимую шляпу в пыль под копыта, прежде чем сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и снова приняться за работу. Лайра обменялась обеспокоенным взглядом с Титусом и спрыгнула с байка: — Тебе помочь? Беглый осмотр показал, что телега съехала с дороги довольно далеко, а судя по тому, что сухая земля на склоне была изрыта по всей длине, Эпплджек мучилась здесь уже долго, и телега срывалась вниз не в первый раз. — Думаю, будь я единорогом, я бы уже давно её вымагичила, — враждебно прохрипела Эпплджек сквозь стиснутые зубы, упираясь плечом в борт семейного фургона и умудряясь продвинуть его на пару дюймов вверх. — Должно быть, приятно просто помахать рогом и всё получить, но я-то «всего лишь земная пони», так что мне приходится потеть и гнуть спину. Сейчас я её вытащу, и никакая «рогатая» помощь мне не… Она осеклась, когда рядом с её плечом в борт телеги уперлось мятное плечо, а раздраженная Лайра сердито на неё посмотрела. Только в этот момент Эпплджек заметила повязку на роге единорожки и поняла, что та, скорее всего, не может пользоваться магией (а если бы и могла, это было бы очень больно). — Заткнись, Эпплс. Да, паршиво остаться без магии из-за этой дурацкой травмы, — фыркнула Лайра. Вместе, с тяжелым кряхтением, они вытолкнули телегу до середины склона, хотя их копыта отчаянно скользили по осыпающейся земле. — Но то, что я единорог — пардон, «рогатая», — не значит, что я боюсь испачкаться, если прижмет. Тебе ли об этом не знать… Лайра, вероятно, продолжила бы свою отповедь, если бы телега вдруг не взмыла в воздух. Обе пони, тяжело дыша от усталости, завороженно смотрели, как Титус легким взмахом руки плавно опустил повозку на дорогу. — Посмотри на него. Ему даже рог не нужен, — фыркнула Лайра, и её недавнее раздражение сменилось притворной досадой. — Человеческая магия. Взлетая на скорости, далекой от пределов возможностей байка, но все же достаточной, чтобы легко обходить толпу (по крайней мере, тех, кто не умел летать), Титус мельком заметил мятно-зеленую единорожку. Она проталкивалась сквозь ряды, пока наконец не вырвалась на оперативный простор и не припустила за ним во весь опор. Титус притормозил, давая ей догнать себя, а затем и вовсе развернулся, подхватив её одной рукой — как раз вовремя, так как орава репортеров внезапно рванула за ней в надежде заснять что-нибудь «жареное» до того, как он скроется. Когда между ними и преследователями образовалась приличная дистанция, он замедлил ход, позволяя Лире перебраться к нему за спину — так же, как Твайлайт во время своей первой поездки. Мятная единорожка по привычке вытянула из отсека позади себя защитные очки и гарнитуру. — Эй, здоровяк! Отличный маневр «подцепил-и-свалил». Еще утро, а мы уже в бегах, а? — поддразнила она в микрофон, выглядывая из-за его плеча и используя его тело как ветрозащиту. Они неслись со скоростью, за которой не могли угнаться даже самые быстрые пегасы, оставляя вспышки камер далеко позади в вихре реактивного выхлопа. — Рада, что Бон-Бон разбудила меня пораньше и отправила по делам, а то я бы тебя не поймала. — Тоже рад тебя видеть… но ты, я смотрю, предпочла развлекательную поездку помощи своей соседке, — сухо заметил Титус, задирая нос байка чуть выше, чтобы набрать высоту, прежде чем дать «голодной» машине больше газа. Его пассажирка в ответ восторженно пискнула. После первой же поездки в люльке Лира влюбилась в спидербайки. Отчасти из-за скорости и ветра, хлещущего по гриве, но была и другая причина: ей безумно нравилось наблюдать, как он управляется с приборами с такой точностью и уверенностью. Она ни разу не усомнилась в нем, когда подзуживала его гнать всё быстрее и быстрее — она даже просила разрешения сидеть позади него во время его будущего заезда с Радугой Дэш, о чем донимала его почти ежедневно. Лира хмыкнула и легонько стукнула его по шлему за излишнюю прямолинейность, но тут же вцепилась в него крепче, когда он в ответ специально «уронил» байк на полметра вниз, чтобы в шутку встряхнуть её. От этого маневра у неё в животе запорхали бабочки. — У-ху! Ладно, может и так, но еще и потому, что мне нужно было поговорить с тобой, а ты был всего в паре шагов. Судя по всему, ты чувствуешь себя лучше, и Искорка не закатывает истерик из-за того, что ты снова возишься с кораблем и таскаешь тяжести, верно? Когда Титус ответил, что уже давно в порядке и просто старался не волновать Твайлайт, Лира крепко сжала его в объятиях, напомнив, что пони гораздо сильнее, чем кажутся. — Отлично! Значит, она больше не может забирать тебя себе целиком! Байк подскочил на пригорке и понесся по грунтовой дороге на бешеной скорости. Ветер, трепавший гриву и уши Лиры, вызвал её обычный визг восторга, что подстегнуло человека дать дросселю еще больше свободы. Машина жадно пожирала дорогу, как изголодавшийся зверь, но мгновение спустя внимание Титуса привлекла точка вдали: сенсор в шлеме обнаружил объект и вывел увеличенное изображение в углу визора. — Забирать себе? — переспросил он немного рассеянно. Он заметил знакомую телегу, стоявшую в кювете; одно из её больших деревянных колес было сломано. Спустя пару секунд из-за телеги вышла хозяйка и попыталась вытолкнуть её на дорогу, что явно давалось ей с трудом. — Ну да, забирать себе. В смысле, она держит тебя при себе так плотно, что у нас почти не было времени потусоваться… не считая тех «обеденных свиданий» для прессы, которые не в счет, и тех нескольких минут на вечеринке Искорки. Ты, кстати, не очень силен в караоке, но признаю — пара танцевальных движений у тебя есть… Лира почувствовала, как байк плавно сменил траекторию и замедлился. Заинтересовавшись, она присмотрелась к оранжевой пони, сражавшейся с телегой. — Эй, это же Эй-Джей? — Похоже, у неё возникли проблемы по пути на рынок. Хочу убедиться, что с ней всё в порядке. Когда они остановились рядом, явно ворчливая фермерша вяло поприветствовала их, продолжая толкать груз изо всех сил. — Спина немного ноет, только и всего… Гррр! Но раз уж ты на копытах, значит… Нннф! Я опаздываю сильнее, чем думала… Как вскоре выяснилось, края канавы были рыхлыми, и телега, несмотря на все старания Эпплджек, снова скатилась на дно. — Проклятье! Вечно одно за другим! — Эпплджек еще несколько секунд ругалась на телегу, даже в сердцах швырнула свою шляпу в пыль, прежде чем успокоиться и снова приняться за работу. Лира обменялась обеспокоенным взглядом с Титусом и спрыгнула с байка: — Тебе помочь? Судя по развороченной земле на склоне, Эпплджек мучилась здесь уже долго, и телега срывалась вниз не в первый раз. — Думаю, будь я единорогом, я бы уже давно её вымагичила, — прохрипела Эпплджек сквозь стиснутые зубы. — Должно быть, приятно просто помахать рогом и всё получить, но я-то «всего лишь земная пони», так что мне приходится потеть. Сейчас я её вытащу, и никакая «рогатая» помощь мне не… Она осеклась, когда рядом с ней в борт телеги уперлось мятное плечо, а раздраженная Лира сердито на неё посмотрела. Только тогда Эпплджек заметила повязку на роге единорожки и поняла, что та не может пользоваться магией. — Заткнись, Эпплс. Да, паршиво остаться без магии из-за этой травмы, — фыркнула Лира. Вместе они вытолкнули телегу до середины склона. — Но то, что я единорог — пардон, «рогатая», — не значит, что я боюсь испачкаться. Тебе ли об этом не знать… Лира, вероятно, продолжила бы, если бы телега вдруг не взмыла в воздух. Обе пони, тяжело дыша, завороженно смотрели, как Титус легким взмахом руки плавно опустил повозку на дорогу. — Посмотри на него. Ему даже рог не нужен, — фыркнула Лира, и её раздражение сменилось притворной досадой. — Человеческая магия. Подобрав свою шляпу и прижав её к груди, Эпплджек повернулась к подруге-единорожке, виновато глядя на свои копыта: — Прости, что накинулась на тебя, сахарок. Просто… ну, после целой кучи всяких неурядиц поломка телеги стала последней каплей, а мне и выговориться-то было некому, пока вы двое не подкатили. Не стоило мне кусать первое же ухо, что подвернулось, так что я пойму, если захочешь мне пару ласковых в ответ сказать. К огромному облегчению фермерши, Лира не держала зла. Она заверила подругу, что всё в порядке, и она понимает, как стресс заставляет ляпнуть лишнего. Пони скрепили мир быстрым «слюнявым» рукопожатием копытами. Эпплджек наблюдала, как Титус присел на корточки, балансируя на носках, чтобы осмотреть сломанное колесо, и через мгновение присела рядом; Лира заняла место напротив, приготовившись слушать. — Не хочу каламбурить про пришельцев, но у меня в инструментах есть пара универсальных штук, если думаешь, что это можно починить… — Ага, «универсальных». Ха-ха. Тут на месте ремонт не сделаешь, мистер. Глянь сам: стальной обод сорван и погнут, а косяк — это край колеса, если не знал — разлетелся в щепки. Вдобавок, похоже, и спица лопнула. Неудивительно, что фермерша знала толк в поломках: ей не раз приходилось менять колеса вместе с братом. Но в этот раз что-то было не так — колеса были почти новыми. Она осмотрела остальную часть телеги и обнаружила следы вмешательства. — Какого сена! Какой-то пакостник подпилил колеса! — если до этого Эпплджэк была просто расстроена, то теперь пришла в ярость. Она гневно счистила налипшую грязь, обнажая почти незаметные, но глубокие надрезы на деревянных ободах. — Я… я поверить не могу, что кто-то решил пойти на такой вандализм! — Лира злилась почти так же сильно, как и Эпплджек. Эта телега была кормилицей семьи Эппл, и то, что кто-то злонамеренно испортил её, рискуя покалечить пони при поломке, заставляло её кровь закипать. — Тебе нужно заявить в стражу. Титус может мигом подбросить нас до города, верно, здоровяк? Однако Эпплджек и слышать не хотела о том, чтобы бросить телегу посреди дороги. — Тут товара на целый день! А что, если тот, кто это сделал, только и ждет, пока я уйду, чтобы стащить все фриттеры и пироги?! — На моих датчиках движения никого… и я не чувствую, чтобы за нами следили, — подал голос Титус, заползая под телегу, чтобы оценить шансы. — Картх… Ось тоже сломана. Так что простым перекидыванием колеса не обойтись. — Еще и ось к кобылам полетела?! Ох, попадись мне тот, кто за этим стоит… — Насилие порождает лишь насилие, Эй-Джей. Направь эту энергию на то, чтобы помочь мне поставить твою повозку на ход. Буксировать телегу было нельзя — крепления передней оси, за которые он планировал зацепиться, разболтались при поломке. Но, судя по мощной раме фургона, Титус решил, что она выдержит, если водрузить её переднюю часть прямо на «нос» байка и хорошенько закрепить. Он изложил свой план Эпплджек; та подтвердила, что ей важнее попасть на рынок, чем возвращаться на ферму, так как она была как раз на полпути к обеим целям. Следуя плану, Эпплджек и Лира залезли под телегу и, упершись спинами, медленно приподняли груженую повозку. Титус завел нос байка под днище, предварительно опустив репульсоры на минимум — он едва не чиркал дном о землю. Когда фургон закрепили и настроили распределение веса, Титус оседлал байк, дождавшись, пока Лира покажет фермерше, как правильно держаться за него сзади. Возникла новая проблема: телега оказалась выше, чем он рассчитывал, и перекрывала почти весь обзор впереди. И хотя Титус мог ориентироваться по сенсорам шлема, Лира ловко вскарабкалась вперед, упершись копытами в борт телеги, чтобы работать «наблюдателем». Его ворчание о том, что теперь её круп закрывает остатки обзора, она проигнорировала, лишь игриво подмигнув и подразнив его легким покачиванием бедер. Тем временем Эпплджек вцепилась в плечи Титуса так крепко, что реактивная броня костюма начала твердеть, чтобы предотвратить синяки, а на визоре замелькали предупреждения. Впрочем, она быстро привыкла к полету, и вскоре они уже вовсю мчались к городу, представляя собой весьма странное зрелище, когда пролетали над кораблем Титуса. Титус высадил обеих пони на окраине рынка, после чего набрал высоту, чтобы медленно пролететь над уже открывшимися прилавками. Множество пони замирали, наблюдая, как аппарат ведет за собой двух «проводников» внизу, словно огромный гелиевый шар, пока не завис над привычным местом Эпплджек. Поскольку она задержалась, места по бокам уже были заняты, но Титус мастерски, после быстрого сканирования, опустил байк вместе с телегой в узкое пространство, где Лира и Эй-Джей уже подготовили шлакоблоки в качестве опор. Пока он возился под телегой, отстегивая ремни, до него доносился град вопросов, посыпавшихся на фермершу. Эпплджек пересказывала историю с вандализмом, и к тому времени, как Титус выбрался наружу, к ней уже подошел стражник для дачи показаний. — Куда теперь, здоровяк? — спросила подошедшая Лира. Она оглянулась на стражника, изучающего колеса, и посмотрела, как Титус убирает ремни в багажник. Сверившись с часами на запястье, Титус пришел к выводу, что не зря вылетел пораньше — у него еще оставалось время, чтобы добраться до школы вовремя. Когда он объяснил цель поездки, Лира тут же решила, что ей стоит пойти с ним — на случай, если возникнут вопросы, касающиеся её лично. Это был достаточно веский аргумент, чтобы Титус не стал напоминать ей о «делах», за которыми её отправляла Бон-Бон. Заметив, что они снова садятся на байк, Эпплджек на секунду оставила стражника. — Постойте-ка, вы что, собрались просто так удрать, не дав мне и слова сказать? Благодаря тебе и твоей машине наша лавка откроется как обычно. Ты реально спас мою шкуру — только глянь, сколько покупателей мы могли потерять, — сказала она, кивнув на уже собирающуюся очередь за утренними фриттерами, после чего широко развела копыта, приглашая его наклониться поближе. — От лица всей семьи Эппл… спасибо, сахарок. Титусу пришлось изрядно наклониться в седле, угодив в сокрушительное объятие одной лапой от фермерши. — Без проблем, Эпплджэк. Просто отдаю долг той пони, которая подвозила меня до города, когда я был еще новичком в этих краях… — Если действительно хочешь нас отблагодарить, пусть к вечеру пятницы будут готовы свежеиспеченные фриттеры! — Лира азартно вклинилась в разговор и наклонилась поближе к Эпплджэк. — И-и-и, может, даже дашь нам попробовать тот секретный вкус, над которым ты работала? Просто предложение. — Не знаю, успею ли я довести рецепт до ума, у меня сейчас забот выше крыши, пока Биг Мак не в строю… — Эпплджэк внезапно тряхнула головой и перевела взгляд с Титуса на Лиру. — Вечер пятницы? Это значит, вы наконец-то придете смотреть EFC вместе с нами? — Он чувствует себя лучше, так что, черт возьми, конечно, придет! — Лира снова ответила за него, и хотя Титус поспешил вставить, что сначала нужно убедиться, не запланировала ли Твайлайт каких-нибудь сюрпризов, мятная единорожка лишь хихикнула и ободряюще сжала его плечо. — Боже, вы двое будто сиамские близнецы! Предоставь мне договориться с Искоркой, здоровяк. Как закончим в школе, подбросишь меня ненадолго домой, а я потом сбегаю к ней и улажу все детали. — Погоди, «улажу детали»? Лира, ты говоришь так, будто берешь меня в библиотеке по читательскому билету, — поддразнил её Титус. Они оба посмеялись над тем, насколько это близко к истине, и попрощались с Эпплджэк, которая попросила передать весточку её младшей сестре, когда они доберутся до школы. Поездка к маленькому школьному зданию была короткой и спокойной благодаря скорости, на которую Лира подбивала своего друга. Они прибыли буквально в последнюю минуту; байк плавно опустился позади здания, где его уже ждала Чирили — как и было задумано, вне поля зрения жеребят, подходивших с дороги. — Доброе утро, мистер Элиус! Надеюсь, вы не против, что я сохранила ваше имя в тайне от класса… ох! — Чирили как раз рассматривала люльку, полную принадлежностей для рисования, поэтому внезапное появление Лиры, выглядывающей из-за плеча человека, застало её врасплох. Она бросила на них любопытный взгляд, пока Титус доставал из багажника складные опоры и устанавливал их под нос, люльку и корму байка, прежде чем заглушить двигатель. Титус поздравил учительницу и извинился за спешку, отключая питание и блокируя управление. — Я надеялся приехать пораньше, чтобы обсудить одну идею, она пришла мне в голову только вчера. Я подумал, может, после интервью кому-то из вашего класса захочется украсить мой байк рисунками? Но если вы считаете, что это не лучшая затея, я просто подарю эти краски школе, — объяснил он, кивнув на Лиру, которая всё еще сидела на байке, положив копыта на руль и делая вид, что пилотирует его. — Что касается неё — мы столкнулись по пути, и она решила, что будет полезно поприсутствовать на случай, если у учеников возникнут вопросы о нас или ко мне лично. Я знаю, что ваша газета приносит школе небольшой доход, а учитывая, как активно меня донимают репортеры, её участие поможет продать лишний десяток копий. Мисс Чирили с энтузиазмом приняла его идеи и помогла расстелить брезент под байком, а затем подготовила стопку рабочих халатов для учеников. К тому времени, как они закончили приготовления, шум с дороги возвестил о приближении жеребят. Учительница шепнула, что впустит его через заднюю дверь, когда придет время, и скрылась за калиткой, чтобы увести детей к главному входу и проследить, чтобы никто случайно на него не наткнулся. У Титуса и Лиры осталось несколько минут тишины. Лира наблюдала, как Титус опустился на траву и положил руки на бедра, замирая. Единственным признаком жизни было мерное движение плеч при вдохе. В отличие от Твайлайт, которая уже привыкла к его привычкам, Лира не знала, что он медитирует. Она наклонила голову набок, изучая выражение его плоского лица, а затем уселась прямо перед ним. — Нервничаешь, здоровяк? — Нет, просто расслабляюсь и собираюсь с мыслями, — медленно ответил он, стараясь не терять концентрацию. Заметив, что Лира притихла (что было на неё не похоже), он приоткрыл один глаз и обнаружил, что она подобралась совсем близко и не сводит с него глаз. — Что? Почему ты так на меня смотришь? — У тебя забавный вид, когда ты так делаешь. Лицо становится таким серьезным, будто ты старый ворчун. Хмм… — копыто