Глава 13: Вечеринка с завтраком (версия Clop)

Холодный воздух грузового отсека слегка обжигал, когда Титус с шипением медленно сел на тонком мате, служившем ему постелью. Его рука невольно потянулась к боку, хотя он сознательно избегал лишних прикосновений к ране. Карк, пора снова принимать анестетик. После того как его сопроводили обратно на корабль, он провел последние несколько дней, восстанавливаясь. Он двигался лишь для удовлетворения естественных потребностей и подкреплял процесс выздоровления регулярными инъекциями смеси бакты и обезболивающего. Судя по тому, что сейчас он смог сесть без резкой, колющей боли, он достиг того этапа, когда можно было приступать к работе — пусть и немного скованно. Осторожно свесив ноги с края ящиков, он почувствовал под ступней знакомую шерстистую фигуру — именно там, где и ожидал. — Привет, парень, — бодро, но устало произнес он, почесывая собаку ногой в знак приветствия. Первым делом, оставив странных инопланетян снаружи, он шаркающей походкой направился к криоподам. К его огромному облегчению, верный спутник пребывал в полном порядке благодаря прочной конструкции гибернационного оборудования. «Виндекс Патронус» — это звучное имя он выгравировал на жетоне ошейника крупного бродячего пса. Декс проявил себя как отличный охранник, заслужив дом и место подле джедая на какой-то захолустной станции. Пока человек отлучился за припасами, застрявший там пират-трандошанин попытался угнать корабль, но был искусан до такой степени, что ему пришлось залезть в вентиляционный канал под потолком, чтобы регенерировать. Там Титус его позже и обнаружил — благодаря тому, что Декс без устали прыгал и рычал на решетку. Увидев, что хозяин проснулся, Декс вскочил, яростно виляя хвостом, и оперся передними лапами о ящик. Он прекрасно знал: если подставить ухо или подбородок так близко, это неминуемо приведет к порции отличных почесываний. И, как обычно, он не прогадал. — Эй, парень, принесешь мне еще один инъектор? — спросил Титус, встряхивая пустой аэрозольный баллончик рукой, не занятой ухом пса. Одиночный задорный гавк, прозвучавший почти как «есть!», стал ответом Декса. Пес сорвался с места и ловко проскользнул в щель сломанной автоматической двери, чтобы добыть предмет желаний хозяина. Вскоре он вернулся, осторожно держа в пасти ампулу бакты, которую и вложил в протянутую ладонь, получив взамен новую порцию ласки и шутливую трепку. Облачение в защитный костюм заняло больше времени, чем обычно. Броня костюма, затвердевавшая после надевания, служила корсетом для его восстанавливающихся ребер. Покинув корабль, лежащий вверх тормашками, Титус с трудом нашел способ выбраться. Выяснилось, что яма, которую выкопали фиолетовый единорог Твайлайт Спаркл и её подруга в шляпе, Эпплджек, чтобы добраться до шлюза, заполнилась водой и грязью, став непроходимой. Это вынудило его мучительно карабкаться по корпусу, цепляясь за любые выступы. Сегодня, впрочем, он чувствовал себя значительно лучше — во многом благодаря ударной дозе обезболивающего. Он легко соскользнул по плавному изгибу фюзеляжа, обернувшись, чтобы притормозить Декса, который, не раздумывая, несся следом. Титус медленно обошел судно по периметру, фиксируя повреждения на камеру шлема в перерывах между бросанием палок для пса. Завершив обход, он снял шлем, прикрепил его к бедру и свистнул собаке, призывая следовать за ним. Дуэт двинулся вдоль глубокой траншеи, пропаханной фюзеляжем при падении. Титус периодически останавливался перевести дух — местность оказалась более пересеченной, чем он думал. Во время одного из привалов он заметил просвет в деревьях, через который виднелась грунтовая дорога — та самая, что, по словам Твайлайт, вела к ферме семьи Эппл. После их небольшой прогулки кристально чистая вода ручья, протекающего под крытым деревянным мостом, выглядела очень заманчиво. Судя по выражению морды Декса, тот был полностью согласен. Вместо того чтобы идти по грязной траншее до самого города, Титус кивнул, и пес бросился в воду, плескаясь на мелководье, после чего вернулся к человеку на берег и отряхнулся. Титус сделал несколько долгих, освежающих глотков, смыл грязь с сапог и напоследок окунул голову в прохладную воду. Однако, когда он вынырнул, то сразу заметил, что Декс насторожился: уши пса были навострены, он сканировал дорогу выше по склону. — Декс, тень, — тихо скомандовал Титус. Пес мгновенно припал к земле, готовый следовать за ним скрытно, пока человек медленно выходил на дорогу навстречу приближающимся. Он не хотел никого напугать, но предпочитал держать козырь в рукаве. Осторожность оказалась излишней: скрип, доносившийся до него, был подозрительно похож на тот, что он слышал несколько дней назад. С поднятыми пустыми ладонями он шагнул на дорогу, и его догадка подтвердилась. — Д-доброе утро, мисс Эпплджек, — приветствовал он оранжевую пони в шляпе, немного запинаясь. Телега, груженная товарами, остановилась. Пони, тянувшая её, явно вздрогнула от внезапного появления человека, несмотря на шум, который она производила. — Утречко… — ответила она после паузы, поправив копытом шляпу. Последовало неловкое молчание: оба ждали, что скажет другой. Осмотрев человека в черно-желтом костюме, с сумкой на одном бедре и шлемом на другом, Эпплджек наконец заговорила: — Ты это… заблудился, что ль? Если бы он заблудился и вышел по дороге к ферме, она могла только представить, какой переполох это бы вызвало. Особенно если бы он наткнулся на Биг Мака, Бабулю Смит или, упаси Селестия, её младшую сестренку с подругами — вот это был бы кошмар, причем скорее для него, чем для них. Титус медленно покачал головой. — Я направлялся в город. Хочу осмотреть место падения и начать спасательные работы, если получится. По пути я увидел мост сквозь деревья и решил отдохнуть у ручья. Когда услышал вашу телегу, решил, что лучше показаться сразу. Не хочу никого пугать. — Разумно… Послушай, я не со зла говорю, просто пони нужно время, чтобы к тебе привыкнуть. Так что, если ты не с Твайлайт, лучше держись окраин. Все еще немного не в себе от этой истории и могут повести себя нервно. О, и опусти уже свои эти… — Эпплджек махнула копытом на его поднятые руки, не зная, как их назвать, — …штуковины. У нас тут не ограбление дилижанса в Эппалузе. Она наблюдала, как он медленно опускает руки, и заметила, как он поморщился. Она не удержалась от вопроса: — Погоди-ка, Твайлайт говорила, тебя неслабо приложило при крушении — ребра поломаны, сотрясение и еще чего-то там… Ты уверен, что в таком состоянии работать — это хорошая затея? — Все еще болит и тело затекло, а резкие движения даются с трудом, — ответил он, демонстрируя свою подвижность, весьма ограниченную. — Но я уже устал просто лежать без дела. Пройдет еще несколько дней, прежде чем я смогу поднимать что-то тяжелое, но я хочу хотя бы начать. — О, это чувство мне знакомо. Сама не люблю прохлаждаться, когда работа стоит. Только не вздумай доломать себя, Твайлайт и так из-за твоего состояния места себе не находит, не хватало ей еще поводов для вины, — она снова окинула его взглядом с головы до ног. — Слушай, мне совесть не позволит не предложить… хочешь, подвезу до города? Мне не трудно, все равно на рынок еду, а сзади в телеге как раз найдется место, где присесть. Титус понимал, что впереди его ждет долгий день, и любая возможность сэкономить энергию была для него желанным облегчением. Он выразил заинтересованность предложением Эпплджек и с радостью устроился на откинутом заднем борту телеги, найдя себе место между ящиком яблок и корзиной с восхитительно пахнущей выпечкой. Какое-то время они ехали молча. Оба всё еще не доверяли друг другу и находились в той неловкой стадии, когда никто не решается завязать разговор из страха, что собеседнику это будет неинтересно. Впрочем, Эпплджек привыкла работать в одиночестве; она погрузилась в мысли о планах на день и в какой-то момент почти забыла о присутствии человека, так что его голос заставил её вздрогнуть. — Я удивлен, что ты тянешь всё это вместе с моим весом. Эта телега, должно быть, весит целую тонну, — с восхищением заметил Титус, подпрыгивая на ухабах. Пони не выказывала никаких признаков усталости. Он краем глаза наблюдал, как в кювете чуть позади них колышется трава — там следовал Декс. — Ты настоящая рабочая лошадка. — Прошу прощения?! — оранжевая пони резко затормозила со скрипом и повернулась к Титусу с более чем угрожающим видом. — Как ты меня назвал?! Не осознавая своего проступка, Титус повторил: — Я сказал… ты настоящая рабочая лошадка… — А ну возьми свои слова назад! — почти зарычала Эпплджек. Человек поспешно спрыгнул с телеги, снова широко разведя пустые ладони и пятясь от неё, пока она освобождалась от упряжи. Она приняла это за жест подчинения, не подозревая, что это был сигнал скрытому псу приготовиться к нападению, если потребуется. — Э-это был комплимент… — С каких это пор называть меня «ло-шлюхой» — это комплимент?! — выплюнула она, прижав уши и топнув копытом по земле. — У Эпплов есть принципы, и я не позволю никому говорить иначе! «Ло-шлюха»? Horse… Whore… Черт возьми. — Воу, прости меня, — Титус продолжал отступать от явно разъяренной пони. — Я правда имел в виду комплимент. Там, откуда я родом, «рабочая лошадка» — это термин для кого-то надежного, кто выполняет огромный объем тяжелого труда на протяжении долгого времени. Тот, кто пашет с утра до вечера неделями напролет. Я не хотел, чтобы это истолковали превратно, и клянусь, не вкладывал в это никакого другого смысла! Выслушав краткое объяснение значения слова, Эпплджек покачала головой и вздохнула. Она поняла, что это лишь первая из множества проблем в общении, которые возникнут между их видами, но ей всё равно потребовалась минута, чтобы успокоиться. — Ладно, если ты в этом смысле, то, полагаю, мне стоит сказать «спасибо». Но всё равно, запомни: здесь называть кого-то «ло-шлюхой» в любом контексте — это верный способ получить копытом в зубы. Просто… не используй слова, которые могут иметь двойной смысл, пока не разберешься, чего стоит избегать. Поговори с Твайлайт для начала… И, э-э, извини, что сорвалась. Неделя на ферме выдалась тяжелая, нервы ни к черту. Ладно, давай, залезай обратно, мы почти приехали. Остаток пути Титус провел в тишине, наблюдая за медленно проплывающим пейзажем, пока они не пересекли небольшой мостик, отмечавший окраину городка — Понивилля, как они его метко назвали. Чем ближе они подъезжали, тем больше пони им встречалось, и тем больше косых взглядов он ловил. — Наблюдение: наблюдается отчетливый гармонический диссонанс при взаимодействии с частями шаттла, требующий гораздо более мощного поля, чем необходимо для объекта аналогичной массы… — Твайлайт диктовала заметки в небольшое записывающее устройство, удерживая в воздухе деталь, найденную в траве. Услышав шум за холмом, она обернулась как раз в тот момент, когда на вершине показался человек. — Т-ты здесь… — произнесла она вслух. Никого поблизости не было, кроме диктофона, который зафиксировал её слова. Человек был еще довольно далеко. Прервав исследования, она наблюдала, как большинство пони поспешно расступались перед двуногим существом, пока тот медленно спускался с холма. Стоит ли мне подойти и что-то сказать? Поприветствовать его или оставить в покое? Оглядевшись и увидев тревожные лица и то, как сгустилась атмосфера с его появлением, Твайлайт поняла: ей просто необходимо подойти. Нужно показать остальным, что Титус не собирается хватать первую попавшуюся пони и жарить её на костре. Несмотря на всё желание поговорить с ним, в животе у неё порхали бабочки. Когда он резко повернул голову в её сторону и замер, бабочки превратились в тугой узел. Опасаясь, что она его напугала, она замедлила шаг и последние несколько метров прошла неспешной походкой, остановившись в паре шагов от него. — П-привет, Ти-тус, — робко поздоровалась она. Комок в горле мешал произнести его имя правильно. — Не ожидала увидеть тебя на ногах так скоро. Как ты себя чувствуешь? — Немного лучше, Твайлайт Сп… — это всё, что успел сказать Титус. Он заметил, как много пони собралось вокруг, медленно беря его в кольцо. Хотя они держались на расстоянии и не проявляли открытой агрессии, их пристальные взгляды и шепотки действовали на нервы. Успокаивало лишь присутствие Декса, затаившегося в подлеске на опушке леса, и… как ни странно, присутствие самой Твайлайт. Он не мог объяснить, почему чувствует себя рядом с ней спокойнее. Эти два фактора позволили ему немного расслабиться. — Немного лучше, хотя всё еще всё болит, — закончил он фразу, указав на ребра, что вызвало сочувственную гримасу у единорога. — Мне жаль это слышать. Надеюсь, тебе скоро станет легче. Принцесса Луна передала, что ты просил несколько дней, чтобы прийти в себя… — Да, крушение было жестким. А учитывая всё, что мне рассказали об этом месте, о вашем мире… тут есть что переварить. Так что я стараюсь принимать всё это малыми дозами. — Титус и раньше бывал в авариях, но ни в одной из них не участвовали разноцветные четвероногие, и уж тем более существа, имеющие, по его наблюдениям, связь с чем-то очень похожим на Силу. — Этот мир очень отличается от всего, что я встречал раньше. — Ты бывал на других мирах? — Твайлайт попыталась продолжить беседу, но заметила, что он чувствует себя неуютно из-за толпы, которая становилась всё плотнее. Пони видели, что принцесса спокойно общается с пришельцем, и это придавало им смелости подойти поближе. Твайлайт вежливо, но твердо попросила всех отойти и дать гостю место. — Прости, мне стоило сразу попросить их расступиться. Если у тебя есть вопросы или тебе что-то нужно — просто скажи, я сделаю всё возможное, чтобы помочь. Принцесса Селестия назначила меня твоим посредником. Они стояли достаточно близко к её сумкам, чтобы она могла левитировать небольшой значок. Вместо того чтобы взять его из магического поля, как она ожидала, Титус убрал руки за спину и просто осмотрел эмблему. На ней были изображены солнце и луна — символы Солнечного и Лунного дворов, а также профили пони и человека (очевидно, его самого), тянущихся друг к другу копытом и рукой. Когда он кивнул, показывая, что закончил осмотр, Твайлайт магией прикрепила значок к своей шерсти на видное место — раз уж Титус официально появился в обществе, ей стоит выглядеть подобающе своему статусу. — Ты уже завтракал? Мы могли бы перекусить в кафе, и я с радостью показала бы тебе Понивилль. — Спасибо, но нет. Я хотел начать сбор уцелевшего оборудования для ремонта моего корабля. Хотя, похоже, я не первый, кому пришла в голову эта идея… — произнес Титус с заметным раздражением, оглядывая холм и замечая многочисленные следы раскопок. Мародеры уже вовсю хозяйничали на месте крушения. Это вызвало еще один сочувственный вздох. «После твоего крушения творилась настоящая неразбериха, поэтому городской страже потребовалось время, чтобы организоваться; к тому моменту пони уже вовсю собирали сувениры, и, прежде чем их разогнали, на рынке даже успели поставить несколько лотков с ними…» Твайлайт внезапно осознала, что всё еще держит предмет, который изучала, и виновато левитировала его к нему. Но, как и в случае со значком, он не сделал ни единого движения, чтобы взять его; однако на этот раз она заметила, как он неспокойно покосился на её магическую ауру, открывая клапан плечевой сумки, чтобы она могла опустить вещь туда. «Мы вернули всё, что продавалось на местном рынке, и я отправила письмо Принцессам, чтобы узнать, могут ли они как-то вмешаться, если что-то успело покинуть город до того, как мы это пресекли. Мне очень жаль, надеюсь, ничего важного не пропало». — Я ожидал, что начнется мародерство, как это обычно бывает, хотя потребуется время, чтобы выяснить, что именно потеряно, — сказал Титус с тяжелым вздохом, отстегивая шлем от бедра и надевая его. — Я собираюсь приступить; ты сказала, портал возник над твоей библиотекой, верно? Можешь примерно указать, где это? Твайлайт потребовалась секунда, чтобы сориентироваться после внезапного вопроса, но она указала копытом в сторону своего дома. Она последовала за Титусом обратно на вершину холма, где он посмотрел в указанном направлении, прежде чем поднести запястье к лицу и постучать пальцами по закрепленному там устройству; естественно, её любопытство к тому, что он делает, было слишком сильным, чтобы сопротивляться. — Эм… ты-ты не возражаешь, если я задам несколько вопросов, пока ты работаешь? — нерешительно спросила она, стараясь не показать, что внутренне готовится к отказу. — У меня их так много, они просто гложут меня… Я знаю, что именно из-за меня ты прошел через всё это, так что я полностью пойму, если ты предпочтешь, чтобы тебя оставили в покое, о-особенно я… Последовала пауза, пока Твайлайт разглядывала свое отражение в безликом визоре, прежде чем через динамик донесся слегка искаженный ответ: — У меня много работы, но мне посоветовали держаться рядом с тобой, пока население немного не привыкнет к моему присутствию. Я постараюсь ответить на то, что смогу. — Отлично, спасибо! Ну, во-первых, вопрос о твоем шлеме, — сердце Твайлайт сильно забилось в груди, и её восторг, копившийся последние несколько дней, был отчетливо слышен в голосе, когда она достала записывающее устройство. — Когда ты был в библиотеке и разговаривал с принцессой Луной на балконе, мне удалось заглянуть внутрь и, судя по тому немногому, что я увидела (учитывая, что я не смогла натянуть его на мордочку), там всплывали маленькие окошки с текстом и графиками. Я предполагаю, что это какие-то показания. Если это так, то какие именно данные ты снимаешь сейчас? — Текст, который ты видела, действительно мог быть показаниями, так как мой шлем оснащен тепловизором, датчиками движения, радиации, магнитного поля и целым рядом других сенсорных массивов. Но в данный момент я не снимаю показания, я размечаю точки траектории моего корабля, — ответил он, прежде чем попросить уточнить, где находится библиотека, и проследил за её копытом, указывающим на вершину дерева вдали. Твайлайт подождала, пока он введет еще несколько команд в устройство на запястье — которое, к её разочарованию, находилось на высоте, недоступной для наблюдения, — прежде чем спросить, зачем он строит карту траектории. Титус не переставал нажимать на экран, отвечая: — Я уже сделал несколько снимков повреждений правого двигателя, так что, как только у меня будет карта, я смогу изучить место падения и начать построение модели крушения… Глаза Твайлайт расширились от осознания: — Чтобы вычислить зону разлета обломков и экстраполировать их местоположение! — возбужденно закончила она за него. — Д-да, именно, — он явно был ошарашен её внезапным энтузиазмом и начал спускаться к месту, где корабль врезался в холм. Твайлайт нетерпеливо следовала чуть позади. — Хорошо, эм… мой следующий вопрос о твоем корабле: как он работает? — Э-э… — пальцы Титуса замерли над панелью, а мысли сбились из-за масштабности заданного вопроса. — Не могла бы ты уточнить, мисс Спаркл? — Ну, если конкретизировать… давай начнем с того, благодаря чему он летает? — она левитировала диктофон примерно к тому месту, где должен был быть его рот, хотя из-за шлема ей пришлось действовать на глаз. — Даже этот вопрос довольно сложный, — из шлема донесся неодобрительный взгляд на маленькое прямоугольное устройство, ткнувшееся ему в лицо. — Вкратце: при полете в атмосфере, подобной этой планете, или в схожем гравитационном колодце, я использую комбинацию репульсорных подъемников для создания базовой подъемной силы и противодействия гравитации, а мои ионные двигатели используются для тяги на досветовых скоростях… — Секундочку… — «Он, должно быть, разыгрывает меня, он не может серьезно утверждать, что его массивное судно способно двигаться с такими нелепыми скоростями. Как это возможно? Энергия, необходимая для ускорения до такой скорости, должна быть астрономической, не говоря уже о колоссальных нагругах на конструкцию и инерционном давлении при любых поворотах…» — Я-я правильно тебя расслышала? Ты сказал «досветовые скорости», верно? — Обычно она бы позволила ему продолжить объяснение, но шок от того, что Титус сейчас невозмутимо кивнул, просто не укладывался в голове. — Значит ли это, что твой корабль способен двигаться со скоростью света или выше неё?! Еще один кивок, и где-то на заднем плане почти слышно было, как в мозгу Твайлайт прокручиваются шестеренки. — Да, благодаря гипердвигателю класса 0.7… — Г-гипердвигатель? Что такое гипердвигатель и как он работает?! — Это устройство, которое позволяет мне преодолевать огромные пространства — целые звездные системы — в мгновение ока. Мы называем это «прыжком в гиперпространство» или просто «прыжком». Что касается работы гипердвигателя: при инициации прыжка деталь, называемая полевым волноводом, собирает гамма-излучение и сохраняет его в мотиваторе, похожем на электрический конденсатор. Затем энергия подается через термоядерный генератор, который… — Титусу пришлось остановиться, так как его засыпали еще более уточняющими вопросами о природе упомянутых им деталей. «Это будет очень долгий день». Титус вздохнул, немного утомленный попытками сосредоточиться на ответах на дотошные вопросы Твайлайт о его технологиях и одновременном сборе опорных точек для модели. — Знаешь, давай просто скажем, что это еще сложнее, чем объяснение того, как летает мой корабль, и на этом пока остановимся, ладно? На внутренней стороне визора шлема встроенный компьютер измерял диаметр и глубину воронки с помощью нескольких сенсоров для карты и отмечал местоположение нескольких замеченных им обломков. Иконки всплывали в визоре, сохраняясь в памяти для дальнейшего извлечения. Тем временем Твайлайт ждала так терпеливо, как только могла, наблюдая, как Титус скованно обходит кратер, разглядывая его под разными углами в течение времени, которое показалось ей вечностью. Титус был занят панелью управления на рукаве скафандра, записывая расстояние между местом удара и началом траншеи, когда любознательный единорог наконец не выдержала тишины и заговорила, заставив человека прерваться. — У меня было установлено записывающее оборудование у беседки, вон там, — она указала копытом на беседку, расположенную чуть выше воронки. — Я проводила там свой эксперимент и могла запечатлеть крушение на пленку. Не знаю, работает ли камера, так как стражник, который принес её мне, сказал, что нашел её опрокинутой, но помогло бы это в создании твоей модели? Шлем качнулся в медленном, задумчивом кивке. — Возможно… можно взглянуть? Твайлайт пояснила, что камера в библиотеке, где в подвале также находится лаборатория, в которой она начала пересматривать наложенное заклинание. Однако, когда она пригласила его пойти с ней, он отказался, заметив, что наблюдающие за ними пони выглядят достаточно нервными и без того, чтобы он шагал по их городу, и он не хочет повторения пресс-конференции. — Я и так напугал достаточно многих из вас, когда в прошлый раз шел по улицам, так что я подожду здесь и продолжу работу. Другая причина, по которой он не хотел уходить (хотя она и осталась неозвученной), заключалась в том, что Дексу было бы невероятно трудно незаметно следовать за ним, а он сомневался, что знакомство с его питомцем сейчас сделает его менее устрашающим, учитывая, что пес был примерно того же размера, что и горожане, чьи тревоги он пытался унять. Когда единорожка умчалась по делам, Титус сосредоточился на полноценном осмотре холма и прилегающего места крушения. Однако дело осложнялось присутствием многочисленных пони, которые то и дело прибывали — некоторые с фотоаппаратами — и рассаживались вокруг него со всех сторон, наблюдая за работой. Каждый раз, когда ему нужно было переместиться на другой участок, он и любой пони, оказавшийся на пути, исполняли этот неловкий танец: никто не хотел подходить слишком близко, и они переминались с места на место, пока не находили подходящую дистанцию. Это повторялось бесчисленное количество раз. Титус изо всех сил старался игнорировать негромкие разговоры, которые вели о нем собравшиеся, и начал склеивать видео и фотографии со своей шлемной камеры в панорамный снимок. Это было нужно, чтобы компьютер смог сгенерировать полную трехмерную карту местности. К тому моменту, когда у него был готов базовый рендер, он услышал оклик своей «посредницы», спускавшейся с холма. — П… прости, что так долго, — проговорила она. Сбегав в пылу воодушевления от холма до библиотеки и обратно, она только сейчас осознала, как сильно это её вымотало. Твайлайт тяжело дышала, левитируя видеокамеру к нему. На этот раз она специально высматривала признаки его опасения перед её магией и снова столкнулась с ним: он замялся, прежде чем взять устройство. «Он что, боится магии? О нет, неужели это я виновата?» Положив камеру на землю, Твайлайт невольно помрачнела от этой мысли, но её печальный взгляд остался незамеченным, так как в этот момент он снимал шлем. Однако камера, лежащая на земле, создала для Титуса другую проблему. Когда он начал медленно наклоняться и протянул руку, чтобы поднять её, ребра внезапно отозвались резкой болью, пронзившей весь бок. Твайлайт и почти всем остальным наблюдавшим за ним пони стало ясно, что ему больно, но только Твайлайт решилась подойти. — Эй, ты в порядке? — обеспокоенно спросила она, протягивая к нему копыто, но он отшатнулся и замахал рукой, отгоняя её. — Нет. Просто. Нужно. Сесть, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Выждав секунду, чтобы перевести дух, он опустился на траву — последние несколько дюймов были скорее контролируемым падением, чем чем-то еще. Встряска от удара о землю вызвала новую волну боли, но когда он растянулся на спине с закрытыми глазами, стало легче. Он пытался дышать так, чтобы не казалось, будто кто-то вонзает нож ему в бок. «Керк меня побери… больно-то как. Записка самому себе: в следующий раз возьми анестетик». Когда боль утихла до терпимого уровня, он потянулся к побитому записывающему устройству, принесенному Твайлайт, и осторожно осмотрел его. «Довольно примитивно, судя по размеру и весу, хотя, возможно, просто собрано на совесть. Так, объектив опознать легко, а где здесь голопроектор или экран?» Угадав направление его поисков, Твайлайт указала на небольшую секцию, которая откидывалась от основного корпуса. Открылся маленький экран, пересеченный несколькими крупными трещинами; пара осколков выпала на траву, когда он повернул камеру для лучшего обзора. — Как я и говорила, не уверена, что она еще работает, — проворчала единорожка, глядя, как её довольно дорогая и почти новая камера буквально рассыпается в его длинных пальцах. — Если не заработает, я могу отнести её в ремонт, но, скорее всего, пройдет немало времени, прежде чем её вернут. К счастью, её опасения оказались напрасными: устройство включилось без проблем. Они оба склонились над маленьким экраном, когда тот мигнул, и в кадре появилась заспанная единорожка. — Ну, поехали… — произнесла Твайлайт на экране с легкой улыбкой, прежде чем закрыть глаза. Её рог засветился, но почти сразу изображение сменилось «снегом» статических помех на несколько секунд. Затем пленка перескочила на кадр, где единорожка танцевала на задних ногах и радостно кричала: «Получилось!», после чего пустилась в подробный разбор того, как именно она сотворила заклинание. Тем временем Титус завороженно смотрел на крошечное пятнышко, появившееся над её плечом. Оно быстро росло, разгоняя остальные облака, пока не раздался громкий хлопок, похожий на гром. Единорожка подпрыгнула с писком, развернулась и пулей вылетела из беседки. В этот момент Титус начал осознавать, насколько непозволительно близко к нему прижалась Твайлайт, но пятно на экране было гораздо важнее, поэтому он отодвинул эту мысль на задний план и наблюдал, как молнии змеятся из темнеющей сферы. — Можно это увеличить? — спросил он, пытаясь рассмотреть детали изображения, искаженного трещинами на экране. — Я хочу увидеть портал. Твайлайт указала ему на рычажок зума, но едва он коснулся его пальцем, как рычажок отвалился — суровое напоминание о том, что камера хоть и работает, но держится на честном слове. Поняв, на что он смотрит, Твайлайт втиснулась еще ближе. Она впервые видела эту запись — до этого её внимание было полностью поглощено блокнотами с заметками и исписанными мелом досками. Ей было так же любопытно увидеть события через объектив камеры, как и Титусу. — Там! — воскликнула она, когда пятно взорвалось, и в кадр влетел огненный нос корабля Титуса, несущийся прямо на них. Камера на мгновение потеряла фокус, когда ударная волна от звукового удара заставила штатив подпрыгнуть. Фокус вернулся лишь на секунду, когда корабль лениво завалился на бок и скрылся из виду, задев холм и подняв фонтан земли и травы. После этого камера опрокинулась, и вернулись помехи — запись закончилась. Твайлайт уже собиралась извиниться за то, что на видео почти ничего не видно, но заметила, как он перематывает короткий отрывок к моменту перед самым появлением корабля из портала. Он проделал это еще дважды, но она, несмотря на все усилия, не могла понять причину. Любопытство заставило её спросить: — Ты видишь что-то полезное, чего не вижу я? Человек неопределенно хмыкнул, после чего посмотрел на её седельную сумку. — У тебя есть бумага, на которой можно порисовать? Твайлайт повиновалась, левитировав чистый лист, перо и дорожную чернильницу. Последняя оказалась не нужна: Титус достал ручку из небольшого устройства на запястье и начал рисовать два больших креста (один на приличном расстоянии над другим) и одну точку в стороне. Он замер, обдумывая свой набросок, и в это время не заметил, как Твайлайт удивленно вскинула бровь. Спустя секунду раздумий его ручка снова заработала, рисуя зазубренную кривую линию между крестами и две угловые линии от точки к каждой из меток, образуя две стороны треугольника. Затем он снова вернулся к записи, на этот раз, казалось, игнорируя видеоряд и остановив её ровно в тот момент, когда камера упала. Любопытство буквально грызло Твайлайт, и она едва сдерживалась, чтобы не топнуть копытом от досады. — Что ты теперь делаешь? — Немного геометрии, мисс Спаркл, — последовал его краткий ответ. Он переставил ногу, оперся рукой о колено и с заметным трудом поднялся. Сделав несколько глубоких, болезненных вдохов, Титус, прижимая руку к боку, побрел к вершине холма. Собравшиеся пони поспешно расступались перед его ковыляющей походкой. Он снова натянул шлем и окинул взглядом город. Под визором он искал два ориентира, которые приметил на видео. Обнаружив их, он с помощью дальномера определил расстояния до них, вычел одно из другого и вслепую записал число на пергаменте. Затем он продолжил от последней точки к следующей, пока не вычислил траекторию полета корабля, устанавливая всплывающие навигационные точки для будущего использования. Шлем снова был снят — на этот раз чтобы использовать его как опору, чтобы тяжело опуститься обратно на траву и записать расстояния для соответствующих сегментов кривой линии, которую он провел между двумя крестами. Перед фиолетовой единорожкой начала вырисовываться элементарная картина — детали которой были почти слишком грубыми для её тяги к точности, — и она стала складывать кусочки пазла воедино. «Так, логично предположить, что две отметки — это библиотека и кратер, а точка — это беседка, где стояла камера. Значит, у него есть точка выхода, точка приземления, и весь путь разбит на сегменты с указанием времени под каждым. Расстояние… за время… расстояние, деленное на время!» Она резко выпрямилась и с восторгом посмотрела на него, когда её осенило: — Ты вычисляешь скорость и то, насколько ты замедлился перед крушением! — Угу, — буркнул Титус, рассеянно покусывая кончик ручки и прокручивая цифры в уме, прежде чем нацарапать примерную скорость. Однако серия щелкающих звуков быстро отвлекла его, заставив оторваться от бумаги. Усевшись прямо рядом с человеком и достав свои карманные счеты — Твайлайт считала, что каждый пони должен носить их с собой как раз для таких случаев, — она шумно защелкала костяшками, гоняя их туда-сюда, пока не поняла, что он пристально на неё смотрит. — Это немного отвлекает. — Я, эм… твои расчеты скорости по сегментам не совсем точны, — она левитировала счеты чуть выше, чтобы он мог видеть, и указала на ряды цветных бусин. — Не то чтобы неверны, заметь, просто ты не учел десятичные дроби. Титус покачал головой, глядя на неё и на устройство. — Меня не интересуют десятичные, мне нужна лишь грубая оценка… — Тебе действительно стоит учитывать десятичные, — перебила его Твайлайт, тоже качая головой. — Они накапливаются. Смотри, к третьему векторному сегменту ты уже ошибаешься на несколько единиц. Деревянная рама и ряды цветных бусин, нанизанных на жесткие проволоки, были