ткнуло его в щеку, насильно растягивая рот в улыбке. — Вот, так мне нравится больше! Хватит строить из себя мистера Хмурое Настроение! Неожиданно она сдавила его щеки ладонями и начала издавать звуки «глуб-глуб-глуб», подражая рыбе. Титус в шутку отпихнул её, пробормотав, что он тоже умеет корчить рожицы, но она его уже не слушала — Лира была занята тем, что уворачивалась от его рук, пытаясь не дать себя поймать. Она танцевала вне пределов его досягаемости и дразнилась, высовывая язык. Это была их привычная игра: она делала что-то на грани раздражения, пока он не «срывался» и не пытался её схватить, после чего он гонялся за ней или притворялся, что сдался, поджидая, когда она подойдет поближе, чтобы поймать и устроить «крапивку» кулаком по макушке. Впрочем, он всегда заканчивал это почесыванием за ушком, чтобы она знала: он не сердится по-настоящему. Лире безумно нравилась эта игра, но в конце концов она позволила себе попасться. Она не особо скрываемо хихикнула, когда рука Титуса обхватила её переднее копыто и пальцы крепко сжались, притягивая её к себе. Лира для вида сопротивлялась, упираясь пятками в землю, и легонько прикусила его за запястье, когда он взял её в «захват» для дружеской трепки, хотя было очевидно, что он очень осторожен и старается не задеть её рог, массируя костяшками её челку. Когда он отпустил её после неизменного и приятного почесывания ушей, Лира не убежала продолжать игру. Она осталась сидеть под его рукой, прислонившись плечом к нему. — Ты уверен, что не нервничаешь? Я имею в виду, это было бы понятно. Жеребята очень впечатлительны, и малейшая ошибка раздуется до невероятных масштабов, как только об этом пронюхают родители… Титус оборвал её вздохом и хмыкнул: — Ну спасибо, Лира. Если до этого я не нервничал, то теперь точно начал… — Да ладно тебе, всё будет пучком. Тем более, я прикрою твой тыл! — ответила она и посмотрела на него с широкой ухмылкой. — Я всегда буду за тебя горой. — Я не сомневаюсь, что ты будешь присматривать за моим тылом… оставаясь в паре шагов позади, чтобы пялиться на мой зад… э-э, то есть на крупешник. Извини. — М-м-м… ну, он у тебя и правда ничего, но если выбирать, то я предпочту твои пальцы твоему крупу, — не моргнув глазом, парировала мятная единорожка. Она подтянула его руку к себе и потерлась о неё мордочкой, нежно тычась носом в его пальцы, а затем замерла и посмотрела на него гораздо серьезнее: — Я серьезно, здоровяк. Правда. Когда я говорю, что всегда тебя поддержу, я не шучу. Знаю, иногда я кажусь легкомысленной или типа того, но я хочу, чтобы ты знал… на меня можно положиться. Она почувствовала на себе пристальный, изучающий взгляд Титуса. Секунды тянулись, и Лира, начав смущаться, опустила глаза на свои копыта. «Чего он так смотрит? Ну же, здоровяк, я тут вообще-то из зоны комфорта вышла, скажи хоть что-нибу…» Её мысли оборвал удивленный писк — Титус обхватил её обеими руками и сжал в одном из тех фирменных «медвежьих объятий», о которых она до этого слышала только в описаниях Твайлайт. Теперь она поняла, что никакие слова не могли передать это ощущение. Её и раньше обнимали, но в этот раз Лира невольно подумала, что всё ощущается иначе и значит гораздо больше. — Давненько мне такого не говорили. И еще дольше — от того, кому я могу верить, — наконец сказал Титус после нескольких секунд тишины и слегка сжал её. В ответ Лира обхватила его копытами за бока. — Ты даже не представляешь, как много это значит. Спасибо, Лира. — Давай закругляться, здоровяк, — отшутилась Лира, сделав ровно противоположное: она сжала его еще крепче, а сердце в груди так затрепетало, что в горле встал комок. — Я почти уверена, что правила запрещают телячьи нежности на школьном дворе… — Мы почти готовы, заходите! — голос мисс Чирили из задней двери застал их врасплох. Прежде чем они успели отстраниться друг от друга, в одном из окон сверкнула яркая вспышка, и маленькая мордашка с камерой тут же скрылась в глубине класса. Учительница узнала в этом «папарацци» нового главного редактора школьной газеты и заверила Титуса, что он лично утвердит все снимки для статьи. Она дала понять, что газетный кружок хочет узнать о нем, о его родине, в чем люди и пони похожи, а в чем — нет, и донести это до читателей честно, не плодя слухов. Мисс Чирили провела их в коридор, где перешепталась с тем самым жеребенком-пегасом, а затем отправила его в класс. Повернувшись к Титусу, она предупредила, что вопросы могут быть самыми разными, и уже собиралась войти, но высунула голову обратно и подмигнула им: — И никаких «телячьих нежностей» на школьном дворе, пожалуйста. Тиканье часов несколько раз эхом пронеслось по коридору, прежде чем Титус почувствовал хлопок по колену. — Эй, здоровяк, дай-ка глянуть. Титус решил снять защитный костюм, оставшись в простой темно-оранжевой футболке и черных брюках. Шлем он зажал под мышкой вместе с другими вещами, которые принес показать классу. Поскольку зеркала под рукой не было, Лира дождалась, пока он опустит шлем пониже, и принялась разглядывать свое отражение в визоре, поворачивая голову под разными углами, поправляя гриву и проверяя, не застряли ли в зубах мошки. — Ну, как я выгляжу? — Как будто только что прокатилась на спидербайке, — саркастично ответил он и небрежно взъерошил её челку. Как ни странно, это только помогло привести прическу в относительный порядок. Единорожка довольно чирикнула и буквально подбросила шлем вверх, чтобы он его поймал. — А я? Всё на месте? Титус остался сидеть на корточках, пока Лира обходила его кругом. Она подправила носом манжет рукава, а затем на несколько секунд исчезла у него за спиной. Внезапно он почувствовал копыто на лопатках: Лира навалилась на него всем весом, и Титусу пришлось упереться рукой в пол, чтобы не клюнуть носом. — Эй, ты чего… — начал он, но почувствовал рывок, и его волосы рассыпались по плечам. Через секунду Лира снова появилась перед ним, держа в зубах резинку. Титус узнал её — одну из тех, что Твайлайт использовала в лаборатории, чтобы волосы не лезли в химикаты или пламя горелок. «Бедняга, Искорка наверняка подключала его ко всем этим своим жутким машинам». Выплюнув резинку ему в ладонь с преувеличенным «тьфу!», она ухмыльнулась и копытом откинула длинную прядь, упавшую ему на лицо. — Вот так мне твоя «грива» нравится больше. Естественно. Ей и правда так нравилось больше. И хотя она знала, что Твайлайт предпочитает видеть его волосы собранными в пучок, и Титус всячески потакал своей официальной «тайной кобылке», сейчас Лира решила, что настала её очередь диктовать условия. Подруга и так монополизировала всё внимание и свободное время Титуса, и Лира считала это лишь скромным началом компенсации. Когда мисс Чирили высунулась из двери и позвала их, Лира дождалась, пока учительница скроется, и игриво шлепнула Титуса по заду в качестве дружеского напутствия. К счастью, звук шлепка заглушила ткань брюк, а последовавший шепот первых рядов класса, увидевших гостя, скрыл всё остальное. Быстрый взгляд Титуса через плечо никак не смутил Лиру — она лишь просияла и картинно подмигнула ему, протискиваясь в дверь первой. — Простите, мисс Чирили, Лира просто… она, ну… — он запнулся и шепотом обратился к учительнице, пока они оба наблюдали, как мятная единорожка подцепляет свободный стул, придвигает его вплотную к тому, что приготовили для него в центре класса, и запрыгивает на него в ожидании. — Что тут скажешь? — Всё в порядке, мистер Элиус, — ответила она. Гул возбужденных голосов жеребят нарастал, и опытный педагог поняла, что пора начинать. Она мягко подтолкнула человека к месту. — Почему бы вам не начать с краткого приветствия, а потом мы перейдем к вопросам и ответам? Титус сел, и в классе мгновенно воцарилась тишина. От этого он невольно заерзал на стуле. Бум. Как только он открыл рот, стул Лиры со звучным стуком пододвинулся еще ближе к его стулу. Краем глаза он видел, что Лира сидит с таким видом, будто ничего не произошло. Решив, что она просто устраивается поудобнее или стул шатается, он снова начал вступление: — Добрый… Скри-и-ип! На этот раз звук копыт, скользнувших по деревянному полу, отозвался громким скрипом. Титус понял, что лучше просто дождаться её, чем пытаться игнорировать помехи. Одним взглядом он дал ей понять: «Хватит пытаться быть скрытной, просто сделай это». Лира сразу всё поняла и виновато, по-детски улыбнулась. По классу прокатился приглушенный смешок жеребят. Титус и сам не смог сдержать смеха, наблюдая, как Лира обхватывает сиденье стула передними копытами и начинает прыгать на нем вместе со стулом. Бум-стук-бум-бум. Когда она наконец замерла, едва не врезавшись в его стул, он легонько щелкнул её по уху, приобнял единорожку за плечи и снова повернулся к классу: — Теперь, когда очаровательная мисс Хартстрингс нашла свое место… доброе утро всем! — ДОБРОЕ УТРО! — хором ответил класс по привычке, слегка напугав человека своим энтузиазмом. Титус, впрочем, быстро вернулся к рассказу и изложил краткую биографию: от зачисления в Орден джедаев до попадания в портал. Разумеется, он сгладил «недетские» аспекты своей истории, стараясь не вдаваться в подробности того, что видел и делал на полях сражений. Дождавшись, пока стихнет скрип карандашей, Титус пожал плечами и вопросительно взглянул на мисс Чирили: — Ну, вот как-то так. Надеюсь, я ответил на часть ваших вопросов. А если нет — готов дополнить. Копыта взметнулись вверх, каждое старалось вытянуться выше остальных, чтобы его вызвали первым. Он отвечал на вопросы, варьировавшиеся от устройства Храма джедаев до его мыслей об эквестрийском обществе. Многие темы казались слишком глубокими для пони их возраста, но на вопросительный взгляд Титуса учительница лишь гордо ответила, что её ученики относятся к школьной газете со всей серьезностью. Тем временем Лира, которая поначалу прислонилась к нему в ожидании вопроса и для неё, устроилась поудобнее: она легла на бок, положив голову ему на ногу. Совершенно неожиданно мятная единорожка сладко потянулась и подавила зевок. Видимо, поза оказалась фотогеничной, потому что Фезервейт, тот самый маленький пегас, сделал несколько снимков пары. Рука Титуса, сдвинувшаяся, пока Лира устраивалась, вернулась на шею кобылки. Мгновение спустя пальцы начали машинально почесывать её кожу круговыми движениями. Судя по тому, что Титус даже не смотрел вниз, полностью сосредоточившись на ответах, он делал это неосознанно. «А это приятно, здоровяк», — подумала Лира. Отсутствие прямого внимания в сочетании с удобной позой и мерным, ритмичным почесыванием делало задачу держать глаза открытыми почти невыполнимой. Веки смыкались всё чаще, мозг пытался убедить её, что это просто «затянувшиеся моргания», и настойчиво шептал, что в этом нет ничего плохого. Титус уделил маневрам Лиры ровно столько внимания, сколько требовалось, чтобы не придавить её рукой, и сосредоточился на теме, которая, как он знал, рано или поздно всплывет: одежда и почему он носит её постоянно. О, вопросов на этот счет у жеребят было море. — Во многих культурах носят одежду по разным причинам: от религиозных убеждений до защиты от агрессивной среды обитания, — объяснял он, приводя примеры враждебных планет, которые посещал. Его защитный костюм и шлем пошли по рядам для демонстрации. Последний вызвал особый восторг: большинство жеребят натягивали его на голову, ахая, когда визор загорался датчиками, а голос ИАНЫ приветствовал носителя (Титус специально засиделся допоздна, чтобы загрузить навигационного помощника в компьютер шлема). — У каждого свои причины, но чаще всего это просто привычка, заложенная родителями. Что касается меня, я вырос в Храме, где все носили одежду, так что я приучен к ней с детства. — М-м-м, ну, по крайней мере, большую часть времени… — непреднамеренно пробормотала Лира. Только Титус, сидевший вплотную, мог её услышать, но даже для него слова прозвучали неразборчиво. Секунду спустя она окончательно провалилась в сон и начала тихонько посапывать под убаюкивающими движениями его пальцев. — У нас есть время на последний вопрос перед переменой. Мистер Элиус задержится подольше, так как он подготовил сюрприз для всех желающих, — вмешалась мисс Чирили, глянув на часы над доской, прежде чем человек успел вызвать следующего ученика. — Итак, у кого из моих маленьких пони есть вопрос, который мы еще не обсуждали? Многие копыта опустились, но с задних рядов раздался голос: кто-то хотел спросить мисс Хартстрингс, как она справляется с таким вниманием к своей персоне из-за свиданий с огромным пришельцем. Заметив, что Лира не шевелится, Титус проверил, всё ли с ней в порядке, и с удивлением понял, что она уснула, а он всё это время почесывал её шерстку — точно так же, как это любила Твайлайт. «Называется — прикрыла тыл». Убрав выбившуюся белую прядь её гривы, Титус продолжил машинально почесывать Лиру и заметил тень улыбки на её мордочке. Он вздохнул и усмехнулся. Он не мог знать, что Лира допоздна помогала Бон-Бон собираться в короткую поездку в Мэйнхэттен, но подобное поведение — засыпать без капли стеснения где угодно — было квинтэссенцией её характера. «Лиризмы», как любил называть это Титус. — Простите, э-э… кажется, она не привыкла вставать так рано, — мягко ответил он, а затем, вспомнив, какой крепкий у неё сон, вернулся к обычному голосу. — Если время еще есть, может, кто-то другой хочет спросить меня? Серый земной пони в очках и с жемчужным ожерельем подняла копыто. Получив разрешение, она спросила: — А у людей есть кьютимарки? Или люди… все — пустобокие? В последнем слове явно прозвучал вызов. Титус заметил, как кобылка и её подружка обменялись смешками, бросив колкий взгляд в сторону другой части класса. Это явно задело троицу жеребят, которых он пару раз видел играющими со Спайком — все трое выглядели недовольными, будто заранее знали, к чему ведет этот разговор. — Хм, нет… у людей они не появляются сами по себе, — ответил он, засучивая рукав, пока не показалась татуировка. — Но у меня есть тату, которую нанесла мне мой Мастер, когда приняла меня в ученики. Рисунок не человеческий, он взят у её народа, Забраков. Каждая линия здесь символизирует испытание или достижение… — То есть даже люди могут заслуживать свои метки? Удивительно, — перебила его кобылка с долей высокомерия и насмешки в голосе, после чего они с подругой снова обернулись к той же группе жеребят. — А ведь среди нас до сих пор есть те, кто ходит с пустыми боками… верно, Эпплблум? — Довольно! Сильвер Спун, марш в коридор, ты наказана, — сурово оборвала её мисс Чирили. Она проводила взглядом маленькую пони, которая вышла из класса с совершенно невозмутимым видом, а затем повернулась к озадаченному человеку, чтобы объяснить ситуацию. Она рассказала, что её класс сейчас находится в том сложном возрасте, когда кьютимарки делят жеребят на два лагеря: тех, у кого они есть, и тех, у кого их нет — «пустобоких». И добавила, что это самый частый повод для дразнилок. Титус нахмурился, на мгновение задумавшись, а затем спросил учительницу, может ли он коснуться этой темы перед тем, как она отпустит детей на перемену. Чирили была немного удивлена, но жестом пригласила его продолжать, показывая, что ей и самой интересно услышать мнение стороннего наблюдателя. — На самом деле я понимаю, почему обретение кьютимарки — предмет гордости в вашей жизни. У джедаев есть похожее по важности событие, которого каждый юнлинг вашего возраста ждет с нетерпением: создание своего светового меча. Чтобы сделать это, мы отправляемся на далекую планету в поисках особого кристалла, который сфокусирует луч… Но всё не так просто, как кажется. Нельзя просто выкопать его из земли или вырубить изо льда. Ты должен пройти путь самопознания, и только тогда нужный кристалл сам позовет тебя. Но даже когда ты его найдешь, ждет новое испытание: сборка самой рукояти может занять часы медитации, просто чтобы детали сошлись. И нет гарантии, что он заработает — ты должен научиться чувствовать, как меч хочет быть собранным. По всей галактике наши клинки признаны символом Рыцарей… это становится вашей меткой. Вспомнив, что Твайлайт задавала похожий вопрос, Титус отстегнул рукоять меча, поднял её над головой и на мгновение зажег ярко-синий клинок (в это же время где-то в Кантерлотском дворце Луна почувствовала легкое покалывание, пробежавшее по позвоночнику). Он выключил меч и вернул его на пояс. — И хотя мой меч — определенно часть меня, он не определяет, кто я такой. Всё это диктуется тем, что вот здесь, — он постучал себя по груди прямо над сердцем. — Единственное, что действительно важно — это чтобы вы знали, кто вы есть, и были честны с самими собой. Я Титус Элиус, и я джедай, — он пожал плечами и покачал головой. — И мне не нужна метка или символ, чтобы понимать, кто я. Короткие аплодисменты сопроводили благодарность мисс Чирили в адрес гостя, после чего она вывела учеников из класса на перемену. Несколько жеребят задержались, чтобы перекинуться с ним парой слов, а одна из кобылок, которую он узнал — Эпплблум — даже обняла его перед тем, как он передал ей весточку от Эпплджек. Когда комната опустела, учительница снова поблагодарила его за то, что он поделился своей историей и возложил на учеников ответственность выпустить лучший номер газеты в их жизни. Бросив взгляд на довольно посапывающую Лиру, она тепло улыбнулась: — Мистер Элиус, думаю, из вас получился бы замечательный учитель… На самом деле, судя по тому, как ловко вы справились, я бы предположила, что вам и раньше доводилось иметь дело с жеребятами, верно? — С «жеребятами» того или иного рода — да. Был случай, когда меня попросили ненадолго взять на себя роль учителя в нашем Храме, — Титус кивнул, и его пальцы, поглаживающие шерстку Лиры, замедлились. Он вспомнил, как вернулся в Храм после своей первой миссии без Круа, вскоре после того как стал Рыцарем. Это была тяжелая разведка на суровой планете, и по возвращении Мастер Йода поприветствовал его в учебном классе, кратко представил и спонтанно попросил провести урок по фехтованию. Сначала Титус подумал, что тот шутит: у старого джедая было своеобразное чувство юмора, которым он любил делиться с юнлингами. Но когда маленький зеленый Мастер уселся в свое кресло и выжидающе уставился на него, Титус понял: это не шутка. Йода передал ему бразды правления прямо тогда и там, несмотря на то что человек был в той же одежде, в которой улетел несколько дней назад — покрытый красноватой грязью с головы до ног и измотанный почти до обморока. Заметив, что улыбка Чирили стала еще шире от осознания собственной правоты, он добавил: — К моему сожалению, я не думаю, что был хорошим учителем. Оглядываясь назад, боюсь, я мог бы справиться и лучше. — Об этом беспокоится каждый учитель, и это лишь доказывает, что вам были небезразличны ваши ученики, мистер Элиус. Уверена, они чему-то научились. И уж точно можно сказать, что мои ученики сегодня узнали много нового, — ответила она, направляясь к выходу. — А теперь нам лучше выйти во двор, пока у нас не появились жеребята, перепачканные краской, и разгневанные родители, которым придется всё это объяснять. Ничего хорошего не вышло бы, скажи он ей, что большинство тех юнлингов, скорее всего, находились в Храме во время Приказа Шестьдесят Шесть… и никакие навыки владения световым мечом не могли спасти их от целого легиона клонов. Титус выдавил улыбку и снова кивнул: — Я сейчас, только разберусь, что делать с этим храпящим комочком. Он осторожно поднял Лиру и перекинул её голову через плечо; одно из её копыт инстинктивно обхватило его шею, что заметно облегчило задачу. Чирили не удержалась от комментария, что его «особая пони» — очаровательная соня и ей очень повезло с таким спутником. Титус невольно покраснел, чем заслужил звание «очаровательного» уже в свой адрес. Поддерживая мятную единорожку одной рукой и придерживая за спину (будто неся спящего тоддлера), он последовал за учительницей на игровую площадку. Там жеребята уже обступили огромный спидербайк. Титус быстро объяснил, что они могут украсить его как захотят. Идея была встречена восторженным ревом, и началась бешеная гонка за халатами и кисточками. Указав области, которые красить не стоит, Титус направился к ближайшей скамейке. Стараясь не разбудить Лиру, он прижал её к себе и опустился на сиденье, наблюдая, как его байк превращается в гобелен из разноцветных цветов, пони и улыбающихся солнц. Впрочем, одна маленькая оранжевая пегаска выбилась из общего стиля: она нарисовала на носу внушительную зубастую акулу, а на корпусах задних турбин — языки пламени, отчего байк сразу стал выглядеть в разы быстрее. Когда жеребенок закончил с пламенем и перешел к молнии, Лира наконец зашевелилась, сонно напевая что-то под нос и оглядываясь. — М-м-м! Хорошо вздремнула, — она потянулась всем телом, мило зевнула и снова обмякла, елозя плечами в попытке устроиться поудобнее для второго раунда сна. — Ну что, ты делал со мной что-нибудь, пока я была в отключке? — прошептала она ему на ухо. — Ч-что?! Нет! — Титус не столько смутился, сколько испугался, что кто-то из жеребят мог это услышать, но те были слишком заняты переменой. Лира села и притворно надулась: — Даже не попытался украсть поцелуй? — Она фыркнула, отклонилась назад и скрестила копыта на груди. Она бы точно свалилась с его колен, если бы он не придерживал её за спину, хотя, судя по её беспечности, она ни секунды не сомневалась, что он её поймает. — Совсем-совсем не тянуло? — Нет, совсем не тянуло, — ответил он, притягивая её обратно и неуклюже чмокая в макушку, так что он пропустил момент, когда на её лице промелькнуло разочарование. — А теперь давай… — Камера на четыре часа! — это было единственное предупреждение, которое получил Титус. Лира хихикнула и нырнула вперед, чтобы потереться носами за мгновение до того, как где-то сбоку сработала вспышка. Секунду спустя Фезервейт, который думал, что выключил вспышку, виновато вышел из укрытия. Он начал извиняться за вторжение и предложил стереть снимок, если они не расскажут мисс Чирили, что он пытался их подкараулить. — Знаешь что, сделай фото меня и этого здоровяка, и мы квиты. Идет? И не бойся его, он только с виду хмурый… — Лира успокоила нервного жеребенка, прижавшись к щеке человека. — На самом деле он большой плюшевый мишка и, только между нами, жуткий любитель обнимашек. — Лира… — А вы, мистер, помолчите! У меня нет ни одного нормального нашего фото, которое я бы не вырезала из газеты, как какой-нибудь жуткий сталкер, — мятная кобылка заткнула его копытом, прижатым к губам, и снова посмотрела на Фезервейта: — Ну что, мелкий? Сделай красивый кадр, и мисс Чирили ничего не узнает о твоей слежке. Не имея выбора, Титус нехотя согласился, ворча, что это чистой воды шантаж. Жеребенок с радостью принялся за дело, жестами прося их прижаться друг к другу, чтобы влезть в кадр. Лира с хихиканьем прильнула к человеку; он обнял её за плечо, прижимая к себе, что было весьма удобно для единорожки. — Так, кажется, поймал кадр. На счет три. Один… два… три… В последний момент Лира повернула голову и вернула ему поцелуй, чмокнув прямо в щеку одновременно со вспышкой. С театральным «Чмок!» она закончила позировать, едва сдерживая смех при виде комично-недовольной мины Титуса. Убедившись, что снимок получился (мнение Титуса было отметено взмахом мятного копыта, хотя пегас пообещал не пускать это фото в газету), фотограф умчался в типографию. — Так… что ты имела в виду, говоря, что у тебя нет наших нормальных фото? — начал Титус, немного отодвинувшись, чтобы Лира могла сесть на скамью в своей обычной странной манере. — По-моему, газетные снимки вполне ничего. Тебе фото нужно как реквизит, чтобы гости верили в нашу «легенду»? — Что? Нет, совсем не для этого, — Лира закатила глаза и снова хихикнула над его озадаченным видом. — Я просто хотела фото, где мы просто веселимся, а не позируем для прессы. О! Кстати о веселье и картинках — я тоже хочу порисовать! Мне ведь тоже можно оставить след на твоем байке? Единорожка даже не дождалась ответа и сорвалась с места за кисточкой. Спонтанное поведение само по себе было в стиле Лиры, но при данных обстоятельствах оно выглядело более чем подозрительно. Она что-то скрывает. Титус с кряхтеньем поднялся со скамьи и поплелся за единорожкой, но его тут же перехватили жеребята и потащили к качелям. Там он провел немало времени, по очереди раскачивая детей и отвечая на простые вопросы о друзьях своего детства и о том, какими бывают человеческие детеныши. К тому времени как у качающихся пони иссякли вопросы, на которые он мог ответить, мисс Чирили уже зазвонила в колокольчик, созывая учеников обратно в класс. Прокатив напоследок троих желающих на закорках до самой двери, Титус наконец подошел к байку. Лира, работавшая с противоположной стороны, подальше от качелей, всё еще была занята делом, успев в процессе украсить собственную шерстку несколькими кляксами. — Всё еще возишься? Что рисуешь? — спросил он, приседая, чтобы жеребята могли спрыгнуть на траву. Мятная единорожка, видимо, была очень сосредоточена, потому что подпрыгнула и издала тонкий писк, после чего поспешно заслонила собой обзор. — О, это… э-э… н-ничего. И оно еще не закончено. — Ты «не закончила» рисовать «ничего», да? То есть ты что-то намалевала на моем байке, но не хочешь мне показывать? — Он внезапно замолчал и уставился на неё. Сквозь шерстку на её щеках быстро проступил румянец. «Ох, пожалуйста… Лира, только не говори, что ты нарисовала там член». Когда он попытался вытянуть шею, чтобы заглянуть ей за спину, она переместилась следом, успешно пресекая все попытки. Ей даже пришлось почти лечь на байк, закрывая творение своим телом, когда он встал в полный рост, пытаясь использовать преимущество в высоте. К этому моменту большинству жеребят и учительнице тоже стало любопытно, и они наблюдали за сценой из открытого окна. — Ну же, я хочу видеть, что ты там изобразила. — Ладно… но… — Лира нерешительно посмотрела на него, быстро глянула себе под копыта и снова на него. — П-пообещай, что не будешь смеяться. Титус опустился на колено и кивнул, но она всё равно медлила. Наконец она отступила от байка, являя миру картину. К огромному облегчению Титуса, это не было подростковым осквернением в виде летающих гениталий. На борту красовались зеленая единорожка и топорно нарисованный человек, обнимающиеся на фоне большого розового сердца. Было очевидно, что художница не рассчитала расстояние между фигурками и пыталась это исправить, удлиняя руки двуногого — судя по нескольким слоям правок, к тому моменту, когда руки наконец обхватили шею пони, они стали комично длинными и казались больше самого человека. Титус прикрыл рот рукой при первом же взгляде на рисунок. Лира, видимо, приняла это за попытку подавить смешок, потому что поникла, а её ушки прижались к голове. — Бука… Ты же сказал, что не будешь смеяться. — Я не смеюсь над рисунком, Лира. Мне нравится… Единорожка ему не поверила, хотя в глубине души знала, что он не стал бы смеяться ей во обиду. Впрочем, это не значило, что она не может в шутку ему отомстить. — Н-ну конечно. Он вышел совсем не таким, как я задумывала, в голове всё выглядело куда лучше. В конце концов, мой талант — музыка, а не искусство… — сказала она. Пока человек был рядом, она незаметно придвинула копыто к лужице краски на брошенном халате. — Но всё-таки, по-моему, твои руки-макаронины мне удались! Буп! С озорным хихиканьем она ткнула перепачканным в краске копытом ему в нос, оставив большое синее пятно, а затем добавила еще два на щеки, сопровождая каждое звуковым эффектом «Буп!». Когда Титус воззрительно посмотрел на неё, она отскочила и высунула язык: — Ха! Я же говорила — не смейся, мистер Крашеная Морда! Окунув руку в открытую банку с белой краской, Титус встал и зловеще ухмыльнулся: — Лира… знаешь что? У меня тоже внезапно возникло желание что-нибудь нарисовать. Блеск в его глазах стал для Лиры сигналом к бегству. И, надо признать, рванула она знатно. Она неслась через площадку на всех четырех, но быстрый взгляд через плечо показал, что Титус пустился в погоню и, что пугало больше всего, быстро нагонял её своими длинными ножищами. — Да ладно тебе, здоровяк! Синий тебе к лицу! — смеялась она, резко сворачивая, чтобы сбить его с толку. Как и предполагала Дэш, пони могли входить в крутые повороты лучше, но человек быстро выровнялся. Правда, от смены направления на такой скорости его занесло, и ему пришлось опереться о землю чистой рукой, прежде чем он снова рванул за пони, как спринтер со стартовых колодок. Он сократил разрыв с такой скоростью, что Лира не на шутку перепугалась: — Э-эй! Это же просто шутка была! Просто шутка! — Так почему бы тебе не притормозить, чтобы мы могли вместе над ней посмеяться?! — прокричал Титус в ответ, перемахивая через качели-балансир, под которыми проскочила Лира, и одним прыжком преодолевая песочницу. Мятная единорожка сделала еще несколько резких финтов и уклонений. К её великому сожалению, она не могла призвать на помощь магию телепортации, чтобы оторваться от преследователя, который подбирался всё ближе — до такой степени, что ей приходилось менять траекторию в тот самый миг, когда его пальцы уже касались её шерстки. Группа жеребят, наблюдавших за этой сценой, разделилась на два лагеря: одни вопили «Лови её! Лови!», другие кричали «Беги, Лира, беги!», с восторгом подбадривая своих фаворитов. Остальной класс делал то же самое из открытых окон. Пролетая через площадку, Лира попыталась запутать Титуса: проскочила под качелями, сделала петлю через низкие рукоходы и рванула прямиком к игровому комплексу. Она влетела на горку, намереваясь скрыться в разноцветном лабиринте труб, где он бы её не достал. Но она не учла, насколько крутой был подъем у горки. На середине пути она растеряла всю скорость. Вершина и заветное убежище были мучительно близко… Нет! Нет, Селестия, пожалуйста, только не это! Нет! Но-о-о-о! Взгляд через плечо подтвердил худшее: человек ждал её внизу горки. Одна рука в краске была наготове, а пальцы другой комично шевелились в предвкушении поимки добычи. — Но-но-но-но! Все её отчаянные попытки преодолеть последний сантиметр до спасения оказались тщетны. Инерция иссякла, и, несмотря на то что её ноги продолжали молотить так, будто она всё еще бежит вперед, она не продвинулась ни на йоту. Выдохшись, единорожка рухнула на живот и медленно поехала вниз с протяжным скрипом: «Скри-и-и-и-и-и-ип!» — прямо в раскрытые руки, которые крепко её обхватили. Лира слишком устала, чтобы сопротивляться, и лишь жалобно ныла, слабо похлопывая копытами по его руке, пока он возвращал должок. Каждое белое пятно, нарисованное на её носу и щеках, сопровождалось звучным «Буп», а в завершение он оставил отпечаток белой ладони у неё на плече. Затем оба посмотрели друг на друга, осознали, насколько нелепо они выглядят, и разразились хохотом. Лира ухала от смеха, размазывая одно из синих пятен на щеке Титуса и оставляя отпечаток копыта у него на лбу, что довело её до новых приступов гогота. Один поросячий хрюк, вырвавшийся у единорожки, возымел аналогичный эффект: человек начал смеяться до хрипа, и оба они повалились на траву, пытаясь отдышаться. Сквозь тяжелое дыхание они услышали, как вдалеке мисс Чирили созывает класс обратно, оставляя их вдвоем на лужайке. Лира перекатилась на спину рядом с Титусом и, извиваясь бедрами и плечами, прижалась к его боку, а затем глубоко вздохнула. Титус в ответ подставил руку, чтобы ей было удобнее — этот жест уже стал для них чем-то естественным в такой позе. — Я не смеялся над твоим рисунком, честно, — сказал он, повернув голову к ней. — Мне он правда нравится. Лира лишь закатила глаза и тоже повернулась к нему лицом: — Лжец из тебя еще хуже, чем певец в караоке, здоровяк. Всё нормально, я знаю, что мазня вышла так себе. Я бы и абстракцию не смогла нарисовать, даже если бы от этого зависела моя жизнь, — её выражение лица медленно сменилось с разочарования на тревожную надежду, пока она вглядывалась в него. — Но… тебе правда нравится? — Нравится, даже с этими руками-макаронинами, — вздохнул он, когда сердцебиение и дыхание пришли в норму, и легонько толкнул её плечом. — Я-то думал, ты нарисуешь что-нибудь такое, из-за чего у меня могли бы возникнуть проблемы, так что я даже обрадовался. А теперь идем, ты так и не сделала покупки, и мне бы не хотелось стать причиной ссоры с твоей соседкой. Попрощавшись с классом и мисс Чирили, а также незаметно забрав снимок, сделанный Фезервейтом, Лира охотно запрыгнула в коляску. Титус оседлал спидербайк, и они направились к рынку. Когда они подъезжали, на них начали бросать странные взгляды. Человек списал это на краску на лицах, так и не заметив два больших зеленых отпечатка крупа, которые Лира успела шлепнуть прямо по центру задней части байка, пока он не видел. Припарковавшись на свободном месте у входа на рынок, Титус заканчивал блокировать питание байка, когда Лира внезапно запрыгнула ему на спину. Устроившись «на закорках», она могла видеть поверх толпы и указывать дорогу к нужным прилавкам. Они довольно быстро закупили всё по списку Лиры; задача упрощалась тем, что единорожка, которая сейчас не могла левитировать покупки, полностью положилась на Титуса как на носильщика. Впрочем, они то и дело застревали: посетители рынка останавливали эту «псевдопарочку знаменитостей» ради праздной болтовни, автографа или фото. Вернувшись к байку, они обнаружили, что тот стал популярной фотозоной. Один из стражников пытался сдерживать толпу. Стоило им подойти, как молодая кобылка-страж, явно из новобранцев, засыпала их извинениями за то, что «имущество человека подверглось вандализму» под её присмотром. Пришлось сделать паузу и объяснить, откуда на байке взялись все эти художества, что заметно успокоило кобылку. Они даже коротко попозировали для фото с ней, так как она настаивала, что её табун не поверит, кого она встретила в свой первый рабочий день. Вскоре Титус и Лира начали упаковывать покупки в коляску — и как раз вовремя. Несколько назойливых репортеров, с которыми они уже сталкивались раньше, пробились сквозь толпу и атаковали их вопросами, пока операторы настраивали камеры. Новая стражница изо всех сил старалась не подпускать их слишком близко, пока Титус и Лира усаживались на свои места и заводили мотор. Поскольку он был здесь впервые, Лире пришлось показывать дорогу к своему дому. Соблюдая всю возможную конспирацию, на которую способен двухметровый человек на высокотехнологичном байке в городе разноцветных пони, он приземлился у её двери. Пока он помогал разгружать коляску, набитую бумажными пакетами и коробками, Лира уже выскочила и направилась к крыльцу. Нести всё это было несложно — пакеты были рассчитаны под размер пони, — но когда он обернулся с горой покупок в руках, то увидел, как Лира заглядывает под приветственный коврик и похлопывает себя по бокам, будто ища ключи в карманах (которых у неё, разумеется, не было). — Могла поклясться, что оставила дверь открытой… — пробормотала она с задумчивым видом. Титус был почти уверен, что её мысли сейчас далеки от безопасности жилища. Но не успел он вставить комментарий, как она отбросила беспокойство и снова просияла. — О! Постой секунду, я сейчас! Прошло несколько минут. Из-за занятых рук он не мог взглянуть на наручный терминал, чтобы засечь время, и просто стоял у двери. Гораздо больше веса пакетов его напрягали взгляды и смешки проходящих мимо жителей, некоторые из которых останавливались поздороваться. К счастью, звук открывающегося засова спас его прежде, чем праздное любопытство прохожих переросло в неловкие вопросы о том, не переезжает ли он к Лире (на что он ответил неопределенно). Но за дверью его встретило не лицо мятной единорожки, а земная пони, которую он раньше видел только издалека. Неловко переступив с ноги на ногу, он выдавил улыбку хмурой кобылке: — О, з-здравствуйте. Вы, должно быть, Бон-Бон. Лира только что была здесь, но она… Бон-Бон наклонилась в сторону, чтобы заглянуть ему за спину. Её неприветливый взгляд, направленный