чем-то, чего Титус никогда раньше не видел. Когда пони поднесла их к его лицу, он лишь бегло взглянул на них и вернулся к своим каракулям на бумаге. — Мисс Спаркл, я даже не знаю, что это за штука, не говоря уже о том, как ею пользоваться. Но, как я уже сказал, мне нужна лишь примерная оценка, потому что, по моему опыту, широкая зона поиска лучше, чем слишком суженная. Не хочу хвастаться — в основном потому, что тут нечем гордиться, — но я побывал в нескольких крушениях и знаю, что делаю. Твайлайт почувствовала, что её попытка помочь лишь раздражает его, и тихо убрала счеты в седельную сумку. «Молодец, Твайлайт, ты уже «помогла» ему достаточно, выдернув его из родного мира в Эквестрию, просто оставь его в покое». Она старалась не выглядеть расстроенной из-за того, что он отверг её расчеты, но не смогла сдержаться: плечи поникли, а ушки слегка прижались, когда она поднялась на копыта. — О, я понимаю. Тогда я оставлю тебя, но если что-нибудь понадобится, пожалуйста, дай мне знать. Она не стала ждать ответа и побрела к вершине холма, а затем скрылась за ним, уныло направляясь домой. Остаток дня Титус был занят тем, что размечал границы зоны сбора обломков, игнорируя направленные на него объективы камер и пустую болтовню о себе, которую он не должен был слышать. Он обходил стороной пони, которые подбирались слишком близко. Когда территория была размечена, а до темноты оставалось совсем немного времени, он собрал мелкие обломки, чтобы забрать их с собой к перевернутому кораблю. Накинув сумку на плечо, он медленно зашагал по дороге, прекрасно осознавая, что за ним на приличном расстоянии следует небольшая группа пони, хотя он и не оборачивался. «Трудно сказать, то ли им просто любопытно, то ли они следят, чтобы я ушел». Титус был слишком измотан, а тело слишком болело, чтобы даже пытаться использовать Силу для выяснения их мотивов. Вместо этого он нацепил шлем и продолжил путь; его внимание ненадолго переключилось на экран на запястье, и мгновение спустя в аудиосистеме заиграл спокойный ритм, под который время пролетело незаметно. Прежде чем он осознал это, он уже был у крытого моста через ручей. Убедившись, что датчики движения молчат и поблизости никого нет, Титус сделал быстрый жест рукой. Декс, следовавший за ним по лесополосе, выскочил из своего укрытия и помчался по траве для короткой игры в «принеси палку», пока Титус не похлопал рукой по бедру. Команда «следуй за мной» была понята и исполнена, и они скрылись среди деревьев, возвращаясь к кораблю на ночлег. На следующее утро Титус не выходил, сосредоточившись на том, чтобы поставить на ноги астродроида. Юнит серии R6 при падении пострадал и полетал по отсекам не меньше своего хозяина. Ремонт дроида занял большую часть дня, хотя вечером осталось время, чтобы выйти на обшивку корабля для привычной ежедневной тренировки джедая. Следующий день прошел по схожему распорядку: Титус проснулся с ноющей болью, Декс принес ему еще бакты. После того как Титус нанес на бок побольше обезболивающего спрея, чтобы продлить эффект, и наметил ремонтные работы, которыми дроид R6 должен заняться в его отсутствие, человек и его собака снова отправились к крытому мосту. Однако на этот раз, когда человек выходил из леса, его окликнули с характерным сельским протяжным говором, что заставило его подать Дексу знак «лежать». — Привет, сосед! — крикнула оранжевая фермерша через поле, помахав шляпой. — Снова в город направляешься? Находясь на виду у пони, Титус слегка помахал рукой, одновременно скрытно подавая другой рукой знак собаке оставаться на месте. Затем он вышел из лесополосы и направился через поле. Небольшая насыпь, ведущая к грунтовой дороге, где ждала Эпплджек, оказалась непростым испытанием для избитого тела человека; когда он наконец взобрался наверх, то облегченно вздохнул. — Доброе утро, Эпплджек. — Утречко! — Эй-Джей прислонилась к телеге, которая снова была полна продуктов и выпечки. Последняя атаковала нос Титуса соблазнительными запахами сладких яблок в сочетании с корицей, а также еще одним терпким ароматом, который он не мог опознать. — Раз уж ты вчера не показался, я гадала, придешь ли ты сегодня, и не знала, как долго стоит ждать, — заявила пони, подходя к человеку. Тот попытался возразить, что ей не нужно было ждать, но она отмахнулась копытом с усмешкой: — Мне это стоило всего лишь проснуться чуть пораньше, чтобы выкатиться за порог поскорее, и ничего больше. — И всё же, я ценю это. От корабля до города путь не такой уж долгий, но благодаря тому, что ты меня подвезла, у меня осталось гораздо больше сил для работы. Во время его благодарности она заметила, как он поглядывает на корзину с фриттерами, над которыми под льняной салфеткой медленно вился пар. Увидев потенциального покупателя, она легко перешла в режим продавца и небрежно откинула ткань, открывая ароматную выпечку. — Наши фриттеры — это гордость прилавка семьи Эппл. Лучшие в Понивилле! Наверное, и во всей Эквестрии тоже, хотя они редко задерживаются на прилавке достаточно долго, чтобы их успели вывезти за пределы рынка для сравнения — к огромному облегчению наших конкурентов! — Сдвинув шляпу чуть дальше на затылок, она оперлась на край телеги, давая Титусу возможность рассмотреть всё поближе. Когда он вдоволь насладился ароматом, она продолжила: — Я сама испекла их этим утром, так что они еще горячие, прямо из печи. В это время они вкуснее всего. — Крючок был заброшен. Титус не хотел этого признавать, но от одного взгляда на них у него потекли слюнки. Всё, что он смог выдавить, это: — Выглядят очень вкусно. — Еще бы, клянусь сеном! Да я их почти все распродаю еще до того, как успеваю закончить расставлять прилавок каждое утро, — чувствуя, что рыба заглотила наживку, она выждала, пока он еще раз взглянет на искусительные кусочки, прежде чем подсекать. — Так вот, Бабуля Аппли всегда говорит мне, что нельзя продавать товар до того, как доберешься до рынка. Обычно я бы сказала, что тебе придется подождать, пока я и фриттеры не окажемся на месте, чтобы всё было честно по отношению к остальным пони в Понивилле. И хотя я понимаю, что это справедливо для них, ты-то в городе не живешь — черт, ты, может, живешь даже дальше, чем мы! Так что, думаю, Бабуля поймет, если я сделаю исключение и продам тебе фриттер прямо сейчас. Всего три бита, и твое утро начнется правильно. А поскольку ты наш новый клиент, я сделаю тебе предложение: купи один и получи второй бесплатно! Можешь попробовать оба этих вкуса, они самые популярные, хотя в другой корзине есть еще несколько на выбор. «Керк меня побери, а она хитра», — подумал Титус. Он полез в один из подсумков на поясе и вытянул сжатый кулак. Раскрыв ладонь перед пони, он показал горсть маленьких плоских прямоугольных слитков из золота и серебра. — Если они так же хороши, как тот крепкий сидр, что ты варишь, я бы с радостью попробовал, но у меня есть только кредиты Республики. Я пойму, если ты их не примешь. Он позволил Эй-Джей взять по паре слитков каждого вида для изучения. Бегло осмотрев их, она забросила слитки в шляпу, которую тут же водрузила обратно на голову. — Если ты не против отдать их в обмен, то, думаю, я смогу выручить за них несколько битов у пары заинтересованных личностей, — она снова покосилась на его руку, а затем перевела взгляд на Титуса. — Знаешь, раз уж Принцессы запретили пони забирать вещи со склона, как думаешь, я могла бы получить расписку на эти… как ты их назвал, кредиты? Не хочу проблем со стражей, если они увидят их у меня. — Без проблем, не хотел бы создавать тебе лишние хлопоты. Используя узкую полоску бумаги из рулона в телеге, Титус набросал короткую записку и подписал её, после чего выбрал из корзины два фриттера: один с зеленым яблоком, другой с вишней. Начав с яблочного, он после первого же укуса потерял дар речи. Было трудно подобрать слова, чтобы описать это легкое слоеное тесто и теплую, тягучую начинку — это было просто невероятно, из разряда того, что нужно попробовать самому, чтобы понять. Эпплджек не раз видела такое выражение лица — или что-то подобное — и тихо усмехнулась, накрывая корзину полотенцем. — Ладно, пора сворачиваться и выдвигаться. Садись и жуй по дороге, а к тому времени, как доберемся до города, я хочу знать, какой из них тебе понравился больше. Титус так и сделал. Он уплетал фриттеры так быстро, что опомнился, только когда они закончились. Выбрать между сладким яблоком и терпкой, но не горькой вишней он так и не смог. Когда он признался в этом Эпплджек, та, впряженная в телегу, обернулась и кивнула с лукавой ухмылкой: — Это ничего! Значит, завтра тебе придется попробовать еще, пока не перепробуешь все и не найдешь своего любимчика! Они вместе посмеялись, но после этого каждый погрузился в свои мысли. Эй-Джей обдумывала сегодняшнюю расстановку прилавка и спецпредложения для заманивания покупателей, а Титус изучал трехмерную модель крушения, выведенную на его наручный компьютер. В груди внезапно защемило, и он понял, что это не от еды. Чем больше он думал об этом, тем отчетливее осознавал, как выглядела Твайлайт, когда он отказался от её помощи. «Ну ты и керков осел, идиот… да, тебе было больно, но не стоило вести себя с ней как последний черствый гад. Судя по её реакции и реакции остальных, она никогда не планировала затягивать тебя или что-либо еще в этот портал. Не вини её в этом и не срывайся на ней, когда она пытается загладить вину». Он запустил анимацию дельтовидного силуэта, катящегося к пиксельному холму. Маленькие точки, обозначавшие крупные обломки, которые он сфотографировал, разлетались при ударе в разные стороны. Затем область подсветилась темно-синим, и появилось множество новых точек — результат расчетов зон разлета. «Твайлайт пытается помириться, так что убудет ли от тебя, если ты используешь её расчеты, чтобы наложить вторую, более точную зону поиска поверх своей? Ты даже сможешь поднять ей настроение…» Внезапное прикосновение к ноге, свесившейся с заднего борта, вырвало его из раздумий. Эпплджек стояла рядом, положив копыто ему на колено и удивленно вскинув бровь. — Всё путем, парень? Не хотела тебя пугать, но ты прямо в облаках витал, когда я крикнула, что мы приехали. Титус огляделся и понял, что провалился в свои мысли почти на всю поездку. Телега остановилась у подножия холма, где уже собралось несколько пони. — Да, всё в порядке, просто задумался. Еще раз спасибо, что подвезла, Эпплджек, и за завтрак тоже, — ответил он после короткой паузы, слезая с телеги. — Я, эм… извини, что прошу о еще одном одолжении, но нет ли шанса, что ты сегодня встретишь Твайлайт Спаркл? Мне нужно с ней кое о чем поговорить. Эпплджек задумалась, постукивая копытом по подбородку, а затем медленно кивнула: — Если я не ошибаюсь, сегодня один из тех дней, когда она посылает Спайка, своего маленького помощника-дракона, за продуктами на рынок. Я могу приглядеть за ним и передать, если хочешь. — Было бы здорово, спасибо. Он помахал Эпплджек на прощание и начал подниматься на холм. С вершины Титус проводил взглядом фермершу, направлявшуюся к разноцветным шатрам и развевающимся флагам вдали, после чего развернулся к фронту работ, неосознанно поправляя тяжелую сумку с инструментами на здоровом плече. «Начну с того, что вобью колышки по периметру, чтобы разметить сетку». Положив сумку, Титус достал охапку тонких стержней, которые нарезал накануне, и принялся расставлять их через каждые несколько метров, отмеряя расстояние шагами. Со стороны он, должно быть, выглядел странно, методично вышагивая вдоль невидимой линии, проложенной датападом, потому что слышал за спиной смешки. Он счел это хорошим знаком: возможно, эти существа начинали понимать, что он не такой уж и страшный. Прошло несколько часов, прежде чем все стержни оказались в земле — работа замедлялась из-за того, что под ногами постоянно крутились пони. Он уже заканчивал разметку квадрантов на окраине у лесополосы, где на секунду нырнул в заросли, чтобы почесать Декса за ухом, и тут же вышел обратно, дабы не вызвать подозрений. В этот момент на вершине холма показалась фиолетовая единорожка. Твайлайт замерла на мгновение, глядя на него, а затем медленно направилась вниз по траве. «Ну, поехали». С решительным вздохом Титус пошел ей навстречу. По мере приближения он заметил её поникшую осанку и прижатые уши — позу, которую Декс принимал, когда чувствовал себя виноватым или подавленным. — Здравствуйте, мисс Спаркл. — П-привет. Было заметно, что бок всё еще беспокоит его — он с трудом опустился перед ней на колени. Она подождала, пока он устроится; как оказалось, его лицо теперь находилось почти на уровне её глаз. — Спайк передал сообщение от Эпплджек, что ты хотел со мной поговорить? Титус оперся рукой о колено и кивнул. — Я рад, что Эпплджек до тебя дозвонилась. Послушай, я… я обдумал нашу прошлую встречу и понял, что… был неправ. Более того, я вел себя как настоящий козел, когда ты предложила помощь, Твайлайт. Я хочу извиниться за это, потому что мне хочется верить, что я не такой человек. В общем… мне жаль, мисс Спаркл. Мне не стоило обрывать тебя, когда ты пыталась указать на неточность в моих расчетах, и я хотел бы попросить у тебя прощения. Твайлайт несколько раз моргнула, явно ошарашенная таким неожиданным признанием. — О… и-извинения приняты! Хотя я думаю, что в своем энтузиазме я, возможно, перегнула палку и только всё усложняла, не давая тебе сосредоточиться. За это мне тоже стоит извиниться. У меня и раньше были с этим проблемы, и я пытаюсь над этим работать. — Как любил говорить один мой друг: «Прости и забудь»? Так что… — Титус протянул руку ладонью вверх. Твайлайт секунду помедлила, прежде чем понять жест. Осторожно положив копыто в его ладонь, она немного удивилась тому, как крепко эти длинные пальцы сжали её конечность, слегка встряхнув её. — Прости и забудь, — ответила она с улыбкой. Напряжение, которое она чувствовала до этого, мгновенно испарилось. — Спасибо. Мне не нравится чувство, что мы начали не с той ноги, так что мне не помешала бы твоя помощь с местом крушения, если ты еще не передумала, — он достал из подсумка сложенный листок и протянул его единорожке. Та с любопытством склонила голову. — Это набросок с моими грубыми расчетами скорости при ударе. Я подумал, будет хорошей идеей составить уточненную карту поиска поверх моей, используя твои более точные цифры. Пока я буду расставлять границы твоей зоны поиска, я мог бы ответить на те вопросы, которые ты не успела задать на днях. — Правда? Это было бы здорово! — Твайлайт осеклась, вспомнив, что у неё, скорее всего, нет на это времени. «О нет! Я не смогу заняться этим сегодня днем, я уже обещала подготовить отчет по заклинанию портала для принцессы Селестии и принцессы Луны». Должно быть, она поморщилась, потому что Титус вопросительно вскинул бровь. — Я только что вспомнила, что сегодня не смогу. У меня горят сроки по одной важной работе для Принцесс, которую нужно доделать в библиотеке. Мне очень жаль, если это срочно, я могу… Он прервал её спокойным жестом руки. — Пустяки, займемся, когда сможешь. Я, скорее всего, и так закончил с делами на сегодня. Единственное, чего я действительно хотел добиться — это разметить внешнюю границу и наладить отношения между нами. Учитывая, что один из моих ионных двигателей перекосило в корпусе, можно смело предположить, что я задержусь здесь надолго… — Титус замолчал и заглянул за плечо Твайлайт на пони, начавших собираться в отдалении. — Возможно, достаточно долго, чтобы завести пару друзей. При этих словах Титус заметил, как оба ушка Твайлайт едва заметно развернулись вперед. --- Вынырнув из воспоминаний, Титус вспомнил, как удивилась Твайлайт, когда он припас для неё фриттер после своей утренней поездки с Эпплджек. Он тихонько усмехнулся про себя и нежно прижал к себе спящую библиотекаршу, уютно устроившуюся у него на груди. «Думаю, можно смело сказать, что я завел гораздо больше, чем просто друга. Может, мне стоит смотаться на рынок и удивить её еще одним фриттером?» Его внутренний будильник поднял его на утреннюю тренировку в обычное время, но, видя Твайлайт такой умиротворенной, он не решился её потревожить. Тренировка могла и подождать, так что последний час или около того он просто наслаждался её присутствием. Единорожка тоже была причиной его неподвижности: она частично навалилась на него, уткнувшись мордочкой в его плечо, а одно копыто закинула на ребра, удерживая себя в таком положении. Во сне она прижималась к нему и слегка пускала слюнки с глуповатой улыбкой на лице. Титус провел рукой по растрепанной гриве Твайлайт, наслаждаясь её мягкостью. Спустя пару минут это заставило её зашевелиться и еще глубже зарыться в его объятия — просыпалась она или просто устраивалась поудобнее, оставалось загадкой. — Люблю тебя, Твай, — прошептал он. Из-за её позы это было непросто, но он всё же осторожно прильнул к ней, стараясь не задеть рог. Твайлайт находилась на грани сна и бодрствования. Поглаживания и нежные прикосновения подталкивали её к пробуждению, но именно голос Титуса стал решающим фактором. Она полуоткрыла глаза и лениво повернула голову, обнаружив, что он смотрит на неё сверху вниз с широкой улыбкой. — М-м-м… сон внутри сна, — промурлыкала она и легонько чмокнула его в подбородок, прежде чем снова прижаться к его теплой груди. Она потерлась о его грудину и, зевнув, закрыла глаза. — Еще десять минуточек? Пожалуйста? Судя по тому, как он крепче обнял её и продолжил ластиться, он был более чем готов пойти навстречу. Она быстро задремала, а Титус последовал её примеру через несколько минут. В итоге она проспала гораздо дольше десяти минут, хотя ей показалось, что прошли секунды. Когда она наконец окончательно проснулась, то снова довольно промычала, что быстро перешло в долгий зевок. Титус наблюдал за этим милым зевком, сопровождавшимся потягиванием. Он позволил ей ненадолго отстраниться, чтобы размяться, после чего она тут же прижалась обратно и закинула копыто ему за шею. — Привет, Твай, — поприветствовал он её с улыбкой, потираясь носом о её нос, не желая рисковать поцелуем из-за возможного утреннего несвежего дыхания. — Прости, что разбудил тебя раньше. В остальном — выспалась? — Я спала чудесно! И такие утренние обнимашки — это просто подарок! — Твайлайт прижалась щекой к его щеке. Ей было безумно приятно осознавать, что есть кто-то, с кем она может чувствовать себя так защищенно. Титус ответил ей крепким объятием. Она отстранилась, чтобы снова потереться носами и заглянуть в его теплые глаза, но в этот момент оба взгляда переместились на её внезапно заурчавший живот. Она усмехнулась: — Полагаю, в этот раз я завтракаю у тебя? — Да, и это ворчание, вероятно, из-за того, что утро уже прошло, Твай. Вообще-то уже дело к полудню, — поддразнил её Титус. Он осторожно выбрался из-под Лиры, аккуратно переложив её голову на подушку, которую использовал сам. Опершись на локоть, он предложил Твайлайт «изысканный ужин» в виде миски холодных хлопьев и приятной компании. К его удовольствию, она радостно согласилась. Внезапный храп сзади заставил его сесть и повернуться к другой гостье. Лира перевернулась на спину, вжалась в подушку и возобновила свое тихое похрапывание, раскинув копыта во все стороны в полном комфорте. Титус мельком взглянул на Твайлайт, которая, кажется, искала потерянный носок, и кивнул большим пальцем на Лиру: — И что нам с ней делать? Твайлайт прервала поиски носка и накинула одеяло, под которым искала, на мятную единорожку, прикрывая её нижнюю половину на случай, если та решит снова «сверкнуть» чем-нибудь, как прошлой ночью. — Раз уже почти полдень, просто оставь её там, пока сама не проснется. Заклинание, которое я использовала, скоро должно развеяться… — Она осеклась, заметив позу Титуса (он сидел, скрестив ноги) и отчетливый бугорок в районе его паха. «О-опять? Уже?! Но я же ничего не сделала!» По правде говоря, Твайлайт была удивлена тем, сколько удовольствия она получила, помогая ему справиться с этим «симптомом» прошлой ночью. Наблюдая за его реакцией на всё, что она делала, она почувствовала, что желание повторить это и снова получить дозу удовлетворения — и для него, и для себя — было сильнее, чем она ожидала. «Когда ему хорошо, мне тоже хорошо…» В глубине души она уже мысленно развязывала шнурок на его шортах. «Но это же нормально, да? В конце концов, я здоровая кобылка». Человек перехватил её взгляд, и его нервный смешок заставил её ответить: — Ты снова «нагрелся». Если хочешь, я… я не обязательно буду против повторения вчерашнего… — В этом нет необходимости, Твай. Я не «нагрелся», это просто… эм… «утренний стояк». Через несколько минут само пройдет, — его ответ был более чем неловким. Когда стало ясно, что она собирается просить уточнений, он объяснил, что это естественный феномен у человеческих мужчин, и беспокоиться не о чем. Затем он протянул руку и слегка пощекотал выставленный живот Лиры. Та заерзала, издавая тихий стон и слабо перебирая копытами в воздухе, пытаясь прекратить «пытку». — К тому же, думаю, будет нечестно снова использовать сонное заклинание на и так вырубившейся Лире. И что более важно — я ужасно хочу есть. Улыбнувшись и подмигнув Твайлайт, Титус направился в ванную чистить зубы. Она же продолжила искать второй носок, пока не сдалась и не присоединилась к нему. Её зубная щетка и паста левитировали в стаканчике рядом. Они не разговаривали, но обменивались глуповатыми улыбками, пока шарканье их щеток создавало своеобразный ритм в тесной комнатке. По очереди сплюнув мятную пену в раковину и прополоскав рот, человек и пони вернулись в медблок. Титус натянул футболку и обулся, пока Твайлайт в последний раз оглядывала комнату. — АГА! Нашла! — провозгласила она. Её голос никак не повлиял на храпящую Лиру. Она подняла носок в воздух, но, заметив пятно на нем, замерла. Титус увидел носок, пятнышко на нем и то, как сморщилась мордочка Твайлайт от легкого отвращения. Он вздохнул, застегивая свой знаменитый пояс с подсумками: — Прости, это из-за меня? «Нет, это точно из-за меня». Твайлайт осознала, что в пылу вчерашних приключений забыла снять носок, когда сама достигла разрядки. Она уже собиралась заверить своего человеческого любовника, что он не виноват, но тот быстро подошел и подхватил её на руки. Слова превратились в тихий писк, пока она устраивалась в «колыбели» его рук. В одной руке у него была знакомая пачка мюсли. — Что ты делаешь? — спросила она, притираясь к его челюсти, пока он шел к выходу. — Те дроиды-врачи говорили, что тебе нельзя перенапрягаться, так что давай, поставь меня. — Глупости, ты вовсе не тяжелая, — он картинно подбросил её в руках, показывая, что она для него пушинка, после чего прильнул к её голове. — Дроиды всё преувеличивают. Они бы прописали неделю постельного режима даже из-за ушибленного пальца. И вообще, ты сама сказала, что пол холодный и по нему неприятно ходить, так что я решил тебя подвезти. И еще… я тут краем уха слышал, что тебе понравилось, когда я нес тебя так в прошлый раз. Твайлайт не потребовалось и доли секунды, чтобы вычислить, кто мог ему это разболтать, и она издала протяжный вздох. «Лира. Ну и болтушка». Вспомнив о Лире, она поняла, что могла бы просто одолжить любой из многочисленных носков, которые та небрежно разбрасывала повсюду. Заглянув через плечо Титуса, она успела подхватить один из них и притянуть его вместе со своими седельными сумками магией к себе прежде, чем автоматическая дверь с шипением закрылась за ними. — Вообще-то мне нравится, это… странно, и я не могу толком объяснить почему. — Может, это просто приятная перемена по сравнению с твоей обычной жизнью? Ну, знаешь, когда тебя буквально сносят с копыт, а не ты пытаешься всех вокруг построить? Не знаю, но мне в любом случае нравится тебя носить, потому что ты — очень приятная ноша, — Титус поделился своими мыслями, слегка пожав плечами. Он миновал угол в конце коридора и направился к жилым каютам, но свернул в дверь, в которой Твайлайт еще не бывала. Титус остановился, давая ей возможность осмотреться. Твайлайт сразу поняла, что это зона отдыха или столовая: с одной стороны стоял круглый металлический стол с табуретами, привинченными к полу, а с другой — полукруглый диван вдоль стены. В другой части комнаты стояли еще два табурета по обе стороны от странной шахматной доски, а у стены висел красочный объект, напомнивший ей музыкальный автомат. На противоположной стороне, в небольшой нише, располагалось нечто вроде кухонных приборов, из которых Твайлайт легче всего опознала раковину и плиту. Её наблюдения были прерваны, когда Титус прошел вглубь комнаты и усадил её на диван. Внезапно он потянулся и зевнул так широко, что сам от себя не ожидал. Закончив, он тряхнул головой и указал на один из приборов: — Мне бы не помешала чашка кофе к хлопьям. А тебе? — О! Твоя машина, которая делает кофе! — Твайлайт вспомнила начало их разговора тем утром, когда Радуга прервала их новостью о репортерах. Её ушки навострились, и она проследила за его пальцем к небольшому устройству с кнопками, лампочками и краником. — Я всё еще поражена, что у вас есть машина для такой простой вещи. Можно мне посмотреть? Можно увидеть, как ты его варишь? Титус немного опешил — он не ожидал такого энтузиазма по поводу столь обыденной вещи, пока не вспомнил, с кем имеет дело. — Конечно, Твай. Дай секунду… Он взял один из табуретов, нажал ногой на рычаг и с силой провернул сиденье против часовой стрелки, освобождая его от креплений к полу. Он поставил его перед кофемашиной, пока Твайлайт натягивала одолженный носок и шла следом. Титус подошел к ящикам у столешницы и начал рыться среди вилок и ножей, пока не выудил длинную отвертку с набалдашником, похожим на дверную ручку. Твайлайт недоумевала, почему он держит инструменты вперемешку с кухонной утварью, но тут он открыл один из шкафчиков, и на столешницу с грохотом обрушился водопад из разбитых кружек и тарелок. — О нет! — воскликнула Твайлайт, когда поток битого фарфора иссяк. — Хоть что-то уцелело? — Эх, — он пожал плечами и принялся перебирать осколки так невозмутимо, будто ничего особенного не произошло. Это лишь укрепило её в мысли, что ему действительно всё равно. — Честно говоря, я удивлен, что они продержались так долго. Надо было это предвидеть. Когда я украл этот корабль, его готовили к показу инвесторам, так что производители впихнули сюда фарфор, чтобы всё выглядело как на роскошной яхте. Но любой космонавт, у которого есть хоть капля мозгов или опыта, сразу бы от этого отказался. То, что ты сейчас видела, — как раз причина, по которой мы никогда не используем такие хрупкие побрякушки. Мы люди прагматичные и гордимся своим утилитаризмом. Его рука вынырнула из кучи осколков с парой помятых металлических кружек разного фасона. Он вставил большой палец внутрь одной из них, выправляя вмятину, и звонко стукнул ими об угол стола, подчеркивая свои слова: — Некрасиво, зато функционально. Он уселся на табурет и начал снимать переднюю панель кофемашины. Благодаря реверсивной отвертке это заняло всего пару секунд. Спрятав винты в карман, Титус уже собирался поднять Твайлайт, но передумал и похлопал себя по колену. — Тебе место в первом ряду, — сказал он. Мгновение спустя он уже обнимал её одной рукой и, оказавшись совсем рядом, быстро чмокнул в щеку. — И, как в прошлый раз, во время демонстрации не подпрыгивать. Она хихикнула и игриво вильнула бедрами, прежде чем повернуться и вернуть ему быстрый поцелуй. После этого он начал показывать детали, обнажившиеся под панелью. Он даже позволил ей нажать кнопку старта, чтобы она могла увидеть, как машина оживает: густой коричневый концентрат, похожий на деготь, потек по прозрачной трубке в резервуар, а затем вылился из краника прямо в её кружку. Прежде чем он успел её остановить, Твайлайт сделала пробный глоток и едва не поперхнулась. — Кхем! Бле-е! Ты уверен, что она работает? На вкус ужасно! Её невинно-растерянный взгляд был настолько очарователен, что Титус не удержался и, посмеиваясь, прижал её к себе. — Ну да, в чистом виде это пьют, только если нужно вывести паразитов из организма или содрать краску с переборки. Вот здесь можно добавить сахар и молоко. Взяв её кружку, он переставил её в другой слот и показал кнопки. Он с интересом наблюдал за тем, как глаза Твайлайт следят за жидкостями, бегущими по лабиринту трубок в её чашку. Твайлайт добавляла ингредиенты понемногу — то ли подбирая идеальный вкус, то ли просто чтобы посмотреть на процесс еще разок (Титус так и не понял). Наконец она повернулась и улыбнулась своему человеку: — Спасибо, было очень здорово увидеть внутреннее устройство! Хотя я всё еще считаю, что это немного глупо — использовать машину для такой простой вещи, как варка кофе, но, полагаю, удобство в том, что любой член экипажа может прийти и быстро налить себе кружку в любое время, верно? — В точку. Не считая двух дроидов (у них ограниченный функционал), после смерти мастера Круа я остался единственным, кто управляет кораблем, рассчитанным на экипаж из трех человек. Так что любая сэкономленная секунда была в приоритете, — заметил Титус, наливая кофе себе. — Ты увидишь, что здесь многие машины делают простые задачи просто ради экономии времени. С кружкой в руке он снова обнял единорожку и кивнул на стол, где оставил пакет с хлопьями. С новой вспышкой света она уже сидела на диванчике. Титус откопал пару мисок среди битого фарфора, насыпал им хлопьев, залил их молоком из кофемашины и сел с краю. Твайлайт тут же придвинулась поближе. Они какое-то время болтали о различных устройствах, которые Титус использовал для удобства, пока дверь с шипением не открылась и на пороге не появилась крайне заспанная Лира. — А вот и мой пропавший носок, — пробормотала она, заметив на Твайлайт разные носки. Она пошатываясь прошла в комнату, где длинный зевок прервал её мысли. Несколько секунд она смотрела в пустоту, пока мозг не обработал данные и не позволил ей поздороваться: — Утречко, верзила. Привет, Спарклз. Что на завтрак? — Твай дала мне овсяные хлопья, очень вкусные. И есть горячий кофе, если хочешь, — ответил Титус, вставая, чтобы достать еще одну миску. Лира подтвердила, что кофе ей жизненно необходим, и нырнула под стол, чтобы усесться напротив Твайлайт. Миска с мюсли скользнула к ней по столу, пока человек занялся её напитком. — Похоже, ты хорошо выспалась. — Ага, спасибо. Когда под боком такая большая теплая туша, спится отлично, — Лира подмигнула Титусу и принялась за еду. Она молча жевала, наблюдая за Твайлайт, которая, в свою очередь, во все глаза смотрела на Титуса, возившегося с кофемашиной. Но Лира не была бы Лирой, если бы её игривость не проснулась. Она картинно потянулась, зевнула и, наклонившись к фиолетовой единорожке, прошептала почти на ухо: — Я удивлена, что ты всё еще голодна после того «ночного перекуса», который ты себе устроила. Твайлайт не сразу поняла, о чем речь. Ночной перекус? Какой еще перекус? В этот момент по скамье, вне поля зрения Титуса, к ней подтолкнули грязный черный носок с пурпурной полоской сверху. Твайлайт мгновенно перестала жевать. «Н-нет. Она же не может говорить о…» Она медленно перевела взгляд на ехидно ухмыляющуюся Лиру. Любые мыслимые пытки померкли в сравнении с тем подтруниванием, которое, как она знала, ждало её прямо сейчас или в будущем. — Знаешь, я бы не проснулась, если бы не пришлось использовать контрзаклинание… — Ты сняла мое сонное заклинание?! — придушенно воскликнула Твайлайт. Ужас от того, что Лира была в сознании всё это время, отчетливо отразился на её лице. — Ну, когда тебя бесцеремонно спихивают почти на самый край матраса, проснуться — это нормально, — ответила Лира, проигнорировав замечание Твайлайт о том, что сама Лира далека от нормальности. Пока Титус стоял спиной, она стащила его кружку кофе, чтобы попробовать. «Хей, а это недурно!» Она сделала приличный глоток, довольно выдохнула и поставила кружку на то место, где должна была стоять её собственная, нагло присвоив напиток. — И да, я его сняла. Я бы и не против была посмотреть, но должна сказать — звучали вы оба очень горячо. Твайлайт была слишком шокирована, чтобы что-то предпринять. Она просто уставилась в свою миску, наблюдая, как хлопья медленно размокают. Следующие несколько минут она старательно пропускала мимо ушей шуточки про «обкатку человека» и имитации звуков, которые она издавала, пока легкий толчок в плечо не заставил её обратить внимание на подругу. Лира смотрела на неё уже совсем по-другому — с искренней радостью. — Эй, — Лира обняла её за плечо и притянула к себе. — Я подкалываю, но я хочу первой поздравить тебя… В общем, да. Я горжусь тобой, Спарклз. Тем временем у Титуса возникла проблема. Когда он попытался налить кофе для Лиры, машина издала тревожный хлопок и затихла. «Какого керка, только