на небольшую толпу зевак у крыльца, возымел мгновенный эффект: те разошлись, не проронив ни слова. Когда площадка опустела, она вздохнула, перевела взгляд с пакетов Титуса на разрисованный байк, а затем — на него самого. — Хм. Я думала, ты будешь… повыше, — пробормотала она, прежде чем прокашляться. — Ах да, Лира. Она обошла дом сзади, зашла через кухню и… попросила меня впустить тебя. Титусу это показалось странным: всю дорогу от рынка Лира с энтузиазмом предвкушала, как познакомит его с соседкой. Он уже хотел было спросить Бон-Бон об этом, но из глубины коридора донесся голос Лиры — она звала его заходить и оставить вещи в гостиной. Земная пони отступила в сторону и кивнула, приглашая следовать за ней. Заперев за собой дверь, Бон-Бон обошла его, показывая дорогу по коридору. Он был заметно уже, чем в библиотеке Твайлайт, что вполне логично: библиотека — здание общественное, а это частный дом. Титусу приходилось следить, чтобы не задевать локтями стены, а дверной проем, в который его вела земная пони, оказался настолько низким, что он едва не зацепил макушкой косяк, хотя даже не пригибался. Бон-Бон запрыгнула в уютное на вид кресло, и Титус, сложив пакеты рядом, опустился на диван. Пока он доедал предложенное печенье, Лира так и не появилась, и он не выдержал. Бон-Бон на мгновение отвлеклась от разбора сумок, чтобы откусить кусочек галеты и запить её глотком чая: — Она пыталась залезть через открытое окно, но оно на неё свалилось. — Что?! Она в порядке? — О, да, с ней всё пучком. Окно заклинило, когда оно упало, так что она застряла — наполовину внутри, наполовину снаружи. Честно говоря, я подумывала оставить её так на какое-то время, потому что она должна была вернуться с продуктами давным-давно… — Даже на его инопланетном лице Бон-Бон легко прочитала беспокойство и пожала плечами, то ли сдаваясь, то ли раздражаясь. — Но я знаю, что она наверняка забыла бы всё купить и вернулась бы с пустыми копытами, если бы мне пришлось идти самой. Так что, полагаю, это ты ей напомнил… Ладно, уговорил, думаю, она провисела там достаточно долго, пора её вынимать. Но помогать я не буду. С тяжелым вздохом она спрыгнула на пол и повела его на кухню, где Лира безвольно свисала из окна, пережатая в районе талии. Стоило им подойти, как она тут же выпрямилась с широченной ухмылкой. — Хей, здоровяк! Вы с Бонни что-то припозднились, небось вещи уже распаковали, да? Ну, неважно, просто… помогите мне слезть. Лира вильнула крупом, от чего затряслась вся оконная рама, но нижняя планка, упиравшаяся ей в спину, так и не сдвинулась. Лира снова обмякла от усталости и выжидающе уставилась на Бон-Бон и Титуса. — Так, я думаю, один из вас толкает, а другой тянет… — Она замолчала, заметив взгляд, которым обменялись пони и человек. Земная пони прислонилась к дверному косяку, всем видом показывая, что инициатива полностью в руках Титуса. — Ладно, забудьте, похоже, моя лучшая подруга и соседка предпочитает роль зрителя… — Когда я пришла домой, входная дверь была нараспашку, любой мог зайти! — фыркнула Бон-Бон. — И ты должна была вернуться час назад. Если бы ты забыла зайти на рынок, у меня были бы крупные неприятности, я бы опоздала на поезд, пытаясь сделать всё сама! Лира возмущенно нахмурилась: — Нараспашку? Я точно её закрывала, я даже проверила, что она не заперта, перед тем как закрыть! Проигнорировав разочарованный стон Бон-Бон (которая явно не считала незапертую дверь большим достижением), Лира объяснила, что у неё всё было под контролем, просто Титусу нужна была помощь с интервью в школе. После чего она вернулась к своей проблеме: — В общем, не буду говорить, как мне тут неудобно. Бонни у нас вредина и собирается бросить меня здесь, но… ты ведь поможешь, да, здоровяк? К счастью, Титус явно горел желанием вызволить её. Он подошел к окну, чтобы изучить ситуацию, и быстро понял, что подвижная рама перекосилась, а ерзанье Лиры только усугубило дело — теперь она была втиснута в угол подоконника, из-за чего окно заклинило еще сильнее. Подставив стул, чтобы Лира могла упереться передними копытами и снять нагрузку с живота, Титус просунул пальцы под край рамы и объяснил свой план: — Так, мне нужно выровнять обе стороны, чтобы они снова встали параллельно. Сначала на твоем конце станет чуть теснее, пока я не раскачаю раму обратно. Он потянул одну сторону вверх, одновременно постукивая кулаком по другой. После нескольких попыток (и пары не самых приятных кряхтений со стороны Лиры) окно встало в пазы, но всё еще сидело плотно, и единорожка не могла сдвинуться. Титус отступил на шаг, посмотрел на проблему с новой точки зрения и заметил, что окно, пожалуй, пора бы заменить. — Да неужели, здоровяк? Может, сбегаешь за мастером? А я пока тут потусуюсь, подожду, — съязвила Лира, после чего сменила тон на игривый и многозначительно поиграла бровями. — А может, попробуешь выйти на улицу и подтолкнуть меня? Фырканье Бон-Бон прервало её: — Ты имеешь в виду — выйти через дверь, которая всё это время была не заперта? Титус проверил дверь, которая находилась буквально на расстоянии вытянутой руки. Она открылась совершенно свободно. Взгляд «ты это серьезно?», который он бросил на Лиру, заставил ту виновато сжаться. Быстрый осмотр снаружи показал, что круп Лиры торчит из окна во двор, который, к её счастью, был обнесен высоким деревянным забором, так что она не была местным аттракционом для прохожих. Впрочем, Титус не собирался просто упираться руками в эти ерзающие бока. Он зашел в дом, подошел к холодильнику и с небольшой подсказкой нашел то, что искал — пачку сливочного масла. Согрев его в руках, он смазал направляющие окна. Это сработало: вскоре рама поднялась чуть выше, и Лира смогла выскользнуть внутрь. Правда, когда она попыталась пойти, выяснилось, что её задние ноги затекли. Она комично заковыляла по кухне и в итоге привалилась к Титусу, пока тот отмывал руки от масла (а заодно, по совету Бон-Бон, демонстративно игнорирующей их боевой раскрас, смывал синие пятна с лица). — Спасибо, здоровяк! Я знала, что на тебя можно положиться в трудную минуту. Ты прикрыл мой тыл! Лира подкралась к Титусу сзади, когда он наклонился над раковиной, и обхватила его копытами за пояс, чуть не опрокинув его в мойку. — И, как я и обещала, твой тыл теперь в моих руках! Буквально! Даже когда он выпрямился, она не отпускала его, стараясь оставаться у него за спиной, пока он пытался развернуться. Лира хихикала и спотыкалась на затекших ногах, уворачиваясь от его наигранных попыток её поймать, пока игра не закончилась тем, что он всё-таки изловчился, перехватил её за плечо и отцепил от себя. Теперь, когда Лира выбралась из окна и наконец-то смогла отправиться приводить себя в порядок перед визитом к Твайлайт (нужно было обсудить план вечера за просмотром «Эквестрийских бойцов»), Титус остался ждать в гостиной. Он уплетал печенье вместе с Бон-Бон, пока та продолжала разбирать рыночные покупки. Впрочем, человек быстро заметил, что она поглядывает на него как-то странно. Он честно пытался не обращать внимания, но в конце концов дело дошло до того, что она начала пялиться на него в упор. — Ты странный… Не в плохом смысле, я имею в виду — ты странный, как Лира, — с обезоруживающей прямотой ответила она на вопрос о том, что её так заинтриговало. Она пожала плечами и, склонив голову набок, осмотрела его с головы до ног. — И она до сих пор ведет себя странно рядом с тобой… Причем я имею в виду её обычную странность, а не её странную странность. Над краем чашки чая бровь Титуса поползла вверх: — У неё что, есть разные виды странностей? — Я живу с ней уже довольно долго, так что, можно сказать, я в них эксперт. И то, как она ведет себя с тобой — это необычно, — Бон-Бон на некоторое время замолчала, а затем кивнула, и её глаза сузились, словно она пыталась «прочитать» человека. Титус ответил ей таким же пристальным взглядом; интуиция подсказывала ему, что эта пони — не совсем та, за кого себя выдает. — Это своего рода пазл, который я пытаюсь собрать. Не знаю, в курсе ли ты, но половина Понивиля уверена, что у тебя есть другая «особая пони» — правда, пока не сошлись во мнении, кто именно. Думаю, Лира знает, кто это, потому что я слышала что-то про кекс с малиной, а Лира терпеть не может малину… И при всем этом она ведет себя с тобой «нормально-странно», а не «странно-странно», как обычно бывает, когда она… Топот копыт по лестнице прервал земную пони. Секунду спустя еще влажная Лира вылетела из-за угла и с хохотом запрыгнула Титусу на колени. — Вся чистенькая и готова в путь, здоровяк! В общем, просто чтобы ты был в курсе на случай, если Искорка спросит: план на пятницу такой… — Она осеклась, заметив «дуэль взглядов» между человеком и своей соседкой. Лира переводила глаза с одного на другую, пытаясь понять, что происходит. Они что, поссорились? Что я пропустила? Приподнявшись, Лира обеспокоенно посмотрела на них: — Такое чувство, будто я смотрю сцену из вестерна. Всё в порядке? — Всё отлично, мы просто ели печенье и обсуждали слухи… а еще то, как некоторые пони ведут себя странно и оказываются не теми, кем кажутся, — Титус подчеркнул последние слова едва заметным кивком в сторону Бон-Бон, давая понять, что он тоже почувствовал в ней что-то «не то». И, судя по легкой перемене в её лице, она это поняла. Не желая развивать тему или позволять мятной единорожке задавать лишние вопросы, Титус встал — тем более что неприятное ощущение мокрой шерсти, медленно пропитывающей его одежду пятном в форме Лиры, стало совсем уж явным. Он посмотрел вниз на влажный контур, оставшийся на его футболке и штанах. Прежде чем он успел спросить, потрудилась ли она вообще вытереться после ванны, Лира осторожно взяла его ладонь в рот, чтобы вести за собой к лестнице. Понятно, что говорить ей было трудновато, пока она не выпускала его пальцы, но она настойчиво твердила, что должна кое-что ему показать перед уходом. Практически затащив сгорбившегося человека на второй этаж, она плечом открыла свою дверь и затащила его в комнату, остановившись у тумбочки, где в рамке уже стояло фото, сделанное Фезервейтом. — Классно смотрится, да? — спросила она с сияющей улыбкой. Затем она ахнула, хихикнула и ткнула его копытом под ребра: — Помнишь, что ты сказал, когда я впервые попала на твой корабль? Что-то вроде: «Добро пожаловать в мою спальню, но не думай, что это приглашение ко всяким глупостям»? Из-под подушки она выудила очки с огромным фальшивым носом и приклеенными усами, быстро нацепила их и поиграла бровями: — Я к тому, что я-то как раз против «глупостей» ничего не имею. — Я притворюсь, что не видел, как ты достала это из-под подушки, чтобы не думать, зачем они там вообще лежат, — Титус покачал и подошел ближе к рамке. Он заметил рядом еще одну фотографию, примерно такого же размера, лежащую лицом вниз. Когда он из любопытства потянулся к её краю, мятное копыто мягко легло на его руку. — Там никто, здоровяк. Никто, кто заслуживал бы рамки… даже если фото лежит так уже очень долго, — она благодарно улыбнулась, когда он убрал руку, и похлопала его по плечу, не задавая больше вопросов. Затем она встала на дыбки, обняла его и быстро чмокнула в щеку — совсем как на их снимке. — А теперь пойдем, я хочу добраться до Искорки раньше, чем она заберет себе весь твой вечер пятницы. Когда они уходили, Лира не заметила, что датапад, который она оставила на столике в прихожей (как напоминание себе вернуть его Титусу), исчез. Тот самый датапад, который она принесла домой, когда Титус болел — со справочником существ, открытым на странице про «Людей». ------------ — Спасибо, мисс Рарити, всё просто супер! — воскликнул Титус, подняв обновки — мантию и шляпу, заказанные им ранее, — для быстрого осмотра. — Извините, что так поздно обратился. — Дорогой мой, пустяки! Работать с вами — одно удовольствие, ведь мне не нужно переживать о фасонах, я могу творить в свое удовольствие! Жаль только, что у меня не было больше времени, чтобы сшить что-то куда менее… невзрачное, — Рарити вздохнула, разглядывая огромные одеяния с легким разочарованием, хотя костюм получился на редкость удачным. — Кстати, стирать это нужно только вручную. Единственная ткань такого цвета, что была у меня в запасе, не прошла предварительную усадку. — Буду знать. И вы уверены, что не возьмете денег? Вы ведь были заняты другими делами, а работа проделана немалая… — Я считаю, что брать с вас плату было бы верхом неприличия, ведь вы уже расплатились «по доверенности»! Используя наряды, с которых вы позволили мне снять мерки, и черпая вдохновение в деталях вашего корабля, я создала несколько образов, которые гарантированно станут хитами на показе! — Она грациозно указала копытом на группу манекенов, одетых в различные вариации его гардероба. Здесь было всё: от землисто-коричневых и белых мантий (напоминающих те, что он надевал на садовый прием во дворце) до простых брюк и рубашек, в которых он обычно работал. На одном особенно заметном манекене красовалось струящееся платье, повторяющее цвета его защитного скафандра. Разумеется, Рарити не была бы собой, если бы не добавила в каждый дизайн капельку утонченного шика. Один наряд, судя по большой кремовой шляпе-куполу с отделкой цвета красной окиси, был явно вдохновлен Ар-6 — Титус подумал, что его астромеханика эта новость несказанно позабавит. Рарити прервала его изучение экспозиции, деликатно (как и подобает истинной леди) прокашлявшись. Когда он снова обратил на неё внимание, она кокетливо захлопала ресницами: — Впрочем, если вы найдете еще какую-нибудь одежду, с которой сможете расстаться на… скажем, часок-другой, я определенно не стану отказываться. Титус усмехнулся такой неприкрытой попытке заполучить новые эскизы. Он аккуратно сложил костюм, собираясь уходить, но вдруг замер, всерьез обдумывая предложение. — Знаете, если подумать, в каюте моего Мастера есть шкаф с её вещами. Они не сильно отличаются от моих — она не была любительницей наряжаться, — но крой и размеры там определенно более женственные. Если хотите, заходите как-нибудь, посмотрите сами. Иначе вам придется полагаться на мой сомнительный вкус, пока я буду упаковывать то, что, по моему скромному мнению, могло бы вам пригодиться. Само собой, Рарити ухватилась за это предложение обеими копытами. Они быстро договорились о времени встречи перед обедом, и как раз в этот момент в бутик вошел новый клиент. Титус откланялся — ему нужно было успеть выполнить последнее поручение в рамках сюрприза для Твайлайт, а для этого требовалось заключить сделку с одной небесно-голубой пегаской. ------------ — Иду-иду! — крикнула Твайлайт в сторону двери, пробегая мимо часов. Быстрого взгляда хватило, чтобы понять: Титус опаздывал сильнее, чем обещал. Поскольку библиотека сегодня была закрыта, он попросил её освободить вторую половину дня — видимо, задумал что-то особенное. В дверь снова настойчиво постучали металлическим кулаком. Твайлайт мельком проверила своё отражение и распахнула створку: — Привет, Титу… Но вместо человека на пороге её радостным писком и свистом встретил его фамильяр — цилиндрический астродроид. За последнюю неделю Твайлайт и Лира уже успели составить дроиду компанию в походе на рынок, где тот закупал кучи металлолома у старьёвщиков для ремонта корабля. И хотя робот порой привлекал лишнее внимание, в городке уже все были наслышаны об одном агрессивном учёном из Академии, который вполне заслуженно получил от железного гостя струю мерзкой чёрной жижи. Поэтому пони держались на почтительном расстоянии и не докучали ему толпами, хотя Лира всё равно всех со всеми знакомила. Как оказалось, это сильно уменьшило страх дроида перед тем, что его разберут на запчасти для изучения. Теперь его частенько можно было встретить в городе, когда он катился по делам за припасами; впрочем, основную кассу он делал Джанкеру и Сэвидж — двоим пони, заправлявшим городской свалкой. — Привет, Арсикс! Заходи, — Твайлайт поприветствовала его и обняла. Дроид в ответ покачался с ноги на ногу, довольно бибикая, и закатился в коридор ровно настолько, чтобы Твайлайт могла закрыть дверь. Тут же из его корпуса выскочил манипулятор с зажатым в нём билетом. — Что это у тебя? В ответ раздалась серия трелей. До сих пор единственной пони, понимавшей язык дроида, была Лира, хотя Спайк — который сегодня закончил дела пораньше и убежал к Искателям Знаков — тоже проявлял к этому способности. Твайлайт это немного задевало: ей же приходилось играть в «да-нетку», чтобы понять, что хочет сказать R6. К счастью, на этот раз всё было просто. Вместо загадок дроид включил голограмму: — Значит, Титус хочет встретиться в кинотеатре, и мне нужно надеть костюм Стар Свирла… Странная просьба, но, полагаю, в этом есть смысл, если мы идем на фильм про него. Несмотря на то что Твайлайт была ярой фанаткой Стар Свирла Бородатого, она никогда особо не жаловала фильмы о своём кумире — разве что ходила проверить их на историческую достоверность. Но вот эту конкретную картину под названием «Стар Свирл и утраченный фолиант Сэддл Арабии» она уже видела в прокате: отзывы были хорошими, а сюжет основывался на записях из его самого известного дневника (который она, разумеется, знала наизусть). Там описывалось путешествие в поисках книги, затерянной в песках, которая якобы хранила секрет аликорнизации. Конечно, в Эпплвуде всё это приправили изрядной долей киношных прикрас, чтобы зрителю не было скучно. До сеанса ещё оставалось немного времени, так что Твайлайт созвала своих «экспертов по свиданиям» на короткое совещание за обедом. Она получила несколько советов, а также один «чёткий приём», который, по заверению Дэш, поднимет её уровень игры и добавит кучу очков стиля в глазах Титуса. Радуга, правда, заметила, что при обычных обстоятельствах «вести свидание на такой задротский фильм — это зашквар», но тут же поправилась: учитывая, что речь о Твайлайт (и, в меньшей степени, о Титусе), это идеальный выбор. Возвращаясь в библиотеку, чтобы переодеться, Твайлайт мысленно раскладывала полученные