что же работала…» Благодаря снятой панели осмотреть внутренности было легко, но, не заметив ничего подозрительного, он нажал кнопку сброса. Ничего, кроме глухого щелчка где-то в недрах. «Предохранитель выбило?» Титус обернулся, чтобы извиниться за задержку, и заметил, как Твайлайт гипнотизирует взглядом что-то на скамье, а Лира ей улыбается. У Титуса была одна черта: когда что-то механическое ломалось прямо у него в руках, он чувствовал непреодолимое желание это починить или хотя бы выпотрошить, чтобы найти причину. Если поломка случалась в процессе использования — зуд усиливался вдвое. — Эй, Лира, это может занять пару минут… — рассеянно бросил он через плечо. Он не знал, что она уже вовсю пьет его кофе. Не дожидаясь ответа, он открыл небольшой люк под машиной — едва шире его плеч — и «вшагал» туда верхней частью тела так, что снаружи остались только талия и ноги. Лежа на спине в тесном пространстве, Титус изучал потроха кофемашины. Лабиринт проводов и трубок постепенно обретал смысл для его инженерного ума. Не то чтобы он был специалистом по кофеваркам, но в итоге он нащупал оплавленные предохранители и пустой слот для чипа рядом с ними. «Хм, похоже, чип расширения сняли». Пересчитав контакты, чтобы убедиться в догадке, он с трудом изогнулся, чтобы активировать комлинк на запястье. — Эй, R6, дуй в кают-компанию с чипом расширения памяти пятого класса. — Последовала пауза, а затем серия раздраженных писков. Титус закатил глаза. — Зачем ты вытащил его из кофемашины? Можно было найти что-нибудь другое! Если в запчастях нет, тряси Тредвелла, у него точно найдется. И не драться! Я его только на ноги поставил после того, как ты его закоротил шокером. Конец связи. Снова извиваясь, Титус достал фонарик и начал искать кнопку сброса кэша. Отсутствующий чип, судя по схеме, не был жизненно важным — он лишь позволял машине запоминать последние настройки рецепта. Видимо, когда они с Твайлайт наливали свои порции, память переполнилась, и система «зависла». Снаружи единорожки молча наблюдали за тем, как человек втиснулся в узкое отверстие. Они по очереди ели мюсли и прихлебывали странно вкусный инопланетный кофе, глядя на то, как его согнутые ноги время от времени дергаются. Твайлайт была поглощена зрелищем куда сильнее Лиры, что позволило последней заметить перемену в настроении подруги. Лира забеспокоилась: подшучивать — это одно, но видеть Твайлайт такой подавленной ей не хотелось. — Что стряслось, Спарклз? — спросила она спустя время. — Слушай, сорри, если чувствуешь, что я влезла в личное. Я же не знала, что вы решите устроить марафон. А когда ты принялась его обхаживать, было уже поздно подавать голос — прикинь, как неловко бы вышло? «Воу, Спарклз, погоди, я сейчас по-быстрому выскочу, чтобы ты могла засадить этому верзиле». Это бы точно «убило» момент… — Мне не нравится, что ты промолчала и, судя по всему, наслаждалась ролью зрителя, — вздохнула Твайлайт, и её ложка с хлопьями шлепнулась обратно в миску. — Но меня больше пугает другое… Я не могу перестать об этом думать. То, как он двигался, звуки, которые он издавал, то, как его пальцы запутывались в моей гриве… И всё это делала я. Я люблю его, и мне это безумно понравилось. Каждый миг. И теперь я постоянно прокручиваю это в голове и хочу снова заставить его это почувствовать. Твайлайт пришлось отвести взгляд от нижней половины Титуса, потому что шорты немного задрались на его бедрах, и она снова начала мысленно его раздевать. Лира заметила этот маневр и спросила, почему Твайлайт считает это проблемой. Фиолетовая единорожка покачала головой: — Я не думаю, что он заинтересован так же сильно. Вчера настояла я. А когда он «нагрелся» утром, и я предложила повторить, он отказался. И неважно, было ли его объяснение про «утреннее полено» правдой или нет… Есть стереотип, что кобылы думают о спаривании каждые семь секунд, но теперь, когда мы сделали этот шаг, я не хочу, чтобы у него сложилось впечатление, будто я только об этом и думаю. Даже если… в какой-то степени это так. Лира считала, что Твайлайт накручивает себя на ровном месте. — Эй, всё нормально. Ты открыла для себя что-то новое и веселое. Это как классная книга: не хочется закрывать, хочется скорее узнать, что в следующей главе. Просто поговори с ним. Что самое худшее он может сказать? «Нет, я не думаю о гоне так часто, как ты»? Твайлайт хотела возразить, что это далеко не самое худшее, но Лира, в отличие от неё, не страдала от излишней скромности. — Эй, верзила! Могу я тебя кое о чем спросить? — крикнула Лира в сторону шевелящихся бедер, отпихивая копыта Твайлайт, которая слишком поздно попыталась зажать ей рот. Титус перестал возиться и, хотя из люка почти ничего не видел, посмотрел вниз на свой пояс, откуда донесся голос: — Лира, тот факт, что ты спрашиваешь, можно ли спросить, меня уже пугает. Ожидаемый ответ последовал не сразу; наступила пауза, во время которой Титус слышал только приглушенные голоса, спорящие шепотом. Это разбудило его любопытство: что там вообще происходит в кают-компании? — Но, э-э, валяй. Что ты хочешь знать? Твайлайт потребовалось быстрое и слегка болезненное контрзаклинание, чтобы Лира магически не запечатала ей рот. Когда «магическая пыль» улеглась, единорожка бросила на подругу полный досады взгляд. — Спарклз, расслабься! — Лира прижала копыта нервничающей библиотекарши к столу и медленно отпустила их в знак доверия, надеясь на взаимность. — Я спрошу тонко, он даже не поймет, что вопрос от тебя. Твайлайт с опаской кивнула, и Лира приняла это как сигнал к действию. Она откашлялась и снова обратилась к торчащим из дыры коленям. — Окей, мне просто любопытно, верзила… как часто ты думаешь о сексе? Глухой стук лба Твайлайт о стол, вероятно, был слышен даже внутри вентиляции. В комнате воцарилась гробовая тишина. Никто не шевелился целую вечность, пока колени Титуса снова не задвигались — он вернулся к работе, хотя на самом деле просто пытался отвлечься от неловкости. — Гм… я не совсем понимаю, о чем именно ты спрашиваешь. — Ну, ты же знаешь, что у кобылок бывают циклы течки, и тогда в голове только одна мысль — как бы хорошенько порезвиться. Но есть стереотип, что даже вне цикла мы думаем о сексе в среднем каждые несколько секунд или типа того, — Лира склонила голову набок, искренне заинтересовавшись темой. — Я знаю, у людей нет циклов, так что туман похоти не застилает вам мозги, но вы же всё равно об этом думаете время от времени, да? Так как часто? Снова долгая пауза из люка. — Послушай, я только за открытость, но… нам правда обязательно об этом говорить? — Он начал было выбираться из шахты, но внезапная вспышка золотого света заблокировала его поясницу магической аурой. Выглянув из-за своих бедер, он увидел пару зеленых копыт прямо у входа в люк. — Эй! Лира, что за дела? «Ой-ой-ой! Больно!» Лира стиснула зубы от пульсирующей боли в роге. — Я бы не стала колдовать с растянутым рогом, если бы это не было важно. Так что, если у тебя нет клаустрофобии, я тебя не выпущу, пока не ответишь, — она изложила свои условия, навалившись верхней частью тела на его живот, чтобы заглянуть в люк. — Ну же… как часто? Титус чувствовал себя не в своей тарелке, но дело было не в клаустрофобии. Повернув плечи так, чтобы руки больше не были над головой, он приподнялся и посмотрел на единорожку, чья голова прилично засунулась в проход. — Слушай, ты можешь хотя бы сказать, к чему такие расспросы? Поняв, что вопрос дает шанс получить желаемый ответ, Лира быстро оглянулась на стол, где Твайлайт закрыла голову копытами, ожидая конца света, хотя и жадно подсматривала за результатом допроса. Мятная единорожка, видя возможность, перешла на шепот, чтобы Твайлайт не услышала. — Ладно, хорошо. Но после этого ты ответишь и не будешь бурно реагировать на мои слова, иначе Спарклз поймет, что я тебе проболталась. Прошлой ночью её сонное заклинание не сработало, и я всё видела и слышала, пока она занималась твоим достоинством. — Лира наблюдала, как человек заливается краской и отводит взгляд, прежде чем продолжить: — Вот так, теперь карты на столе… Она не может выкинуть прошлую ночь из головы. Она не может выкинуть тебя из головы. И теперь она переживает, что ты не так заинтересован, как она, потому что, по её словам, инициатором была она. Мне и самой любопытно, но я спрашиваю, потому что хочу успокоить Спарклз, ясно, верзила? — …Мои мысли тоже постоянно возвращаются к этому, — ответил Титус довольно неловко, учитывая, что единорожка буквально лежала на его нижней половине, что только способствовало воспоминаниям о Твайлайт в похожей позиции. — Всё. Теперь выпустишь меня? Получив ответ, Лира мгновенно вернулась в свое обычное состояние и игриво поиграла бровями: — О, я бы предпочла, чтобы ты сам «выпустил». — Она сняла магический захват и хихикнула над собственной шуткой, наслаждаясь короткой «поездкой», пока он выбирался из люка. Затем она кивнула в сторону всё еще прячущейся Твайлайт: — А теперь, почему бы тебе не повторить это так, чтобы все услышали? Под взглядами обеих пони Титус молча встал и проверил кофемашину. Та безупречно выдала порцию черной жидкости. Убедившись, что напиток в порядке, он повернулся к мятной единорожке: — Лира, не могла бы ты дать нам минутку поговорить наедине? По его тону она поняла, что это вежливая просьба, не терпящая возражений. Кивнув, она вышла в коридор. Титус дождался, пока дверь с шипением закроется, не спеша подошел к столу, оперся на него и тяжело вздохнул: — Черт возьми, Твай, ну что мне с тобой делать? Он с силой и громким стуком поставил кружку, упер руку в бок и несколько неловких мгновений молча смотрел на неё. Ей оставалось только изучать свою миску. — О-она тебе всё выложила, да? — кротко спросила Твайлайт, не поднимая глаз. — Да, выложила. И знаешь что? Для кого-то, кто так любит логический подход, ты слишком много накручиваешь и приходишь к совершенно диким выводам. Если ты хоть на секунду подумала, что мне не понравилось так же сильно, как тебе, или если ты веришь, что я не переигрываю в голове то, как ты… — Титус замолчал, отгоняя фантомные ощущения от детальных воспоминаний о ночном приключении. Затем он протянул руку и приподнял подбородок Твайлайт, чтобы она посмотрела ему в глаза. — Твай? Иногда ты бываешь полной дурочкой, и сейчас как раз такой случай. Прежде чем она успела что-то сказать, он осушил кружку одним глотком и, к её полному восторгу, обхватил её руками, заваливая вместе с собой на диванчик. Титус игнорировал счастливые писки Твайлайт, осыпая её шею поцелуями и покусываниями. Его пальцы зарылись в её мягкую гриву, пропуская волосы сквозь пальцы, а затем он принялся массировать мышцы её плеч и спины. Остановившись, он коснулся её подбородка своим носом, и они встретились взглядами. — Я хочу придерживаться нашего первоначального плана, и думаю, что пока нам стоит относиться к прошлой ночи как к… закуске перед тем, что будет дальше. Это не значит, что я откажусь поменяться ролями при первой возможности… Он внезапно перевернул их, так что Твайлайт оказалась на спине, а человек навис над ней, опираясь на локти. На его лице играла лукавая ухмылка от собственного каламбура. Он продолжил целовать и покусывать её кожу, медленно спускаясь от шеи к животику, где все четыре её копыта крепко обхватили его голову, удерживая на месте. Сердце Твайлайт бешено колотилось. Она не была уверена, что сможет заставить себя остановить его, если он доберется до её сосков, которые уже начали твердеть. Вместо этого она просто наслаждалась тем, как его руки прижимают её еще ближе, и покалывающими ощущениями от его губ на животе. Однако удовольствие было недолгим: Титус почувствовал её внутреннее колебание, нежно поцеловал её в пупок и начал медленно подниматься обратно по тому же пути, целуя те же чувствительные места. Твайлайт хихикала и извивалась под ним, пока он не оказался на уровне её лица и не запечатлел финальный поцелуй прямо в губы. Они долго и жадно целовались, прежде чем отстраниться. Титус обнял её за плечи и уткнулся носом в мех, вдыхая её запах. — В следующий раз будет твоя очередь, моя милая библиотекарша, и я с нетерпением жду этой «закуски». Я. Тебя. Люблю. Он произносил каждое слово, нежно касаясь её губ своими. Последний поцелуй затянулся: каждый вкладывал в него всё свое восхищение партнером. Твайлайт позволила ему углубить поцелуй, притягивая его к себе всеми четырьмя копытами, пока им не пришлось прерваться, чтобы вдохнуть воздуха. Чувствуя себя гораздо лучше (и, чего греха таить, изрядно «разогретой» обещанием продолжения), Твайлайт широко улыбнулась и чмокнула его в кончик носа. Как ни странно, в ответ он высунул язык. Она смотрела на него в замешательстве, даже после второго, более долгого поцелуя в нос. — Эй~! Ты чего это мне язык показываешь?! — притворно-возмущенным, почти поющим голосом спросила она и легонько ткнула его в плечо. Титус отвел глаза, понимая, что его ответ наверняка вызовет смешок у единорожки: — Я, э-э… кофе был еще очень горячим, и… я вроде как обжег язык. Вместо насмешки Твайлайт тепло рассмеялась и поцеловала тот крошечный кончик языка, что высунулся между его губ. — Оу, вот к чему приводит отсутствие логики. Дурачок. Прежде чем она успела применить то немногое из исцеляющей магии, что знала (а знала она совсем чуть-чуть, так как эта область ей никак не давалась), автоматическая дверь с шипением распахнулась. Мятная единорожка кубарем влетела в комнату, а следом за ней закатился знакомый астродроид, который остановился и вопросительно запищал. — О, привет, R6! — Да дадут нам когда-нибудь грёбаный перерыв? — пробормотал Титус, закатив глаза и глядя на Твайлайт, после чего вытянул шею, чтобы ответить дроиду: — R6, это не твое дело, но нет, мы не «устанавливаем соединение для обмена пакетами данных». Просто иди и вставь этот чертов чип в чертову кофемашину, ладно? Тем временем Лира приходила в себя после небольшого приземления лицом в пол — дверь, к которой она приклеилась ухом в попытке подслушать, открылась слишком внезапно. Подняв взгляд, она тут же заметила Титуса, лежащего на Твайлайт на диванчике: передние копыта её подруги были закинуты ему за шею, а задние обхватили его бедра весьма недвусмысленным образом. Лира не могла оторвать глаз, пока её не окликнули, возвращая к реальности. — Итак, если ты закончила пялиться… Думаю, мы соизволим пошевелиться, если ты хочешь доесть завтрак, Лира. Титус перевел взгляд с дроида на мятную единорожку, хотя сам не шелохнулся, пока Лира не поднялась и не подошла к столу. Со вздохом фиолетовая единорожка разомкнула объятия на шее Титуса, но лишь после еще одного быстрого чмока отстранилась, чтобы дать ему сесть на диван рядом с собой. Лира устроилась с другой стороны от него. — Итак, — сказала Твайлайт, переводя взгляд с Лиры на Титуса, чтобы показать, что обращается к обоим, и нырнула под локоть человека, прижимаясь к его боку. — Какие у вас планы на сегодня? — Ну… раз верзила выбрался из аквариума, я, пожалуй, проведу урок музыки, который у меня запланирован на вторую половину дня, — сказала Лира с набитым ртом, хотя по её тону не казалось, что она в восторге. «Никогда не бери оплату, пока не узнаешь детали». Мятная единорожка вздохнула, вспомнив, как обрадовалась, когда к ней подошла кобылка-мать и попросила дать пару уроков её сыну и его другу. Только позже выяснилось, что это Снипс и Снейлс решили сколотить грязную гаражную группу. — После этого мучительного часа я пойду в спа с Бон-Бон, где смогу расслабиться в ванне и на массаже, а потом мы забежим за покупками. А ты что, здоровяк? Титус как раз подносил ложку с хлопьями ко рту. Он замер и кивнул в сторону дроида, копавшегося в кофемашине: — О, я проверю ремонт, который R6 сделал в мое отсутствие… — Он замолчал, когда Лира внезапно подалась вперед и с характерным «ном!» слизнула хлопья прямо с его ложки. Гневный взгляд, который он на неё бросил, быстро угас, когда она осталась висеть на ложке, невинно глядя на него своими огромными глазами. — С какими же грёбаными выходками мне приходится мириться, — тяжело вздохнул он, вытаскивая ложку изо рта Лиры с негромким «чпок!». Та счастливо зажевала украденное. — После этого я хочу зайти в кабину пилота и привести там всё в порядок. Провожу там время до темноты… — Ты уверен, что стоит работать весь день? — Твайлайт легонько толкнула его плечом. — Дроиды-медики сказали, что тебе нужно поберечь себя еще какое-то время. — Твай, я буду в порядке… — попытался он успокоить её, пожав плечами, но она была непреклонна. — Нет! Ты не должен перенапрягаться, — заявила она, хмурясь из-за его пренебрежения к собственному здоровью, но тут же смягчилась и обняла его руку. — Я просто хочу, чтобы ты поправился… Пожалуйста, сделай так, как просят дроиды. Вторая пара копыт внезапно обхватила его другую руку — Лира добавила к мизансцене свой собственный решительный взгляд. — И никаких пререканий, когда придет время снова лезть в бак с жижей, понял? Я не отпущу, пока не пообещаешь! — Чтобы закрепить эффект, Лира легонько прикусила его трицепс и издала тихий рык, как собака, вцепившаяся в игрушку. «Ну надо же, как они спелись…» Окруженный с двух фронтов, Титус сдался. — Ладно, хорошо, обещаю делать всё, что скажут дроиды, и обещаю вернуться в бак, когда прикажут. Довольны? — проворчал он, беря очередную ложку хлопьев, пока обе единорожки праздновали победу по-своему: Твайлайт сильнее сжала его руку, а Лира вскинула копыта вверх с победным кличем. — Ну, раз уж на то пошло, мне стоит заехать на спидере к Флаттершай, забрать Декса. При упоминании имени Лира озадаченно моргнула, пока Титус не объяснил, что оставил пса у Флаттершай на время недели в Кантерлоте. Она тут же просияла: — О-о-о! У тебя есть пушистый маленький щеночек?! Возьми меня с собой, я хочу с ним познакомиться! Твайлайт закатила глаза: — Маленький? Лира, он больше любой из нас! Размером с волка, вообще-то. — О. То есть он не пушистый щеночек? Титус усмехнулся тому, как разочарованно выглядела Лира: — Он всё еще думает, что он щенок, и он очень пушистый и дружелюбный. Можешь поехать со мной, если не против делить с ним коляску на обратном пути. Мятная единорожка снова воодушевилась, предвкушая встречу с «щенком» размером с волка и обещанную поездку на «машине-байке». Титус тем временем приобнял Твайлайт: — А у тебя, Твай, есть планы на сегодня? — Кроме того, чтобы заскочить в библиотеку и проверить, как там Спайк (я правда не хотела проспать и оставить всё открытие на него), у меня нет каких-то особо срочных дел… Фырканье Лиры прервало её. — Ты забыла про свою вечеринку? — До неё еще полторы недели… — Твайлайт осеклась. Её глаза расширились, когда она поняла, что за время, пока Титус был в баке, она ни разу не вспомнила о празднике, а дата-то уже совсем близко. — О нет! Я же еще ничего не заказала! Прощай, свободный вечер, придется носиться по всему Понивиллю. Так, нужно согласовать декорации и еду с Пинки, и найти Винил, чтобы договориться о музыке… — Твайлайт перешла на бормотание под нос, выстраивая оптимальный маршрут. Лира наклонилась вперед, заглядывая за грудь Титуса: — Ты ведь уже разослала всем новые приглашения, да, Спарклз? Твайлайт кивнула и махнула копытом, чтобы та не мешала ей планировать. Но Лира не собиралась сдаваться. Она выудила несколько овсяных хлопьев из миски, подалась вперед и щелкнула ими. Мокрые снаряды пролетели мимо Титуса и шлепнулись прямо на лицо её подруги, эффективно разрушив её концентрацию. Твайлайт с раздражением вытерла лицо: — Лира! У меня тут каждая секунда на счету… — Но ты абсолютно уверена, что приглашения получили все? — Она несколько раз выразительно кивнула в сторону Титуса. — Прямо-таки все? Титус не видел жестов Лиры, но с трудом поверил, что глаза Твайлайт могут стать еще больше, чем секунду назад. Она начала лихорадочно копаться в своих седельных сумках. — О боже мой! Я совсем забыла про твоё! Снова извиняясь, она положила перед ним лавандовый конверт со своей кьютимаркой — тот самый, который Лира видела у неё еще в день собрания Наблюдателей. — Я отправила остальные через день после того, как ты уехал с принцессой Луной, и раздала часть других, чтобы отвлечься от течки… но твое я отложила, потому что хотела отдать лично, когда ты вернешься. А потом ты заболел, и оно так и пролежало в сумке. Подцепив конверт двумя пальцами, Титус осмотрел его в поисках зацепок, но, кроме метки, на нем ничего не было. — И что тут у нас? — Это называется конверт, — Лира постучала по нему копытом и медленно произнесла по слогам: — Кон-верт. Мы кладем в них почту. — Спасибо, Лира, что бы я без тебя делал? — сухо ответил Титус. Он провел пальцем под клапаном и вскрыл печать, вытаскивая сложенную открытку. Внезапно раздался звук трубы, и в кают-компании прогремел взрыв — невероятное количество конфетти дождем засыпало стол и всех троих сидящих за ним. Когда первое оцепенение прошло, Твайлайт издала тихий стон. — Пинки. Это объяснение полностью удовлетворило любопытство Титуса относительно того, как столько конфетти могло уместиться в тонком конверте, поэтому он очень осторожно и намеренно направил открытку в сторону от себя и остальных, когда открывал её. К счастью, из недр сложенного листка больше ничего не изверглось, и он смог прочитать текст вслух: — «Титусу. Твайлайт Спаркл устраивает вечеринку по случаю дня рождения в библиотеке Понивилля, и вы сердечно приглашены! Ответ не обязателен, но мы были бы признательны, если бы вы сообщили Твайлайт Спаркл или дракону Спайку о своем приходе, чтобы мы знали, на сколько пони рассчитывать. В программе: торт, напитки, музыка и игры». А эта дата внизу справа? Я думал, что пролежал в баке дольше. — Не, это у тебя одно из старых приглашений, верзила, — ответила Лира, вытряхивая конфетти из гривы. — Это был день рождения Спарклз, но ей тогда было совсем не до праздников, так что мы всё перенесли. Титус нахмурился. Он знал, что Твайлайт — и, конечно, Лира — беспокоились о нем, но мысль о том, что она пропустила празднование своего «Дня Жизни» из-за него, вызвала у него легкий укол вины. Заметив выражение его лица, Твайлайт чуть крепче сжала его руку и прижалась носом к плечу, без слов говоря, что ему не о чем беспокоиться. — В то время ты еще был в бакте и не подавал признаков улучшения, так что день просто… прошел. Хотя Лира удивила меня сенобургером со свечкой, воткнутой в булку. Я её задула и загадала, чтобы с тобой всё было хорошо… — Руки Титуса тут же сомкнулись вокруг неё, поглотив в одном из его «медвежьих» объятий. В груди Твайлайт вспыхнул теплый огонек; в этот миг она почувствовала себя самой счастливой пони в Эквестрии, обхватив копытами его грудь в ответном объятии. — И, кажется, мое желание сбылось! — Спасибо за приглашение и с днем рождения, любовь моя. Даже если ты пропустила его по моей вине, — Титус усилил хватку и зарылся лицом в её шею, не замечая легкого румянца, выступившего на лице Твайлайт от того, что он назвал её «любовью» в присутствии Лиры. — О-о-о! Вы двое просто запредельно милые, вы в курсе? — пискнула Лира от восторга, наваливаясь на спину Титуса и свесив голову через его свободное плечо, чтобы потереться о щеку. — Иди сюда, большой ты балбес, здорово, что ты вернулся. Высвободив одну руку, Титус коснулся лица Лиры, но, к его удивлению, ладонь ощутила влагу. Посмотрев краем глаза, он увидел, что по её щекам катятся слезы. «Ого. Она не подавала виду, но Лира действительно за тебя чертовски боялась». — Спасибо, Лира, — он улыбнулся ей, пока она прижималась к его ладони и терлась носом о пальцы. — Приятно вернуться, а еще приятнее вернуться к двум таким друзьям. Они еще раз коротко обнялись втроем, после чего Титус вернулся к своему завтраку и обнаружил, что и хлопья, и кофе покрыты сверкающим слоем конфетти. Не чувствуя в себе сил идти за новой порцией, он отодвинул миску на середину стола. Твайлайт и Лира, обнаружив то же самое, последовали его примеру, а Твайлайт и вовсе магией отправила всю посуду в раковину. — Ну, спасибо за завтрак. Я бы с радостью посидела с вами еще, просто поболтала, но раз уж я проспала, мне пора бежать в «Сахарный Уголок» и заказать еду, пока они не ушли на обед. Твайлайт нехотя последовала за Титусом и Лирой к выходу. Прощаясь с дроидом на ходу, они вышли в коридор и направились к медблоку. — Если по какому-то невероятному стечению обстоятельств у меня появится свободное время до праздника, я могу заглянуть еще раз? — О, то есть ты хочешь проверить, не работаю ли я часом? — он бросил на неё притворно-грозный взгляд. Твайлайт отвела глаза, немного расстроившись, что её мотив так легко раскусили, и проворчала, что это нечестно — так быстро её разгадывать. Титус хмыкнул и легонько похлопал её по плечу. — Твай, я обещал. И если есть в мире вещь более надежная, чем моё невезение, так это то, что когда я даю слово, я делаю всё, чтобы его сдержать. Дойдя до двери, Твайлайт жестом попросила Титуса остановиться, сказав Лире, что они догонят её через секунду. Когда мятная единорожка ушла вперед, Твайлайт опустила копыто на палубу. — Я верю тебе, но всё равно хочу убедиться, что ты не спешишь. Я видела тебя в деле: ты берешься за проект и полностью уходишь в него с головой, пока не закончишь… У нас это общее. Но меня пугает другое сходство: ты забываешь о себе, когда поглощен работой. Вспомни свои первые дни сбора обломков — ты таскал тяжеленные куски металла, несмотря на явную боль в боку. Титус отлично это помнил. Особенно тот здоровенный теплообменный стержень, который он выкопал из земли и взвалил на здоровое плечо, после чего рухнул на колени от внезапной вспышки боли. Он также помнил, как Твайлайт мгновенно бросилась на помощь, подхватив стержень магией, и с испугом спрашивала, не нужна ли ему помощь. Титус закрыл глаза, прогоняя воспоминание, и присел на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз Твайлайт. На её лице читалась всё та же тревога, пусть и не такая острая. — Я всё еще считаю, что вполне готов вернуться к работе, но… — он легонько ткнул пальцем в нос Твайлайт, когда та нахмурилась и открыла рот, чтобы возразить, — но я вижу, что ты волнуешься. Я обещал не делать ничего тяжелого. Однако, если ты не против, я бы хотел заняться легкой бумажной работой за компьютером… что-то вроде анализа данных с сенсоров, в таком духе. Твайлайт посмотрела на него со скепсисом. По собственному опыту она знала, что простое «проглядывание» данных заклинания легко превращается в «быстрый тест», который обычно заканчивается тем, что она смотрит на часы и обнаруживает четыре утра. В случае с Титусом это, скорее всего, выглядело бы так: он читает отчет R6 о ремонте, решает проверить всё сам, вскрывает панель «просто глянуть» и через пять минут уже торчит в люке по пояс, как сегодня с кофемашиной. — И ты всегда можешь зайти ко мне, когда захочешь, Твай. Ты же знаешь, мне нравится твоя компания, — добавил Титус, заметив её выражение лица. — Хорошо, я загляну, если получится, — ответила она с теплой улыбкой. Из медблока вышла Лира с мешком белья и спальных принадлежностей. Твайлайт иронично улыбнулась и легонько ткнула Титуса в колено: — Но я надеюсь, ты не будешь следить за мной по камерам, чтобы судорожно прятать под ковер какой-нибудь разобранный двигатель. Титус ожидаемо закатил глаза, но следующий его вопрос был продиктован искренним любопытством: он спросил, откуда она узнала о внешних камерах. — О, я наткнулась на них, когда принцесса Луна нашла экран, показывающий исследовательскую группу Академии снаружи, пока мы искали твой тренажер. А когда ты лег в бак, мы с Лирой — при небольшой помощи R6 — настроили несколько экранов, чтобы видеть, кто стучится в дверь. — Э-э, а зачем вам это понадобилось? — Титус взглянул на ближайший видеоэкран на стене и, присмотревшись, заметил крошечные пятнышки там, где в него тыкались носами. — И R6 помог? В смысле, он сам всё настроил или…? — Нет, верзила, — Лира бросила мешок на пол и подошла к Твайлайт. Все трое остановились у экрана. — Он руководил процессом, чтобы мы могли сделать это сами. Покажи ему, Спарклз. Титус быстро взглянул на Твайлайт, когда та прошла мимо него. Фиолетовая единорожка встала на задние ноги, упершись передними в стену под экраном. — Руководил процессом? Ты хочешь сказать, что вы его понимаете? — Лира понимает, — ответила Твайлайт с легкой ноткой раздражения в голосе. Лира хихикнула и пояснила, что начала примерно улавливать смысл звуков дроида, когда наблюдала за попытками Твайлайт наладить контакт. Она поняла, что все эти писки и гудки следуют определенному, пусть и свободному, музыкальному паттерну. Лира как раз объясняла природу обнаруженного ею паттерна, когда поймала взгляд Титуса, проследивший за изгибами Твайлайт, пока та, упершись в стену, тыкала в экран, переключая виды. С очередным хихиканьем она наклонилась поближе к человеку и прошептала — достаточно тихо, чтобы сосредоточенная Твайлайт не услышала: — Боже, ты влип так же сильно, как и она, а? Не то чтобы я тебя винила, верзила, — когда я вижу симпатичный зад, мне просто нужно… ШЛЕП! К жжению от копыта Лиры на своем заду Титус уже начинал привыкать, но того же нельзя было сказать о ней самой. Пока она была занята тем, что хихикала над его реакцией, его ладонь резко и звонко опустилась прямо на её кьютимарку — раздался громкий ХЛОП!. Хихиканье сменилось визгом, и Лира пулей отлетела на приличное расстояние по коридору. Эта стычка отвлекла Твайлайт ровно настолько, чтобы она закатила глаза, прежде чем вернуться к работе. — Ой! А ладонью-то жжется куда круче, чем копытом! — воскликнула мятная единорожка с широкой улыбкой и куда большим энтузиазмом, чем ожидал Титус, побрыкивая ногой, чтобы унять покалывание в крупе. — Я думала, ты не примешь мое предложение поквитаться. Что изменилось, здоровяк? — Изначально не собирался, но твой визг того стоил, — парировал он, потирая руку, чтобы разогнать собственное покалывание. — Но ты как, в порядке? Кажется, я приложился сильнее, чем хотел… — М-м-м, ни капельки не больно. Но раз уж ты переживаешь, как насчет того, чтобы использовать, хм-м… «пальцы» в качестве стоп-слова? — С плотоядной ухмылкой мятная единорожка начала подкрадываться к нему (Титус понял, что это было идеальное воплощение слова «красться»). Её плечи и бедра двигались в идеальной синхронизации, пока она не встала на задние ноги, вынудив Титуса подхватить её за передние конечности, чтобы она не повалилась на него. Видя, что он в замешательстве — и морально, и физически — Лира решила закрепить преимущество и втянуть в игру подругу: — Эй, Спарклз? Кажется, у меня теперь крупы разного размера. Попроси своего жеребца шлепнуть по второму для симметрии? — Я, э-э… — «Жеребца. Моего жеребца». Твайлайт заметно замерла. Её мозг внезапно переключил передачу, оставив её с носом в миллиметре от экрана. Она даже не осознала, что нашла нужный вид с внешней камеры. «А ведь он действительно мой, правда? Он даже сказал, что я могу его так называть!» Видя внутреннюю борьбу, написанную на её лице (хотя и не понимая её причины), Титус опустил копыта Лиры на пол: — Думаю, тебе придется пожить в состоянии асимметрии. По крайней мере, пока что. С любопытством и легким оттенком беспокойства Титус сделал несколько шагов к Твайлайт. Думая, что её взгляд прикован к экрану, хотя на самом деле её мысли были за миллионы миль отсюда, он наклонился и прошептал: — Что там интересного? — Положив руки ей на плечи, он провел ими вдоль боков, слегка коснувшись большими пальцами ямочек на пояснице, прежде чем дойти до бедер. Для Твайлайт это было совершенно новое ощущение. Не в физическом плане — Титус и раньше гладил её по шерстке, будь то рука на плече или успокаивающее похлопывание по шее. Но в последнее время его прикосновения задерживались на ней чудесно долго. А со вчерашней ночи даже кратчайший контакт вызывал бурю новых чувств. Она поняла, что теперь его касания передают целую гамму эмоций: объятия стали более интимными, похлопывания — куда более нежными. Теперь, чувствуя, как его руки повторяют контуры её тела, она ощутила еще более глубокую связь с ним — будто они могут вести беседу, не произнося ни слова. «Клянусь Селестией, я люблю его». Мысли вернулись к кораблю и экрану, когда она почувствовала, как его руки покинули чувствительную зону между боком и крупом и переместились на грудь. Её передние копыта автоматически зацепились за его предплечья, когда он слегка приподнял её и обнял сзади. — Всё в порядке, Твай? Объятия были чудесными, хотя в такой позе ей было трудно балансировать на задних ногах и не совсем удобно ответить взаимностью. Поэтому ей пришлось ограничиться тем, что она вытянула шею и потерлась о его подбородок: — М-м-хм, всё просто исключительно. Я просто думала о тебе. И обо мне. Ну, точнее, о нас. — И о них, я полагаю? — он кивнул в сторону экрана. На нем был виден вход в шлюз и лестница, где у площадки собралась толпа репортеров, которых сдерживала пара стражников. Быстрым движением пальца он переключил вид на задний люк грузового отсека — там тоже было кольцо из пони, хоть и значительно меньше. — Как только лестницу достроили, их тут же облепили, — пояснила Твайлайт, сильнее вжимаясь в его объятия. — Не считая Дерпи, которая приносит почту, несколько раз пони стучали в дверь, пытаясь заставить нас ответить или найти лазейку. Так продолжалось, пока сержант Квикболт не выставила караул у основания лестницы. Кажется, ей просто надоело их прогонять. — Ого! Вы двое станете настоящими звездами заголовков! — Лира присоединилась к ним у экрана. — «Кобылка влюбилась в жеребца из звезд»… м-м… нет, слишком длинно. Может, «Любить пришельца»? О! О-о-о! «Красавица и Здоровяк» — вот это класс! Вздох Титуса оборвал поток гипотетических заголовков. Он покачал головой: — Судя по заголовкам, в которые я попадал раньше, Лира, ты слишком оптимистична. — Его губы сжались в суровую линию. «Мне было несложно игнорировать газеты с их издевками. Но если они примутся за неё…» Титус подсознательно крепче обнял фиолетовую единорожку, представляя, какую грязь могут напечатать под её фотографией. «Я просто не знаю, как она это вынесет». Очередное прикосновение Твайлайт и переступание её копыт вытеснили неприятные мысли. — Ой, прости, кажется, я погрузился в свои думы. Неудобно? — Н-нет, не совсем. Хотя я знаю, что ты меня крепко держишь, стоять спиной… это странно. Кажется, что копыта вот-вот разъедутся, — хотя она не просила, Титус опустил её на все четыре ноги. Она вопросительно склонила голову: — Т-ты переживаешь о том, что они могут сказать? Знаешь, когда разнеслась весть о твоей болезни, была короткая паника, но потом объявили, что ты не заразен. Газеты — на мой взгляд — в основном писали с сочувствием… — Ну еще бы, Спарклз. Они волновались за свой главный источник дохода, — буркнула Лира. Ей самой уже осточертела чушь, которую несла пресса. Она кивнула Титусу: — Без обид, верзила. — Никаких обид. В любом случае, меня не волнует, что пишут обо мне. Я игнорировал это раньше и продолжу сейчас. — Он присел на корточки в своей привычной манере, балансируя на носках с невероятной грацией, и коснулся ладонью щеки Твайлайт. Она прижала копыто к его руке, снова наслаждаясь новыми ощущениями. — Но если они начнут втаптывать в грязь тебя, Твай… Если они направят на тебя всё то, что писали обо мне… из-за того, кто я и как я выгляжу… видеть это будет больно. Она перестала тереться о его ладонь и уставилась на него своими огромными фиолетовыми глазами. Он не выдержал этого взгляда, закрыл глаза и вздохнул: — И, к сожалению, это неизбежно — рано или поздно они узнают о наших отношениях. Сомнения — сомнения, к которым Твайлайт относилась крайне скептически, но которые всё же требовали опровержения — роились в её голове, и она заметно поникла. «Н-неужели он хочет всё прекратить? Что?! Нет, я просто опять делаю поспешные выводы, прямо как мы обсуждали утром… Ведь так? …Нет, это же Титус, он бы так не поступил; в этом я уверена более чем полностью. Может, он придумывает план, как держать всё в секрете! Но… я не хочу прятаться от друзей и семьи. Да и это никогда не сработает; как он и сказал, рано или поздно что-то всплывет, и мы вернемся к началу». В этот момент чья-то ладонь зажала ей рот, заставив осознать, что она бормотала свои мысли вслух прямо Титусу в уши. — Расслабься, Твай, я просто предлагаю приучать их к этой мысли постепенно, — спокойно произнес он, убирая руку. — Так что, по крайней мере какое-то время, если только мы не здесь или в другом приватном месте, где за нами нельзя подсмотреть — никаких вылизываний, покусываний и нежностей… — Никаких нежностей? Но друзья постоянно так делают! — Твайлайт поспешила заметить, что «обнимашки-потирушки» носами не были чем-то эксклюзивным для пар. Она и почти все её друзья (да и большинство жителей) часто терлись носами при объятиях в качестве дружеского приветствия. — Ну и что, если они увидят, как я трусь о тебя носом? Это настолько обычное дело, что всегда можно найти оправдание. — И Спарклз известна как твоя близкая подруга, её и раньше видели за этим занятием, так что тут всё схвачено, — подала голос Лира с метафорических трибун. — Если бы она внезапно перестала так делать, особенно после того, как все видели, как она за тебя переживала, это выглядело бы странно. Титус понял, что этот спор ему не выиграть. — Ладно, если вы считаете, что это не введет их в экстаз… Теперь по поводу секретов. Ты говорила, что не раз просила друзей о помощи, хотя я не уверен, что именно ты им рассказала, — он бросил взгляд на Лиру, которая ответила ему ухмылкой в стиле ♪Я-Ничего-Тебе-Не-Скажу♪, поиграв бровями. Именно такой реакции Титус и ожидал (и, честно говоря, опасался). — Я понимаю и рад, что у тебя есть друзья, на которых можно положиться, но… можем ли мы оставить то, что происходит между нами, личным делом и вести себя благоразумно? Твайлайт надолго задумалась, нахмурившись и бросив взгляд на экран, а затем уставилась на свои копыта, будто они были самым интересным объектом во вселенной. — Я… я понимаю, но есть один пони, которому я бы хотела отправить благодарственное письмо, чтобы он знал, что всё закончилось хорошо. Это… это будет нормально? — Э-э, ну… конечно, если ты ему доверяешь, я не против, — ответил Титус, полагая, что речь идет о принцессе Селестии. Улыбка, которой одарила его Твайлайт, растопила последние сомнения в том, что он сделал правильный выбор. Он любил эту улыбку почти так же сильно, как её саму, и, видя её счастье, сам расплылся в глупой ухмылке, пока чей-то энергичный хлопок по спине не выбил из него дух. — Отлично! Верзила, Спарклз, готовы прыгнуть в этот омут с акулами? — Это «благоразумие» касается и тебя тоже, — Титус бросил на Лиру взгляд, ясно дающий понять, что он не шутит. Та вздохнула и ответила, что честно понимает его нежелание быть в центре внимания, и пообещала сделать всё возможное, «или пусть мне в глаз засунут кекс». — Ладно, думаю, ждать больше нет смысла, — кивнул он и указал в сторону шлюза. — Иди вперед, мы с Твай догоним через секунду. Твайлайт проводила взглядом свою вприпрыжку убегающую подругу. — Ты хотел поговорить о чем-то еще… М-м-мпф! Вопрос оборвался, когда чья-то рука внезапно повернула её лицо, и она почувствовала его губы на своих. Твайлайт потребовалась секунда, чтобы осознать происходящее, прежде чем она нежно промычала ему в губы и сделала шаг ближе, опрокинув присевшего человека на задницу. Её копыта сомкнулись за его шеей, его руки сделали то же самое. В сидячем положении Твайлайт была примерно на голову выше его, что позволило ей навалиться на него всем весом, хотя большая часть этого напора ушла в поцелуй, который ни один из них не желал прерывать первым. К несчастью (или к счастью, как посмотреть), из-за того, что Твайлайт с энтузиазмом налегала на него, Титус в итоге завалился на спину. Единорожка продолжила свою «атаку», решив выжать максимум удовольствия из этого спонтанного поцелуя, прежде чем им придется выдавать нежность по талонам в редкие моменты уединения — а Селестия знает, когда такие моменты еще выпадут. Решив, что это идеальный шанс самой поменяться ролями, Твайлайт прервала поцелуй, встала и сделала шаг назад. — Это месть за то, что было раньше, мой милый маленький, э-э… — Твайлайт запнулась, подбирая слово. Титус терпеливо ждал. Наконец она определилась и начала заново: — Это месть за то, что было раньше, мой большой, ласковый инопланетный жеребец. С лукавой улыбкой она просунула мордочку под край его майки, задрав её ровно настолько, чтобы пролезть внутрь головой, и принялась вылизывать и покусывать его кожу — всё как он делал раньше, только в обратном порядке: от пупка и выше. В тесном «шатре» из его футболки на Твайлайт обрушился шквал ощущений: запах её жеребца (она была в восторге от того, что теперь может называть его так) был буквально повсюду, и она жадно уткнулась носом в его кожу. Каждый лик и укус сопровождался легким привкусом соли на его гладкой коже, о которую она с огромным удовольствием терлась щекой. Пока Твайлайт целовала его живот, Титус бросил взгляд в конец коридора, за угол, куда ушла Лира. Он заметил зеленую мордашку, которая тут же спряталась, хотя обмотанный бинтом рог всё еще предательски торчал из-за угла. — Твай… — прошептал Титус, мягко кладя руки на извивающуюся под майкой единорожку, пытаясь её остановить. — Твай, э-э… кажется, Лира за нами подглядывает. Опять. — Ну и пусть! — Её игривый тон был единственным предупреждением перед тем, как она оставила дразнящий, длинный след языком прямо по его соску. Затем фиолетовый рог осторожно высунулся из-под воротника майки, а следом показалась и мордашка Твайлайт. — Я просто мило провожу время со своим парнем и совсем не против, чтобы мои друзья видели, как ты делаешь меня счастливой! — Я предупредил, но за этот лиз я тебе когда-нибудь отомщу. В любом случае, мы обещали Лире, что задержимся всего на секунду, помнишь? — напомнил Титус с напускным недовольством. Она придвинулась ближе для нового поцелуя, её губы нежно коснулись его. На мгновение он замер, усмехнулся: — Керк с ней, подождет, — и сам подался вперед, заставив её снова повалить его на спину. Когда она проникла в его рот, оба закрыли глаза, сражаясь языками за лидерство. Его руки скользнули по её бокам к спине, медленно и ритмично поглаживая её тело. И хотя мягкость её меха через ткань майки ощущалась приглушенно, это оставалось незамеченным — ведь мех на её груди и животе прижимался непосредственно к его коже. Время словно остановилось. Всё вокруг поблекло, и они сосредоточили все свои чувства друг на друге, пытаясь выразить невыразимое. В это мгновение во всей вселенной имело значение лишь то, чтобы быть как можно ближе — и физически, и эмоционально. Прошло много времени, прежде чем они медленно отстранились друг от друга с удовлетворенным вздохом и любящими улыбками. Сознание лениво возвращалось к реальности. — Ты… — Твайлайт позволила слову повиснуть в воздухе. Ощущение того, как его руки на её спине сжались крепче, притягивая еще ближе, стало для неё ответом — он понимал её и любил так же сильно. С тихим мурлыканьем она распласталась по его торсу, стараясь соприкоснуться с максимумом его удивительно теплой кожи, и лениво потерлась носом о его шею, абсолютно довольная жизнью. Титус потерся щекой об ухо Твайлайт, отвечая на ласку, и краем глаза заметил, как Лира выглядывает из-за угла, наблюдая за ними, развалившимися на полу. Со вздохом человека, которому совсем не хотелось шевелиться, он запечатлел долгий поцелуй на бархатистой ушной раковине и прошептал: — Думаю, пора. Последовала пауза, а затем кожу на его шее щекотно обдал обиженный выдох: — Это несправедливо. — Что именно? — спросил он, наклонив подбородок, чтобы увидеть её меланхоличное лицо, и снова принялся поглаживать её спину под майкой, пытаясь подбодрить. — Я бы с радостью лежал здесь с тобой вечно… ну, не здесь, пол довольно быстро станет неудобным, но я не думаю, что будет честно по отношению к Лире заставлять её в одиночку прорываться через шторм репортеров снаружи… — Нет, я не об этом, — перебила его Твайлайт, присаживаясь. Теперь, когда он упомянул об этом, ей пришлось согласиться: продолжать нежности и бросать подругу на амбразуру было бы некрасиво. Но это не значило, что Твайлайт хотелось останавливаться — ни капельки. Она коротко потерлась носом о нос Титуса, тяжело выдохнула и снова поникла. — Я считаю несправедливым то, что мне придется скрывать свои чувства к тебе на публике. Ты значишь для меня так много, и я хочу прижиматься к тебе, когда мы вместе, прямо как все остальные пони! Тон Твайлайт становился всё более расстроенным. Упоминание Лиры заставило её вспомнить случай, когда она ходила обедать с ней, Бон-Бон и тогдашним жеребцом Лиры в шумный ресторан, чтобы расслабиться после тяжелой недели. Твайлайт помнила, что всю трапезу та парочка обнималась, игриво пихалась под столом и пыталась украдкой поцеловаться, пока никто не смотрит. Тогда это заставило её смутиться, хотя она и подглядывала за ними из любопытства — почему они ведут себя так дерзко и отчего выглядят такими счастливыми? Теперь, когда у неё появился кто-то, к кому она испытывала нечто подобное, она понимала их. И осознание того, что они с Титусом не смогут вот так открыто радоваться друг другу, злило её. Она уткнулась ему в шею: — Это… это просто нечестно! — Эй, полегче, Твай. Я понимаю твою досаду, но дай нам немного времени, и придет наш черед. — Ладонь на её щеке пресекла бурные нежности; Титус приподнял её голову, что открыло ему доступ к небольшому участку шеи, выглядывающему из-под воротника. Она была так расстроена, что не могла заставить себя посмотреть на него — боялась, что он примет её гнев на свой счет. — Обещаю тебе: когда придет время, ты сможешь обнимать, вылизывать и покусывать меня сколько душе угодно, но пока нам придется держать себя в руках. Однако… — он начал с поцелуя у основания шеи и медленно пошел выше, побуждая её откинуть голову. Легкий поцелуй в край челюсти, затем в щеку, в лоб… и, наконец, восхождение поцелуев по её рогу, который начал светиться в ответ, от самого основания до самого кончика. О-о-у… Излишне говорить, что это мгновенно завладело вниманием Твайлайт. Она смотрела на него полуприкрытыми глазами, пока он проделывал обратный путь вниз по её ставшему сверхчувствительным рогу. Дрожь пробежала по её позвоночнику, преследуемая двумя ладонями, которые скользнули по её плечам к пояснице. К её удивлению, они не остановились, а продолжили путь по бедрам. У неё перехватило дыхание, когда ладони медленно прошлись по кьютимарке и замерли, мягко сжав её крупы прямо через ткань майки. Руки ритмично сжимались, забирая в горсть столько, сколько могли. Ни одно копыто не могло сделать того, что он так легко вытворял своими пальцами. Твайлайт оставалось только прерывисто дышать ему в ухо, пока он продолжал атаку на её рог и заднюю часть (которую он, как она помнила, не раз хвалил, что только подстегивало её удовольствие). — Как я и говорил… — прошептал Титус между поцелуями. Его руки перестали сжимать плоть, но остались лежать на месте. Он понял, что в сочетании со стимуляцией рога, возможно, ошеломил единорожку сильнее, чем планировал. Хотя эти две полные пригоршни — даже через мешковатую майку — казались ему абсолютно идеальными. — Однако, если ты дойдешь до точки, когда тебе надоест ждать или прятаться, ты знаешь, где меня найти. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива и не чувствовала себя обделенной. Твайлайт потребовалась секунда, чтобы прийти в себя. Когда голова перестала кружиться, она медленно села и бросила быстрый взгляд через плечо. Она невольно прикусила губу, глядя на руки, всё еще покоящиеся на её крупе. Под её пристальным взором Титус внезапно отпустил её и пробормотал извинения за то, что увлекся. Твайлайт обернулась к нему с томным взглядом, а затем её рог засветился, и лицо расплылось в той самой ухмылке, которую она берегла для их личных (ну, или почти личных, учитывая Лиру) пикировок. Она не собиралась испепелять его за вольности. — Эй, ну-ка… Я не говорила, что их можно убирать, — игриво пожурила она, и её магия вернула его ладони на прежнее место. Она снова впилась в него коротким поцелуем, и восхитительные сжимания возобновились. Наконец они замедлились. Твайлайт вытерла рот копытом, а Титус шутливо спросил, достаточно ли ей на первый раз или она готовится ко второму раунду. — М-м-м… нет, думаю, этого мне пока хватит. На какое-то время, — ответила она и потерлась носом, автоматически найдя сладкое местечко под его ухом. — И хотя я всё еще считаю это несправедливым, я определенно буду приходить к тебе за такими обнимашками. И помни: это работа кобылы — делать своего жеребца счастливым и заинтересованным, ясно? — Только не там, откуда я родом, любовь моя, — он напоследок сжал её бока и ткнул носом в подбородок, давая знак, что пора вставать. — Это еще одна из тех забавных ситуаций, где у нас всё наоборот, но в данном случае, думаю, так будет даже интереснее. А теперь давай, пора возвращать мне единоличное право владения майкой. На какое-то время, — поддразнил он её же тоном. Титус не без сожаления убрал руки с пышных «насестов» и аккуратно стянул майку через её голову. Твайлайт поднялась на копыта, давая ему сесть и поправить одежду. Она чувствовала такое же сожаление, видя, как притягательная кожа снова скрывается под тканью. Когда он сел, она воспользовалась моментом для последнего «носотыка» и получила в ответ приятное почесывание за ушком. Будет трудно вести себя нормально (точнее, «не нормально») рядом с Титусом. С этого момента ей придется быть предельно осторожной, чтобы не выдать своих чувств, и было сложно представить, как можно просто притворяться друзьями после всего, что произошло прошлой ночью. — Ну что… вы закончили? — Голова Лиры высунулась из-за угла чуть дальше. Твайлайт фыркнула: — Учитывая, что ты была нашим зрителем не один раз, как сама думаешь? — Ставлю десять из десяти! На вас двоих чертовски жарко смотреть, хотя вы же знаете, как я ненавижу клиффхэнгеры между сериями, — Лира была в своем репертуаре, играя бровями. — Кстати о сериях: как насчет того, чтобы вы подождали прямо здесь — не двигайтесь, ничего не делайте! — а я сбегаю в библиотеку за твоей камерой? У меня есть племянник, или кузен, или кто-то там на ТВ, он бы мог… — Клянусь, Лира, если ты хоть попробуешь направить на нас видеокамеру, когда мы обнимаемся, я узнаю у принцессы Селестии, как сослать тебя на луну, — тон Твайлайт не оставлял сомнений: это не шутка, а обещание. — Хм, возможно, оно бы того стоило, — мятная единорожка, не желая сдаваться, подошла к человеку и положила мордочку на его согнутое колено, мечтательно глядя на него. — Эй, верзила? Если твоя кобылка-подружка сошлет меня на луну, ты же будешь меня навещать? — «Кобылка-подружка»? А, понял, — он быстро взглянул на Твайлайт, проверяя реакцию на новый титул, и заметил счастливый румянец на её лице. — Да, думаю, я мог бы заскочить, как только починю корабль. — Отлично! Было бы жестоко со стороны Принцессы не разрешать мне свидания с правом на… кхм… близкие контакты. Фырканье Твайлайт оборвало её: — Близкие контакты? С чего ты взяла, что я вообще хоть кому-нибудь скажу, что ты там сидишь?! Лира широко улыбнулась Твайлайт поверх колен Титуса: — Признай, Спарклз, ты очень быстро начнешь по мне скучать. Мы же лучшие подруги! Тебе будет не хватать наших споров о магических заклинаниях, того, как легко я могу тебя завести… и ты потеряешь ценный источник советов о том, как залезть в шорты к этому здоровяку… Понимая, что та во многом права, Твайлайт насупилась и отвернулась: — Ладно, хорошо. П-просто… дай нам немного личного пространства в следующий раз, ладно? — Мы были бы признательны, Лира. И чтобы ты знала: я собирался в тебя чем-нибудь кинуть, когда ты подглядывала, но мне стало бы очень жаль, если бы я попал по твоему рогу. — Чувствуя, что Лира просто дурачится, а Твайлайт начинает закипать, Титус приобнял свою единорожку за плечо, привлекая к себе для последнего объятия, и одновременно щелкнул Лиру по носу. — А теперь идем, мы и так застряли. Когда Лира развернулась, его рука молниеносно вылетела и отвесила ей еще один, уже легкий шлепок по крупу — чтобы исправить её утреннюю «асимметрию». Это вызвало короткое брыкание и визг, перешедший в бесконечное хихиканье, которое не прекращалось, пока троица не достигла внутренней двери шлюза. Титус потерся щекой об ухо Твайлайт, отвечая на ласку, и краем глаза заметил, как Лира выглядывает из-за угла, наблюдая за ними, развалившимися на полу. Со вздохом человека, которому совсем не хотелось шевелиться, он запечатлел долгий поцелуй на бархатистой ушной раковине и прошептал: — Думаю, пора. Последовала пауза, а затем кожу на его шее щекотно обдал обиженный выдох: — Это несправедливо. — Что именно? — спросил он, наклонив подбородок, чтобы увидеть её меланхоличное лицо, и снова принялся поглаживать её спину под майкой, пытаясь подбодрить. — Я бы с радостью лежал здесь с тобой вечно… ну, не здесь, пол довольно быстро станет неудобным, но я не думаю, что будет честно по отношению к Лире заставлять её в одиночку прорываться через шторм репортеров снаружи… — Нет, я не об этом, — перебила его Твайлайт, присаживаясь. Теперь, когда он упомянул об этом, ей пришлось согласиться: продолжать нежности и бросать подругу на амбразуру было бы некрасиво. Но это не значило, что Твайлайт хотелось останавливаться — ни капельки. Она коротко потерлась носом о нос Титуса, тяжело выдохнула и снова поникла. — Я считаю несправедливым то, что мне придется скрывать свои чувства к тебе на публике. Ты значишь для меня так много, и я хочу прижиматься к тебе, когда мы вместе, прямо как все остальные пони! Тон Твайлайт становился всё более расстроенным. Упоминание Лиры заставило её вспомнить случай, когда она ходила обедать с ней, Бон-Бон и тогдашним жеребцом Лиры в шумный ресторан, чтобы расслабиться после тяжелой недели. Твайлайт помнила, что всю трапезу та парочка обнималась, игриво пихалась под столом и пыталась украдкой поцеловаться, пока никто не смотрит. Тогда это заставило её смутиться, хотя она и подглядывала за ними из любопытства — почему они ведут себя так дерзко и отчего выглядят такими счастливыми? Теперь, когда у неё появился кто-то, к кому она испытывала нечто подобное, она понимала их. И осознание того, что они с Титусом не смогут вот так открыто радоваться друг другу, злило её. Она уткнулась ему в шею: — Это… это просто нечестно! — Эй, полегче, Твай. Я понимаю твою досаду, но дай нам немного времени, и придет наш черед. — Ладонь на её щеке пресекла бурные нежности; Титус приподнял её голову, что открыло ему доступ к небольшому участку шеи, выглядывающему из-под воротника. Она была так расстроена, что не могла заставить себя посмотреть на него — боялась, что он примет её гнев на свой счет. — Обещаю тебе: когда придет время, ты сможешь обнимать, вылизывать и покусывать меня сколько душе угодно, но пока нам придется держать себя в руках. Однако… — он начал с поцелуя у основания шеи и медленно пошел выше, побуждая её откинуть голову. Легкий поцелуй в край челюсти, затем в щеку, в лоб… и, наконец, восхождение поцелуев по её рогу, который начал светиться в ответ, от самого основания до самого кончика. О-о-у… Излишне говорить, что это мгновенно завладело вниманием Твайлайт. Она смотрела на него полуприкрытыми глазами, пока он проделывал обратный путь вниз по её ставшему сверхчувствительным рогу. Дрожь пробежала по её позвоночнику, преследуемая двумя ладонями, которые скользнули по её плечам к пояснице. К её удивлению, они не остановились, а продолжили путь по бедрам. У неё перехватило дыхание, когда ладони медленно прошлись по кьютимарке и замерли, мягко сжав её крупы прямо через ткань майки. Руки ритмично сжимались, забирая в горсть столько, сколько могли. Ни одно копыто не могло сделать того, что он так легко вытворял своими пальцами. Твайлайт оставалось только прерывисто дышать ему в ухо, пока он продолжал атаку на её рог и заднюю часть (которую он, как она помнила, не раз хвалил, что только подстегивало её удовольствие). — Как я и говорил… — прошептал Титус между поцелуями. Его руки перестали сжимать плоть, но остались лежать на месте. Он понял, что в сочетании со стимуляцией рога, возможно, ошеломил единорожку сильнее, чем планировал. Хотя эти две полные пригоршни — даже через мешковатую майку — казались ему абсолютно идеальными. — Однако, если ты дойдешь до точки, когда тебе надоест ждать или прятаться, ты знаешь, где меня найти. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива и не чувствовала себя обделенной. Твайлайт потребовалась секунда, чтобы прийти в себя. Когда голова перестала кружиться, она медленно села и бросила быстрый взгляд через плечо. Она невольно прикусила губу, глядя на руки, всё еще покоящиеся на её крупе. Под её пристальным взором Титус внезапно отпустил её и пробормотал извинения за то, что увлекся. Твайлайт обернулась к нему с томным взглядом, а затем её рог засветился, и лицо расплылось в той самой ухмылке, которую она берегла для их личных (ну, или почти личных, учитывая Лиру) пикировок. Она не собиралась испепелять его за вольности. — Эй, ну-ка… Я не говорила, что их можно убирать, — игриво пожурила она, и её магия вернула его ладони на прежнее место. Она снова впилась в него коротким поцелуем, и восхитительные сжимания возобновились. Наконец они замедлились. Твайлайт вытерла рот копытом, а Титус шутливо спросил, достаточно ли ей на первый раз или она готовится ко второму раунду. — М-м-м… нет, думаю, этого мне пока хватит. На какое-то время, — ответила она и потерлась носом, автоматически найдя сладкое местечко под его ухом. — И хотя я всё еще считаю это несправедливым, я определенно буду приходить к тебе за такими обнимашками. И помни: это работа кобылы — делать своего жеребца счастливым и заинтересованным, ясно? — Только не там, откуда я родом, любовь моя, — он напоследок сжал её бока и ткнул носом в подбородок, давая знак, что пора вставать. — Это еще одна из тех забавных ситуаций, где у нас всё наоборот, но в данном случае, думаю, так будет даже интереснее. А теперь давай, пора возвращать мне единоличное право владения майкой. На какое-то время, — поддразнил он её же тоном. Титус не без сожаления убрал руки с пышных «насестов» и аккуратно стянул майку через её голову. Твайлайт поднялась на копыта, давая ему сесть и поправить одежду. Она чувствовала такое же сожаление, видя, как притягательная кожа снова скрывается под тканью. Когда он сел, она воспользовалась моментом для последнего «носотыка» и получила в ответ приятное почесывание за ушком. Будет трудно вести себя нормально (точнее, «не нормально») рядом с Титусом. С этого момента ей придется быть предельно осторожной, чтобы не выдать своих чувств, и было сложно представить, как можно просто притворяться друзьями после всего, что произошло прошлой ночью. — Ну что… вы закончили? — Голова Лиры высунулась из-за угла чуть дальше. Твайлайт фыркнула: — Учитывая, что ты была нашим зрителем не один раз, как сама думаешь? — Ставлю десять из десяти! На вас двоих чертовски жарко смотреть, хотя вы же знаете, как я ненавижу клиффхэнгеры между сериями, — Лира была в своем репертуаре, играя бровями. — Кстати о сериях: как насчет того, чтобы вы подождали прямо здесь — не двигайтесь, ничего не делайте! — а я сбегаю в библиотеку за твоей камерой? У меня есть племянник, или кузен, или кто-то там на ТВ, он бы мог… — Клянусь, Лира, если ты хоть попробуешь направить на нас видеокамеру, когда мы обнимаемся, я узнаю у принцессы Селестии, как сослать тебя на луну, — тон Твайлайт не оставлял сомнений: это не шутка, а обещание. — Хм, возможно, оно бы того стоило, — мятная единорожка, не желая сдаваться, подошла к человеку и положила мордочку на его согнутое колено, мечтательно глядя на него. — Эй, верзила? Если твоя кобылка-подружка сошлет меня на луну, ты же будешь меня навещать? — «Кобылка-подружка»? А, понял, — он быстро взглянул на Твайлайт, проверяя реакцию на новый титул, и заметил счастливый румянец на её лице. — Да, думаю, я мог бы заскочить, как только починю корабль. — Отлично! Было бы жестоко со стороны Принцессы не разрешать мне свидания с правом на… кхм… близкие контакты. Фырканье Твайлайт оборвало её: — Близкие контакты? С чего ты взяла, что я вообще хоть кому-нибудь скажу, что ты там сидишь?! Лира широко улыбнулась Твайлайт поверх колен Титуса: — Признай, Спарклз, ты очень быстро начнешь по мне скучать. Мы же лучшие подруги! Тебе будет не хватать наших споров о магических заклинаниях, того, как легко я могу тебя завести… и ты потеряешь ценный источник советов о том, как залезть в шорты к этому здоровяку… Понимая, что та во многом права, Твайлайт насупилась и отвернулась: — Ладно, хорошо. П-просто… дай нам немного личного пространства в следующий раз, ладно? — Мы были бы признательны, Лира. И чтобы ты знала: я собирался в тебя чем-нибудь кинуть, когда ты подглядывала, но мне стало бы очень жаль, если бы я попал по твоему рогу. — Чувствуя, что Лира просто дурачится, а Твайлайт начинает закипать, Титус приобнял свою единорожку за плечо, привлекая к себе для последнего объятия, и одновременно щелкнул Лиру по носу. — А теперь идем, мы и так застряли. Когда Лира развернулась, его рука молниеносно вылетела и отвесила ей еще один, уже легкий шлепок по крупу — чтобы исправить её утреннюю «асимметрию». Это вызвало короткое брыкание и визг, перешедший в бесконечное хихиканье, которое не прекращалось, пока троица не достигла внутренней двери шлюза. --- Светло-голубой пегас с серой гривой постучал пачкой бумаг по краю стола и повернулся к камере: — Спасибо, что включили нас сегодня. В эфире «Новости Шестого канала», с вами Зеро Спинзон… — И я — Хард Болл, — второй ведущий, золотисто-желтый земной пони с черной гривой, оперся копытом о стол и поправил галстук. — Наша главная тема сегодня: ранее этим днем пришелец Титус Элий покинул свое судно после долгой и тяжелой медицинской борьбы со штаммом Пони-оспы. Его сопровождали назначенный посредник Твайлайт Спаркл и Лира Хартстрингс, местная жительница Понивилля, которая штурмом взяла СМИ, став живым символом пони-человеческих отношений. — А теперь мы переносимся к нашему корреспонденту на месте событий, — Зеро Спинзон безупречно подхватил нить разговора. Над его плечом появилось окошко прямой трансляции, где пожилой бежевый единорог, левитируя микрофон, готовился к включению. — Добрый вечер, Брейкинг Буллетен, какова обстановка на месте событий сегодня вечером?.. Принцесса Селестия, переключавшая каналы в поисках чего-нибудь усыпляющего, замерла. Подумав, что сестре это может быть интересно, она магически позвала Луну, находившуюся в своих покоях на другом конце замка, пока ведущие продолжали вещать. — Луна? Прости за вторжение, но твоего друга, мистера Элия, показывают в новостях. Ты видела это? Секунду спустя её сестра появилась во вспышке света и подошла к горе подушек, на которых возлежала Селестия. Та подтолкнула несколько подушек в сторону Луны, приглашая присесть. — Похоже, он идет на поправку, хвала Элементам. Луна не видела репортажа; она покачала головой, шепотом поблагодарила за подушки и устроилась поудобнее рядом с Селестией как раз в тот момент, когда в эфире начали прокручивать запись, сделанную днем. На видео толпа гудела, камера дрожала, поспешно ловя в фокус большую металлическую дверь. Та с шипением открылась. В кадре появился Титус: он вышел наружу, прикрывая ладонью глаза от яркого солнца. Следом за ним в нижней части кадра показались Лира и Твайлайт. Гул толпы превратился в хаотичный рев неразборчивых вопросов, пока Твайлайт — в солнцезащитных очках — не сделала шаг вперед. Внизу экрана появилась подпись с её именем. Она взяла мегафон, протянутый стражником, чтобы перекричать толпу. — Пожалуйста, потише… тише, прошу вас… спасибо. Добрый день. Для тех, кто со мной не знаком: меня зовут Твайлайт Спаркл, я посредник мистера Элия, назначенная принцессой Селестией и принцессой Луной на время его пребывания. И, как вас уже просили ранее, его личное пространство и частная жизнь должны уважаться. К слову об этом: сегодня за завтраком мистер Элий выразил желание ответить на ваши вопросы, однако мы будем кратки. Он всё еще восстанавливается, проходит лечение, и, по предписанию врачей, ему нельзя перенапрягаться. Обе принцессы уловили особый тон, которым Твайлайт произнесла последнюю фразу — явно адресуя её самому Титусу. — Хм, не припомню, чтобы он носил такую неформальную одежду во время пребывания у нас, — размышляла вслух Солнечная Принцесса, изучая свободную черную майку и то, как она сидела на его фигуре. Шорты открывали взору крепкие икры. Селестия издала короткое, задумчивое «хм». Она тщательно оберегала свой маленький секрет — слабость к рельефным мускулам. «Что ж, теперь, когда на нем меньше одежды, я начинаю понимать, что нашла в нем моя верная ученица. Эти руки, должно быть, очень… надежно обнимают». Переведя взгляд на Твайлайт, стоявшую рядом с человеком, она заметила несколько признаков, не совсем вязавшихся с образом счастливой пони. — Луна? Я полагаю, ты приглядывала за снами моей ученицы, пока мистер Элий болел? — поинтересовалась Селестия, пока ведущие комментировали то, как Твайлайт устанавливает правила игры для прессы. — Хоть она и впечатляюще управляется с толпой, я не могу не заметить, какой уставшей она выглядит. Младшая сестра кивнула. Ей пришлось мгновенно решать, что