советы по аккуратным папкам в голове. Из-за этой сосредоточенности она лишь краем глаза заметила двоих пони, тоже наряженных в костюмы Стар Свирла. «Странно… Видимо, тоже на фильм. А я-то думала, что в Понивилле костюм есть только у меня. Хотя, кажется, на одном из них был просто синий банный халат». Твайлайт обернулась проверить: точно, халат, а на втором — просто одеяло в звёздочку и никакой бороды. «Ну, не всем же шить аутентичные костюмы на основе многочасовых исследований. Зато за старание — пять!» Надев свой наряд и оставив на двери записку, что её не будет несколько часов, она направилась к театру. «Интересно, зачем он просил меня так одеться? Может, чтобы легче было меня найти? Но он же знает, на каком месте я сижу… если только не хочет столкнуться со мной еще до начала». Пока она гадала, зачем ей нужно так выделяться из толпы, копыта сами несли её по знакомым улочкам. Она шла не спеша, чтобы прийти как раз к моменту, когда билетеры открывают двери в зал после уборки. «В конце концов, о моей любви к Стар Свирлу знает весь город, так что было бы логично, если бы я сама повела Титуса на этот фильм и нарядилась по такому случаю…» Её мысли, как и она сама, резко замерли, стоило ей завернуть за угол. Твайлайт оказалась в настоящем море синих звездных плащей и звенящих колпаков. На секунду ей показалось, что она заболела и у неё галлюцинации. — Во имя Тартара… Быстрая проверка ментального здоровья подтвердила — она в здравом уме. Твайлайт осторожно пристроилась в конец длинной очереди, навострив уши. Из разговоров она быстро выяснила, что кинотеатр арендовали для спецпоказа: вход бесплатный для всех, кто пришёл в костюме. «Похоже на рекламный трюк. Может, слухи о новом фильме — правда?» Твайлайт уже предвкушала экранизацию других дневников, как вдруг очередь дернулась, и она врезалась в пони впереди себя. Ощущение было такое, будто она влетела мордочкой в кирпичную стену. — Ой! Простите, пожалуйста! — поморщилась она, потирая нос, и открыла один глаз, чтобы посмотреть на «недвижимый объект». — Вы в порядке? — ДА-А-А! Твайлайт тут же узнала Сноуфлейка. Она видела его несколько раз возле корабля Титуса, когда тот работал снаружи — Лира упоминала, что Сноуфлейк тоже состоит в рядах «наблюдателей за людьми». Его телосложение было трудно с чем-то спутать, хотя колпак, примостившийся между ушей, и плащ, наброшенный на гору мышц, честно пытались скрыть личность пегаса. — Ещё раз извини, что наскочила, — улыбнулась Твайлайт. Сноуфлейк выглядел так, будто сейчас взорвется от ярости, но на деле он был самым добродушным пони в городе. — Не ожидала увидеть тебя здесь. Ты тоже фанат Стар Свирла? — ДА-А-А! — прокричал он, вскидывая копыто вверх. — СТАР СВИРЛ КРУТОЙ! Ответ был, как всегда, оглушительным. Обычного пони такая реакция могла бы напугать, но Твайлайт, знавшая почти каждого жителя Понивилля, даже бровью не повела и в тон ему издала радостный клич. — Век живи — век учись, да? Слушай, ты не видел Титуса? Мне нужно, чтобы он подписал… э-эм… бланки Ночного Суда. Эта стандартная отговорка уже не раз выручала её, когда не хотелось лишних расспросов. Сработало и сейчас: Сноуфлейк пожал плечами и покачал головой, после чего протянул билет кассиру и направился к буфету. Даже когда он скрылся из виду, над толпой еще долго гремело: «ПОПКОРН С МАСЛОМ, ДА-А-А!». Твайлайт поднялась по лестнице к частным ложам, которые забронировал Титус. Там её уже ждал небольшой автомат, тихо выдающий свежий попкорн, и мягко светящийся аппарат с газировкой. Твайлайт знала, что в этом театре всего две ложи с такими удобствами, и они всегда забронированы на месяцы вперёд. Ей стало ужасно интересно, как её особенному жеребцу удалось заполучить эти места. — Я могу с некоторой уверенностью заявить: если бы в Понивилле намечался какой-то «Стар-Свирл-Кон» — а уж тем более в Понивилле! — я бы узнала об этом первой, — прошептала Твайлайт самой себе, глядя через перила балкона на зал, битком набитый тёмными силуэтами в мантиях и остроконечных шляпах. Даже при предсеансовом полумраке Твайлайт не могла опознать большинство пони. Выделялись лишь те, у кого были слишком приметные черты — вроде Сноуфлейка или того пушистого комочка, который выкрасил шерстку в синий, надел шляпу из картона с блёстками и сейчас увлеченно её жевал. В остальном она могла лишь догадываться по косвенным признакам: например, вон те два «Стар Свирла» с камерами через несколько рядов наверняка были Снэппи Скупом и Экшн Шотом. «Странно, что они освещают такое событие, ведь теперь они официальные фотографы Титуса. Может, они знают, что он будет здесь? Нужно быть осторожнее…» Твайлайт и подумать не могла, что когда-нибудь увидит полный зал фанатов Стар Свирла, особенно в таком небольшом городке. Пока она жадно впитывала это зрелище, перегибаясь через перила, сзади раздался знакомый голос: — Клянусь моей бородой, ещё один двойник! Этот театр ими просто кишит! Несмотря на явную попытку звучать по-стариковски, Твайлайт мгновенно узнала голос Титуса. Он прокрался в ложу, пока она была отвлечена. — А я уже гадала, когд… — фраза застряла в горле, когда она увидела подсвеченный со спины силуэт человека в дверном проеме. Он тоже был в костюме Стар Свирла. Кончик его магической шляпы зацепился за верхнюю часть дверной рамы, когда он входил, и колокольчик на ней весело зазвенел, пока Титус не приструнил его рукой. Твайлайт на мгновение оторопела: она не знала, то ли рассмеяться над тем, как непривычно он выглядит в усыпанной звездами мантии, то ли восхититься тем, как хорошо на нём сидит этот наряд. «Работа Рарити, без сомнений — ткань ложится идеально, подчеркивая фигуру там, где нужно». Решив в пользу восхищения, она приподнялась и крепко обняла его. — Не знаю, что бы подумал сам Стар Свирл, но на двуногом его одежда смотрится очень достойно! — сделала она комплимент, наблюдая, как мантия складывается вокруг его коленей, когда он садился. Она широко улыбнулась, когда он взял её копыто, лежавшее на подлокотнике, в свою руку, но улыбка быстро сменилась тревогой: — П-погоди, а если нас кто-нибудь увидит? — Ты только что смотрела вниз. Скажи мне: скольких пони ты смогла опознать и назвать по именам? Твайлайт задумалась на секунду и была вынуждена признать его правоту. В зале было слишком темно, чтобы её узнали, а частная ложа надежно скрывала их от взглядов снизу. Убедив себя, что они в безопасности, она всё же бросила быстрый взгляд по сторонам и, убедившись, что никто не смотрит, притянулась к нему для быстрого поцелуя. — Я и понятия не имела, что в этом кинотеатре показывают «Утраченный фолиант Сэддл Арабии», иначе сама бы тебя привела! Это мой любимый фильм. Из всего, что снимали по его дневникам, этот — самый достоверный. Я даже читала записи, на которых он основан, в оригинальном дневнике в Кантерлотской библиотеке! Правда… мне пришлось пробраться туда после закрытия, и меня поймала принцесса Селестия… Она сказала, что мне стоило просто попросить. — Рад, что ты в таком восторге, и рад, что Принцесса не бросила свою лучшую ученицу в темницу, — усмехнулся Титус, сжимая её копыто. Говорить с бородой, купленной в лавке приколов, было жутко неудобно, поэтому он спустил её на подбородок — точно так же, как сделала Твайлайт (правда, у неё борода была такой заношенной, что резинка просто растянулась). — Я немного переживал из-за посещаемости, но, похоже, Лира отлично распространила информацию… Он замолчал, заметив вопросительный взгляд Твайлайт, и объяснил: он попросил Лиру передать всем из общества «Наблюдателей за людьми», что намечается кинопоказ, и билеты будут бесплатными для любого, кто придёт в костюме Стар Свирла. Судя по тому, что каждое кресло было занято «магом», мятная единорожка, скорее всего, присочинила, что костюм обязателен, и велела всем приводить друзей. — Т-ты всё это организовал?! — Ну… да. Я же говорил, что хочу сводить тебя на свидание, где мы сможем вести себя как обычная пара на людях, — ответил он, кивнув на забитый зал. — Чтобы это сработало, нам нужно было смешаться с толпой. Точнее, тебе, потому что — давай на чистоту — я не особо умею «растворяться» в массе без вмешательства Силы. Потом я вспомнил про конвент Дэринг До, где куча пони вырядились как она — Радуга тогда сказала, что это выглядит задротски, но именно это подарило мне идею. Ты уже показывала мне свой костюм, так что после аренды зала оставалось только заполнить его другими Стар Свирлами. Лира и её «Наблюдатели» справились на ура. — Но если мы в частной ложе, а Лиру никто не увидит с нами, это может вызвать подозрения, — быстро вставила Твайлайт. В ответ Титус вытащил из кармана нечто, что Твайлайт назвала бы «футуристичным биноклем», и протянул ей. Когда она приставила прибор к глазам, весь зал мгновенно залило светом, будто наложили заклинание ночного зрения (она узнала этот эффект — нечто похожее было в его шлеме). Она быстро осмотрела толпу, но даже с ПНВ было трудно узнать лица за бородами. Заметив, что Титус что-то говорит в свой наручный коммуникатор, она проследила за его жестом в сторону противоположной ложи. — Лира Хартстрингс на месте, — подтвердил он. Действительно, на той стороне сидела мятная единорожка в костюме Стар Свирла. Её шляпа и борода лежали на соседнем сиденье, а сама она весело махала копытом в их сторону. Было видно, что она не может разглядеть Твайлайт и Титуса в тени их ложи и просто машет «в пространство». Логика Твайлайт быстро подсказала: Титус только что дал ей команду по связи. — Третье место здесь — это мера предосторожности. Билет на него у Лиры. Если возникнет нужда в прикрытии, я подам сигнал через браслет, Лира присоединится к нам под предлогом, что «выходила в дамскую комнату», и мы все трое спокойно выйдем вместе. Рог Твайлайт засветился, и в двери ложи раздался тихий щелчок — замок закрылся. Сразу после этого единорожка нежно прильнула к Титусу, пока свет в зале гас всё сильнее, возвещая о начале фильма. — Искренне надеюсь, что этот план нам не понадобится, потому что я хочу, чтобы ты принадлежал только мне, — прошептала она. Фильм, как и ожидалось, оказался просто потрясающим, и зрители явно получали удовольствие. Сюжет был захватывающим и логичным, актеры — обаятельными и убедительными в своих ролях, а у режиссера определенно был талант к постановке экшн-сцен. Титус сидел как на иголках, когда Стар Свирл исследовал темную гробницу. Атмосферу сцены подчеркивало отсутствие музыки: слышны были только его шаги по камню, а экран оставался абсолютно черным, если не считать маленького круга мерцающего света от факела. Твайлайт очень хотелось заметить, что при наличии единорожьей магии факел — это излишество, но она держала рот на замке. Свет факела освещал ровно столько, чтобы передать мимику актера и выхватить из темноты жуткие детали декораций. «Так, сейчас будет тот самый момент с внезапным испугом. Сделай всё круто, как показывала Дэш». Откинувшись на спинку кресла, Твайлайт краем глаза убедилась, что Титус полностью поглощен фильмом. Она притворно зевнула и закинула копыто за спинку его сиденья, в точности повторяя движение, которое ее подруга-пегас демонстрировала на стульях в кафе. План был прост: как только он подпрыгнет от испуга, она ободряюще положит копыто ему на плечо. «Так, спокойствие, только спокойствие! Сейчас будет… выход проклятой мумии через три, две, одну…» Разумеется, этот номер не проходит, когда пони пытается «подкатить» к человеку, который намного выше её. И уж тем более — когда кресла не рассчитаны на кого-то его габаритов. В итоге копыто Твайлайт приземлилось где-то в районе середины его спины, а не на плече. Когда Титус действительно вздрогнул, а затем обернулся к ней с глуповатой ухмылкой, он на мгновение скосил глаза на её копыто и удивленно вскинул бровь. Поняв, что вышло не так гладко, как хотелось бы, Твайлайт поспешно убрала ногу на свой подлокотник. Она была ужасно недовольна собой, мысленно ругая себя за то, что вообще поверила в успех этого трюка. Но мгновение спустя, во время затишья (после того как Стар Свирл комично промчался через коридор с ловушками, уворачиваясь от всего подряд), Титус поймал её взгляд. Он преувеличенно громко зевнул, потянулся и… по-хозяйски положил руку на спинку её кресла. Твайлайт разыграла обиду — мол, её раскусили — и передразнила его взгляд с приподнятой бровью, но тут же подалась вперед для игривого поцелуя. После этого она сама поправила его руку, чтобы та легла ей на плечо, где она и оставалась до самого конца фильма. Примерно два часа спустя… — Если ты ждешь сцену после титров, то её нет, — разочарованно произнесла Твайлайт. Она видела этот фильм не так давно: когда по просьбе Селестии она давала Луне ускоренный курс «киновечеров», «Утраченный фолиант» был в списке Принцессы. Тогда восстанавливающая силы лунная аликорн настояла на том, чтобы досмотреть титры до конца и почтить труд каждого пони, и была немало шокирована тем, что залы обычно пустеют гораздо раньше. — О, жаль… Но у меня, э-э, было на уме кое-что другое. Иногда в кино ходят не только для того, чтобы смотреть фильм… Титус подождал, пока основная масса зрителей выйдет, и только тогда они покинули ложу. Спустившись по лестнице, они остановились за занавесом, скрывавшим их от главного коридора. Пока в зале всё еще царил полумрак, он мягко затянул её поглубже в тени. На её любопытный писк он ответил тем, что приподнял её над полом и вовлек в страстный поцелуй. Твайлайт быстро поняла: это был способ Титуса потакать её желанию «обычных свиданий». Без колебаний она мысленно поставила галочку напротив пункта «обжимашки в кинотеатре» в своём списке дел. Правда, их накладные бороды немного мешали, постоянно путаясь друг с другом. У них было всего несколько минут, прежде чем звук приближающихся шагов заставил их отпрянуть. Твайлайт успела поправить бороду как раз в тот момент, когда работница театра в наушниках и с мусорной корзиной на крупе протиснулась сквозь занавес. Пони весело скакала вверх по лестнице в такт музыке, совершенно не замечая две фигуры, прижавшиеся к стене за её спиной. Секунду спустя они выскользнули наружу, давясь от смеха, и только добравшись до черного хода, смогли расхохотаться в голос. По пути домой Твайлайт поинтересовалась мнением Титуса о фильме. К её восторгу, он признался, что кино пробудило в нем интерес к подвигам её героя. Твайлайт уже приготовилась обрушить на него водопад знаний, которые знала назубок, но не успела она дойти даже до вступления, как они заметили суету в небе. Множество пегасов суетились наверху, сгоняя облака и клочок за клочком закрывая чистое голубое небо. Руководила процессом Радуга Дэш. Заметив парочку, она спикировала к Титусу, зависнув на уровне его глаз на сером облачке. — Ну и прикид, Длинный! Тебе что, не сказали, что Ночь Кошмаров только через пару месяцев? Пф-ха-ха-ха! — Дэш повалилась на облако, заходясь хохотом от собственной шутки. Она даже не слышала, как Твайлайт ворчала под нос, что костюм выглядит отлично, если не считать мелких неточностей вроде слишком темного оттенка синего и нехватки колокольчиков на шляпе. Отсмеявшись и вытерев слезы, Радуга заметила единорожку: — Не, правда, костюм прикольный… О, привет, Лира! Думаешь, это поможет скрыть тот огромный «свиток», который он приготовил для нашей яйцеголовой? Хо-хо-ха! Ой. Э-э… погоди, Твайлайт, это ты? А-хех. Ну, этого долговязого парня легко узнать, а тебя я не сразу просекла среди всех этих «Звездобородов». — Почти, вообще-то это Стар Свирл Бородатый, и… — Твайлайт по привычке вставила поправку, но на этом её прервали. — Да пофиг, тот старый задрот из кино, — Дэш искренне пожала плечами, демонстрируя полное отсутствие интереса к истории их костюмов. Игнорируя раздраженный взгляд Твайлайт, она мотнула головой в сторону последних облаков, которые её команда ставила на позиции. — Короче, нам нужно устроить ливень, чтобы сбить ту жару, что была пару недель назад. Канцелярские крысы решили, что лучше вылить всё сейчас, пока график не забился другими прогнозами. Так что скоро тут будет настоящая жесть. Вам двоим лучше поторапливать копыта, если не хотите вымокнуть до нитки! Поблагодарив за предупреждение, они пустились в путь, как раз когда последнее облако встало на место, и всё небо угрожающе потемнело. Как бы быстро они ни бежали, оба вскоре оказались в самом центре ливня: потоки воды были такими плотными, что трудно было разглядеть противоположную сторону улицы. Сточные канавы вмиг превратились в бурные ручьи, но это не помешало Твайлайт и Титусу от души повеселиться, с плеском прыгая по глубоким лужам. Их смех вызывал немало недоуменных взглядов из окон домов, мимо которых они проносились по пути к библиотеке — корабль Титуса был слишком далеко. Когда они, наконец, ворвались внутрь, дождь только начал терять то тепло, которое накопилось за солнечный день перед штормом. Титус провел рукавом по лицу, чтобы убрать воду из глаз, но, отняв его, почувствовал какой-то липкий налет. Он быстро понял, что это ворс и краска с ткани костюма. Мгновение спустя Твайлайт, уже сбросившая свой наряд и вытиравшаяся полотенцем, вздрогнула: Титус на глазах приобретал отчетливо синий оттенок. Полотенце, которое она ему протянула, отлично стерло ворс, но почти не помогло против краски, которая уже частично впиталась в кожу. — Карк, Рарити ведь предупреждала, что краска может потечь, — пошутил он, заглядывая в рукав и обнаружив, что каждый дюйм мокрой ткани оставил на нем синие разводы. К несчастью, он промок до нитки. Твайлайт, разумеется, не хотела, чтобы он оставался синим неизвестно сколько времени. Она помогла ему выбраться из мантии, которая липла к коже, оставляя полосы на руках, спине и груди. Когда слои одежды были сняты, он остался стоять в коридоре в одних насквозь мокрых облегающих шортах и вскоре начал дрожать. Она поспешно погнала его через библиотеку, стараясь, чтобы костюм не коснулся ничего, что мог бы испачкать. — Ты же простудишься, а ты знаешь, как я завожусь, когда ты болеешь! — отчитала она