именно открыть в ответе, чтобы пауза не выглядела подозрительной. — Разумеется, Селли, хотя сны были редкими. Это означает, что она толком не спала с тех пор, как он заболел. Я была свидетелем её глубокой тревоги за его благополучие, так что неудивительно, что теперь, когда груз беспокойства спал, она выглядит изнуренной. — О? И о чем же ты мне не договариваешь, Лу? — спросила Селестия, перекатываясь на бок и бросая на сестру лукавую улыбку. Принцесса тут же зацепилась за то, что Луна неоправданно использовала её домашнее имя «Селли». Это был верный знак, «сигнал», что сестра пытается что-то скрыть или выдает не все факты. — Я прекрасно знаю, что мистер Элий ей глубоко небезразличен — об этом говорилось в её письме в середине недели. Но мне кажется, ты что-то утаиваешь… что-то, касающееся твоего друга. Что-то, возможно… ин-тим-но-е? — В-вздор! Я не какая-то там похотливая соглядатайка чужих снов, сестра! — выпалила Луна, но быстро поняла по расширяющейся ухмылке Селестии, что та не купилась на протесты. Она пришла к выводу, что ей нужен «отвлекающий маневр», чтобы избежать дальнейших расспросов на эту тему. — Я… я видела кое-что. В тот раз твоя ученица сопровождала меня в попытке связаться с Титусом. Как ты знаешь, я предполагала, что причина моей неспособности свободно входить в его сны в том, что он блокирует вход — намеренно или нет, я не уверена. Подтверждением служит то, что мне удавалось войти, лишь когда он был без сознания: первый раз после крушения, и второй — когда он боролся с оспой. — Да, и что с того? — Селестия была начеку, ожидая попытки уйти от темы. Весь её облик выражал ожидание: она чуть откинула голову, глядя на сестру сверху вниз, и выгнула бровь, готовая поймать малейший признак лжи. Хотя, судя по тому, как Луна заерзала, та действительно чувствовала себя не в своей тарелке. Луна понимала, что сестра ищет подвох. Решив выбрать меньшее из двух зол (рассказать о войне, а не о ночи, проведенной Твайлайт и Титусом вместе), она заговорила о битве, свидетельницей которой стала. Ей до сих пор было не по себе от увиденного, и эта искренняя горечь добавила её словам правдоподобности, которую так искала Селестия. — Сестра… масштаб того, что я видела… это кошмары, превосходящие всё, что мы видели после того, как я… после того, как я пала во тьму, — голос Луны затих, она уставилась на свои копыта. — И то, что увидели мы с Твайлайт Спаркл, было лишь одной битвой в их бесконечной войне. Игра в «допрос» мгновенно закончилась. Селестия закрыла глаза, погрузившись в тихие воспоминания о битвах с последователями своей сестры — о напрасных потерях, которых можно было бы избежать, будь она рядом, когда её младшей сестре было больно. — Дорогая Луна, я чувствую, что должна извиниться перед вами обоими. Перед тобой — за то, что поддразнивала тебя, заставляя делиться тем, что явно причиняет тебе дискомфорт. И перед мистером Элием — за то, что узнала о вещах, которыми он, очевидно, не хотел делиться по собственной воле. Я не желала такого грубого вторжения. Луна не открывала глаз, кивая в ответ. В её сознании всё еще стояла картина: горизонт, заполненный людьми в белой броне, неподвижно лежащими в глубокой грязи, пока остальные рвутся вперед под градом ярких лучей света, косящих всё новых и новых воинов. Подавив дрожь, Луна покачала головой: — Я понимаю. Но раз уж я заговорила об этом, то хочу спросить твоего совета: стоит ли мне прямо поговорить с ним об этом, чтобы предложить свою поддержку, если ему нужно с кем-то разделить это бремя? Или будет правильнее и вежливее подождать, пока он сам не решит затронуть эту тему? — Это, сестра, решение, которое тебе придется принять самой, — вздохнула Селестия. Если и было что-то, чем она была сыта по горло, так это война. И хотя она лишь поверхностно понимала суть конфликта, в котором участвовал человеческий друг её сестры, она прекрасно знала, какую цену платит за это душа. Сама она когда-то ушла в добровольное изгнание на тысячу лет — ошибка, если смотреть в прошлое, ведь именно в то время хаоса и неопределенности подданные нуждались в ней больше всего. Она осознала это лишь после возвращения и всё еще работала над тем, чтобы исправить ущерб, нанесенный её отсутствием. — Мистер Элий и мой друг тоже, по крайней мере я на это надеюсь. Так что знай: какой бы ни был твой выбор, я обещаю свою поддержку и тебе, и ему. — Спасибо, Селли, — Луна перевернулась на бок, положив голову на бок сестры и прижавшись к ней в знак благодарности за добрые слова. В это время дикторы закончили анализ показанного фрагмента и возобновили трансляцию. — Я подумаю над этим, а пока давай досмотрим репортаж. Похоже, твоя ученица уступает место в центре внимания Титусу. Камера немного отдалилась, показывая Титуса и двух пони на вершине лестницы. Человек посмотрел сначала на Твайлайт и Лиру, затем по сторонам с легкой неуверенностью — толпа замерла и затихла в ожидании. — Э-э… у кого есть вопросы? Тишина мгновенно взорвалась нестройным хором выкриков его имени: каждый пытался привлечь внимание, море копыт взметнулось вверх, стараясь подняться как можно выше в надежде быть выбранным. Выбрав кандидата наугад, Титус указал пальцем: — Вы, желтый парень с усами и в большой шляпе. — Спасибо, партнер. «Аппалузское Солнце» хочет знать, как вы себя чувствуете и есть ли у вас что сказать вашим фанатам? На секунду человек повернулся к своему посреднику и одними губами спросил: «Фанаты? Какие еще фанаты?». После короткого шепота он снова повернулся к репортеру: — Я чувствую себя гораздо лучше, разве что немного всё болит и есть легкая усталость. Прошу прощения за заминку, мне просто странно думать, что у меня есть фанаты, как вы их называете. Но всем, кто желал мне выздоровления или присылал письма, я хочу сказать спасибо. Ладно, следующий вопрос… Титус снова окинул взглядом толпу, на этот раз указывая пальцем почти в объектив камеры, с которой велась запись: — А! Вы, в кремовом жилете с большой шестеркой. Толпа снова стихла, и кобылка, которую он вызвал, крикнула: — Здравствуйте! Брейкинг Буллетен, «Новости Шестого канала». Теперь, когда вы поправились, каковы ваши планы на ближайшее время? — Что ж, на следующие несколько дней мне велено отдыхать и не перенапрягаться. Так сказали мои медицинские дроиды… и мой посредник, особенно она, — Титус игриво подмигнул Твайлайт. — Как только они дадут добро на работу, я первым делом разверну корабль так, чтобы двигатели смотрели в сторону от холма — это подготовка к будущим испытаниям. Сразу уточню: они еще не готовы к запуску, впереди куча работы, так что это случится не скоро. Есть и другие планы. Знаю, вам всем любопытно, как корабль выглядит изнутри. К сожалению, мое, э-э, отсутствие это отложило, но до болезни я присмотрел двух фотографов, которых хотел бы пригласить на борт, чтобы они сделали снимки. Так что как только они ответят на мое предложение… — Мятная единорожка рядом дернула его за край майки, заставив наклониться для очередного шепота, после чего он выпрямился: — Кажется, они заинтересованы, так что это произойдет, как только я смогу работать. Кроме того, я обещал мисс Черили и её ученикам из газетного кружка эксклюзивное интервью, которого я очень жду. Так, следующий… Вон там, в конце, леди с цветком в гриве? — Спасибо, дорогуша! — Серебристая кобылка кокетливо подмигнула ему и сверилась с листком бумаги. — Возможно, вы еще не в курсе, финальные списки еще не сформированы, но «Вестник Лас-Пегаса» хочет знать: что вы скажете о том, что попали в Топ-10 завидных холостяков Эквестрии как «Джокер» от Короны? — Луна?! — Селестия резко выпрямилась, в шоке уставившись на сестру. Она проигнорировала гул толпы на экране, пока камера крупным планом показывала озадаченное лицо Титуса, который снова повернулся к Твайлайт и Лире за разъяснениями. — Ты выставила его кандидатуру на конкурс как нашего «Джокера»? В конкурсе «Завидных холостяков» девять самых привлекательных жеребцов (причем «привлекательность» не ограничивалась только внешностью, хотя она и учитывалась) выбирались народом, а «Джокер» был особым кандидатом, которого любая из Принцесс могла вписать лично на десятое место. Однако с момента своего возвращения Луна никогда никого не выдвигала, так что эта обязанность всегда лежала на Селестии. В этот же раз Селестия воздержалась, будучи слишком занятой переговорами с грифонами. — Я считаю, что он полностью соответствует критериям, — ответила Луна. Она села и наткнулась на вопросительный взгляд Селестии, который ей не очень понравился. — Сестра, я предварительно проконсультировалась с организаторами. Это был жест вежливости, хотя, замечу, излишний. С того года, как мои гвардейцы-бэтпони и другие фестралы получили право участвовать в конкурсе (после отмены пункта «Только для пони» как дискриминационного), никакие правила не запрещали мне выдвинуть Титуса… — Луна излагала факты с легким раздражением на реакцию сестры. «И он действительно прошел?! Ха-ха! Поздравляю, мой друг!» — Хотя я вписала его имя, думая, что он просто займет почетное место среди участников, так что я сама удивлена, что он прошел предварительные туры. Моим намерением было дать ему почувствовать себя чуть менее чужим. Ведь он сам говорил об этом незадолго до того, как вы познакомились в саду после его лихорадочного… «приключения» в коридорах дворца. И если бы он… — Луна запнулась, борясь с желанием расплакаться — и от облегчения, что друг в порядке, и от одной мысли о том душераздирающем горе, которое она бы испытала, если бы он не справился. — Если бы он не победил болезнь, я хотела, чтобы все знали: он был моим очень дорогим другом. — Я… я не знала, что он так себя чувствует, — Селестия замолчала. Луна вкратце объяснила, как испуганные взгляды пони, встреченных ими в коридорах и садах, заставили его думать, что в нем всегда будут видеть монстра. Это откровение явно огорчило Солнечную аликорницу. — Я одобряю твои намерения и думаю, он оценит этот жест. Но было ли это мудрым решением? Ты не проявляла интереса к прошлым конкурсам, поэтому не уверена, знаешь ли ты, что происходит с участниками после публикации рейтингов. Их внимание вернулось к экрану, когда комментарии диктора закончились и ролик продолжился. — Ого, э-э… я на самом деле понятия не имел, что участвую в чем-то подобном. Луне было очевидно, что ему неловко: он запустил руку в волосы — жест, который он делал, когда был удивлен и ему требовалась секунда на раздумья. — Не знаю, как на это отвечать. Наверное, стоит сказать, что для меня честь даже быть упомянутым, хотя в то же время я чувствую, что есть бесчисленное множество других, кто заслуживает этого места больше, чем я… — Ну, судейская коллегия явно считает иначе! — быстро вставила репортерша из Лас-Пегаса, прежде чем он успел вызвать кого-то другого. Похоже, никто в толпе не возражал — все жадно замерли с ручками над бумагой. — Итак, не хотите ли вы сказать что-нибудь… ну, намекнуть на то, что вам нравится или что вы находите привлекательным? Для тех, кто захочет попытать счастья и привлечь ваше внимание… — Она снова подмигнула человеку, на этот раз добавив кокетливую ухмылку, которая была открыто и явно направлена на мятную единорожку рядом с ним. — Или подобные признания могут вызвать проблемы с кобылкой, с которой вас, по слухам, уже видят вместе? Он издал слабый смешок и снова запустил руку в волосы: — Я, э-э… совет, да… — он замялся, пытаясь соорудить какой-нибудь ни к чему не обязывающий ответ, и, хотя зритель этого не видел, он прилагал огромные усилия, чтобы не посмотреть на Твайлайт в поисках подсказки. Прямое отрицание того, что он с кем-то встречается, привело бы репортеров, охочих до сплетен, в состояние полной боевой готовности, что только усложнило бы им с Твайлайт поиски уединения. В то же время подтверждение факта отношений создавало ровно ту же проблему — и оба варианта грозили тем, что Твайлайт окажется под беспощадным прицелом общественности. Когда золотистое сияние окружило мегафон и вытянуло его из его рук, он мысленно поблагодарил звезды за то, что Лира пришла им на выручку. — Мой друг хочет сказать: «Не верьте всему, что слышите», — заявила она тоном, не терпящим возражений. Титус за спиной незаметно показал ей большой палец. Однако этот жест остался незамеченным, так как Лира снова поднесла мегафон к губам: — Но в остальном, я не против сказать: «Занимайте очередь!» Толпа мгновенно снова погрузилась в хаос: вопросы посыпались градом и на Лиру, и на Титуса, а шквал фотовспышек запечатлел его и ухмыляющуюся мятную единорожку в кадре, который завтра утром украсит передовицы многих газет. Селестия закрыла лицо копытом: — И вот оно началось… ***** Тем временем, в нескольких лигах отсюда, Титус дремал в любимом кресле мастера Круа, когда его разбудил писк комлинка. Закрепив датапад, чтобы тот не сполз с колен, он с кряхтением дотянулся до столика и взял коммуникатор — дисплей мигал. «Кто-то у двери». Вставив комлинк в порт датапада, Титус активировал голографический проектор. Устройство подключилось к внешним камерам и вывело 3D-изображение Твайлайт, стоявшей у шлюза под охраной одного из гвардейцев. — Добрый вечер, Твайлайт, — произнес он, нажав кнопку трансляции голоса и видео на экран над кодовой панелью снаружи. — И вам доброго вечера, гвардеец. Всё в порядке? Стражник начал оглядываться, ища источник звука, пока Твайлайт не указала копытом на экран. Гвардеец тут же отдал четкую честь: — Так точно, сэр! Я просто сопровождал мисс Спаркл до дверей, сэр! Твайлайт тяжело вздохнула: — Хотя к ночи большинство разошлись, осталось несколько репортеров, которые агрессивно пытаются выудить хоть какую-то информацию. Поэтому сержант выделила мне охрану. Титус поблагодарил гвардейца, тот снова отдал честь и четко развернулся к лестнице. Человек удаленно открыл шлюз, и через несколько мгновений в коридоре послышался цокот копыт. Завернув за угол, единорожка остановилась и вздохнула еще тяжелее, чем прежде. Она сбросила седельные сумки и подошла к креслу. Декс успел обнюхать протянутое копыто, прежде чем она рассеянно погладила его по голове, проходя мимо. — Честно говоря, не ожидал увидеть тебя сегодня снова. Думал, подготовка к вечеринке отнимает у тебя всё время, — Титус протер глаза и посмотрел на неё. Твайлайт выглядела абсолютно измотанной. — Должно быть, это чертовски крутая вечеринка, раз ты еле стоишь на ногах. Давай ко мне, места хватит, — он поманил её. Когда она закряхтела, пытаясь забросить передние копыта на сиденье, он наклонился, подхватил её под локти и легко затянул к себе. — Еле стою на копытах, это точно, — поправила она, устраиваясь в пространстве, которое он освободил для неё в огромном кресле. Ей как раз хватило места, чтобы свернуться клубочком, прижавшись к его боку. Его рука тут же по-хозяйски и уютно обняла её, заставив почувствовать себя как дома. — Дело не в вечеринке. Пинки сказала, что они со Спайком справятся сами, когда я чуть не уснула прямо посреди торта. Меня вымотал этот день с репортерами. Ух, не знаю, придушить Лиру или обнять. — Послушав её объяснения по дороге за Дексом, я не думаю, что всё вышло так уж плохо. Могло быть гораздо хуже. Она сказала, что прямое отрицание слухов — лучший способ заставить репортеров копать еще глубже и рьяно искать правду. И я с ней в этом согласен: они спят и видят что-то настолько сочное, что потребовало бы сокрытия. — Титус откинул голову на подголовник и снова закрыл глаза. — Её логика в том, что раз их внимание и так приковано к ней из-за того фото, где я везу её на закорках, им будет проще сделать вывод, что именно она — та самая «загадочная кобылка». Как она заметила, репортерша из Лас-Пегаса в этом уже почти уверена, и она явно не одна такая. Пока они заняты Лирой, ты будешь в тени. — Но как же то, что они будут писать о ней? — Твайлайт уткнулась носом в его грудь. — Тебя это не беспокоит? Смешок Титуса заставил её голову слегка подпрыгнуть на его груди, прежде чем его рука поднялась, чтобы почесать её за ушком. — Лира не переживает. Она сказала, что её родители имеют огромный вес в большинстве крупных газет, не говоря уже о том, что они владеют участками, на которых стоят их редакции. Если кто-то напечатает что-то, порочащее её, они, скорее всего, просто перекупят издание или заплатят кому надо, лишь бы уволить издателя. Похоже, у её родителей достаточно денег, чтобы сделать любые нападки на неё очень рискованным занятием. — О да, это правда. М-м-м, чуть левее, пожалуйста? — промурлыкала Твайлайт, еще сильнее прижимаясь лицом к его груди, чтобы открыть ему лучший доступ к уху. — На моей памяти Принцессы дважды брали у них займы в экстренных ситуациях. Насколько я знаю, у них активы в железных дорогах, СМИ, бесчисленная промышленная и жилая недвижимость, производство и перевозки… Больше половины зданий Академии были построены на их пожертвованиях. У них даже есть несколько лабораторий, занимающихся секретными разработками. Короче говоря, её семья при желании могла бы скупить весь Кантерлот по прихоти, и это было бы для них лишь каплей в море. — Ого. А я думал, она шутит. Никогда бы не принял Лиру за богачку, — Титус продолжал почесывать ухо круговыми движениями, вызывая у единорожки довольное гудение. — Я имею в виду, она пару раз предлагала угостить меня обедом, и я говорил, что это слишком дорого для неё. А она отвечала, что если я когда-нибудь соберусь в путешествие, она может «подогнать» мне квартирку. Пожалуй, это был единственный намек на её деньги. — Человек вздохнул и покачал головой. — Пожалуйста, скажи, что я ошибаюсь, но… её родители ведь не какие-нибудь преступные авторитеты или короли мафии, а? К его облегчению, Твайлайт хихикнула и заявила, что нет, они вовсе не преступники: — Отец Лиры унаследовал крупную сумму, еще когда был маленьким жеребенком, но он совершенно не умел распоряжаться деньгами. После множества неудачных вложений он в один роковой день отправился к своему брокеру за советом, как потратить последние крохи наследства. В переулке на него напали грабители, и они бы его обобрали, если бы мимо не проходила кобылка. Она вмешалась и так разукрасила бандитов, что те сверкали пятками, бросив мешок с битами. Она помогла ему подняться и вернула деньги. В благодарность за героизм он узнал, что она работает стажером в конторе его брокера. Желая отплатить ей, он пошел за ней в офис и, к её огромному удивлению, потребовал, чтобы отныне всеми его инвестициями занималась только она. Когда брокер гневно возразил, что она всего лишь «жалкий стажер», он ответил (и если ты когда-нибудь её встретишь, она с широчайшей улыбкой подтвердит эти слова): «Раз я могу доверить ей свою жизнь, то доверить ей свои деньги — это самое надежное вложение». Что ж, выяснилось, что этот «жалкий стажер» была гением финансовых рынков. Она мгновенно превратила тот мешочек бит обратно в целое состояние, а потом удвоила его, учетверила, умножила в двенадцать раз… ну, ты понял. За следующий год они очень сблизились, начали встречаться, а потом у них появились жеребята. Лира — средняя из трех сестер. — Чудесно. Значит, вместо того чтобы стать мишенью для разгневанных родителей из мафии за то, что я якобы украл сердце их дочери, я стал мишенью для неприлично богатых родителей, — пошутил Титус. Но Твайлайт снова заверила его, что родители Лиры — милейшие пони, и напомнила, что он опять всё перевернул на человеческий лад: скорее всего, они решат, что это она его окрутила. Титус про себя подумал, что это, в общем-то, довольно точно описывает реальность. — Ладно, допустим, Лире не придется отбиваться от желтой прессы, — Титус с некоторым усилием наклонил голову и потерся носом о челку Твайлайт, — но знаешь, если репортеры увидят, как ты приходишь сюда по ночам, они что-то заподозрят. — Если спросят, я скажу, что слежу, чтобы ты достаточно отдыхал и не утруждал себя делами, которые могу сделать за тебя я, в дополнение к моим обязанностям официального посредника. Буду просто делать вид, что бегаю по поручениям. — Твайлайт Спаркл, я от тебя такого не ожидал! Ты собралась им нагло врать? — поддразнил он её, крепко обнимая. Она в ответ высунула язык, а он вернулся к почесыванию её ушка. — Это может сработать, я даже дам тебе пару несложных заданий для прикрытия, но… хм. Надо свериться со справочником, но я не уверен, что «обнимашки» входят в описание твоих должностных обязанностей. — Обнимашки — это часть нашего общего социального пакета, глупый. К тому же сегодня днем я получила открытое приглашение приходить и прижиматься к тебе, когда захочу, — парировала она. Заметив текст на датападе, она положила копыто ему на грудь, чтобы дотянуться до экрана, заодно притягивая себя еще ближе к нему. — Что ты тут изучал? — Тебя и гвардейца, совсем недавно, — он перепроверил, что внешняя камера отключена и они не транслируют себя в мир, а затем включил генератор голограмм. Трехмерная модель пространства перед шлюзом заплясала над панелью. Твайлайт с живейшим интересом рассматривала голограмму и даже просунула копыто сквозь изображение, засыпая его вопросами: как работает генератор, как он строит 3D-модель по 2D-картинке и так далее. Когда Титус активировал одну из камер в комнате, чтобы создать голограмму их самих, обнимающихся в кресле, она захихикала и помахала своему двойнику копытом. А затем потянулась к Титусу и быстро поцеловала его в губы. Он с удовольствием это записал и прокрутил ей обратно, к её полному восторгу. — Я задремал, когда вы пришли, а до этого читал отчет R6 о прогрессе с главным компьютером… — Это похоже на работу, — её брови поползли вверх, и она посмотрела на него с явным неодобрением. — Ты обещал, что не будешь ввязываться ни в какие проекты. — И я не ввязывался, Твай. Дай мне объяснить, прежде чем ты начнешь на меня хмуриться, — он снова обнял её рукой и пододвинул датапад так, чтобы она могла видеть текст. — Ты знаешь, я люблю возиться с техникой, но диагностика компьютерных систем — не мой конек. Поэтому этим занимается R6. Здесь описано всё, что он сделал, пока я был в Кантерлоте. Читать много, но ни одна строчка в этом отчете не заставит меня вскочить с криком: «О, я могу это починить!». Потому что я буквально не могу. А если и попробую, то получу очень злого астромеханика, которому придется исправлять мои косяки. — Твайлайт слушала лишь вполовину, её глаза уже бегали по строчкам. Она ткнулась носом в экран, чтобы пролистать текст ниже, пока легкое сжатие его руки не вернуло её внимание к нему. — Твай, я правда чувствую себя гораздо лучше… но я помню свое обещание беречь себя. Именно поэтому, когда я искал, что бы такого почитать перед сном, я выбрал скучный отчет R6. Твайлайт взглянула на него, а затем со смиренным вздохом вернулась к поглощению текста: — Ладно, если ты использовал это как снотворное, я не могу возражать… но я тоже хочу это прочитать. Знаешь, если тебе нужно было чтиво перед сном, ты обратился не по адресу. Я всё-таки городская библиотекарь! — Она снова замолчала, глядя на него, и на этот раз её взгляд задержался на нем на несколько долгих секунд, прежде чем она снова положила голову ему на грудь. — Кстати, я пришла не для того, чтобы проверять тебя. И хотя я ценю любую возможность пообниматься, я… я вообще-то хотела спросить. У Пинки и Спайка всё под контролем, так что у меня появилось свободное время… как ты думаешь, мы могли бы… ты хочешь сходить на то свидание до вечеринки? Если ты в силах, конечно. — О, безусловно! — его энтузиазм быстро сменился беспокойством. — Но подожди, я думал, ты выбрала для этого особенное место. А учитывая, как медиа-стервятники жаждут инфы и фото, сомневаюсь, что они оставят нас в покое. — Ну, я всегда могу телепортироваться. Теперь, когда я об этом подумала, это вообще лучший способ навещать тебя, не стуча в парадную дверь и не вызывая подозрений. Но ты… хм, — Твайлайт села и задумчиво постучала копытом по подбородку, кончик её языка на мгновение показался сбоку. Титус почувствовал, что организм не прочь снова провалиться в сон, и потер глаза. — Да, я бы очень хотел пойти с тобой на свидание. Если что, я просто оторвусь от них на спидербайке и вернусь кружным путем. Разве что Дэш сможет за мной угнаться с моими-то тремя форсажными ядрами. Обсудим детали утром за завтраком. — Эм, т-ты снова приглашаешь меня остаться на ночь? — она посмотрела на него с такой надеждой в голосе, что когда он кивнул, она буквально просияла. Она благодарно потерлась о его шею, а затем бросила взгляд на койку, которая по-прежнему казалась слишком узкой для двоих. — Койка в твоем распоряжении, если хочешь, — Титус поудобнее устроился в кресле, поймав её взгляд. — А я останусь здесь. В этом кресле на удивление удобно спать. Твайлайт фыркнула и левитировала одеяло, лежавшее на краю койки, чтобы укрыть их обоих — привычная прохлада корабля наконец дала о себе знать. — Ага, так я и позволила себе провести здесь ночь и не воспользоваться шансом прижаться к своему ж… жеребцу-другу, — хотя он уже одобрил этот статус, она перестала елозить и исподлобья взглянула на него, проверяя реакцию на этот титул. Но, что неудивительно, он уже ждал её с ухмылкой, которая переросла в теплую улыбку, когда Твайлайт улыбнулась ему в ответ. Поерзав бедрами, чтобы устроиться поудобнее, Титус крепче прижал её плечо, поправляя её положение у себя под боком. Это позволило им обоим потянуться друг к другу для короткого поцелуя. — Что ж, полагаю, я не могу разочаровать свою кобылку-подругу… — «Особую пони», — поправила она после короткого «носотыка», — приставки «кобыла» и «жеребец» обычно используются для платонических отношений. — Она замолчала. Хотя футболка с коротким рукавом, в которой он был, была очень мягкой и слегка ворсистой на ощупь, Твайлайт этого было мало. — Это совершенно необязательно и только на твое усмотрение, но… тебе было бы удобно снять футболку? Его усталый вид и выгнутая бровь в конце её просьбы были красноречивее любых слов, так что ему даже не пришлось озвучивать свой немой вопрос, на который она тут же ответила: — Просто… не пойми меня неправильно, твоя футболка милая и мягкая, но твоя кожа — тоже. И если уж я собираюсь обниматься, я бы предпочла чувствовать тебя, а не кусок ткани. Не то чтобы я прошу тебя снять вообще всё, я понимаю, что это может вызвать у тебя неловкость, да и мы оба слишком вымотаны для… ну, для чего-то подобного… Теплое хмыканье было ей ответом. Рука, лежавшая на её плече, поднялась и, словно змея, ныряющая в нору, скользнула в короткий рукав. Почти не потревожив единорожку, он снял футболку и через секунду перекинул её через высокую спинку кресла. Твайлайт снова оказалась в кольце его рук, что послужило для неё сигналом продолжить ластиться к нему там, где она остановилась. — Не хочу сказать, что если бы ты, ну, проявил интерес, я бы не смогла найти в себе силы… Титус узнал в этом очередное заявление о «долге кобылы» и мягко покачал головой: — Кажется, гендерные роли в наших разных обществах запустили опасную цепную реакцию: я бы тоже «нашел в себе силы», если бы ты проявила интерес, а ты бы приняла мою готовность за признак моего желания, что усилило бы твоё собственное, и так далее, и так далее… Было бы весело, конечно, — свободной рукой Титус взял копыто, лежавшее у него на груди, и начал медленно водить большим пальцем по её шерстке. Его рука была в таком положении, что он не мог дотянуться до других частей её тела, чтобы погладить, но, судя по её счастливому мурлыканью, ей хватало и этого. Он снова откинул голову назад. — Но я слишком устал, чтобы уделить тебе то внимание, которого ты заслуживаешь, Твай. Однако просто уснуть вот так, в обнимку с тобой, сейчас кажется пределом мечтаний. Твайлайт полностью разделяла это чувство. После финального поцелуя на ночь пара устроилась в уютном кресле и быстро погрузилась в сон среди переплетенных конечностей и теплых объятий. --- — Как я выгляжу, R6? — Титус развел руки в стороны, чтобы дроид мог оценить его наряд: легкая рубашка цвета слоновой кости поверх темно-коричневых брюк, перехваченных привычным черным поясом, на котором в зажимах висели оба световых меча. Дроид запищал и забибикал, нарезая круги вокруг человека, а затем внезапно ткнул манипулятором в мягкий бок Титуса, издав механическое уханье, похожее на смешок. — Да-да, позубоскаль еще, ведро с болтами. Твай не разрешает мне полноценно тренироваться, пока я «всё еще восстанавливаюсь», так что я потихоньку вхожу в ритм через легкую разминку, а то совсем форму потеряю. Так, когда я вернусь, хочу увидеть прогресс с главным компьютером. Отчет оставь на койке, прочту вечером, — он похлопал дроида по куполу и направился к шлюзу, на ходу закрепляя шлем на поясе. Как обычно, выход из корабля сопровождался гвалтом голосов, жаждущих внимания, но Титус почти не слушал. Сержант Квикболт легко сорвалась с места и зависла на уровне его плеча, прилетев от ближайшей палатки — там устроили пункт раздачи воды из-за невыносимой жары. В тени навеса лениво развалились еще трое гвардейцев, пытаясь поймать струю прохлады от единственного вентилятора. Титус нашел общий язык с пегаской удивительно быстро: они обменялись парой едких шуточек в адрес прессы, и с тех пор между ними возникло что-то вроде дружбы — по крайней мере, Квикболт отбросила всякие формальности в общении. — Доброе утро, Сержант, — Титус прикрыл глаза от солнца и окинул взглядом собравшихся пони. Большинство из них были крепкими земными пони, которые от природы лучше переносили жару, но даже они жались к любой доступной тени. — Похоже, сегодня на холме чисто от «враждебных сил». — Еще бы, большинство этих неженок забились в отель под кондиционеры… Хотя я бы и сама не отказалась от кондея. Эта жара напоминает мне службу в Зебратании… — Пегаска приземлилась на деревянный балкончик у лестницы и сняла шлем, вытирая капли пота, грозившие залить глаза. — Уф, потею как сучка в течку под всей этой броней! И это было правдой: тканевая подкладка под металлическими пластинами доспехов насквозь пропиталась влагой, а свободная от брони шерсть влажно лоснилась. Грива и хвост неприятно липли к телу. — Если нужен перерыв, вы с ребятами можете воспользоваться внутренним шлюзом, — предложил человек, указав большим пальцем на дверь. Пару дней назад он показал Квикболт, как ей управлять, чтобы познакомить её с R6 — Титусу нужно было поработать над внешней обшивкой, и он не хотел, чтобы караул перепугался при виде дроида с циркулярной пилой и сварочным аппаратом. — Только вытирайте за собой лужи, не хочу, чтобы у меня на входе воняло как в раздевалке. — О-о, ну конечно… мы же не можем оскорбить чувствительный нос Благородного Рыцаря! Боже упаси принцесс, если он сочтет наше амбре неприятным! — Пегаска фыркнула и закатила глаза, на что получила в ответ средний палец. Она знала, что это шутка, и втайне жалела, что не может ответить тем же (у неё получалось лишь частично имитировать этот жест с помощью длинного махового пера на крыле). Во время одного из совместных приступов раздражения на прессу они обучили друг друга паре грубых жестов, и этот стал её любимым за простоту и прямолинейность. — Но спасибо, я передам остальным, они оценят. Итак, куда это ты собрался в такую духоту, весь из себя нарядный? Классная рубашка, цвет мне нравится. Титус выбрал одну из немногих приличных вещей для свидания с Твайлайт, и только сейчас, после комплимента, заметил, что цвет ткани почти идеально совпадает с цветом её шерсти. — Спасибо. Хотя я догадываюсь, почему он тебе нравится, — он приложил край подола к её крылу для сравнения. — Что я могу сказать? У меня отличный вкус на цвета, — она последовала за ним вниз по лестнице, ухмыляясь и прекрасно понимая, что он ушел от ответа. — Так ты в город? — Ага, — Титус был занят тем, что убирал волосы назад с помощью куска провода, найденного в сумке на поясе — было слишком жарко, чтобы они липли к шее. — Просто пара дел… — Круто, подожди секунду, я пойду в качестве эскорта. Эй, Найтвотч! — крикнула сержант такому же по званию, но совершенно несчастному на вид бэтпони из Ночной Гвардии. — Титусу нужно в город по делам, я его сопровожу. А ты, ради всего святого, сделай перерыв, выглядишь как дерьмо. Она завела Титуса в палатку, мимо троицы у вентилятора, в отгороженную секцию. Там она с поразительной скоростью сбросила «печку» своих доспехов, оставшись в позолоченной тунике, обозначавшей её звание, и с блаженным вздохом вылила себе на голову целый кувшин воды. — Всё, готова, — сказала она, отряхивая гриву и разбрызгивая воду во все стороны. Повернувшись, она даже не заметила, что оставила длинную дорожку из капель на рубашке Титуса, хотя к моменту, когда они вышли наружу, пятна уже начали подсыхать. — Так что за дела, ради которых нужно так выряжаться? — поинтересовалась Квикболт, решив, что