его, когда он попытался возразить, что всё в порядке. Магически схватив его за запястье, она повела его наверх, испытывая легкое чувство дежавю. — Быстро в душ: отогревайся и оттирайся, а я пока повешу твой костюм Стар Свирла сушиться. Сомневаюсь, что шторм скоро утихнет, так что ты более чем желанный гость. На самом деле, я очень хочу, чтобы ты остался. — Последний раз, когда я принимал здесь душ, сюда ворвалась Принцесса и наорала на меня до потери сознания, — игриво припомнил Титус, на что Твайлайт лишь закатила глаза. — Обещаю, в этот раз никаких Принцесс не будет. А теперь живо, марш в кабинку! Спустя пару минут Титус был готов признать, что Твайлайт была права. Горячая вода ощущалась божественно. К счастью, маленькая скамеечка, которой пользовался Спайк, всё еще стояла в душе. Титус смог сесть, и тесная кабинка сразу стала гораздо уютнее для существа его габаритов. Он не знал, сколько просидел так под мягким массажем струй, пока в дверь ванной не постучали. Через несколько секунд фиолетовая мордочка просунулась внутрь — как раз когда он выглянул из-за занавески. — Это т-только я. Я с-сделала пару т-телепортаций на твой корабль и принесла с-сменную одежду. Там в-всё ещё льет как из ведра. — Спасибо, Тви. Прости, что тебе пришлось снова соваться в такую погоду, — Титус наблюдал, как Твайлайт пронесла стопку сухих вещей через ванную и положила их в пустую корзину для белья под окном, в которое под порывами ветра бешено барабанил дождь. Тут он заметил, что она сама промокла до костей, а судя по тому, как стучали её зубы, ей было очень холодно. — Да ты же ледяная! Я сейчас вылезу и переоденусь, чтобы ты могла согреться. — Нет, я в п-порядке… — Так, ну это нечестно. Ты не можешь переживать, что я замерзну, а потом отмахиваться от моих слов, когда я беспокоюсь о тебе. Дай мне минуту, я оденусь… — Титус скрылся из виду, потянувшись к крану, но до него донеслось ворчание Твайлайт о том, что он преувеличивает. Он снова высунул голову из-за шторки и, немного подумав, откашлялся: — Или, эм… не хочешь присоединиться? — К-конечно! — ответ Твайлайт вылетел пулей, не оставляя сомнений в её энтузиазме, несмотря на то, что в маленьком душе явно будет тесновато. Проскользнув за занавеску, она обнаружила Титуса сидящим на низкой скамеечке — его согнутые колени были почти на уровне груди. Он сидел к ней спиной, всё ещё покрытой синей краской и ворсом, хотя руки и лицо уже покраснели от тщательного трения. Разноцветные струйки воды стекали с него в слив — зрелище было немного печальным, но забавным. Впрочем, это ничуть не портило впечатления от вида воды, стекающей по его широким плечам, которыми она не преминула полюбоваться. Мысли Твайлайт мгновенно вернулись к книге, которую Принцесса Селестия подарила ей на недавний день рождения. Это была та самая книга, которую она тайком читала в покоях Принцессы, будучи ещё кобылкой. Твайлайт забыла название, пока под оберточной бумагой не блеснули золотые буквы на корешке: «Жаркий жеребец в душе». И хотя она ещё даже не встала под воду, ей стало жарко от всплывших в памяти сцен. «Но Принцесса Селестия ведь никак не могла знать, что я пробиралась к ней, чтобы почитать это… правда? Но почему она тогда так улыбалась?..» Титус пододвинул скамейку ближе к крану, прерывая её раздумья. Она поняла, что он освобождает ей место под горячими струями, и с удовольствием подставила лицо под воду, зажмурившись. Это было так чудесно, что она положила копыто на плечо Титуса, чтобы приподняться чуть ближе к душевой лейке. Она замерла так на мгновение, подставляя уши и шею под потоки воды, пока не почувствовала, как рука Титуса накрыла её копыто. Секунду спустя он нежно прижался к нему лицом, заставив её опуститься и оставить легкий поцелуй на его щеке. — Раз уж мы оба здесь, почему бы мне не потереть тебе спинку? — предложила она. В ответ раздалось довольное мурчание. Пока она намыливала его спину куском мыла, Твайлайт магией подцепила мочалку, висевшую на перекладине снаружи, и принялась за дело. Твайлайт осторожно водила намыленной мочалкой, описывая небольшие круги. Первым делом она отмыла то плечо, на которое опиралась копытом, чтобы не бояться переноса краски на свою шерстку, а затем медленно двинулась к другому плечу. Она действовала особенно бережно, когда приближалась к краям «паутины» шрамов — тех самых, которые она всё ещё не решалась комментировать, несмотря на то, насколько близкими они стали за последние недели. Её излишне осторожные прикосновения выдали любопытство, и внезапный ответ на невысказанный вопрос заставил единорожку замереть, хотя рука Титуса так и не покинула её копыто. — Это от посоха Магнастража. Твайлайт была благодарна за ответ, но он её встревожил. Она осмотрела шрамы с явным беспокойством: — Т-ты так сильно пострадал во время тренировки? После своего выздоровления и периода отдыха, предписанного единорожкой, Титус вернулся к обычному режиму тренировок. Первое знакомство Твайлайт с этим процессом было весьма специфическим: она зашла в тренировочный зал корабля и обнаружила, как двое дроидов (которых она привыкла видеть мирно разбирающими обломки на месте крушения) внезапно размахивают наэлектризованными посохами перед её жеребцом. Она тут же отбросила «нападавших» заклинанием и инстинктивно телепортировалась между Титусом и дроидами, чтобы защитить его, но тот лишь весело поздоровался и поцеловал её, как будто ничего особенного не происходило. Для обеспокоенной Твайлайт это стало шоком, и после его объяснений она, всё ещё содрогаясь, наблюдала за остатком тренировки со стороны. — Нет, это случилось на войне. Совет отправил нас с магистром Круа на помощь клонам: они устанавливали аванпост прослушки, чтобы перехватывать переговоры сепаратистов в этом секторе. Круа велела мне остаться и помочь специалистам с апгрейдом датчиков, пока она с небольшим взводом обеспечивала безопасность зоны высадки для будущих шаттлов, — объяснял Титус. Твайлайт возобновила мытье, но положила мордочку на своё копыто, которое он держал в руке, и пару раз ласково прижалась щекой к его щеке. — Это должна была быть ознакомительная миссия для падавана, готового к повышению. Что-то, куда новый рыцарь мог бы отправиться с учителем или другим джедаем. Но сепаратисты пронюхали про установку. Им не понравилось, что мы их подслушиваем, и они скрытно высадили батальон дроидов под прикрытием снежной бури. Датчики были слишком слабыми, мы как раз их меняли. Один из десантных кораблей разбился, но второй высадил десант. Круа была за пределами базы. Мы держались как могли, отступая вглубь комплекса, пока нас не прижали окончательно. Тогда я запросил прекращение огня и вступил в переговоры с их командиром, тактическим дроидом серии Т. По нашему соглашению, выживших клонов отпустили в бурю, а как только они вышли из зоны действия сканеров, я сдался. Видимо, молодой джедай стоил риска того, что клоны могут вернуться. Базу разграбили, а меня швырнули в десантный бот и переправили на дредноут на орбите. Титус замолчал на мгновение, чувствуя тепло воды. — На борту меня передали для допроса. Когда генерал Гривус узнал об условиях моей сдачи, он пришел в ярость. Дроида пустили на лом в наказание, а из меня попытались выбить информацию о том, куда ушли клоны и мой мастер. Гривус хотел их уничтожить. Когда Титус описывал, как его заперли в камере и раз за разом тыкали в спину электропосохом Магнастража каждый раз, когда он отказывался говорить (или просто когда Гривусу хотелось послушать его крики), Твайлайт почувствовала, как внутри закипает ярость. Кто-то посмел так поступить с ним! Она крепче прижалась к нему, нежно касаясь его щеки, пока он продолжал: — Это длилось два планетарных цикла. За это время Круа и её взвод встретились с клонами, выжившими в буре, и пробрались на борт того самого разбитого десантного бота. Когда дроиды его починили и подняли в воздух, они без проблем вошли в ангар дредноута. Время было выбрано идеально — они разминулись с Генералом и его поисковым отрядом, которые как раз отправились на поверхность искать их. Пока клоны захватывали шаттл для побега, магистр Круа пробиралась по коридорам. Позже она рассказала, что подслушала номер моей камеры у патрульных. Я помню, как дверь отъехала в сторону, и вошла Круа. Она просто… скомкала Силой Магнастражей, которые меня пытали, прежде чем снять меня с креплений. Следующее, что я помню — как она закинула меня на плечо и понесла, словно мешок с зерном. Титус усмехнулся, вспоминая. — Наш отход был совсем не тихим. Она выгибала гермодвери наружу или вырывала их с петель, лишь бы не ждать, пока они откроются сами. Она разгерметизировала целые отсеки, пробивая внешние стены, а любая панель с мигающими лампочками получала удар световым мечом. Она с особой яростью уничтожала любых дроидов на пути, буквально разрывая их по швам. К тому времени, как мы добрались до корабля, на дредноуте ревело столько аварийных сигналов, что на запуск «незапланированного» шаттла никто не обратил внимания. Я очнулся уже на медсудне. Члены Совета у моей постели сказали, что я прошел своё Испытание Плоти и теперь я — Рыцарь. — Из того, что ты рассказывал об отношениях Мастера и Ученика, мне всегда казалось, что в каком-то смысле ты был для неё как жеребенок, — промурлыкала Твайлайт. Когда Титус повернул голову, удивленный таким сравнением, она подарила ему искренний, хоть и немного неловкий из-за разницы в росте поцелуй, а затем отстранилась с коротким смешком, просовывая копыто с мочалкой ему под мышку, чтобы аккуратно потереть грудь. — Ну, не совсем так, как я тебя люблю, к счастью… это было бы странно. К этому моменту они оба стояли под плотными струями горячей воды. Трудно было сказать, прикрыла ли Твайлайт глаза, чтобы в них не попала вода, или из-за того особого «голодного» блеска, который в них появился. Титус выпрямился, перестав сутулиться, и это позволило ему развернуться сильнее, чтобы ответить на поцелуй. — И слава звездам. В отличие от тебя, Забраки… — его комментарий о том, что Забраки не славятся нежностью в любви, оборвался, когда копыто Твайлайт скользнуло ниже по его груди, описывая мыльные круги на животе. Он заметил, что уже сам смыл краску спереди, на что она поднесла своё лицо — с игривой ухмылкой — почти вплотную к его лицу. — Ну, со спиной закончено, и я хочу убедиться, что ты везде чистый… — это всё, что она успела сказать. Он внезапно сократил расстояние между их губами, а его свободная рука запустила пальцы в её мокрую гриву, играя с ушком. Теперь, когда Титус больше не горбился, у Твайлайт было больше пространства для маневра: она прижалась ближе, используя длину своей шеи, и оперлась на плечо, свободное от мочалки. Она не ожидала, что он добавит напора в этот и без того страстный поцелуй, поэтому с радостным удивлением ответила тем же. Используя копыто на его плече, она притянула его к себе, и между ними завязалась короткая, но бурная игра в «перетягивание инициативы». Наконец единорожка отстранилась, на мгновение нежно прихватив его нижнюю губу зубами, а затем положила щеку ему на плечо, заглядывая в глаза. Титус пристально посмотрел на неё, после чего легонько коснулся её подбородка, и в этот момент забытые на время медленные движения копытом по его животу возобновились. — Не думаешь, что пора выходить? Не хотелось бы, чтобы мы оба сморщились от воды, к тому же мы могли бы продолжить в месте поуютнее… — Магическая душевая насадка; вода, которую она распыляет, зачарована так, что мы не сморщимся, — ухмыльнулась Твайлайт с тем самым победоносным видом, который говорил Титусу, что заклинание она разработала сама. Секунду спустя она уже нежно терлась носом о то самое место у него под ухом, время от времени позволяя себе легкие прикусывания. Это вызывало у человека отчетливую дрожь, которую единорожка вызывала с огромным удовольствием. — А это значит, что нет ни одной причины выходить, пока я не убежусь, что на тебе не осталось синей краски… нигде. Последнее слово Твайлайт сопроводила тем, что её намыленное копыто скользнуло ниже по животу, замирая между его бедер. Титус, разумеется, не сделал ни малейшей попытки её остановить. Напротив, он выпрямился, давая ей лучший доступ. — Мне вот любопытно: ты сейчас черпаешь вдохновение из чего-то конкретного? — спросил он с дразнящей улыбкой. Он был знаком с книгой, которую она читала в последнее время, так как иногда подглядывал пару строк через её плечо, когда они уютно устраивались на диване. Поэтому у него было предчувствие, что нечто подобное произойдет, когда он пригласил её в душ. На свой риторический вопрос он получил лишь тихое, утвердительное мурчание от Твайлайт. Она начала медленные поглаживания, от которых голова Титуса откинулась назад, а из груди вырвался вздох глубочайшего удовлетворения. Твайлайт обожала этот звук, и, несмотря на каскады горячей воды и тепло его тела, по её спине пробежал холодок возбуждения. Хотя воображение настойчиво подставляло её и Титуса на место героев «Жаркого жеребца в душе», она на миг замерла. Её взгляд переместился с его паха на лицо, выражавшее полное блаженство. Их глаза встретились в тишине, после чего они крепко обнялись. Твайлайт обхватила его обоими копытами, а человек свободной рукой прижал её щеку к своей, прежде чем зарыться лицом в её шею. Первый осторожный укус Титуса застал её врасплох, и восторженный писк перерос в череду извиваний и смешков. Каждый следующий укус был всё более будоражащим, пока он не добрался до основания её уха, где горячее дыхание коснулось шерстки, и с губ Твайлайт сорвался низкий стон. Пора поменяться ролями. Пробираясь в узком пространстве между Титусом и стенкой душа, она прижалась бедром к его плечу и соблазнительно провела хвостом по его спине. Твайлайт теперь действовала на одних инстинктах. Она обошла сидящего человека по кругу, касаясь мордочкой его колена и ведя вниз по бедру, лишь слегка задев его мужское достоинство, прежде чем снова в крайне дразнящей манере скрыться у него за спиной. На втором круге она замедлилась еще сильнее, вновь с нажимом притираясь бедром к его плечу. На этот раз Титус потянулся к ней руками. Одно его запястье она перехватила, покрывая поцелуями, в то время как другая рука по-хозяйски занялась её ушком, а затем скользнула по шее к плечу. Твайлайт сохраняла медленный темп, намереваясь сделать последний круг и остановиться прямо между его бедер, чтобы взять его в рот — одна мысль об этом заставляла её взгляд приковываться к его эрекции. Но рука, ласкавшая её бок, внезапно переместилась на круп, а та рука, которую она целовала, преградила ей путь. Пальцы начали властно сжимать её бедро, отчего вся нога задрожала от желанного внимания. Но самым явным сигналом был её хвост, тяжело колыхавшийся от воды. Поняв намек, он зашел дальше, просунув ладонь сзади, чтобы оценить изгибы её крупа. С дрожью задние копыта Твайлайт разошлись чуть шире, открывая доступ его пальцам. Они не замедлили коснуться её горячей плоти, и единорожка поощрительно мяукнула, закусив губу. Ну и где тут смена ролей! Я вижу это в его глазах… он хочет меня, может, даже сильнее, чем я его сейчас. Она обдумывала эту мысль, непроизвольно подаваясь назад, навстречу исследующим пальцам, когда те скользили по её щелке. Это не было осознанным движением, но она подтвердила его долгой цепочкой поцелуев, поднимаясь по его руке к самым губам, пока в голове крутились образы из книги. Ч-что сделала Мисти Мэй на этом моменте? Мисти не была единорогом, а у Стимми не было пальцев… а, точно, это может сработать. С обещанием чего-то большего в самом ближайшем будущем, Твайлайт неохотно отстранилась от руки Титуса. После долгого, тягучего поцелуя — своего рода извинения — она магией перенаправила струю воды прямо ему в лицо. Пока Титус отфыркивался и смахивал мокрые волосы с глаз, Твайлайт молниеносно «подготовила сцену». Когда Титус наконец смог нормально видеть, вопрос о том, что она задумала, застрял у него в горле. Твайлайт стояла перед ним, поднявшись на задние ноги и опершись грудью о стену. Ручейки горячей воды змейками сбегали по её лоснящейся шерстке, а один фиолетовый глаз лукаво смотрел на него через плечо. Святые звезды… — Я… я закончила мыть твою спину. Н-не мог бы ты помыть мою? И гриву тоже? — низким голосом произнесла Твайлайт, левитируя флакон шампуня к ошарашенному человеку. Титус завороженно проследил взглядом за каждым изгибом её тела, прежде чем выйти из ступора и перехватить бутылочку. Он выдавил полоску шампуня ей на плечи, отчего единорожка слегка вздрогнула — средство оказалось неожиданно прохладным. К счастью, теплые ладони вскоре начали взбивать пену, распределяя её по плечам и передним ногам. Титус прижался грудью к её спине, когда наклонился, чтобы дотянуться пониже — и, судя по тому, как Твайлайт выгнула спину навстречу контакту, это ей очень понравилось. Затем он выпрямился, смывая пену водой из сложенных пригоршней. — Можно и побыстрее… — промурлыкала Твайлайт. Титус прикрыл ладонью её лоб, чтобы мыло не попало в глаза, и начал втирать шампунь в челку, а затем перешел к остальной гриве. Его пальцы, словно большой гребень, распутывали узелки, о которых она и не подозревала. Внезапно скользкие от мыла пальцы сомкнулись вокруг её рога, лаская его от основания до самого кончика. Ощущение мягкой кожи, скользящей по чувствительной поверхности рога, вызвало спонтанный выброс магии Гармонии. Это настолько усилило чувства, что грудь Твайлайт поползла вниз по стене, и ей пришлось ухватиться за горизонтальный поручень — тот самый, об который Титус когда-то ударился головой. Она наверняка заметила бы небольшую вмятину от его лба, если бы не была так занята этой чувственной атакой на её рог. — О-о-ох… или можешь просто продолжать в том же духе… Твайлайт практически повисла на горизонтальном поручне. Её бёдра теперь оказались прямо между коленей Титуса и мерно покачивались, в то время как хвост дергался куда более спазматично. Это мгновенно вызвало в сознании человека картину Эпалджек, со всей дури лягающей одну из своих яблонь, и от одной мысли об этом у Титуса внутри всё сжалось. — Твай, я люблю тебя и доверяю тебе безгранично, но, эм… мне очень не нравится, что я сейчас — идеальная мишень для случайного удара копытом в пах. Потому что — и я надеюсь, что правильно читаю ситуацию — я определенно не хочу, чтобы нечто подобное пустило под откос то, к чему всё идет. — Я тоже. Эм, т-ты мог бы поставить ступни с внутренней стороны каждого моего копыта. Тогда, если я случайно лягну, твоя голень просто оттолкнет мою ногу в сторону. Твайлайт изо всех сил старалась держать хвост смирно, но когда она обернулась через плечо, чтобы дать совет, она заметила, как слегка покраснела кожа на внутренней стороне его бедер. «Радуга предупреждала, что однажды потеряла ночь с жеребцом, потому что случайно хлестнула его хвостом по яичкам, и он потом долго лежал, свернувшись калачиком». Черт, как же она это называла… Фраза «удар по шарам» на мгновение вылетела у неё из головы (хотя позже, когда она вспомнит её в общественном месте, она выпалит это от радости на весь зал), и ход мыслей прервался: пальцы на её роге, к её разочарованию, замедлились до черепашьего темпа. Поняв, что её предложение не работает из-за длины его ног, Твайлайт раздраженно фыркнула. Перебрав несколько вариантов, она выбрала самый логичный и начала сплетаться заклинание. Секунду спустя её задние копыта на мгновение окутались аурой магического сияния. — В-все, это должно решить проблему с ляганием. Титус, всё еще с легким скепсисом относящийся к магии, вскинул бровь, когда сияние погасло: — И что ты сделала? — Заклинание «якоря» с вплетенным условным модификатором. Я всё еще могу немного приподнимать копыта, чтобы двигаться, но ударить — не смогу, — пропыхтела она и настойчиво ткнулась рогом в его ладонь, требуя продолжения банкета. Титус понял намек и подчинился, но лишь на несколько мгновений, прежде чем снова прикрыть ей глаза, чтобы смыть шампунь с ароматом цветов и выдавить новую полоску прохладного средства вдоль её позвоночника. Твайлайт ясно дала понять, что хотела бы, чтобы он еще немного задержался на роге. — Я вернусь к твоему рогу чуть позже, но ты просила помыть спину, чем я сначала и займусь, — сказал он с лукавой усмешкой, применяя весь свой опыт массажа на мышечных группах её плеч. — И если я правильно помню, Мисти тоже мыли хвост, верно? — Да, но когда ты успел прочитать…?! — Твайлайт начала было возмущаться, но вздохнула и прижалась лбом к стене. Между поглощением главы за главой «Жаркого жеребца» и расшифровкой древней книги, которую он ей подарил (в которой она пока разобрала лишь пару слов под руководством Титуса), она прекрасно понимала, откуда он взял эту деталь. — Наши вечера за чтением… Ты подсматривал через плечо, да? Титус усмехнулся, распределяя шампунь по её спине. Его ладони медленно скользнули по ребрам, взбивая пену на животе. — Ты начинаешь немного ерзать, когда читаешь что-то пикантное. Я просто жду, когда ты задергаешься, а потом ищу глазами строчку, на которой ты остановилась, чтобы следить за сюжетом. Твайлайт действительно начала активно ерзать, пока большие пальцы Титуса мягко надавливали по обе стороны её позвоночника и скользили вверх к лопаткам. Всё её тело подавалось вперед, а затем он тянул руки обратно к бедрам, заставляя её прижиматься крупом к нему. Он проминал мышцы под шерсткой, снимая напряжение, и Твайлайт чувствовала, как её чувства полностью концентрируются на этой медленной, намеренной пытке. Однако её терпение было на исходе. Ей нужно было нечто большее. После нескольких циклов таких покачиваний она неожиданно пропустила магический импульс через рог, подхватила табуретку, на которой сидел человек, и резко придвинула её ближе. Их бедра столкнулись, отчего Титус издал короткий удивленный возглас. Сама Твайлайт тоже вздрогнула, когда почувствовала его жар, прижатый к её боку. Дыхание перехватило, голова бессильно опустилась на поручень, прежде чем она вернула себе самообладание. — Когда закончишь со спиной, пожалуйста… помой и хвост тоже, — взмолилась она, имитируя тот самый взгляд через плечо, который Мисти бросала на Стимми в книге. Она добавила отсебятины, приподняв хвост и уложив его тяжелую, пропитанную водой массу ему на плечо, открывая Титусу дразнящий вид на свой круп. Титус с жаром принялся домывать её спину. Его ладони разносили остатки мыльной полоски, которую еще не успел смыть непрекращающийся дождь горячей воды, стекающий по её ногам. Он задержался, чтобы слегка потереть каждую кьютимарку, затем коротко помассировал копыта и медленно перешел к внутренней стороне бедер. Его намыленная ладонь нежно коснулась её груди, что вызвало низкий, поощрительный стон. Это побудило Титуса продолжить, сжимая мягкую плоть, прежде чем скользнуть рукой выше, чтобы помыть ей живот, а затем вернуться ко второй грудке, пока другая рука массировала мышцы под звездами её метки. — Карк… — выдохнул Титус. Вид блестящей, промокшей гривы Твайлайт и её намыленного зада, медленно покачивающегося перед ним, лишил его остатков высшей нервной деятельности, оставив лишь плотское желание к своей любимой кобылке. Он снова потянулся за бутылкой шампуня. — Т-только не используй всё сразу, иначе мы утонем в пене! — обеспокоенный возглас Твайлайт вернул его к реальности. Он осознал, что выдавил на основание её хвоста столь щедрую порцию, что пена уже вовсю стекала по бокам и по её заднему проходу. Скорее всего, он израсходовал добрую половину флакона. Титус бросил на неё извиняющийся взгляд и виновато ухмыльнулся, после чего его пальцы начали втирать мыло в длинные пряди хвоста. Одна рука прочесывала их, как гребень, выискивая узлы, а другая крепко держала хвост у корня, чтобы смягчить рывки при распутывании. Однако Твайлайт быстро дала понять, что она совсем не против легких потягиваний. Стоило ему убрать страхующую руку, как по её позвоночнику начали стрелять искры удовольствия. Ванная уже давно превратилась в подобие сауны, и она наполнилась нежным воркованием единорожки. Твайлайт не удивилась, обнаружив при взгляде через плечо, что её бедра сами собой начали покачиваться навстречу ему, пока последние колтуны исчезали из её хвоста. Стоило его сполоснуть, как он начал нетерпеливо дергаться из стороны в сторону. «Ты только посмотри, как он на тебя пялится! О Селестия…» Стоило их взглядам встретиться, как Твайлайт почувствовала — почти физически — насколько сильно Титус желал её. Однако она ощущала и глубокую нежность, и восхищение, которые он питал к ней, благодаря потоку Гармонической любви, который неуклонно креп с той самой ночи на его корабле. Твайлайт, никогда раньше не знавшая этой искры, глубоко ценила эту связь и искренне хотела укрепить её — желательно до такой степени, чтобы полностью впустить этого человека в свою жизнь. Выгнув брови в немом, полном надежды вопросе, она подняла хвост и уложила его набок, где он прилип к её мокрому боку, и подчеркнула жест манящим покачиванием бедер. Ответ последовал незамедлительно: его руки легли на её бока. Сначала она подумала, что он неверно истолковал её жест и хочет просто продолжить ласки пальцами, как до начала ролевой игры, но быстро осознала ошибку, почувствовав, как он крепко зафиксировал её бедра. Титус не был уверен, хочет ли Твайлайт продолжать сцену из книги, и решил прощупать почву, опираясь на то, что успел прочитать, хотя из-за разницы в анатомии ему пришлось импровизировать. Вместо того чтобы сразу встать на дыбы для садки, он медленно направил её бедра назад, пока её прижатые друг к другу половинки не оказались у него на коленях. Соблазнительная ложбинка между ними приютила его твердую плоть. Контакт вызвал у Твайлайт тяжелый вздох — верный признак того, что он на правильном пути. Пока она наблюдала за ним через плечо, Титус подался вниз, а затем медленным толчком скользнул обратно вверх. Он прокладывал путь в этой борозде, словно плуг в поле, пока не замер у основания её хвоста. С его губ сорвался стон на грани экстаза: — У тебя такая потрясающая попка, Тви. — Я р-рада, что тебе нравится, — тяжело задышала она, пока Титус еще несколько раз проделал это движение. С каждым разом хватка, сжимавшая её половинки вместе, слабела, пока он не перешел к простому трению о её вход, отчего по всему телу единорожки пробежала судорога. Теперь, когда его руки просто лежали на её бедрах, а не контролировали их, Твайлайт сама начала подаваться назад каждый раз, когда кончик его члена касался её входа. Но руки Титуса тут же снова фиксировали её, к её разочарованию не давая случиться проникновению до того, как он снова скользил вверх. Твайлайт терпела это какое-то время, в основном потому, что эта «пытка» всё равно была божественной, да и она знала по их недавним ночам, что не останется обделенной. Но тело, подогреваемое растущим возбуждением, требовало большего, и она наконец не выдержала: — Титус? М-мм. Я люблю тебя, и как бы это ни было здорово, п-пожалуйста, хватит меня дразнить. Думаю, мы о-оба этого хотим… если ты готов, конечно. Толчки прекратились. Взгляд Твайлайт снова встретился со взглядом Титуса, и в этом безмолвном диалоге они передали друг другу целую гамму чувств — от любопытства до глубокой привязанности. Титус на мгновение задумался, а затем приподнялся, вытащил из-под себя скамеечку и пододвинул её к задним копытам Твайлайт. Будучи умной пони, она мгновенно поняла: ему нужно, чтобы она встала на возвышение для идеальной высоты при их текущем положении. Это означало, что она не сможет держаться за поручень, но Титус тут же обхватил её рукой под грудью, заменяя опору. Твайлайт уверенно встала обоими копытами на сиденье, а её короткое заклинание надежно «пришвартовало» её к нему, обеспечивая идеальную устойчивость. Титус чувствовал, как Твайлайт вцепляется в его предплечье, слегка разворачиваясь, чтобы опереться плечом о стенку душа. Он понимал, что дело не в страхе поскользнуться, а в желании быть как можно ближе к нему. Он и не подозревал, что ощущение его груди, прижимающейся к её спине, приносило ей гораздо больше счастья, чем мог выразить её сияющий взгляд и нежная улыбка. Опершись локтем о стену, Титус расставил ноги по обе стороны скамьи и слегка присел, чтобы выровняться. Он замер на мгновение, отвечая на её ласку и нежно тычась носом в основание её уха. «Она — моя вторая половинка. Та часть меня, которой всегда не хватало… и теперь пустоты больше нет». Твайлайт начала доверчиво тереться ушком о его лицо, а Титус запечатлел несколько поцелуев на бархатистой поверхности её ушной раковины. Волны чистого блаженства накрыли обоих. После долгого, полного любви поцелуя, он отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ней взглядом. — Готова, любовь моя? Нежное касание носами и кивок были ему ответом. Он медленно подался вперед, ровно настолько, чтобы почувствовать естественное сопротивление входа Твайлайт, но остановился в миллиметре от порога. — Мне нужно знать о чем-то еще? О чем-то, что может причинить мне вред… — О, ты, должно быть, шутишь… — добродушно фыркнула Твайлайт. Она видела по его озорной ухмылке, что он просто поддразнивает её. Память о том, как она сама задавала ему тот же вопрос, заставила её подавить смешок, но сейчас её куда больше заботило то, как превратить это легкое, томительное прикосновение в полноценное единство. — Ты невозможный задира! Но я признаю, что заслужила это — ты наверняка чувствовал то же самое, что и я сейчас. Так что ты поймешь, когда я… Аххх~! Твайлайт застала Титуса врасплох, резко качнув бедрами назад. Это движение заставило его окончательно скользнуть внутрь, прервав его шутливую тираду о зубах или щупальцах на полуслове. Его вопрос превратился в глубокий стон удовольствия. Он вошел в неё лишь на малую часть, прежде чем отстраниться и снова медленно толкнуться вперед, чуть глубже — его тело уже действовало на инстинктах, дюйм за дюймом прокладывая путь. Когда он впервые вошел на всю глубину и коснулся самой чувствительной точки внутри неё, Твайлайт издала резкий вздох, широко открыв рот. Титус тут же замер, обеспокоенно спросив, не сделал ли ей больно. Слегка повернув шею, она нашла его губы. Её язык сплелся с его в страстном танце, прежде чем они оба отстранились, тяжело дыша друг другу в лица, пытаясь перевести дух. Секунду спустя последовал второй, более мимолетный поцелуй, и Твайлайт нежно прижалась к его щеке: — Ты просто застал меня врасплох, вот и всё. Пожалуйста, продолжай… О-ох! Титус медленно подчинился. Разум единорожки почти захлестнули волны удовольствия от его движений, но, услышав несколько сдавленных стонов со стороны человека, она мельком взглянула на него. Титус морщился при каждом толчке, и сердце Твайлайт подскочило к самому горлу. «О нет, только не это… пожалуйста, пусть не окажется, что после всего этого пути мы просто несовместимы или я ему не нравлюсь!» — А как ты? В-все в порядке? — пролепетала она. Хотя скамеечка и помогала, разница в росте заставляла Титуса находиться в положении полуприседа. Его ноги уже начинали «гореть» от напряжения, так как он не мог выпрямиться полностью — иначе задние копыта Твайлайт не доставали бы до опоры. Это могло стать проблемой в ближайшем будущем, если они не придумают что-то другое, но морщился он не из-за мышц. — П-просто немного некомфортно. Ты не могла бы… расслабиться немного? Твайлайт внезапно осознала, что её тело натянуто как струна, а мышцы внизу сжаты так сильно, что вот-вот начнут болеть. Она догадалась, что это сказывается и на Титусе. — Ох, прости! Я просто не понимала, как сильно я нервничаю, — поспешно объяснила она с нервным смешком. Она сделала несколько глубоких вдохов, но ей казалось, что это ничуть не ослабило то давление, с которым она сжимала его член. Мысленно ругая себя за потерю контроля, она уже собиралась извиниться и предложить использовать заклинание для расслабления мышц (она помнила такое из исследовательского проекта для Лотос и Алоэ), как вдруг давление груди Титуса на её спину исчезло. Он наклонился и зарылся лицом в её шею, нежно лаская кожу, а рука, которой он её обнимал, сжалась в теплом, поддерживающем объятии. Это было так чудесно, что Твайлайт лишь через мгновение поняла, насколько сильно она обмякла в его руках. Титус издал глубокий вздох облегчения прямо ей в шерстку. — Так лучше? — спросила она, ища губами ту самую точку на его челюсти. — О да, разница просто небо и земля, — ответил Титус. Он снова медленно толкнул бедрами вперед. На этот раз её лоно было куда более гостеприимным и податливым. То, что раньше ощущалось как сокрушительная хватка, сменилось упругим, но манящим сопротивлением, которое мягко расступалось при входе и бархатисто ласкало его при выходе. — Это неизведанная территория для нас обоих. Так что нам придется многому научиться вместе. Титус так и не выпрямился, оставаясь слегка склоненным над ней. Это позволяло Твайлайт продолжать ластиться к нему, хотя её нежное воркование то и дело прерывалось короткими вздохами каждый раз, когда его бедра мерно вбивались в ту самую чувствительную точку. — Ах… и я хочу быть рядом с тобой… ах… во всех этих открытиях, — выдохнула она. Когда эта небольшая заминка осталась позади, они оба полностью погрузились в ощущения друг друга. Твайлайт упивалась тем, как каждый толчок, заставляющий её приподниматься на цыпочки, сопровождался его горячим дыханием, от которого намокшая шерстка на её шее вставала дыбом. Титус же не мог не заметить, как она подается вслед за ним, когда он медленно выходит, стараясь удержать его внутри как можно дольше. Они вошли в безупречный ритм. Звуки плоти, шлепающей по её бедрам, эхом отдавались в тесной душевой кабине. Вскоре стало ясно, что Твайлайт стремительно приближается к своему пику — она начала толкаться назад со всей страстью, на которую была способна. После нескольких резких выдохов и финального, приглушенного вскрика, она максимально прижалась к нему, принимая его на всю глубину. Её мышцы судорожно сжались вокруг Титуса, глаза зажмурились, а спина выгнулась дугой, когда тело сотряс мощный разряд абсолютного блаженства. За ним последовали остаточные волны удовольствия — и физического, и того особого эмоционального тепла, которое приходит лишь тогда, когда делишь такой момент с кем-то по-настоящему дорогим. Приходя в себя, она почувствовала легкое прикосновение к уху. Когда чувства вернулись, Твайлайт поняла, что Титус остановился и осыпает её прижатое ушко легкими поцелуями, давая ей время восстановиться. Но передышка была недолгой. — Я начинаю снова, хорошо? — прошептал он ей на ухо. Твайлайт потянулась копытом к его лицу, направляя его губы к своим. Пока они вкладывали всю душу в этот поцелуй, он почти полностью вышел, чтобы затем снова медленно погрузиться до самого упора. Оба синхронно выдохнули друг другу в рот от этого чувства наполненности. После нескольких особенно тягучих и глубоких толчков в том чувственном темпе, который задал Титус, Твайлайт прервала поцелуй, чтобы обрести дар речи, хотя человек продолжал жадно искать её губы. — Пожалуйста… я хочу, чтобы ты… взял меня… взял меня по-настоящему жестко. Титус услышал её призыв и удвоил темп. Твайлайт подбросило на новую высоту блаженства: её тело отчаянно пыталось подстроиться под нарастающую скорость. Она уже не могла целоваться — дыхание сбилось на тяжелый хриплый галоп, и ей оставалось лишь сообщать о своем желании через прерывистые прикосновения носом. Напряжение внутри нарастало с пугающей силой, подталкивая её всё ближе и ближе к краю. «О боже, если сейчас так… я не знаю, как переживу следующую течку без него…» Мысль оборвалась, когда мощный толчок впечатал её в стену, и всё, о чем она думала, вырвалось наружу почти постыдным стоном. Вся кинетическая энергия человека передалась единорожке в экстазе физики, прежде чем он снова отпрянул, чтобы с новой силой обрушиться на неё. — О Селестия-а-а-АХ! — Твайлайт попыталась прикусить переднее копыто, чтобы заглушить крик, но он всё равно вырвался, когда плотина внутри нее