пешком идти будет легче, чем лететь. — У вас с мисс Хартстрингс свиданка? Это не каламбур про погоду, если что. План с Лирой, кажется, работал, но Твайлайт сама предложила им почаще показываться вместе на публике. Она резонно (хотя и не без ревности) заметила, что если прессу не подкармливать мелкими подробностями, они начнут копать в другом месте. Гвардейцы и журналисты уже привыкли видеть их вдвоем: они болтали, иногда обедали хайбургерами прямо на фюзеляже корабля. Лира вошла в роль: прижималась к его руке во время еды или внезапно запрыгивала ему на спину. — Э-э… да. Хочу заскочить в «Сахарный Уголок» за небольшим сюрпризом, — Титус на ходу решал, как отвечать, и подхватил версию Квикболт, чтобы не впутывать имя Твайлайт. — Только… пусть это останется между нами, окей? — О-о, как это мило. Не парься, я понимаю, каково это — пытаться найти хоть каплю уединения, когда всякие придурки лезут не в свое дело. Ты не поверишь, как трудно спокойно передернуть в казарме… Короче, если хочешь, я могу выделить тебе пару пони для оцепления, чтобы пресса не лезла в лицо, — предложила она, беспардонно оглянувшись назад на хвост из репортеров. — Раз их сегодня мало из-за жары, от них несложно избавиться. Правда, понадобится помощь спецов, чтобы стереть их из реальности так, чтобы никто не задавал вопросов… — Думаю, это будет перебор, Сержант, — ответил Титус, проигнорировав комментарий про казарму. Разговор сошел на нет, когда они вошли в город. Титуса постоянно останавливали: пони здоровались, желали удачи, многие по привычке обнимали его, когда он приседал, а пара-тройка даже успели его лизнуть. Несколько человек попросили сержанта их сфотографировать, и она нехотя подчинилась. К тому моменту, как они добрались до «Сахарного Уголка», руки Титуса были полны букетов, записок с адресами (эквивалент номера телефона, как пояснила пегаска) и мелких подарков. Зайдя в лавку, он сразу направился к прилавку, чтобы сгрузить всё это, и случайно напугал пухленькую светло-голубую кобылку с розовой гривой — та как раз пригнулась за стойкой. — О мои присыпки! Шугар, иди сюда скорее! — она засунула голову в кухонную дверь, пока Титус лихорадочно извинялся. Когда она обернулась, на её лице сияла добродушная, почти материнская улыбка, что принесло Титусу огромное облегчение. Секунду спустя из кухни показался долговязый светло-оранжевый жеребец и присоединился к жене. — О-о-о! Мистер Элий у нас в лавке! В нашей лавке! — Послышался восторженный шепот, после чего оранжевый жеребец встал на задние копыта, чтобы поприветствовать гостя. — Доброе утро, добро пожаловать в «Сахарный Уголок»! Я мистер Кейк, а это моя прекрасная супруга, миссис Кейк. Вы, должно быть, мистер Элий. Какая честь наконец встретить самого большого жителя Понивилля! Итак, чем мы можем вам помочь сегодня? Перед тем как войти, Титус поручил Квикболт удерживать хвост из репортеров снаружи — и чтобы не мешать бизнесу, и чтобы сержант не догадалась, что угощение предназначается вовсе не Лире. Убедившись, что горизонт чист, он дружелюбно улыбнулся чете Кейков: — Ну, я… я надеялся, что вы поможете мне с небольшим сюрпризом для одной пони. Разумеется, следующим вопросом было — какая именно выпечка ему нужна. После краткого обзора вариантов Титус «сконструировал» капкейк из темного шоколада с трюфельной начинкой, лавандовой глазурью, блестящей сахарной присыпкой и сочной малинкой сверху (та единорожка, о которой он думал, не особо жаловала вишню). Когда заказ был упакован в коробочку и перевязан лентой, Титус полез в карман за битами — частью той сдачи, которую ему вернула Эпплджек, обнаружив, что за набор республиканских кредитов, которыми он расплатился за яблочный пончик, можно выручить целое состояние. В этот момент его осенила идея: — Знаете, я бы хотел взять кое-что еще. Минуту спустя Титус поманил сержанта внутрь. — Сэр. Мэм. Доброе утро, — буркнула пегаска, кивнув Кейкам и прижавшись спиной к двери, чтобы та не открылась под напором любопытных лиц. — Ваши, э-э, поклонники снаружи становятся нагловатыми. Если я не пущу в ход мистера Щекотуна, — она мотнула головой в сторону электрошоковой дубинки, заткнутой за пояс туники, — то долго их не сдержу. У него заряд не бесконечный. Предлагаю сделать ноги через черный ход. Я, кстати, всегда за использование заднего прохода. Хе-хе-хе… — Эй, Сержант, иди сюда. Я хочу, чтобы ты забрала это своим ребятам, — решив в очередной раз проигнорировать двусмысленность, Титус отступил в сторону, открывая вид на стопку коробок с выпечкой и два больших цилиндра, в которых безошибочно угадывалось мороженое. — Я не знал, что они любят, поэтому взял ассорти из пончиков и капкейков, ну и мороженое, чтобы они немного остыли. Это благодарность за то, что они стойко терпят эту жару. Там как раз акция на мороженое, так что… этого хватит или взять еще? — Еще? Если только ты не хочешь, чтобы они в нем искупались (хотя на данном этапе я бы не удивилась), этого более чем достаточно. А как же твое свидание? — Повинуясь жесту, Квикболт нехотя отошла от двери к прилавку. — С такой толпой снаружи шансы на то, что ты попадешь на встречу с мисс Хартстрингс вовремя — или вообще сегодня — стремятся к нулю. — Свидание? Ох, вы не можете идти в таком виде! — воскликнула миссис Кейк. Выйдя из-за прилавке, чтобы помочь с большим заказом, она зацокала языком и поманила Титуса копытом, призывая нагнуться. Как только он оказался в пределах досягаемости, она выхватила салфетку из кармана фартука, лизнула её и принялась усердно тереть его щеки. — Секундочку, дорогуша. Похоже, половина кобылок Понивилля оставила на вашем лице свои визитки. Вы же не хотите явиться на свидание, весь покрытый следами от помады? Титусу было немного неловко от такой опеки, но он решил просто позволить этой материнской натуре взять верх. Наконец салфетка исчезла в кармане. — Вот, ни пятнышка! — Отличная работа, пышечка, — мистер Кейк одобрительно кивнул жене и передал Титусу маленькую коробочку. — Спасибо, что зашли, мистер Элий. Если вы торопитесь, Пинки занесет остальные пакеты, когда закончит с утренней доставкой. — Спасибо вам обоим за помощь с капкейком. Думаю, ей понравится, — сказал Титус, выпрямляясь. — Мне пора, если я хочу успеть вовремя. — В смысле — «пора»?! Прямо через парадную дверь?! А как же пресса на хвосте? А эскорт? — пегаска обернулась к витрине, где всё больше лиц прижималось к стеклу. — Боги, посмотрите на них… сцена прямо из «Рассвета зомби». Титус начинал чувствовать азарт перед свиданием — то ли приятное волнение, то ли нервную дрожь. Это не помешало ему игриво ответить встревоженному сержанту: — Да, через парадную. И нет, какой смысл в хвосте, который пугает другой хвост? А что до твоих «зомби»? Я просто ускользну от них, заодно устрою себе кардио-тренировку. А если не выйдет — у меня в рукаве припрятано немало трюков. — И кто тебя назначил долбаным королем зомби? — сарказм Квикболт зашкаливал, но в душе она буквально визжала от восторга: подвернулся идеальный случай вставить цитату из любимого фильма. Из-за этого она пропустила момент, когда Титус закрыл глаза и глубоко выдохнул. — Слушай, правило номер семнадцать гласит… Что-то сбоку на мгновение отвлекло её и Кейков — обычная банка с глазурью упала с полки и покатилась по проходу. Когда сержант обернулась, в лавке уже не было ни следа человека. — Что?! Куда он делся?! — пегаска взмыла в воздух, насколько позволяло пространство, но владельцы лавки выглядели не менее озадаченными. Все трое принялись озираться по сторонам, пока входная дверь не распахнулась и внутрь не хлынули любопытные пони. Прости, Сарж, я не хотел тебя бросать, но ты сама напросилась, — подумал Титус. Сосредоточившись на технике сокрытия, он проскользнул мимо толпы, как только в дверях освободилось место, и неспешно зашагал по улице к библиотеке. Он аккуратно огибал пони, которые чуть не врезались в него, когда срывались с места на поиски «исчезнувшего» пришельца. Титус был лучшим в классе по ментальным техникам, а после Приказа 66 получил богатый опыт использования этого трюка, чтобы незамеченным перемещаться по враждебным космопортам. Почему-то этот навык дался ему особенно легко, когда они с Твайлайт провели небольшой эксперимент за завтраком на следующее утро после её ночного визита. Сосредоточенная мордашка Твайлайт, пытающейся всеми чувствами уловить хоть след Титуса, пока он сидел прямо напротив неё, была слишком милой, чтобы сопротивляться — его концентрация тогда рухнула под натиском смеха и утренних обнимашек. Но этого хватило, чтобы доказать: он может улизнуть от репортеров.Конечно, это еще один повод затащить меня в её лабораторию для тестов. Титус: рыцарь-джедай, контрабандист и изгой, враг Империи… …а также подопытный кролик разноцветной пони-библиотекарши с подвалом. Титус вздохнул, приближаясь к дверям библиотеки. Его маскировка постепенно таяла, из-за чего проходящие мимо пони удивлялись сами себе: как они раньше не заметили этого высоченного человека? Напомнив себе, что стучать не нужно (в рабочее время библиотека — общественное место), Титус вошел внутрь. Он подавил желание окликнуть Твайлайт — всё-таки библиотека — и прошел в главный зал. Один пони, сидевший на подушке, кивнул ему поверх комикса и вернулся к чтению, а у другой стены зашаталась лестница: маленький дракон выглянул из-за стопки книг. — О! Привет, Ти! — Спайк, в отличие от друга, даже не пытался тише. Он чуть не свалился с лестницы в спешке и бросился к человеку. Титус по привычке выставил кулак для приветствия, но опешил, когда дракон проскочил мимо и запрыгнул на него с объятиями. — Твайлайт мне не всё рассказывала, но она говорила, что ты болен, и я так переживал! Она так старалась скрыть свою панику, что стало еще страшнее! Значит, это была просто простуда? Ты как, в норме? Твайлайт сказала, ты восстанавливаешься и еще очень слаб… — Слаб? — Титус на мгновение нахмурился, но тут же расслабился и похлопал дракона по спине. Они разошлись, чтобы исполнить свою серию фирменных ударов кулаками. — Спайк, мы же оба знаем Твайлайт. Она иногда… ну, склонна к крайностям. Я в порядке, честно. Да, я еще восстанавливаюсь и не готов на все сто, но уж точно не «слаб». Я просто отдыхал, потому что Твай, как ты заметил, реально накрутила себя. Всё будет путем, не парься, дружище. — Попробуй скажи это Твайлайт недельной давности, — Спайк широко улыбнулся и решительно повел его на кухню. Убедившись, что единственный посетитель их не видит, он указал на холодильник. — В общем, как ты догадался, Твайлайт здесь нет. Но перед уходом она велела передать тебе это. Дракон ткнул когтем в клочок пергамента под магнитом. На записке было только имя Титуса, а ниже — две группы по три цифры. Титус сразу узнал формат координат, но когда спросил, куда они ведут, Спайк лишь пожал плечами: — Без понятия. Она просто сказала показать записку, когда придешь. — Так вот почему она так настойчиво расспрашивала, как работают навигация и картография в моем шлеме. Умная девочка… — Сняв записку с магнита, Титус временно спрятал её в подсумок. — Черт, я и так опаздываю, пора бежать. Спасибо, Спайк! — Эй, Ти, эм, прежде чем ты уйдешь, — пробормотал Спайк, заставив человека замереть. Дракончик неловко переступил с лапы на лапу. — Я, э-э… тебе… нравится Твайлайт? Заметив, что друг в ответ лишь понимающе кивнул, Спайк понял, что тот не уловил истинной сути вопроса, и покачал головой: — Да я понимаю, что вы друзья — она сама так говорила. Но я имею в виду: она тебе нравится… ну, по-настоящему? У тебя… есть чувства к ней? — Что ж, я могу доверить тебе секрет? — прошептал Титус. Маленький дракон закивал и быстро оттарабанил клятву про полеты и капкейки, которые вонзятся в глаза, после чего человек наклонился ближе: — Да. И я ей об этом сказал. — Серьезно?! Так вот почему она вела себя так странно! Значит, вы двое идете на свида… — Спайк наверняка выболтал бы всё до конца, если бы рука Титуса не обхватила его маленькую мордочку. Человек отпустил его только после того, как приложил палец к губам, призывая к тишине. — Прости, — зашептал дракончик, как только хватка ослабла. — И как ты это сделал? Как ты пригласил её на свидание? Это было легко? Человек вопросительно посмотрел на него, уточняя, к чему такие расспросы. После недолгих заминок Спайк ответил с явным трепетом в голосе: — Наверное, раз ты поделился со мной, будет честно, если и я доверю тебе секрет… В общем… мне очень нравится Рэрити. Но я не знаю, как ей сказать, и боюсь, что она просто сочтет это милым и не примет всерьез. — Просто будь собой, Спайк. Будь собой и давай ей четкие сигналы. Большего я посоветовать не могу, потому что сам до сих пор в замешательстве от того, насколько здесь всё вывернуто наизнанку по сравнению с тем, к чему я привык. Сейчас я просто плыву по течению. А насчет того, было ли это легко… Поговори с Твайлайт, это она меня пригласила. Случайный взгляд на часы заставил Титуса подпрыгнуть. Его пальцы запорхали по экрану, вбивая координаты. — Мне пора рвать когти, дружище. Я опаздываю! Я опаздываю на очень важное свидание! После финальной серии ударов кулаками и «дай пять» человек выскользнул через заднюю дверь и на ходу нацепил шлем. Спайк наблюдал из окна, как Титус сорвался с места и исчез в стремительном порыве скорости. С помощью ускорения Силы Титусу потребовалось совсем немного времени, чтобы добраться до координат из записки. Правда, пришлось потратить лишние силы и время на то, чтобы обогнуть город по дуге. Когда он наконец остановился, он уперся руками в колени, пытаясь отдышаться. Ладно, я опоздал всего на пару минут, но где её, крэк, носит? Позади него расстилалось открытое поле парка, совершенно пустынное из-за палящего зноя, а справа виднелась рощица, заросшая густой мешаниной колючего кустарника. Шипы на нем выглядели угрожающе: от тех, что Титус классифицировал бы как «шпажки для шашлыка», до настоящих «гарпунов». Осторожная проверка подтвердила — они были чертовски острыми. Дважды сверив время и координаты, он еще раз осмотрел парк, используя зум шлема и датчики движения, но не нашел ни следа своей спутницы. Однако волосы на затылке зашевелились — и это точно был не начинающийся солнечный ожог. Титус сделал то, что делал бесчисленное количество раз — доверился инстинкту. Он медленно отсек все внешние раздражители вроде жары, пока полностью не сосредоточился на этом чувстве. Словно перышко проскользило по коже — по спине пробежал холодок. Кто-то наблюдает за мной. Погрузившись глубже и воззвав к Силе, Титус начал посылать поисковые мысленные импульсы, чтобы найти цель. Он быстро обнаружил источник, хотя точное местоположение оставалось загадкой. Чем дольше он концентрировался на ауре, тем яснее становилось: наблюдатель не замышляет зла. Еще немного усилий — и он понял, что это Твайлайт. Какое-то искажение мешало точно определить её координаты, но он отчетливо чувствовал, что она счастлива и веселится. Наверное, за мой счет, раз уж я опоздал. Не желая оставаться в дураках и сам пребывая в игривом настроении, Титус задумал перехватить инициативу. — Тепловизор; дуга триста шестьдесят градусов, вертикаль и горизонталь, — Титус отдал команду микрокомпьютеру шлема голосом, чтобы не выдавать себя манипуляциями на наручном экране. Снаружи было не видно, как на визоре всплыла панорама с датчиков шлема — и немедленно проявился искаженный контур пони. Титус наблюдал, как Твайлайт, находясь где-то позади него, машет копытом и, судя по мешанине температурных пятен, корчит ему рожицы. Язык мне показываешь, да? Хм-м, она чуть больше чем в двух метрах за моей спиной, то есть в самой гуще колючек. Может, там пустота? Пока тепловизор больше ничего не давал, Титус сделал вид, что ищет её на холмах вдалеке, отдавая новые команды: — Захватить этот тепловой след. Открыть новое окно. Переключить на датчик электромагнитного излучения и сонар; фокус тридцать градусов позади меня, сканирование до одного метра. На экране всплыла иконка прогресса: сонар отправил серию неслышимых импульсов, но ничего не вернулось — физически между Титусом и Твайлайт ничего не было. Это его озадачило. Может, иллюзия? Но я же трогал эти кусты… меня шип уколол! Хотя ЭМ-датчик говорит, что свет преломляется странным образом. Любопытно. Очередная рожица и виляющий в его сторону круп на тепловизоре подтвердили, что она над ним потешается. Ладно. Раз она так играет, выманим кролика из норы. Титус демонстративно снял шлем, пристроил его на бедре и тяжело вздохнул: — Крэк, да где же она? — Он снова огляделся и с раздраженным придыханием сверил время на запястье. — Координаты верные. Неужели… неужели я заставил её ждать слишком долго? — Титус выждал время, которое показалось ему вечностью (хотя прошло всего пара минут), после чего понурился. — Ну ты и идиот, всё испортил… Тебе обязательно нужно было бежать по делам и в итоге всё завалить с самым важным для тебя существом, — пробормотал он себе под нос, но достаточно громко, чтобы Твайлайт могла услышать. Он почувствовал, как её настроение изменилось. Аккуратно поставив коробочку с капкейком на землю и положив шлем рядом, он присел на него и закрыл лицо руками. — Она, наверное, решила, что я её продинамил, и ушла домой. Как я мог? Твай, прости. Мне так, так жаль. Внезапно его дернуло назад, прямо в терновник. На долю секунды он напрягся, ожидая колющей боли, но её не последовало. Вместо этого он почувствовал пару копыт на плечах и шее, а мягкая мордочка прижалась к тому самому особому месту, о котором знала только одна пони. — И у кого тут теперь «склонность всё усложнять и приходить к диким выводам», мой любимый балда? — Твайлайт подчеркнула свою ставшую любимой поддразнивающую фразу крепким «носотыком» и объятием. — Никуда я не уходила! Я бы прождала тебя всю ночь и даже дольше ради нашего самого первого официального свидания! В этот момент она заметила, что он мелко дрожит, не отнимая рук от лица. Что? Он плачет? Испугавшись, что она его напугала, она чуть отстранилась, но обнаружила, что ладони скрывают лишь широкую улыбку — он трясся от сдерживаемого смеха. — Попалась. — Коварный человек! Ты притворялся всё это время?! — она легонько куснула его за плечо в наказание, прежде чем выпустить из объятий и встать рядом. — Как ты узнал, что я здесь? — Знаешь это странное чувство, когда кажется, что за тобой следят? Вот я его почувствовал, а после концентрации и капельки моих технологий нашел вот это, — Титус вывел на наручный экран запись теплового следа, дразнящего его, и другие данные. — Я сохраню это видео как компромат, к твоему сведению. Но я хочу знать, как ты проделала фокус с кустами. Полагаю, заклинание? — Он обернулся: там, где он сидел секунду назад, виднелось лишь легкое мерцание, совсем не похожее на колючки. — На самом деле комбинация заклинаний, и ты сыграл важную роль в их разработке, — Твайлайт прижалась к его руке и магией подтянула шлем и коробочку из «Сахарного Уголка». — Сомневаюсь, что ты видел заклинание астральной проекции изнутри, но это мешанина цветов, как будто ты в пузыре посреди миски с талым шербетом. Помнишь ту ночь в кресле? Когда я просунула копыто сквозь твою голограмму, я заметила, что изображение искажается только там, где копыто пересекает поверхность объектов. Я взяла эту идею и создала «пустую» проекцию. Мне пришлось натянуть астральную проекцию между двумя слабыми щитами, как мембрану. Это было непросто, поверь: создать два щита так близко друг к другу и втиснуть между ними третье заклинание… пришлось учитывать преломление, заряд щитов и их электроотрицательность. Обычно щиты на таком расстоянии сливаются, и проецировать изображение становится не на что. Когда я уладила технические детали, я добавила свой маленький ментальный трюк… — Чтобы шипы казались настоящими на ощупь, на случай если кого-то не отпугнет их вид, — вставил Титус с понимающим кивком. — Да, именно! — Твайлайт просияла от того, что он не просто слушает, но и понимает ход её мыслей. Она прижалась к нему еще сильнее, обхватив копытом его руку. — Я могла бы сделать непрозрачный купол, но это было бы по-детски — любой первокурсник Академии справится с маскировкой. Но гигантская черная сфера посреди деревьев — это не очень-то скрытно. Так что мне нужна была маскировка. А теперь посмотри вокруг и скажи, что ты видишь? И-и-и! Ее вопрос превратился в тихий писк, когда Титус обхватил её рукой и слегка приподнял, разворачиваясь на месте, чтобы сесть лицом в другую сторону. Увиденное заставило его на секунду лишиться дара речи, прежде чем он смог описать картину: — Я вижу… ого, ничего себе. В одном конце поляны с мягкой на вид травой стоит скамейка, она обращена к пруду с чистой прохладной водой. К ней ведет небольшой деревянный пирс, а чуть дальше по берегу лежат гладкие камни, на которых так и хочется позагорать. Кроны деревьев укрывают нас от солнца, хотя сквозь листву кое-где пробиваются столбы света. А эти фонарики, развешанные на цветных шнурах от ветки к ветке… Могу представить, какая здесь уютная атмосфера по ночам. Твай… здесь просто прекрасно. — Ну, в твоем описании это звучит чудесно, но должна сказать — когда я нашла это место, тут был полный кавардак. Скамейка совсем сгнила, а пирс разваливался — их починила Эпплджек. Трава была мне по плечи, пока Рэйнбоу её не скосила, а прежде чем повесить фонари, пришлось убрать несколько старых осиных гнезд. Лира вытащила из пруда упавшие ветки и очистила его от тины. И, веришь или нет, всё здесь заросло тем самым терновником, который было жутко больно выкорчевывать — во всех смыслах. Когда я думала, как замаскировать щит, эти колючки меня и вдохновили; я даже ходила к куче мусора, куда мы их свалили, за «справочным материалом». А чтобы шипы казались настоящими, я добавила внешнему щиту функцию: при контакте он воспроизводит электрохимический сигнал, который нерв посылает в мозг, чтобы обмануть сознание. Опыты в лаборатории по изоляции этого сигнала для заклинания и финальные тесты готового продукта были… не из приятных, — объяснила Твайлайт, нахмурившись и подняв копыто, чтобы показать небольшой пластырь на подошве — судя по всему, она сама напоролась на длинные иглы как минимум пару раз. К её удивлению, он взял её копыто в свои ладони и поднес к губам, запечатлев легкий поцелуй и заявив, что это ускорит заживление, хотя и признал, что научных доказательств у него нет. — Когда с этим было покончено, я поняла, что не хочу поддерживать заклинание постоянно, а хочу что-то, что можно включать и выключать, и с собственным гармоническим консолидатором для питания. Поэтому мне пришлось откалибровать кристалл, чтобы «запереть» в нем чары — вон он, висит почти в центре поляны, — она указала на слабо светящийся янтарный кристалл размером с яблоко, подвешенный на одной из гирлянд. Титус встал, чтобы рассмотреть его поближе и снять показания шлемом, а когда вернулся, Твайлайт уже спохватилась, решив, что, скорее всего, утомила его своей болтовней: — И вот я снова распинаюсь о разработке заклинаний, хотя у нас свидание. Прости. — Тебе совершенно не за что извиняться. На свидании ты тоже должна получать удовольствие, — поправил её Титус, следуя за ней к скамейке, в центре которой стояла накрытая корзинка для пикника. — И я уже говорил, что обожаю, как ты светишься от энтузиазма, когда говоришь о магии. Так что если хочешь обсуждать заклинания — я только за. Он сел с одной стороны от корзинки, ожидая, что Твайлайт сядет с другой, но ему пришлось немного подвинуться к краю, когда она решила втиснуться в узкое пространство между ним и корзинкой. Его рука сама собой легла ей на плечи — это казалось совершенно естественным. — Ладно, прежде чем ты явишь миру свой праздничный пир, мне нужно кое-что прояснить. Прости, что опоздал, но мне пришлось бежать по делам, и я угодил в окружение репортеров. Пришлось использовать тот трюк с разумом, что я тебе показывал, чтобы улизнуть, а это, вместе с визитом в библиотеку, меня задержало. Я знаю, что вечеринка еще не скоро, но… — Титус, державший коробочку из пекарни в стороне, теперь переложил её на колени и пододвинул поближе к единорожке. Магия Твайлайт подхватила концы розовой ленты, завязанной кокетливым бантиком, и потянула. Узел легко развязался, и секунду спустя все четыре стенки коробки упали, открывая аппетитный капкейк со свечками. Ей потребовался еще один взгляд, чтобы понять: в нем собраны все её цвета — от сапфировой обертки (как её грива) до лавандовой глазури с ярко-розовой присыпкой, сверкающей на солнце, и спелой малины на верхушке. Она сглотнула слюну, прежде чем обхватить его копытами, стараясь не раздавить угощение: — Он чудесный! Не стоило так утруждаться! — С днем рождения, Твай, — Титус охотно ответил на объятия одной рукой, второй придерживая пирожное, и прижался щекой к её голове. — Сколько бы ты ни говорила «не парься», мне всё равно не по себе, что ты пропустила праздник из-за меня. Так что я решил принести хотя бы десерт — что-то более подходящее для дня рождения, чем бургер, — чтобы мы могли устроить маленькое торжество для нас двоих. — Титус… хватит корить себя, это правда не такая уж большая проблема, — наставительно, но ласково пропела Твайлайт, потерлась о него носом и снова посмотрела на десерт. — Боже, он выглядит так вкусно! Ты даже про малину вспомнил! Я принесла желе на десерт, но мы ведь поделимся капкейком? Идея Титусу понравилась, хотя он предупредил, что, скорее всего, отдаст ей свою порцию, так как для него это будет слишком сладко. Затем Твайлайт достала складной столик, стоявший под скамейкой, накрыла его скатертью и уютно устроилась, наполовину прислонившись к Титусу. Она начала расставлять тарелки: салат из зелени (в его порции не было одуванчиков и маргариток), миска пасты с соусом альфредо и, наконец, с торжественным видом — кусок рыбного филе. Однако, положив его Титусу, она виновато на него посмотрела: — Я… я не хотела рисковать и готовить сама, вдруг получится невкусно, так что надеюсь, ты не против, что я всё это купила. Я даже рыбу не сама поймала, это Флаттершай постаралась… — её голос дрогнул, когда он пододвинул тарелку и ткнул рыбу пальцем. О нет, ему что-то не нравится! Неужели Рэйнбоу ошиблась, решив, что он ест рыбу? Твайлайт сглотнула комок в горле, испугавшись, что свидание провалится, даже не начавшись. — У меня было мало информации, кроме того, что ты ел в «Хайбургере» и той зеленой пасты из тюбиков. Прости, если еда не по вкусу. Я могу сбегать в город за чем-нибудь другим… — Я ничего такого не говорил, так что куда это ты собралась? — Титус уже учился распознавать тонкости языка тела пони благодаря последним вечерам, когда Твайлайт заглядывала к нему поболтать (это стало возможным благодаря заклинанию Сенсорной Связи, с помощью которого она так хорошо изучила прихожую его корабля, что теперь могла телепортироваться прямо внутрь). Он мгновенно почувствовал её растущую тревогу и понял, что нужно пресечь это в зародыше. Чтобы показать, что он не хочет её отпускать, он чуть крепче приобнял её и поцеловал в лоб. — Пикник отличный, Твай, и рыбу я определенно съем. Просто, эм… я бы не стал есть её… сырой. Ну, по крайней мере, в таком виде. — Ч-что? Ой. Прости, об этом мне стоило подумать, — Твайлайт удивленно моргнула, недоумевая, как она упустила такой важный момент, как термическая обработка мяса. — У меня… нет готовой рыбы, чтобы заменить эту, к сожалению. Когда Титус скептически спросил, почему бы им просто её не приготовить, Твайлайт покачала головой: — Нет, не выйдет. Кое-что единороги не могут делать магией — это готовить еду. «Инцидент со спагетти» тому подтверждение… — У меня, может, и нет магии, но рыбу я раньше готовил. Это не так уж трудно, хотя придется развести костер. Не обещаю, что она будет выглядеть так же красиво, как остальная еда, — сказал Титус, уже высматривая дрова. Твайлайт столько сил вложила в подготовку, так что если мой вклад — это готовка, я только за. Она это заслужила. Но клянусь звездами, сидеть у костра в такую жарищу — удовольствие сомнительное. Титус начал расшнуровывать ботинки, на что кобылка посмотрела с явным недоумением, но он лишь сказал, что ему понадобится её помощь с огнем. Пока Твайлайт собирала хворост из кучи снаружи барьера, которую Лира свалила во время уборки (время от времени заглядывая внутрь, чтобы уточнить, подходит ли та или иная ветка), Титус бродил по мелководью пруда. Как и раньше, он не раскрывал своих целей, пока она не вернулась, левитируя охапку прутьев и поленьев. Она застала его за расчисткой небольшого участка земли, где он уже выкладывал круг из камней. — Спасибо, Твай, этого более чем достаточно. Большой костер нам не нужен, на самом деле мы дадим ему прогореть, прежде чем начнем, — объяснил он. Собрав немного ворса из карманов и подсумков, он положил его в центр круга, сложил тонкие щепки конусом и добавил веток покрупнее. Затем он снял с пояса световой меч и коснулся активированным лезвием трута — сухая древесина тут же занялась пламенем. Титус следил за огнем, дожидаясь, пока толстые палки превратятся в жаркие угли. Выбрав один из гладких плоских камней, найденных в пруду, он осторожно положил его в центр кострища. Жара быстро дала о себе знать, и, не желая пропитывать нарядную рубашку потом, он снял её и перекинул через спинку скамьи. Мгновение спустя Твайлайт, которая тоже изрядно вспотела, но не отходила от него ни на шаг, прижалась к его боку, левитируя две тарелки. — В суматохе нашей встречи я совсем забыла сказать, как чудесно ты выглядишь, — тепло произнесла она, уткнувшись носом в его обнаженное плечо. Титус тем временем аккуратно подцепил филе со своей тарелки и выложил на камень, где оно тут же зашипело. — Я привыкла к твоему обычному растрепанному виду, но, кажется, я впервые вижу, чтобы ты что-то сделал со своей гривой. Мне нравится. — Спасибо. Рэрити залатала мне дырку на рубашке, хотя пришлось повоевать, чтобы она не присобачила туда пышные рюши или лишние складки. С волосами была отдельная битва. Видимо, ты с ней говорила, раз она знала про наше свидание. Она спросила, кто будет делать мне прическу, и ужасно расстроилась, когда я сказал, что обычно не парюсь. Сказала, что «преступно разбазаривать такой потенциал» или что-то в этом роде, — ответил он с усмешкой, пожевывая лист салата. Он решил не озвучивать мысли о том, как ему повезло выбраться из бутика без химической завивки. — В общем, если я не работаю над чем-то, где волосы могут мешаться, я их не трогаю, но сегодня они просто липли к шее из-за духоты. Эта крэкова погода меня доконает. Я почти подумывал надеть скафандр ради системы климат-контроля и просто извиниться за внешний вид по прибытии. — О, я тебя прекрасно понимаю, жара невыносимая. Кто-то в бюро погоды пересчитал цифры и нашел просчет. Дэш говорила, что в этом месяце была слишком низкая влажность, так что нам приходится наверстывать упущенное в последние дни, пока не вступил в силу график на следующий месяц. Иначе была реальная угроза того, что Клаудсдейл начнет производить «линючие» радуги и метеоризмные облака… — Э-э… метеоризмные… облака? — Титус недоуменно выгнул бровь. Только-только здесь всё начинает казаться нормальным… — Да, они жутко вредные, а их, эм, «выхлопы» порой просто тошнотворны, хотя жеребята находят их уморительными. Рэйнбоу говорит, что их очистка обходится очень дорого: всей погодной команде приходится облачаться в полную экипировку, чтобы разогнать даже самое маленькое скопление. Эти облака не рассеиваются от ударов, а просто расплываются, так что приходится пригонять огромный «облакосос». И не заставляй меня рассказывать про радуги — скажем так, обе эти проблемы куда хуже нынешней жары, — Твайлайт вздохнула и тоже откусила кусочек салата. — К счастью, они пересмотрели график, так что после этой волны зноя нас ждут несколько дней приятного бриза, а потом дождь. Признаюсь, я узнала об этой жаре заранее и подумала, что это отличный шанс для нашего свидания — ведь почти весь Понивилль сейчас сидит по домам. Титус кивнул, тыкая вилкой в рыбу и проверяя готовность. Пока они ели, он рассказывал о том, как на Корусанте управляют погодой с помощью гигантских машин и сети датчиков. Твайлайт засыпала его вопросами, но он нашел способ временно прекратить расспросы, левитировав капкейк на её тарелку. Она с энтузиазмом разрезала его пополам. Как оказалось, десерт не был для него слишком сладким, и они оба получили истинное удовольствие. Твайлайт особенно оценила то, что он запомнил её нелюбовь к вишне, и пришла в восторг от трюфеля внутри — всё это удивительно хорошо сочеталось с вином, которое выбрала Рэрити. Покончив с десертом, человек и пони откинулись назад с довольным вздохом. Твайлайт уже предвкушала, как прижмется к нему покрепче, но Титус вдруг с надеждой посмотрел