рухнула. Вместо того чтобы сделать последние шаги к вершине, она почувствовала, будто её просто сбросили с обрыва в бушующий океан восторга. Титус не остановился, чтобы дать ей пережить оргазм, как в прошлый раз; он продолжал неистово пахать, пока ноги единорожки дрожали, а мышцы пытались мертвой хваткой удержать его внутри. Её рот приоткрылся, стоны смешивались с тяжелым дыханием, пока волны удовольствия не начали понемногу утихать. К своему удивлению, Твайлайт поняла, что уже готова к следующему разу. — Х-хорошо, ты… ах!.. ты же уже… м-мм… близко, верно? — спросила она, боясь, что Титус сдерживается только ради неё. — Возможно… — прорычал он сквозь стиснутые зубы. Он был полон решимости довести Твайлайт до полного изнеможения, прежде чем сдаться. Честно говоря, он и сам удивлялся своей выносливости — учитывая, насколько она была мокрой и как податливо её мышцы массировали его при каждом полном погружении. Мысленно он списал это на свою военную подготовку и умение контролировать тело, хотя в такой ситуации это сравнение казалось забавным. Твайлайт заметила, что покалывание в теле после оргазма не проходит в одной ноге. Сосредоточив те крохи сознания, что еще не были заняты наслаждением, она поняла: из-за того, что основной вес приходился на одну ногу, та просто затекла. Ощущение «иголок» становилось всё сильнее. Она осторожно переставила копыто, чтобы перераспределить вес, но в этот момент услышала резкий рывок и почувствовала внезапную пустоту. Титус вышел, и горячие струи его семени ударили ей по бедрам. Круп единорожки дернулся от каждого контакта, прежде чем потоки воды из душа смыли всё прочь. Титус тяжело привалился к стене рядом с ней, пытаясь отдышаться. — П-прости, Тви. Там был такой внезапный спазм, я не удержался… — У меня просто нога затекла, думаю, это из-за того, что я пошевелилась, — она повернула голову, позволяя ему снова уткнуться в её ухо. Только когда его дыхание пришло в норму, она нашла его губы для долгого, нежного поцелуя. Однако на её лице промелькнула тень разочарования. — Ты… эм, не захотел закончить внутри? Я… я пойму, если ты еще не готов к такому. — Что? О, нет, — Титус виновато прижал её к себе покрепче. — Я просто не успел спросить и решил перестраховаться, не зная, чего ты хочешь. Твайлайт с облегчением уткнулась в него посильнее, дав понять, что она была совсем не против. Она напомнила ему, что жеребцам нужно спрашивать об этом только во время течки, и даже тогда — учитывая, что он человек — беременность ей не грозила, так что его галантность в данном вопросе была для неё излишней. Со вздохом она сняла магический «якорь» и спустилась со скамеечки, приняв небольшую помощь Титуса, чтобы не поскользнуться. Как только место освободилось, он сел, и Твайлайт тут же нырнула в его объятия. — Ты был великолепен… нет, даже больше, чем просто великолепен. Спасибо, что не посчитал странной эту затею с Мисти и Стимми. Я так мечтала разыграть это именно с тобой, потому что… я знала, что только с тобой это будет ощущаться по-настоящему, — призналась она, слегка смущенно. Проскользнув между его ног, она поднялась на задние копыта и обхватила его шею, притягивая к страстному поцелую. Их языки устроили игривое сражение, пока они безмолвно не согласились на ничью и не отстранились друг от друга с влажным шлепком и сияющими улыбками. Твайлайт уткнулась лицом в его плечо, нежно покусывая кожу. — Я так люблю тебя, Титус. Пожалуйста, в следующий раз не спрашивай, хорошо? К её удивлению, руки Титуса переместились на её плечи, мягко отстраняя её. В его глазах она увидела странную смесь опасения и надежды. — Я… я вовсе не пыталась тебя отругать! — испуганно выдохнула она. — На самом деле, эм… если ты не против и дашь мне пару минут, тебе не придется ждать следующего раза, — сказал он, направляя её копыта обратно на скамью, а сам провел ладонями вниз к её пояснице. — Я хочу, чтобы всё было идеально, но мои ноги совсем онемели от этого приседа. Не думаю, что выдержу вторую порцию ролевой игры в той же позе. Твайлайт недоуменно нахмурилась: — Дать пару минут? Что…? Короткий взгляд вниз показал, что орган, который она считала «увядшим», хоть и немного опал, всё еще пульсировал в ритме его сердца и призывно подергивался. Она сама не заметила, как закусила губу и издала томный стон. Обернувшись, она нащупала кран и выключила воду. — Клянусь сестрами, ты меня просто избалуешь к следующей течке. Ладно, мои копыта тоже всё еще покалывает. Пойдем… Она нежно прихватила несколько его пальцев в рот и потянула за собой через занавеску. Твайлайт пятилась, толкая дверь ванной задним копытом, пока они не вышли в коридор. Свободная рука Титуса тут же нашла её ушко, а затем скользила к рогу. Твайлайт издала низкий стон прямо сквозь его пальцы, когда возбуждающий массаж возобновился. Она медленно вела его в свою комнату. Путь казался бесконечным, так как атака на её рог несколько раз заставляла её ноги буквально подкашиваться. Когда это случилось прямо в дверях спальни, Титус вытащил пальцы из её рта и подхватил её на руки. Твайлайт закинула передние копыта ему на плечи, а когда он крепко обхватил её за бедра, она с довольным воркованием обвила его талию задними ногами. В таком положении ощущение того, что он принадлежит ей, стало почти осязаемым. Она прижалась к нему для нежного поцелуя, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди от переизбытка нежности. Её нечасто так носили — может, раз или два с их свидания у пруда — но она обожала эту близость. И хотя она понимала, что эта поза явно возбуждает и его (судя по тому, как головка его члена прижалась к её животу, когда он пригнулся, проходя в дверь), она всё еще не знала, как попросить его делать так чаще. — Сразу в кровать? — прошептала она ему в самое ухо, когда они поднялись по короткой лестнице к её постели. Мельком взглянув на кровать, она пожалела, что не догадалась сменить постельное белье на что-то менее «детское», чем этот узор со звездами, который остался у неё еще со времен Академии. Титус тоже был в восторге от того, как Твайлайт прижималась к нему — теперь он мог обнимать её обеими руками, вкладывая всю силу чувств в объятие, а не тратя половину сил на её поддержку. Когда он сел на край кровати, он ожидал, что они останутся так, но Твайлайт осыпала его финальной серией поцелуев, отстранилась и прошла к изголовью. Титус провел рукой по её мокрой шерстке, задевая ногтями кожу от плеча до самого крупа. Она остановилась и медленно опустила грудь на постель, оставляя зад задранным вверх и призывно покачивая им, бросая на него через плечо самый манящий взгляд из своего арсенала. Наблюдая, как он забирается на кровать и подползает к ней на коленях, Твайлайт ожидала, что он вот-вот накроет её своим весом. Она инстинктивно притянула подушку поближе, но вместо этого Титус мягко выбил её копыта из-под неё, укладывая на бок. — У тебя на уме что-то другое? — вопросительно мурлыкнула она. Он продолжал перекатывать её, пока она не оказалась на спине. Титус властно перехватил её бедра и немного подтянул к себе — этот жест вызвал у Твайлайт восторженный смешок, ей нравилась его решительность. Затем он навис над ней. Её копыта тут же раскрылись навстречу, обхватывая его шею, пока он опирался на колени и руки по обе стороны от её головы. — Ну, этого я не ожидала… но, думаю, такая расстановка сил мне подходит, — игриво закончила она, запечатлев на его губах короткий, но голодный поцелуй. Опустив взгляд вниз, она увидела, как его «жезл» нетерпеливо трется о её грудь. Он вернулся в полную боевую готовность и заметно пульсировал, направленный прямо на неё. Твайлайт сжала руки на его шее, глядя ему прямо в глаза, пока Титус опускался ниже, опираясь на предплечья так, что они оказались прижаты друг к другу грудь в грудь. — Пожалуйста… в этот раз не томи меня так долго… На лице Титуса заиграла озорная ухмылка, но, к огромному облегчению Твайлайт, вместо того чтобы воплотить в жизнь какую-нибудь очередную затею, он просто присоединился к ней, вглядываясь в сузившееся пространство между их телами. Одной рукой он придерживал основание, направляя себя, и осторожно подался вперед. Угловитая головка легко и плавно раздвинула Твайлайт; он погружался всё глубже под довольное приглушенное мычание, вырвавшееся у обоих. — Это чудесно… благодаря тому, что он заостренный, нет того чувства тяжести, как с моим охладителем, — прокомментировала Твайлайт, пока Титус продолжал медленно скрываться в ней. Она обнаружила, что в этой новой позиции, когда он входил до самого упора, основание его ствола дразняще играло с её клитором, вжимая его внутрь, что посылало электрические разряды по всему её низу. Титус прибавил темп, его бедра двигались всё резче, а единорожка продолжала наблюдать, как он глубоко вонзается в неё. Каждый раз, когда он достигал дна, она издавала резкий вздох, сопровождаемый влажным шлепающим звуком. Твайлайт осознала, что там, внизу, она абсолютно промокла, и вновь почувствовала то томительное напряжение, предвещающее скорую развязку. — Не… ах!.. не сдерживайся… ах!.. из-за меня, — нежно проворковала она, перемежая слова покусываниями его уха и прижимаясь мордочкой к плечу, чувствуя, как её стенки ритмично сжимаются вокруг вторгшегося члена. — Я уже по-ах! -лучила свою порцию удовольствия, давай. — Я уже близко… — выдохнул он ей в шею, и почти сразу копыта Твайлайт сомкнулись за его бедрами. Это вызвало у него смешок и ответное ласковое прикосновение к уху. — Похоже, в этот раз я никуда не денусь, да? — Ноуп! — весело чирикнула Твайлайт и, увернувшись, наградила его коротким «эскимосским поцелуем». Её собственный оргазм был уже на подходе, но она не хотела ничего говорить, боясь, что тогда он попытается продержаться дольше ради неё, а она считала, что и так получила более чем достаточно наслаждения за эту ночь. — Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты уходил. Её слова подействовали: его движения стали более неистовыми и менее размеренными. Твайлайт поняла, что финиш совсем рядом, и прошептала хриплым от желания голосом: — Давай, кончи для меня. Я хочу, чтобы ты сделал меня своей кобылкой. Он ответил лишь гортанным звуком; его большие человеческие руки скользнули ей под плечи, прижимая к груди, а бедра подались вперед в последнем решительном толчке, чтобы войти как можно глубже. Вкупе с эйфорической стимуляцией клитора, она почувствовала особенно сильную пульсацию, прежде чем он взорвался внутри неё с протяжным выдохом. Это ощущение стало последней преградой на её пути к финишу; он продолжал заполнять её, и Твайлайт показалось, что в этот раз его было гораздо больше — она списала это скорее на его страсть, чем на неожиданность первого раза. Небольшое количество жидкости вытекло наружу и стекло к основанию её хвоста. Позже Твайлайт не захотелось бы в этом признаваться, но в общем порыве экстаза она, возможно, прикусила его в то же самое место на плече, что и раньше, хотя в этот раз не так сильно, чтобы след остался дольше чем на пару минут. — Моя кобылка… — выдохнул наконец Титус в шерсть тяжело дышащей единорожки. Любое движение отзывалось острыми вспышками удовольствия в их гиперчувствительных органах, которыми они всё еще были соединены, что только усиливало нежность его прикосновений. — Твой жеребец. Слова были не самыми красноречивыми, но они и тесные объятия передавали всё, что осталось в их затуманенных головах. Они лежали, сплетясь конечностями, лаская друг друга и просто наслаждаясь моментом, который казался вечностью и в то же время мигом. Наконец Твайлайт позволила Титусу сесть; её копыта бессильно раскинулись в стороны, она потянулась и тепло замурлыкала, зажмурившись от послевкусия. Опустившись на голени, Титус посмотрел на Твайлайт. Её закрытые глаза, теплая улыбка, то, как она ерзала в простынях, и вид её наполненного лона — этот образ мгновенно впечатался в его память. Однако разрушения, которые они учинили в постели, тоже стали очевидны. Никто из них не вытирался после душа, поэтому влага с кожи и шерсти окрасила приличный кусок синих простыней в темно-синий цвет, что, пожалуй, неплохо маскировало другие биологические следы. Когда он отстранился, остатки его семени естественным образом последовали за ним, лениво стекая по её щелке и впитываясь в простыню, прежде чем тело единорожки инстинктивно сжалось, удерживая остальное внутри. Твайлайт очнулась, только когда он наградил её долгим поцелуем, запустив пальцы в её мокрую гриву. Совершенно не желая, чтобы он уходил даже за полотенцем, она перевернулась на бок и прижала его руку к своей груди, как только он свесил ноги с кровати. Несмотря на его вопросительный взгляд, она лишь прижалась мордочкой к его предплечью — этого было достаточно, чтобы сказать «останься». Через мгновение её рог засветился, и все лишние капли были собраны и уничтожены фиолетовой аурой. Они стали чистыми, но оставался вопрос с простынями, который не давал покоя тяге Твайлайт к идеальному порядку. — ♫ Грязные простыни едут в стирку! ♫ — пропела она с озорным блеском в глазах, прежде чем полностью окутать Титуса магией и поднять его в воздух над кроватью. Сама она спрыгнула на пол, обнаружив, что ноги после случившегося немного подкашиваются. Тем временем голый человек применил свои навыки движения в невесомости, чтобы не вращаться беспорядочно, и проворчал, что чувствует себя мешком картошки, пока Твайлайт левитировала свежий комплект белья из шкафа. Под её хихиканье над его попытками удержать равновесие в воздухе, постель была перестелена. — Я всегда думала, что моей комнате не помешал бы красивый мобиль, свисающий с потолка, как тот, что был в моей комнате в Кантерлоте… — Даже когда всё было заправлено и уголки подоткнуты, она продолжала держать его на весу, пока забиралась в кровать. И только тогда притянула его к себе. — Хотя, если подумать, забудь. Держать тебя в своих копытах куда приятнее. Вся его напускная ворчливость испарилась, как только она притянула его максимально близко. Её мордочка нашла то самое заветное место у него на челюсти, которое знали только они, а Титус просто крепко обнял её. — Нет места, где бы я хотел быть больше, Тви. Они снова устроились поудобнее: Титус лег на спину, позволяя Твайлайт занять привычное место между его боком и рукой, а второй рукой переплел пальцы с её копытом, лежащим у него на груди. Твайлайт продолжала ластиться, Титус отвечал ей легкими объятиями, и усталость постепенно уносила их в сон. — О Селестия… это того стоило, Рэйнбоу… — пробормотала она сквозь сон, притираясь еще ближе к теплому телу рядом. Это странное заявление мгновенно пробудило любопытство Титуса. Он приподнялся на локте, машинально накручивая прядь её еще влажной гривы на палец, и переспросил, что она имела в виду. Твайлайт мгновенно проснулась. «Ох, брысь!.. Черт бы побрал этот мозг, прекрати озвучивать мысли вслух!» Её резкий переход от полусонного состояния к предельной бдительности и попытки сделать вид, что фраза ничего не значила, ничуть не добавили ей убедительности. Взгляд, которым одарил её Титус, ясно давал понять: он знает, что дело нечисто. Сжавшись и внезапно обнаружив, что настольная лампа — невероятно интригующий предмет, Твайлайт нервно постучала копытом о копыто: — Я… эм… возможно, я подговорила Рэйнбоу начать шторм на несколько минут раньше, чтобы мы под него попали и ты остался на ночь… но не потому, что я пыталась заставить всё это случиться! Просто… эм… я-я ведь всегда ночую у тебя на корабле, и я подумала, что было бы здорово просто пригласить тебя к себе, а не ушмыгивать под покровом темноты, будто в том, что я с тобой, есть что-то неправильное… — Погоди, погоди, погоди… — Титус зажал переносицу пальцами и тряхнул головой, пытаясь переварить информацию. — Ты договорилась с Дэш? В смысле, ты ей заплатила? Твайлайт взмолилась, чтобы он не сердился, и снова повторила, что просто хотела, чтобы он остался. Она объяснила, что они обменялись услугами: пегас хорошенько пнула облако-другое чуть раньше времени, а взамен Твайлайт пообещала достать ей пару редких вещиц на предстоящем конвенте. Весь этот план затевался лишь для того, чтобы у любых газетчиков, которые могли их увидеть вместе, была правдоподобная причина, почему он остался на ночь. Рука тяжело опустилась ей на голову, успокаивающе взъерошив челку и потирая ушко, хотя недовольное выражение лица Титуса не изменилось: — Думаю, мне стоит с ней серьезно поговорить, потому что я пообещал ей гонку через ущелье за похожую сделку… — Так ты тоже хотел, чтобы шторм начался раньше? — спросила Твайлайт после минутного раздумья, в течение которого она мысленно перепроверила, правильно ли его расслышала. Затем её уши прижались к голове, и она нахмурилась от внезапного озарения: — О-она развела нас обоих и получила двойную выгоду! О-о-о, я ни за что не куплю ей те фигурки Дэринг Ду на следующем коне! — Я не раз слышал от пиратов фразу «это просто хороший бизнес» — играть на обе стороны. Но сделка есть сделка, какой бы подлой и корыстной она ни была. Мы выполним свои обязательства, как и собирались, — высказал свое мнение Титус, прежде чем лечь поудобнее и натянуть на них обоих свежее одеяло. Он обнял Твайлайт, и она снова уютно прижалась к нему. — Хотя, если честно, я считаю, что оно того более чем стоило, и в конечном итоге мы остались в выигрыше. — Угу. Как минимум на несколько лиг вперед, — подытожила Твайлайт поцелуем и лаской. Они обменялись признаниями в любви, и он дотянулся через неё, чтобы выключить свет. Засыпая, она поймала себя на том, что напевает мелодию знакомой песни, слова которой всплывали в её сознании: Но у меня есть планы, как добраться до тебя, Ты знаешь, разве ты не знаешь? Я построю бумажный самолетик, чтобы долететь до тебя, Ты знаешь, разве ты не знаешь? Мы будем касаться небес кончиками пальцев, Крича: «Это жизнь, мы были рождены для этого!» Видишь, у меня есть планы, как добраться до тебя, Ты знаешь, разве ты не знаешь, Разве ты не знаешь, Разве ты не знаешь, Разве ты не знаешь…