на неё: — Эм, я не испорчу свидание, если остыну в пруду? Я недооценил, насколько жарким будет костер, и мне очень хочется окунуться. Твайлайт ответила, что всё в порядке, и последовавший за этим быстрый поцелуй застал её врасплох (в приятном смысле). Не успела она опомниться, как он уже направился к краю мостика, на ходу вытаскивая завязку из волос и стягивая майку. Ей пришлось подбежать рысцой, чтобы не отстать. Она замерла, наблюдая, как Титус наклонился, чтобы аккуратно выбраться из брюк, не снимая тяжелого ремня. — Твай? Твайлайт даже не осознавала, что во все глаза пялится на его зад, обтянутый привычными шортами, пока он не окликнул её. Она поймала его взгляд через плечо — он ухмылялся. — П-прости! — выпалила она, резко переводя взгляд на скамейку, хотя перед глазами всё еще стояло четкое «послевкусие» увиденного. — Я не хотела… — Твай… — Голос стал ближе, и в нем послышались строгие нотки. Она демонстративно отвернулась всем телом, надеясь, что он поймет: она правда не собиралась подглядывать. — Твай. Эй. Голос раздался прямо за спиной. Несмотря на предупреждение, его рука на её плече заставила её пискнуть от неожиданности. Он мягко развернул её к себе. Титус смотрел на неё с добротой и нежно поцеловал. Они на миг замерли, наслаждаясь моментом, прежде чем он заговорил: — Твай, я люблю тебя. И… думаю, можно смело сказать, что мы уже перешли ту черту, когда мне было бы неловко. Если хочешь полюбоваться на меня — любуйся. Я просто прикололся из-за того, какое у тебя было смешное лицо. Единорожка сама инициировала следующий поцелуй, зажмурившись, пока их языки переплетались. Его рука запуталась в её гриве, а другая ладонь ласково почесывала за ушком. Клянусь Селестией, это божественно! Оторвавшись друг от друга, Твайлайт улыбнулась своему человеку и коротко потерлась носом о его нос: — И я тебя люблю! Всего тебя, а не только «отдельные черты». — Взаимно… но если у тебя появятся любимые места — это нормально, ладно? — он подмигнул ей и поцеловал в лоб чуть ниже рога, после чего сел на край мостика. — А теперь я остыну, пока не превратился в лужу. Опустив ноги в воду, он с облегчением соскользнул вниз. Температура воды была идеальной: достаточно прохладной, чтобы взбодрить, но не ледяной — тело быстро привыкало. Там, где он спрыгнул (примерно на середине мостика), вода была ему по пояс. Он понял, что с конца пирса вполне можно нырять, но пока ограничился тем, что окунулся с головой. Вынырнув с освежающим выдохом и широкой улыбкой, он убрал мокрые волосы с лица и посмотрел на единорожку, оставшуюся на мостике рядом с его одеждой и датападом. — О-о, так гораздо лучше! Ты тоже пойдешь? — Эм… нет, я… я, пожалуй, пасс. По ее языку тела было ясно, что жара ей совсем не в радость, поэтому ответ и опасения Твайлайт показались Титусу странными. — Почему нет, Твай? Вода — прелесть, прохладная. Спорим, тебе в твоей шубке еще жарче, вон как грива и хвост прилипли. Ты, небось, потеешь сильнее, чем я. — Признаю, ощущения не из приятных, но я… я хочу изучить твой наручный датапад, — ответила она настолько искренне, насколько смогла. Титус, однако, не купился. Она смотрела на него и на воду с тревогой — то ли от нервов, то ли от жгучего желания присоединиться, — а когда ее приперли к стенке, снова попыталась уткнуться носом в «книгу» (своего рода), надеясь, что проблема рассосется сама собой. Плюх! — Эй! — ожидаемо вскрикнула единорожка, когда он плеснул в нее водой. Он специально взял ниже, так что брызги приземлились на мостик прямо перед ней. — Ты же намочишь датапад! — И что? Он водонепроницаемый, — Титус ухмыльнулся и послал еще одну волну, на этот раз чуть ближе к ее копытам. — Давай к нам, обещаю, потом дам покопаться в приборе сколько влезет. Он снова поймал ее нерешительный, но тоскующий взгляд на кристально чистую воду. Решив проверить одну теорию, Титус послал третью волну — на этот раз с демонстративно долгим замахом. Твайлайт даже не попыталась увернуться. Она даже не вздрогнула… она будто подставилась! Хм-м… Твайлайт осознала, как освежает прохладная вода, и хотя ей всё еще не хотелось признаваться в истинной причине своего отказа, она перестала уклоняться. Через пару минут она была мокрой до плеч и вполне остыла. Когда после очередной волны челка налипла ей на глаза, она вздохнула, отряхнулась, а затем магией собрала капли с досок мостика и азартно выпустила их в него короткими очередями. — Ладно… признаю, это кайф. А теперь хватит брызгаться! — И не подумаю! — поддразнил он, поворачиваясь спиной, чтобы закрыться от контратаки, а затем пустил струю по дуге ей прямо на спину. — С моего ракурса каждый твой взгляд говорит о том, что ты хочешь поплескаться, но почему-то не слезаешь с моста. Пока не скажешь причину или не прыгнешь ко мне — я не остановлюсь. — Ну, раз ты хочешь водной войны… — Твайлайт закатила глаза и направила магию в рог. Из пруда поднялось несколько воронок, которые слились в огромную водяную сферу, зловеще зависшую над Титусом. — Кто я такая, чтобы отказывать? — Твай, я, эм… — шар над его головой был таким огромным, что Титус мог бы встать в нем в полный рост с поднятыми руками, и место бы еще осталось. А шар всё рос. М-да, ситуация быстро накалилась. Поняв, что в этой битве ему не победить, он поднял руки вверх в знак капитуляции. — В свете последних событий я чувствую, что переоценил свой энтузиазм. Считаю уместным извиниться за мое вероломное нападение. Надеюсь, ты окажешься выше этого, простишь мою агрессию, и мы перейдем к мирным переговорам. Твайлайт, не гася рог, задумчиво постучала копытом по подбородку. Когда она улыбнулась, Титус расслабился и опустил руки. — Не-а! Ш-Ш-Ш-ПЛЮЮЮХ! Буль-буль-буль… Целый водопад обрушился на голову Титуса, и он исчез под потоками воды, которая с шумом хлынула обратно в пруд, пуская волны по мостику. Твайлайт хихикнула: — Ну что, после этой демонстрации силы я, пожалуй, готова обсудить условия мира в обмен на поце… Титус? Ожидая увидеть отфыркивающегося человека, которому она продиктует условия (еще одну ночь обнимашек и полную экскурсию по кораблю), она удивилась, обнаружив лишь круги на воде. Твайлайт осторожно заглянула под край мостика: — Ты же не думаешь напугать меня, выскочив из засады?.. — Его там не было. Под мостом тоже. — Эй, ты где? Тут до нее начало доходить, что она, возможно, переборщила. Уровень пруда заметно упал, пока я собирала воду… Это же прорва воды. А он всего лишь брызгался. Почти три… нет, около трех метров в диаметре, это же… Она начала лихорадочно сканировать взглядом поверхность. — Ладно, выходи… Что-то сбоку привлекло ее внимание. Человек с трудом выбирался на песчаный берег, который сделал Эпплджек. Инстинктивно Твайлайт телепортировалась как можно ближе — прямо над водой (прыгать вслепую было опасно), — и плюхнулась в мелководье, продираясь к нему. Мысли неслись вскачь: Галлон воды весит восемь фунтов, удар при падении с такой высоты, корень из ускорения свободного падения… Магией поднять его она не могла — вода могла дать непредсказуемую реакцию с сырой силой без долгих расчетов. Твайлайт нырнула, подставила плечо под его руку и вытащила его на берег, перевернув на спину. Откашлявшись, Титус простонал: — Ох… больно. Открыв глаза, он увидел лицо Твайлайт, искаженное тревогой. Прежде чем она успела выдать поток извинений, он крепче прижал ее к себе и лукаво ухмыльнулся: — Попалась… Наконец-то ты со мной в воде! — Ты… ты опять притворялся?! Не смей так меня пугать, ты, большой… большой… балда! — закричала Твайлайт, но гнев тут же сменился облегчением. Она прижалась к нему, потираясь щекой о его щеку. — Я уже однажды тебя чуть не потеряла, я этого не вынесу. — Прости, Твай, я не хотел тебя пугать. Мне правда вышибло дух, и я хлебнул воды, когда меня приложило, но я успел создать пузырь воздуха Силой вокруг носа и рта, чтобы не задохнуться и прийти в себя, — честно ответил он, садясь. Копыта единорожки всё еще обвивали его, так что она оказалась у него на коленях. Он обнял ее в ответ. — Я просто хотел, чтобы ты искупалась со мной. Чтобы мы оба остыли и повеселились. Почему ты так упрямилась? — Я правда хотела, но… — Твайлайт замерла и перешла на шепот. — Я не умею плавать. Титус начал медленно поглаживать ее по боку, успокаивая. Она снова уткнулась ему в грудь, слушая мерный стук сердца. — Я читала кучу книг об этом, но не знала, как применить знания на практике. А идти в бассейн мне было стыдно — взрослая кобыла в группе с жеребятами… — Эй, в этом нет ничего постыдного. Многих приходится учить. Я тоже не умел, пока мастер-наутолан в Храме не обучил нашу группу, когда я был совсем мелким, — он нежно поцеловал ее в лоб и склонил голову. — Постой, а как ты тогда добралась до середины той грязевой лужи, из которой я тебя вытаскивал, когда за тобой гнались древесные волки? Твайлайт счастливо замурлыкала в его объятиях, радуясь, что с ним всё в порядке. Прижавшись ухом к его груди, она слушала мерный стук сердца, который действовал на неё лучше любого успокоительного. — Ну, точнее будет сказать, что я… барахталась и барахталась, так что большая часть заслуги принадлежит инстинкту самосохранения, а не каким-то осознанным усилиям. — Осознанно или нет, ты всё равно плыла. Знаешь… мы уже в воде, а я — довольно неплохой пловец, если позволишь так выразиться. Так что, если хочешь научиться, я с радостью тебя обучу. Твайлайт была не совсем уверена, стоит ли оно того после недавних потрясений, так что Титусу пришлось её поуговаривать. Но как только он привел аргумент, что это еще один способ провести время вместе, она сдалась и присоединилась к нему на мелководье. К её удивлению, он начал пробираться на руках и коленях вглубь пруда, пока не перестал доставать до дна. Она недоуменно склонила голову, когда он остановился и обернулся к ней с глуповатой ухмылкой. — Э-э… и что это было? — Тестировал технику, — ответил он загадочно, после чего быстро потянулся и запечатлел мимолетный поцелуй на её губах. — А это — маленькое мотивационное вознаграждение за то, что согласилась попробовать. Будешь стараться — будут и другие… призы. Последнее слово сопровождалось комичным поигрыванием бровями, что стало решающим стимулом. Твайлайт попыталась последовать за ним глубже, но как только её копыта потеряли опору, она начала барахтаться, отчаянно молотя передними ногами и вытягивая шею до предела, чтобы не нахлебаться воды. — Акх! Пф-ф! Титус, который всё еще легко доставал до дна, быстро оказался перед ней спиной и велел положить копыта ему на плечи. Она сделала это с огромным облегчением, так как в голове уже мелькала мысль всё это бросить. — Так, просто держись, пока я покажу технику, которой буду тебя учить, — сказал он, медленно проплыв широкий круг и вернувшись на место. — Заметила, что я делал руками и ногами? «По-собачьи» — это первая техника, которой учат юнлингов, включая меня. Она очень простая, а с твоей физиологией должна казаться естественной. Отплыв туда, где Твайлайт снова могла коснуться дна, Титус продемонстрировал движения рук и ног в воздухе. Единорожка сравнила это с кручением педалей велосипеда, за что получила первую награду за урок — довольно долгую почесушку за ушком. После этого он взял её передние копыта в свои руки, давая ей опору, пока она тренировала толчки задними ногами. — Отлично получается, Твай, — подбадривал он, чувствуя силу её толчков, пока она гребла на месте с выражением железной решимости на мордочке. — Не пытайся освоить всё разом, если нужен перерыв… — Нет, я справлюсь! Я сделаю это! — с жаром перебила его Твайлайт, глядя на противоположный берег. — К концу дня я проплыву круг по пруду, вот увидишь. — При таком темпе я в этом не сомневаюсь, — усмехнулся Титус. Он знал: когда Твайлайт ставит цель, слова «попробую» не существует, есть только «сделаю». Встав рядом с ней, он подложил руки ей под живот, позволяя тренировать гребки передними копытами. Сначала пришлось побороться с тем, что она жутко боялась щекотки, но благодаря знаниям из книг она быстро соединила движения всех четырех ног. Вскоре Титус просто придерживал её за корпус, пока она медленно кружила вокруг него. Каждый раз, когда он говорил, что собирается её отпустить, она пищала и умоляла этого не делать. Однако после нескольких кругов Титус понял, что Твайлайт уже сама отлично держится на плаву — его руки, которые раньше её поддерживали, теперь служили лишь страховкой на случай, если она слишком сильно качнется. Он без предупреждения убрал руки и быстро отплыл на пару шагов. — Ты сможешь, Твай. Плыви ко мне. Единорожка, разумеется, была в шоке, оказавшись предоставленной самой себе. Сначала нахлынула паника, но она взяла себя в руки и медленно преодолела короткую дистанцию. Титус подхватил её за передние копыта, давая отдохнуть, пока сам удерживался на воде за двоих. Почувствовав, как её копыта направляют к его плечам, она широко улыбнулась — и своему достижению (пусть это было всего лишь расстояние в длину её тела), и приближающейся награде. Она с радостью отдалась последовавшему нежному поцелую и объятиям. Вскоре он снова отпустил её и отплыл еще дальше. На этот раз Титус сам не ожидал, когда Твайлайт мощными гребками рванула к нему и буквально вцепилась в него, прежде чем он успел её перехватить. — Я заберу свой приз сейчас, если ты не против, — пропела она, нетерпеливо потираясь носом о его нос. — Я-то не против, но тебе это далось подозрительно легко… — шутливо проворчал Титус. На самом деле он был в восторге от её прогресса. Меньше чем за час освоила то, на что у меня ушло несколько дней? Он не мог сдержать улыбки, пока Твайлайт делала этот «приз» куда менее целомудренным, чем предыдущий, сплетаясь с ним языком и обхватив его талию задними ногами, чтобы продлить объятие. А чего я ожидал? У меня исключительная кобылка. Похлопывание по спине стало сигналом к новому этапу заплыва. Она на миг сжала объятия крепче, наслаждаясь близостью, пока он медленно плыл на спине по кругу. — Если ты собираешься повышать сложность, то логично будет пропорционально увеличить награду, верно? — Давай так… — потребовалось еще несколько завлекающих поцелуев, прежде чем Твайлайт неохотно отпустила его и замерла достаточно надолго, чтобы он смог закончить предложение. — Похоже, игра в «догони меня» пройдена. Теперь плыви так далеко, как сможешь, а с наградами разберемся в конце. Просто сосредоточься на заплыве. Я буду рядом, так что, если устанешь — говори, а если я увижу, что ты тонешь — вмешаюсь. Твайлайт решительно кивнула и сорвалась с места, яростно работая копытами под водой и задрав подбородок. Я плыву! Я проплыву весь круг! Рука на плече вернула её из счастливых грез — Титус слегка подправил её траекторию, чтобы она шла по прямой. К своему легкому раздражению, Твайлайт видела, как легко он поспевает за ней: он просто лежал на боку, и одного ленивого гребка рукой ему хватало, чтобы скользить рядом с ней на приличное расстояние. Она осознала, сколько энергии тратит на такой скромный прогресс. Он почти не шевелится и скользит! Это техника? Или его физиология? Пройдя больше трех четвертей пути через пруд, Твайлайт почувствовала одышку и замедлилась. На немой вопрос инструктора она кивнула: — Просто… экономлю… энергию для… обратного пути. И для… моего приза. Единорожка обогнула торчащий из воды камень, служивший отметкой половины пути, но её темп продолжал падать, а ноздри раздувались при каждом вдохе. Давай, я смогу. Почти на финишной прямой! Несмотря на непоколебимую решимость, её скорость упала до черепашьей ближе к середине пруда. Внезапно одну из её задних ног свело судорогой. Твайлайт запаниковала и издала испуганный писк. Титус мгновенно оказался рядом, подхватив её одной рукой под бьющиеся передние копыта: — Твай, всё хорошо, я вытащу нас обоих. Прижав единорожку спиной к своей груди, он снова поплыл боком, буксируя её к берегу, но перед самой высадкой свернул к большим плоским камням. Одного кивка в их сторону хватило, чтобы она поняла вопрос, и, получив согласный кивок в ответ, Титус осторожно взобрался на камни, прижимая Твайлайт к боку. Найдя подходящую ровную площадку прямо над водой, он отпустил её и растянулся на чуть прогретом солнцем камне, свесив ноги обратно в воду. По лицу Твайлайт было легко понять, что она разочарована в себе: плечи поникли, уши грустно прижались, и она бесцеремонно плюхнулась на крупе, молча уставившись на свои копыта. Титусу не нужно было спрашивать, что случилось: заднее копыто, ближайшее к нему, было поджато к телу как-то неестественно, а то, как она резко перестала грести в воде, подтверждало догадку — судорога. — Ты ведь понимаешь, что держалась просто фантастически, тем более для первого раза? — он протянул руку и похлопал её по плечу. — На моей памяти никто так быстро не учился плавать, если только он не родом с водной планеты. Я очень тобой горжусь, Твайлайт. — Я всё равно не доплыла круг, как собиралась, — проворчала она. Солнце, изредка пробивавшееся сквозь кроны деревьев, приятно грело спину, а теплый камень под ней был невероятно уютным, но больше всего ей нравилась рука на плече, к которой она прижалась в знак признательности. Резкая вспышка боли в сведенном копыте заставила её лицо дернуться. Она с презрением посмотрела на ногу: — Глупая судорога, я бы справилась. К её удивлению, рука покинула плечо; пальцы Титуса осторожно обхватили копыто и начали разминать его, будто вытапливая напряжение. — О-о-о… — Твайлайт выдохнула, и её верхняя половина бессильно опустилась на камень. Она завалилась на бок, пока Титус обеими руками массировал ноющую мышцу. — Где ты этому научился? — Пока жил в Кантерлоте, брал уроки, когда лечился от «позиционного смещения» или как там называлась эта болячка, — ответил он, не желая вдаваться в подробности. Превращение принцессы Луны было тайной, которую он обещал хранить. Его пальцы медленно поднимались выше лодыжки к скакательному суставу, пока Твайлайт не села и не переменила позу, прижавшись к его боку и закинув копыто ему на живот, кивком призывая продолжать. Твайлайт закрыла глаза. Тепло камня, солнце и близость любимого человека, нежно разминающего её больную ногу, уносили её в состояние абсолютного блаженства. Ей хотелось воспользоваться моментом. Вытянув шею, она потерлась о его грудь, а копыто на его животе обхватило его за бок, притягивая ближе. — Спасибо, — промурлыкала она. Руки не прекращали массаж, а по груди прошел легкий смешок: — За что? — За то, что ты — это ты. И за этот чудесный день. Открыв глаза, Твайлайт увидела, что он смотрит на неё. Этого расстояния было как раз достаточно, чтобы она могла чуть приподняться для поцелуя. — Всегда пожалуйста… Но я не уверен, что умею быть кем-то другим. Твайлайт чувствовала, как её сердце ускоряется, когда они прижимались друг к другу губами. Одна его рука оставила её ногу, чтобы придерживать её за щеку и зарыться пальцами в мокрую гриву. Их языки встретились, изучая друг друга. Серия коротких поцелуев, каждый из которых заканчивался тихим причмокиванием, стала финалом этой недолгой, но наполняющей счастьем близости. Твайлайт прильнула к его плечу, наслаждаясь моментом, пока он снова не заговорил: — И вся заслуга за сегодняшний день принадлежит тебе. Спасибо за прекрасное свидание, Твай. Люблю тебя. От восторга она заерзала, перевернулась на спину и, оказавшись «вверх тормашками», ткнулась носом в его щеку. — Повтори это, — прошептала она. Думая, что она не расслышала, Титус начал было повторять всю фразу, но она хихикнула: — Нет, глупый, только последнюю часть. — Люблю тебя? — М-м-м, именно. Обожаю это слышать… почти так же сильно, как люблю тебя, — Твайлайт вздохнула, устроив голову на плече Титуса, и поцеловала его в челюсть. — Еще разок? Вместо того чтобы повторить слова, Титус придвинул их обоих ближе к краю каменного уступа. Прежде чем она успела спросить «зачем», он кивнул вниз: — Посмотри туда и скажи, что ты видишь, Твай. Вглядевшись в спокойную гладь воды, Твайлайт увидела их отражение, переплетенное в объятиях. Она невольно улыбнулась, хотя смысл вопроса ускользал от неё: — Ну, я вижу нас… наше отражение. — Нет, не совсем… — Титус покачал головой, но тут же пожал плечами и кивнул. — Ладно, это тоже там есть… Но я вижу тебя, и я вижу, что ты счастлива. В этом отражении — всё, что имеет для меня значение. До встречи с тобой я знал наперед, что будет происходить каждый день моей жизни. Всё было предсказуемо. Я люблю предсказуемость. Но после крушения всё изменилось: телепортации, превращение в пони, чтение мыслей… Я обрел друзей — настоящих друзей, а не просто «контакты», первых со времен Чистки. Я узнал тебя и этот мир. Сначала это пугало, но потом я понял: так лучше. Что бы ни случилось дальше, я чувствую — это тоже будет к лучшему. Твайлайт Спаркл, я люблю тебя больше, чем… ну, больше, чем могу описать. Твайлайт еще несколько мгновений смотрела на их отражение, а когда он нежно поцеловал её в ушко, развернулась для ответного поцелуя. — А я влюбляюсь в тебя всё сильнее с каждым днем, Титус Элий. И сегодняшний день — не исключение. — Ну всё, хватит, ты превратишь меня в сентиментального слабака… — Титус рассмеялся, уворачиваясь от попыток Твайлайт продолжить поцелуи в шутливой игре «кошки-мышки», пока наконец не позволил себя поймать, ответив на долгий поцелуй. Внезапно Твайлайт прервала контакт с резким шипением сквозь зубы. Судорога вернулась. Она бросила полный ярости взгляд на свою дергающуюся ногу, но когда боль утихла и она попыталась вернуться к поцелуям, Титус встретил это твердым сопротивлением. — Да брось, Твай, ногу так и будет сводить, если мы не расслабим мышцу, — вздохнул он и поднялся, оглядывая камни. Заметив уступ выше — тот самый, который он приметил еще с берега, — он снова присел, оказавшись в кольце настойчивых копыт единорожки. Титус был бы рад продолжить их близость, как они делали это прошлыми вечерами, но сейчас он опасался: новая судорога заставит её стиснуть зубы, и на этот раз под раздачу может попасть его язык. Будто прикусить собственный язык недостаточно больно. Крэк, я даже представить не могу, как долго мне придется убеждать её, что это не испортило свидание… когда опухоль спадет и я смогу говорить. Поцелуй в нос, как обычно, охладил её пыл. Чтобы она не обиделась, он добавил несколько теплых «носотыков» и крепкое объятие. Это сработало: она кривовато улыбнулась и обняла его в ответ. — С берега верхушка камней казалась гладкой, давай переберемся туда, разберемся с твоей ногой и обсохнем, — прошептал он и легонько прикусил её шею сбоку, чтобы «подсластить» ожидание. Тяжело вздохнув, Твайлайт поднялась на ноги — точнее, на три, так как старалась не переносить вес на четвертую. Что ж, телепортация не вариант, край скалы перекрывает мне обзор. Беглый осмотр каменной стены, на которую опирался Титус, показал, что взобраться будет не так уж сложно: на ней были небольшие выступы, по которым можно было прыгать. Поэтому, когда Титус предложил понести её, она отказалась и резво преодолела импровизированную лестницу, чередуя маленькие прыжки и короткие телепорты. Навигация по уступам не составила труда, однако перед последним прыжком Твайлайт замялась: расстояние казалось великоватым для трех ног, а поверхность полки — слишком крутой. Тем не менее, осторожно балансируя на задних ногах и вытянув шею, она смогла заглянуть за край и увидеть цель. — Я вижу вершину и могу телепортироваться отсюда, поднимайся! — крикнула она Титусу, который остался на нижней платформе, чтобы подстраховать её на случай падения. Оглянувшись через плечо, она заметила, что Титус на мгновение засмотрелся на неё, прежде чем быстро отвести взгляд. Проницательная кобылка тут же сообразила: из-за того, что она стояла на дыбах, прижавшись к скале, ему с его ракурса открылся отличный вид на её круп. Снизу Титус успел поймать торжествующую ухмылку Твайлайт, прежде чем она исчезла во вспышке света. Используя те же выступы в качестве опор для ног и зацепок для рук, Титус быстро взобрался по склону. Как и в случае с Твайлайт, последний рывок потребовал усилий: как только его пальцы крепко вцепились в край, а носки ботинок нашли трещину, он с кряхтением подтянулся — но звук застрял у него в горле. Твайлайт, лежа на боку, ждала его с той же самой ухмылкой, с которой исчезла. Мгновение спустя её магия подхватила его, оторвала от края и бережно перенесла на пару метров, аккуратно опустив прямо рядом с единорожкой. Она тут же обхватила всеми четырьмя копытами конечность, которая оказалась ближе всего. — Я видела, как ты пялился. Мы ведь «перешли порог, когда тебе можно любоваться моими чертами», так ты сказал? — спросила она риторически. Она прекрасно помнила его слова, и хотя перед свиданием внушала себе перед зеркалом, что нужно вести себя сдержанно, это оказалось невероятно трудно. Поцелуи-награды и короткая возня в воде раззадорили её, и теперь она не могла удержаться: она начала игриво целовать и покусывать его шею с полным безрассудством. — Ты сегодня на редкость нежна. Что это тебя так завело? — спросил Титус, ежась, когда мягкая мордочка единорожки коснулась чувствительного места за его ухом. Впрочем, он не пытался отстраниться от этого энергичного натиска, а лишь в ответ ласково провел рукой по её боку. Твайлайт резко перестала тереться о него и села, обиженно фыркнув: — Ну, вообще-то, из-за всех этих репортеров, что ходят за тобой по пятам, мне приходится со стороны наблюдать с улыбкой, как вы с Лирой милуетесь на камеру. А это, между прочим, сущая пытка! Так что я обязана ценить каждую секунду, когда мы наедине. Ты же знаешь, как это несправедливо, я ревную, я злюсь и не хочу, чтобы ты… — она снова легла и принялась водить мордочкой по его челюсти, на этот раз куда более страстно. Выпустив его руку, она медленно перебралась на него сверху и прошептала прямо в подбородок: — И я не хочу, чтобы ты забывал, что люблю тебя именно я. — Глупенькая, как я могу забыть о чем-то настолько монументально важном? — поддразнил он, приподнимая голову, чтобы коснуться носом её носа. Он обнял её за спину обеими руками, а Твайлайт улыбнулась и придвинулась выше, чтобы они могли лежать щека к щеке. — А теперь, если ты согласишься прерваться на то время, пока мы разберемся с этой судорогой, мы сможем к этому вернуться. И не забывай… — Титус ответил на ласку, когда Твайлайт начала щекотать его нежную кожу за ухом, но она резко выдохнула, когда его ладони соскользнули с её спины и мягко сжали бока. На её ответное довольное мычание он ответил теплым смешком, пока она переходила к легким покусываниям его шеи — верный признак того, что она окончательно раззадорилась. — Мне всё еще нужно выдать тебе твои призы за плавание. — Ну хорошо, — тяжелый вздох ей в шею явно вызвал у Титуса мурашки, и хотя Твайлайт не знала почему, это заставило её улыбнуться. — Но мне нужен только один приз: ответы на пару вопросов. Массаж ноги не прекращался, пока он осторожно перемещал её со своей груди на камень рядом, чтобы сесть самому. Каждое круговое движение пальцев в мышцах бедра будто выплавляло часть судороги. Не говоря уже о том, что это заставляло её сердце биться чаще, хотя она понимала: дело не в самом массаже, а в том, кто его делает — это странное инопланетное существо, которое она нечаянно призвала из другого измерения и в которое влюбилась по самые уши. Уйдя в свои мысли, она услышала его голос только на четвертый или пятый раз. — Прости, я… задумалась. — Задумалась? Это что-то новенькое! — подмигнул Титус, укладывая её ногу себе на колени. Он вогнал большой палец в особенно упрямый узел мышц, медленно «раскатывая» его по направлению к копыту, пока тот не расслабился. Затем он перешел к легкому массажу кончиками пальцев, от которого Твайлайт начала буквально мурлыкать. Некоторое время они провели в относительной тишине, пока он переходил от бедра к скакательному суставу, аккуратно нажимая и потягивая мышцы под её мягкой шёрсткой, которая как раз начала подсыхать на солнце. Услышав от Твайлайт особенно громкое довольное воркование, Титус попытался поймать её взгляд: было ясно, что она наслаждается. Глаза мягко прикрыты, дыхание ровное, тело обмякло — пик релаксации. — Всё еще жду твой вопрос, Твай, — прошептал он. — М-м? Ох, точно… эм… — она заерзала, усаживаясь поудобнее, чтобы прижаться к его боку и наблюдать за массажем из позиции, идеальной для обнимашек. — Знаешь, хоть наше первое официальное свидание прошло не совсем так, как я планировала, мне сегодня было просто чудесно. Надеюсь, тебе тоже, — она взяла копыто и закинула его на его бедро, притягивая себя ближе. Когда он заверил её, что день был потрясающим, она продолжила. Раньше Твайлайт и не думала, что станет такой любительницей обнимашек (не то чтобы ей было с кем обниматься, если не считать Лиру после тренировок), но с тех пор как они с Титусом признались друг другу в чувствах, она осознала, как ей необходима эта физическая близость. Однако чем ближе она подходила к вопросу, тем сильнее нервничала. — Я знаю, мы уже говорили об этом, но раз уж мы на свидании, я чувствую, что проговорить это снова — значит сделать всё официальным, как у всех нормальных пони. Так что выслушай меня, ладно? — Она понимала, что всегда есть крошечный шанс, что он передумал. После его кивка она откашлялась, пытаясь унять комок тревоги в горле. — Ты постоянно в моих мыслях. Ты мне очень дорог. Очень. Я… я надеюсь, ты чувствуешь то же самое и что мы можем быть больше чем… ну, фраза «просто друзья» звучит так, будто наша дружба — это мало, но я хочу быть для тебя кем-то большим. Я надеюсь, что смогу пригласить тебя на другое свидание, но уже не как друга, а как… как моего жеребца. Массаж прекратился. Твайлайт, не решавшаяся смотреть ему в глаза во время своей речи, взглянула на него из-под руки и встретила нежный поцелуй в лоб и теплую улыбку. — Если ты станешь моей кобылкой — абсолютно согласен, — ответил он и прижал её к себе, прежде чем продолжить массаж. Но вдруг он неожиданно вздохнул. Твайлайт замерла, перестав осыпать его поцелуями, и с тревогой посмотрела на него: что-то не так? — Можно мы, ну… будем иногда меняться ролями? Я имею в виду, кто кого приглашает. Вся эта тема с перевернутыми гендерными ролями в вашем обществе — это то, к чему я до сих пор не привык и, наверное, никогда не привыкну. Мне было бы спокойнее, если бы иногда я был тем, кто всё организует и переживает, понравится тебе или нет. Итак, могу я пригласить тебя на свидание как-нибудь?.. Титус не успел закончить: мягкие губы единорожки встретили его в коротком, простом поцелуе, оставив его в немом восторге на несколько секунд. — Я так понимаю, это «да»? — Разумеется! Хотя, полагаю, ты давно об этом думал. Есть намеки, куда ты меня поведешь? — она увидела, как его лицо расплылось в широкой улыбке, и закрыла глаза, прижимаясь щекой к его груди. — Ладно, пусть будет сюрприз. Твайлайт блаженно вздохнула: её теперь уже официальный жеребец своими великолепными пальцами дорабатывал последние пряди мышц в её ноге. Нога чувствовала себя превосходно — по ней разливалось приятное тепло и покалывание, но это вовсе не значило, что она хотела, чтобы он останавливался. Когда он закончил и похлопал её по бедру, спросив, не хочет ли она вернуться к обнимашкам, Твайлайт игриво перехватила его руку копытами, потерлась об неё носом и прижала к своей груди. — Мог бы и не спрашивать! Титус обнял её покрепче, а рука, которую она так старательно ласкала, начала нежно почесывать её грудку, отчего кобылка издала глубокое довольное мычание, вибрирующее прямо в его ладони. Высвободив на миг руку (чему она нехотя покорилась, пока не получила нежный поцелуй), Титус пересадил единорожку к себе на колени поперек, так что её плечо прижалось к его груди. Это обоим показалось куда удобнее: теперь не нужно было тянуть шеи для поцелуев. Когда через некоторое время она снова принялась покусывать его шею, Титус почувствовал, как Твайлайт буквально вжимается грудью в его ладонь, и начал делать более широкие, ласкающие движения. Внезапно она замерла и посмотрела на него — её взгляд, полный доверия и легкого смущения, будто спрашивал, готов ли он. Приняв решение, она обхватила его запястье передними копытами и перевернулась на спину, прижимаясь затылком к его груди. Она сама начала водить его рукой от своей груди вверх по шее к подбородку и обратно, пока он не подхватил это движение сам. Оставив одно копыто на его руке, второе она потянула к его щеке, вовлекая его в этот странный, но возбуждающий поцелуй «вверх тормашками». Когда рука Титуса скользнула чуть ниже, чем раньше, Твайлайт выдохнула. Подбадривающие прикосновения носом под его подбородком заставляли его руку двигаться смелее, пока она, шутливо прикусив его, не добилась своего: его пальцы заскользили вниз по её животу, выстукивая легкое арпеджио. Твайлайт даже не пыталась сдержать вздох, сорвавшийся с её прикушенной губы, когда его теплая ладонь накрыла одну из её грудей. Она выгнула спину, чувствуя, как Титус проводит кончиками пальцев по напряженному, чувствительному соску, прежде чем мягко сжать его двумя пальцами, что вызвало еще один стон. Лира была абсолютно права, когда завидовала — пальцы во много раз лучше копыт! Неожиданное покусывание уха, пока она, вытянув шею, во все глаза наблюдала за его действиями, застало её врасплох; она издала хриплый звук и запрокинула голову, ловя его губы для еще одного горячего поцелуя. Твайлайт признала правоту Титуса насчет цепной реакции: его возбуждение заводило её, и наоборот. Почувствовав внизу нарастающее напряжение, она с тяжелым дыханием отстранилась, встретившись с ним взглядом. — П-пожалуйста, не останавливайся, — прошептала она и коснулась губами его челюсти, прежде чем снова посмотреть на свой живот. Она медленно расслабила ноги, разводя бедра, чтобы дать ему лучший доступ. Хотя ей было совершенно комфортно и даже лестно позволить ему наконец исследовать своё тело так, как она исследовала его, хвост всё еще инстинктивно прикрывал её лоно. К её удивлению, Титус плавно скользнул свободной рукой по её спине и ниже — она вскрикнула и вздрогнула, когда его пальцы мягко помассировали основание хвоста, заставив его расслабиться. — К-как ты узнал про это место? Вопрос еще не успел сорваться с губ, как она закатила глаза и фыркнула, когда они оба одновременно произнесли: «Лира». — Мы можем двигаться так медленно, как ты захочешь, Твай, — промурлыкал Титус, прижимаясь подбородком к её челке. Чуть позже Твайлайт нежно заерзала у него на коленях. Ему было очевидно, что она оценивает его собственное возбуждение, которое отчетливо упиралось ей в спину. Когда она обернулась и спросила, не хочет ли он сменить позу, он быстро чмокнул её в нос: — Спасибо, но нет. Сейчас всё внимание тебе. Я ведь обещал, что теперь твоя очередь, помнишь? Твайлайт согласно прогудела, не став протестовать. Она прижала его ладонь копытом сильнее к своему животу, пока он продолжал ласкать её чувствительную грудь, и каждое мягкое сжатие посылало теплую волну удовольствия через всё тело. Однако Твайлайт уже миновала ту стадию возбуждения, когда можно было просто остановиться — жизнь с маленьким драконом-ассистентом, который вечно заглядывал в библиотеку в самый неподходящий момент, не раз оставляла её в состоянии жуткой фрустрации. Поэтому, продолжая ластиться к его подбородку «вверх тормашками», она направила его руку ниже. Её передние копыта обхватили его предплечье, а в горле забридировало долгое мычание, когда его теплая ладонь наконец скользнула между её бедер и мягко коснулась вульвы. — Иметь тебя в качестве своего «особенного пони»… я, должно быть, самая везучая кобылка в Эквестрии. Я так сильно тебя люблю, — прошептала она, прерывисто дыша. Она приподнялась, чтобы видеть, что будет дальше, а затем снова откинула голову, ловя его взгляд, пока их губы медленно сближались. — Я готова… только, п-пожалуйста, медленно. Когда их губы встретились и её язык скользнул в его рот, палец преодолел легкое сопротивление складок и вошел внутрь. Глубокий стон вырвался из неё — удовлетворение от того, что «зуд» наконец-то утолен. Она на миг отстранилась, чтобы увидеть, как второй палец присоединяется к первому, а затем вернулась в теплые объятия его губ. Это было куда приятнее, чем просто смотреть, как два пальца медленно движутся вперед-назад, внутрь и наружу. Она изо всех сил старалась подстроиться под ритм, толкаясь бедрами навстречу, пока они изгибались внутри неё, а ладонь сводящим с ума образом давила на клитор. Долго поддерживать ритм не получалось: знакомое напряжение в крупе нарастало, и её внутренние мышцы начали судорожно сжимать его пальцы. Их поцелуи сохраняли нежный ритм, позволяя обоим сосредоточиться на доверии и эмоциональной близости, хотя физическая сторона процесса доставляла им не меньшее удовольствие. Титус наслаждался каждым звуком и движением, которое вызывал у кобылки. Твайлайт же не могла поверить, насколько это прекрасно — её человеческий возлюбленный дарил ей лучший «клоп-офф» в её жизни. Даже в своих фантазиях после их первой ночи она недооценила то, на что способны его пальцы. «Пальце-гон» (как называла это Лира) довел её до грани экстаза гораздо быстрее, чем она ожидала. Ей становилось всё труднее отвечать на поцелуи из-за участившегося дыхания, но её виноватый взгляд встретил лишь теплую улыбку Титуса. Он переключился на её ушко и основание рога, пока она, затаив дыхание, наблюдала за его рукой. Копыта Твайлайт крепче сжали его руку — подсознательно она боялась, что он вынет пальцы. Когда она всем телом прижалась к ним, они попали в ту самую, невероятно чувствительную точку. Она выгнула спину: — О, Селестия… Титус понял, что нашел цель. Он не стал ускоряться, продолжая медленно и методично вычерпывать дорожки наслаждения из теплого, влажного лона. — Я люблю тебя, Твай, — прошептал он ей на ухо, а затем повторил это снова и снова, нежно касаясь губами её шерстки. Ласковые слова и нежные прикосновения стали последней каплей. Твайлайт внезапно потянула его руку глубже с резким криком: — М-м-м… А-а-ах! Перед глазами поплыли звезды, когда долгое напряжение наконец взорвалось, обрушив её в океан блаженства. Отдавшись этому божественному чувству, она яростно терлась бедрами о его пальцы, пока её тело содрогалось в конвульсиях, а мышцы сжимались так сильно, будто пытались затянуть его руку как можно глубже. Через несколько секунд, которые показались выжатой до капли единорожке вечностью, она обмякла. Тяжело дыша, она издала тихий жалобный звук, когда Титус медленно извлек свои — эти чертовски великолепные — пальцы из её всё еще пульсирующего лона. Его ладонь и запястье блестели от влаги, но у неё не было сил даже на шутку, когда он игриво заметил, что на вкус она лучше, чем капкейк. Вытерев руку о камень, он обеими руками прижал Твайлайт к себе: — Как ты себя чувствуешь? Твайлайт уютно устроилась в его объятиях и потерлась лицом о его обнаженную грудь: — М-мне просто нужно минутку отдохнуть… это было за гранью возможного. Она еще немного понежилась, а затем положила мордочку на его руку, бросив долгий взгляд на его пах, где его собственное возбуждение явно рвалось на свободу из-под шорт. Но Титус мягко привлек её обратно к себе: — Пресвятые сестры, я не знаю, хватит ли у меня сил сделать тебе хотя бы вполовину так же хорошо… — Не беспокойся об этом, — Титус рассмеялся и нежно поцеловал её в лоб. — Я просто воспользовался случаем, чтобы поменяться ролями. Так что расслабься. К его удивлению, Твайлайт не стала возражать. Она зарылась поглубже в его объятия, прижалась носом к коже и закрыла глаза. Через несколько минут она уснула. Какое-то время Титус просто сидел, счастливо обнимая её и слушая, как её дыхание подстраивается под его собственное, а затем перенес их обоих с раскаленного камня в прохладную тень скамейки. Моя кобылка… моя исключительная кобылка. Там, на камнях у пруда, они провели остаток своего свидания, наслаждаясь тишиной и друг другом. А когда позже, на «совете поддержки» в составе Рэрити, Рэйнбоу и Лиры, Твайлайт решится пересказать детали своего опыта, мятная единорожка позеленеет от зависти, еще раз убедившись: «Да, пальцы способны на настоящие чудеса». --- Огромная пещера, как всегда, была погружена во мрак, но по мере того, как Гейр углублялся в импровизированный зал, его острое грифонье зрение едва уловило в тенях очертания Госпожи. Она сидела неподвижно, словно статуя, пребывая в состоянии, которое он научился понимать как медитативный покой. Гейр не знал истинной цели этих бдений, но считал, что лучше не мешать её сосредоточенности, и молча ждал, пока она признает его присутствие. Прошло несколько долгих минут, прежде чем тихий шепот нарушил тишину: — Ты гадаешь, зачем я это делаю. Ты… сомневаешься. — Не мне ставить под вопрос ваши методы, Госпожа, — ответил Гейр, не шелохнувшись. Она всё еще сидела к нему спиной. Его больше не пугало то, как легко она выуживала невысказанные мысли и чувства из него и его товарищей, словно лишние перья из оперения. Она часто использовала этот трюк в своих интересах, и в рядах подчиненных ходили разные слухи о природе этой способности. Впрочем, Гейра мало интересовали истоки её силы; его привели сюда дела Г.О.Г. (G.R.A.), и, только что вернувшись из долгого ночного полета, он жаждал поскорее закончить дела и отправиться на отдых. Он уже собирался открыть клюв для доклада, когда она заговорила снова. — Любопытные глаза, Гейр… Я чувствовала их в те редкие мгновения сна, что мне удавалось урвать. Они пытаются вторгнуться в мои мысли. Я не поставлю наше дело под удар из-за этих призраков, поэтому я здесь, в медитации, чтобы скрыть свое присутствие от них. — Фигура слегка повернула голову, давая понять, что уделяет ему внимание, хотя её глаза всё еще были закрыты и устремлены внутрь себя. — Но ты здесь по другим вопросам. Говори. Грифон склонил голову в знак почтения: — Наш агент докладывает об успехе: Короля удалось убедить невольно следовать нашему плану. Он уже связывается — или вот-вот свяжется — с эквестрийцами. По оценке агента, нам придется сохранять режим ожидания лишь недолго, пока наш идиот-Король и его чертово собрание туголобых остолопов утрясут формальности. Давать ли операции «зеленый свет» для перехода к первой фазе? — Удалось ли добыть необходимые сведения? У нас есть заметки инженера-строителя о прочности помещения и данные о заклинании от академического профессора? — Можно было бы ожидать смены тона при таких добрых вестях, но голос её оставался ледяным и лишенным эмоций. Даже когда ей сообщили, что в дополнение к этому добыты чертежи, дневник инженера и даже копия данных самой Принцессы о плетении заклинаний, она лишь добавила: — Пусть группа изучит и зазубрит каждую крупицу. Пусть проводят тренировки по эвакуации снова и снова, пока это не станет инстинктом. У нас один шанс, Гейр, и только один. Здесь нет места ошибке. — Ошибок не будет, Госпожа. Наши агенты отрабатывают эвакуацию на полномасштабных моделях каждого участка маршрута и готовы к любым ситуациям. — Гейр подробно описал устройство склада, используемого как полигон, и заверил, что агенты были отобраны за их исключительную точность в предыдущих миссиях. Это, казалось, частично удовлетворило её требовательность. — А боеприпасы? Их транспортировка прошла гладко? Гейр медленно кивнул: — Так точно, Госпожа. Были небольшие трудности с извлечением устройств с вашего корабля, но доставка в город прошла как по маслу. Агенты немедленно приступили к тренировкам с ними. Когда придет время, наш оперативник, внедренный в группу охраны делегации, незаметно установит их после проверки помещения, пока остальная команда расставит другие устройства согласно плану. Также докладываю: бродячая фокусница, которую мы наняли, завершила зачарование подделки. Я лично присутствовал при испытании сегодня ночью и, должен сказать, девица полностью оправдала свои бахвальства. Оплата за оба предмета произведена, мы готовы к подмене. — Эта фокусница… у тебя была возможность «обрубить концы»? — Фигура повернулась к нему чуть сильнее, требуя объяснений. — Будь всё так просто, я бы это сделал. Но по пути на встречу я видел афиши с её магическим шоу. Если бы она внезапно исчезла и не явилась к зрителям, это подняло бы ненужный шум, — с некоторым разочарованием произнес Гейр. Пленница, с которой он забавлялся, всё еще отказывалась выдавать важные секреты, хотя ему удалось вытянуть из неё несколько деталей, которые могли быть полезны делу или кому-то еще за хорошую цену. Но он был далек от того, чтобы сломить её, и этот процесс начал его утомлять из-за ограничений, наложенных Золотой Госпожой. Фокусница могла бы стать приятным отвлечением. Разрядкой. Отогнав эти мысли, Гейр вздохнул: — Девчонка не представляет угрозы. Говорит, её вышвырнули из прошлого города, где она выступала, так что деньги за услуги она взяла без лишних вопросов. Судя по той сказке, что я ей сочинил, она уверена, что безделушка нужна для какого-то необычного розыгрыша. — И это будет тот еще фокус, Гейр. — Госпожа отвернулась и расслабилась, сделав глубокий вдох. — Начинайте операцию. --- Титус негромко постучал костяшками пальцев в заднюю дверь библиотеки и замер в ожидании под покровом ночного прохладного воздуха, прижимая локтем два небольших свертка. Избавиться от привычной свиты репортеров оказалось несложно, но не было смысла рисковать и стучаться в парадную дверь, ярко освещенную уличными фонарями — не хотелось, чтобы нагрянули незваные гости. Решение оказалось верным: как только он свернул за угол к кухонной двери, он заметил, как несколько пони как раз покидают библиотеку через главный вход. Прошло несколько минут, и Титус постучал снова. Он не особо удивился отсутствию ответа: вся библиотека буквально содрогалась от громкой, пульсирующей музыки. Каждый сук древа-дома вибрировал — без сомнения, это была заслуга той акустической системы белого единорога, которую человек видел в ночь своего свидания с Твайлайт. Он уже подумывал связаться с ней через датапад, но тут в окошке двери мелькнула маленькая фиолетовая мордашка, и через секунду дверь распахнулась. Человек пошатнулся: мощный бас, идеально совпавший с открытием двери, ударил его прямо в грудь, а в уши иронично ворвался голос Пинки, надрывно вопрошающий: «Turn down for what?!» — О, привет, Ти! — Спайк высунул голову наружу, огляделся, нет ли хвоста, и махнул рукой, приглашая внутрь. — Хорошо, что я пошел наполнять миски со снеками, а то никто бы и не услышал твой стук. Они столько едят… ума не приложу, куда в них всё это лезет. Маленький дракон запрыгнул на стул и принялся засыпать в огромные миски чипсы и прочую вредную еду. Титус вошел и по привычке тихо прикрыл за собой дверь, хотя, даже если бы он сорвал её с петель, никто бы не заметил за оглушительным караоке из соседней комнаты. Спайк выстроил из мисок башню почти со свой рост и выглянул из-за края на Титуса, который сел за стол. — Вечеринка уже затихает, почти все разошлись, остались только близкие друзья Твайлайт. Мы думали, ты придешь пораньше, всё в порядке? — Более-менее, Спайк. Полдня искал деталь, которую точно видел перед отъездом в Кантерлот, и теперь не могу её найти. Плюс возникли кое-какие осложнения с компьютером корабля, надо проверить. Но я обещал Твайлайт зайти и хотел вручить подарки именно в ночь праздника. — А, ну, все в гостиной, по очереди поют караоке… — На самом деле, Спайк, сделай одолжение: просто шепни Твай, что я здесь. Не хочу прерывать их веселье. Стоит мне войти, и она перестанет быть центром внимания, — вздохнул человек. День выдался долгим, а ночь обещала быть еще длиннее — купание в бакте не особо способствовало сну, и он планировал изучить отчет R6 о странном поведении компьютера. — Это её друзья, и, судя по тому, что я слышал, они и твои друзья тоже, — заметил Спайк, направляясь к выходу и балансируя шаткой башней из мисок. — Не думаю, что они набросятся на тебя как репортеры. Я скажу Твайлайт, как только расставлю еду. Дракончик исчез за углом, оставив Титуса в одиночестве под звуки чьего-то смутно знакомого голоса, сменившего Пинки у микрофона. «Спрошу, хочет ли она, чтобы я остался, но меддроиды говорили, что цикл регенерации бакты закончится с минуты на минуту». Он бросил взгляд на наручный прибор, где медленно мигал почти заполненный индикатор прогресса, и снова уставился в стол, подперев подбородок рукой. «Sing with me, sing for the year… Sing for the laughter, sing for the tear…» «Если она захочет, чтобы я остался — а она наверняка захочет — придется быть кратким. Бакта быстро портится, а запасы на исходе после последнего погружения…» «Dream on, dream on, dream on… Dream until your dreams come true!» Титус продолжал сидеть в раздумьях под чарующий голос из гостиной. «Думай! Я точно клал этот модуль связи на верстак перед тем, как улететь с Луной. Твайлайт вряд ли бы его взяла. Может, R6 или Тредвелл переставили? А может, я сам его задвинул, когда искал подарок для Твай?» Он так глубоко ушел в поиски пропавшей детали в чертогах разума, что не заметил приближающихся голосов. — Видишь? Разве я не говорила, что стоит только попробовать? «Может, он упал со стола, когда я открывал потайной отсек?..» — Благодарю тебя за то, что подтолкнула меня. Это было весьма… упоительно! Не знаю, что сейчас считается «популярной» музыкой, но я рада, что пони понравилась моя песня. Возможно, мне стоит раздобыть пластинку с этой записью. — Прекрасная идея! Фоновая музыка порой делает долгие часы работы за столом менее изнурительными. «…хотя оттуда он мог укатиться только в вентиляцию, но там решетка…» — Если я решу приобрести одно из этих «поющих устройств» для своих покоев, ты составишь мне компанию?.. Ой! Писк совсем рядом заставил Титуса вздрогнуть и подскочить. На кухне стояли две единорожки, застыв как вкопанные. Они явно были напуганы не меньше его самого, обнаружив, что не одни. Титус виновато улыбнулся и медленно опустился на одно колено, чтобы казаться меньше. — Простите, я задумался. Привет, я Ти… Внезапно одна из единорожек преодолела расстояние между ними одним прыжком и сдавленным возгласом повисла у него на шее. Титус замер. Он не привык к таким внезапным объятиям без предупреждения. Единорожка сжала его сильнее и едва заметно потерлась носом. — Э-э… п-привет? — он нерешительно похлопал её по плечу и бросил растерянный взгляд на вторую пони. Та, что вцепилась в него, имела светлую серо-голубую шерстку и пышную темно-синюю гриву с лазурными прядями. Вторая же, оставшаяся у входа, выглядела довольно скромно: белоснежная шерсть и простая светло-желтая грива. Титус хотел что-то сказать, но обнимавшая его пони чуть отстранилась и заговорила с восторгом: — Титус! О, как же чудесно видеть тебя снова! Когда я увидела тебя в новостях, я так хотела навестить тебя, но… — Э-э… простите, а мы раньше встречались? — Титус перевел взгляд с одной на другую. Помимо друзей из Понивилля, он еще не встречал старых знакомых Твайлайт из других мест. Память на лица (даже на мордочки) у него была отличная, и он был уверен, что этих двоих видит впервые. И всё же… что-то в них было до боли знакомым. Серо-голубая кобылка резко осеклась, заметив на его лице озадаченное выражение. Она замерла на секунду, а затем, подавив смешок, повернулась к своей спутнице: — О боже, кажется, он нас не узнает! Второй взгляд подтвердил её догадку: его глаза метались между ними в поисках хоть какой-то зацепки, что вызвало еще один смешок и более крепкое объятие. — В этом-то и был весь смысл, сестра, — Титус поймал теплую улыбку другой единорожки. Та кивнула и слегка склонила голову: — Мистер Элий, пожалуйста, простите её за столь бесцеремонное поведение, она немного перевозбудилась из-за празднества… — И, мой друг, пожалуйста, извини мою сестру, — перебила первая, закатив глаза, — её только что в пух и прах разгромили в одной странной, но интригующей игре — соревновательном пении, и поражение оставило её, эм… полагаю, уместно будет слово «озлобленной». Отвечая на твой вопрос: да, мы встречались… Она сделала паузу, бросив лукавую усмешку на спутницу, а затем наклонилась к самому его уху и прошептала, незаметно ткнув его в бок чуть выше того места, где висели световые мечи: — …а внутри твоего клинка скрывается пернатый символ нашей дружбы. Только один пони знал об этом. — Л-Луна?! — Титус в шоке отпрянул, что вызвало у замаскированной аликорна новый приступ хихиканья. Его взгляд снова переместился на вторую единорожку, которая, несомненно, обладала тем же заботливым выражением лица, что и старшая сестра. — Принцесса Селестия? Что вы… почему вы в маскировке? — Добрый вечер, мистер Элий. Простите нам это маленькое развлечение за счет вашего замешательства. Мы с Луной очень беспокоились о вашем самочувствии и искренне рады видеть вас на ногах. Что касается нашего облика — мы принимаем разные обличья, когда хотим свободно гулять среди подданных без того внимания, которое неизбежно привлекает корона. Принцесса Селестия оглянулась на шумную комнату, где кто-то надрывно исполнял тяжелый рок, и снова повернулась к Титусу: — Когда Спайк, этот чудесный и внимательный маленький дракон, прислал нам приглашения на вечеринку Твайлайт в надежде её приободрить, я подумала, что будет правильно появиться здесь — в той или иной форме — ради поддержки… вас обоих. На последней фразе она снова тепло улыбнулась, и этого было достаточно, чтобы он понял: она в курсе их отношений с Твайлайт. Впрочем, серьезность мигом улетучилась, когда она игриво посмотрела на Луну: — Хотя наше прикрытие едва не провалилось, когда моя сестра в порыве азарта чуть было не вписала своё имя в список рекордов караоке-машины. — Сила привычки, Тия, чего ты, боюсь, не поймешь, так как тебе это еще не грозит, — парировала Луна. Укол был тонким: Титус не знал, что солнечная принцесса еще ни разу не смогла одолеть лунную сестру ни в одной из видеоигр. Она быстро сменила тему, снова крепко обняла его и чмокнула в щеку — к её радости, на этот раз друг-человек ответил ей тем же, прежде чем они все уселись за стол. — Друг мой, как же здорово, что ты вернулся! Хоть ты и занемог как раз тогда, когда посылка должна была прибыть, я надеюсь, ты её получил? — спросила она с искренним восторгом. Титус ответил, что это была первая почта, которую он вскрыл во время своего «принудительного отпуска». Он признался, что удивился, не найдя там оборудования, которое одалживал Луне, на что Селестия вставила, что сестра разыграла её с помощью этих приборов — подробностей она не раскрыла, но пообещала лично проконтролировать их возврат следующим утром. Луна была не в восторге, так как надеялась оставить их подольше, чтобы прогулять пару скучных заседаний Ночного Суда, но сейчас её больше интересовала его реакция на содержимое коробки. — Игровая консоль, как у тебя — это определенно не то, чего я ожидал, но сюрприз приятный. К сожалению, я пока не нашел способа подключить её к экранам на корабле, и я опасаюсь пытаться скрестить наши технологии. Кажется, у нас с магией отношения… то есть, то нет, любовь-ненависть. Не успел он закончить, как Луна тут же предложила купить «огромный телик» в придачу и не желала слушать никаких протестов о том, что у него достаточно бит для самостоятельной покупки (что привело к рассказу о сделке с Эпплджек и республиканских кредитах). В конце объяснения он вздохнул и похлопал по копыту, которое Луна за последние несколько минут по сантиметру придвигала к его руке: — Спасибо, Луна. И я так понимаю, копия «Vanguards of the Oubliette» означает, что ты хочешь как-нибудь поиграть вместе? — Сама скромность, правда? — съязвила Селестия. Она прекрасно понимала: как только он настроит аппарат, и без того скудное свободное время сестры испарится, ведь теперь у неё будет напарник для любимой RPG. И хотя она уже мысленно готовилась к грядущим битвам за вырывание сестры из-за консоли ради работы, Селестия не могла не улыбаться — её сестра могла быть собой рядом с кем-то, кроме неё. Возможно, маскировка придавала Луне смелости не так сильно сдерживать эмоции. Слегка подтолкнув сестру в бок, Селестия кивнула в сторону Титуса, намекая, что сейчас подходящий момент для серьезного разговора. Лунная принцесса знала, что тема может быть бурной, поэтому, придвинувшись ближе и положив копыто на его руку, она решила действовать максимально осторожно: — Т-Титус? Пока ты болел, Твайлайт Спаркл пришла ко мне за помощью, пытаясь связаться с тобой… К её удивлению, человек кивнул и сказал, что Твайлайт уже всё рассказала. Последовала долгая пауза, после чего он начал извиняться за то, что им пришлось увидеть. Но слова замерли, когда Луна обняла его за плечи: — Нет, друг мой, мне не нужны извинения. Я тоже видела ужасы войны и, хотя я всё еще пытаюсь осознать масштаб конфликта, в котором ты сражался, я на собственном опыте знаю, каким тяжким грузом такие мысли ложатся на душу. Если тебе когда-нибудь понадобится тот, кто выслушает… Принцесса Селестия шагнула вперед, заканчивая мысль Луны: — Мы обе предлагаем свою помощь. Днем или ночью, мы рядом, мистер Элий. ***** Твайлайт была настолько поглощена грохочущей рок-музыкой и тем, как Рэйнбоу Дэш самозабвенно исполняла соло на воображаемой гитаре, что не заметила, как Спайк выскользнул из кухни с новой порцией закусок. Лишь когда Рэрити отделилась от группы, чтобы поворковать со своим чешуйчатым поклонником, она отвлеклась. Судя по словам Спайка, именно Титус придал ему смелости подойти к моднице — ну, или хотя бы начать это делать. Она мельком наблюдала за парой, пока Спайк не сказал что-то, заставившее обоих рассмеяться, но вскоре её взгляд в сотый раз за вечер метнулся к часам. «Успокойся, Твайлайт, всё в порядке, он просто задерживается… на три часа». Несмотря на попытки убедить себя, что Титус сдержит обещание, она начала придирчиво анализировать всё, что произошло со дня их свидания. Её график стал безумным: нужно было организовать прибытие особых гостей, продумать легенду для друзей на случай лишних вопросов, да еще и инцидент, потребовавший её вмешательства как Хранительницы Элемента. Как будто этого было мало, из-за всей этой суеты ей не удалось провести время со своим жеребцом, так что вечеринка должна была стать их шансом наконец-то побыть вместе. Те немногие минуты, что они виделись на людях, он был тихим и задумчивым — больше обычного, — а на её вопросы отвечал, что все его мысли заняты ремонтом корабля. Видимо, она совсем потеряла счет времени в своих раздумьях, потому что очнулась, только когда Спайк прошептал ей на ухо, что Титус ждет её на кухне (дракончик предусмотрительно выразился туманно, учитывая близость подруг). Твайлайт быстро переговорила с ним, поручив найти одного из гостей и передать, чтобы тот ждал её в лаборатории через пару минут. После этого она осторожно выскользнула из комнаты, стараясь не вызывать подозрений, что было ох как непросто — предвкушение буквально заставляло её нестись на кухню галопом. Однако, едва свернув за угол, она отбросила сдержанность и прибавила шагу к человеку, сидевшему за столом спиной к ней. Титус, который мгновение назад протянул руки к Луне и Селестии, чтобы сжать их копыта в знак благодарности, вдруг обнаружил в своих коленях очень воодушевленную Твайлайт, а на губах — жадный поцелуй. Он длился недолго: единорожка заметила двух замаскированных Принцесс, которых до этого скрывали широкие плечи её жеребца. — П-принцессы… О боже, простите! — она торопливо забормотала извинения, но Селестия лишь отмахнулась. Она заметила, что ей слишком хорошо знакома радость от встречи с любимым после разлуки, и, прижавшись плечом к сестре, добавила, что они как раз обсуждали его выздоровление, когда появилась Твайлайт. С удовлетворенным вздохом Твайлайт сменила почтительную позу на более расслабленную. И хотя ей хотелось закончить поцелуй, она ограничилась тем, что потерлась носом о его щеку. — Я так рада, что ты пришел! Уже поздно, почти все разошлись, остались только наши девочки… вместо того чтобы прятаться, мог бы выйти и поздороваться. Хотя, если подумать, ты мастер в том, чтобы оставаться незамеченным. Их общий смешок вызвал удивление у Принцесс, пока Твайлайт не поведала им о способности Титуса перемещаться невидимым и о том, как ловко он ускользнул от репортеров ради их свидания. — Колесница-машина и умение ходить незримым с помощью Магии Силы, в то время как нам с сестрой приходится довольствоваться заурядными чарами маскировки или капризными плащами-невидимками, — Луна открыто надулась на него. — Наша зависть к твоей свободе передвижения растет стократно, мой друг. — Я всё еще жду ответа по поводу того исследования, что ты проводила. Мое предложение научить тебя водить байк остается в силе, — напомнил он, после чего переключил внимание на Твайлайт. — И я не хотел поднимать шумиху своим появлением. Я не могу остаться надолго: хотел поздравить тебя с днем рождения, вручить подарки и вернуться на корабль для последней процедуры в бакте. Меддроиды сейчас очищают её, чтобы растянуть мои тающие запасы, и процесс скоро закончится. Как Титус и предполагал, Твайлайт расстроилась, что он не задержится. Она надеялась насладиться его вниманием при всех, компенсируя то время, когда ей приходилось сдерживаться, но тут же поняла, что это желание было глупым и эгоистичным. Поэтому она просто объявила его колени своим «законным местом» до конца его визита. Устроившись поудобнее, она прижалась к его груди, и в этот момент перед ней появились два свертка. По сравнению с другими подарками в яркой бумаге с пышными бантами, дары Титуса выглядели странно и просто: один — почти кубический, завернутый в коричневую бумагу, другой — прямоугольный, обернутый в то, что подозрительно напоминало одну из его футболок. — Хм-м, что же это? — Твайлайт левитировала коробку к уху и легонько потрясла: внутри что-то негромко загремело. Вторая упаковка звуков не издавала, но по форме она сразу узнала книгу. Вернувшись к коричневой бумаге, она начала искать скотч, но обнаружила, что бумага просто хитро сложена. Через мгновение она нащупала клапан и потянула за него. Коробка внутри была явно «б/у» — Твайлайт была почти уверена, что видела её на верстаке Титуса, где в ней валялись всякие железки. Но маленькое овальное устройство внутри лежало там как влитое. Сгорая от любопытства, она вытащила прибор размером с печенье и положила на стол, рассматривая его со всех сторон. — Что это? — Это голопроектор. Если его включить… Титус объяснил ей, как управлять устройством. Он с удовольствием наблюдал за её лицом, когда его наручный прибор пискнул, устанавливая связь с её частотой. Когда он вызвал её в ответ, над столом появилось голографическое изображение Титуса по плечи. Голограмма объяснила, что он хотел дать ей возможность связываться с ним в любой момент, так как сомневался, что она везде таскает с собой громоздкий датапад. Титус не заметил легкого подергивания её уха — знака того, что он ошибался. Твайлайт призналась, что действительно носит датапад в седельных сумках, после чего крепко обняла его: — Я и не знала, что датапад на такое способен! Я думала, он работает только рядом с кораблем… Это всё так упростит! Не волнуйся, я обещаю не изводить тебя бесконечными… эм… сеансами связи. Но предупреждаю: один раз я точно позвоню перед сном! Луна нерешительно подала голос и спросила, нельзя ли получить такое же устройство и ей. К её разочарованию, Титус объяснил, что Кантерлот находится вне зоны доступа, пока он не починит системы связи на корабле, которые можно использовать как усилитель сигнала. Проблема была еще и в том, чтобы найти свободный комлинк для неё: он не был уверен, что у него остались запасные, кроме тех, что уже встроены в другие приборы — например, в ремонтные датапады (чьей мощности не хватит даже с усилением) или в систему управления дроидами, которую он показывал ей во дворце. — Не переживай, Лу, мы что-нибудь придумаем. Иметь прямую линию связи с тобой и твоей сестрой — это было бы разумно. Переключив внимание на Твайлайт, он заметил, что та уже поняла, что находится во втором свертке, и придвинула его к краю стола. — Я, э-э… решил, что книга — это беспроигрышный вариант… — Ох, — Твайлайт посмотрела на книгу, потом на него. — Надеюсь, ты не чувствовал себя обязанным покупать её, тебе правда не стоило ничего мне дарить… — Ну, я всё равно подарил, но я ничего не покупал, потому что ты, наверное, прочла уже все книги на этой планете, — поддразнил он и жестом предложил ей снять упаковку. Твайлайт осторожно развернула ткань, которая действительно оказалась его футболкой. Когда содержимое начало показываться на свет, он улыбнулся: — И я подумал: «Почему бы не подарить ей книгу с другой планеты?» Я опоздал, потому что долго её искал: проще говоря, если бы меня просто застали с этой книгой, меня бы казнили. А при крушении она завалилась глубоко в свой тайник. Книга была изрядно потрепанной от времени и частого использования; обложка выцвела, углы загнулись, а на пожелтевших страницах виднелись пятна времени. Осторожно проведя копытом по инопланетным буквам на корешке, Твайлайт с благоговением открыла обложку. Её глаза впились в массив текста на форзаце; записи были сделаны в нескольких стилях. Два из них она уже видела на корабле Титуса: один на датападе, с которым он пытался уйти на карантин, другой — на знамени. Судя по разному наклону символов, писали разные люди. На обороте форзаца тоже были пометки — на этот раз она узнала почерк Титуса. На титульном листе она нашла символы, идентичные тем, что были на карантинном датападе, и поняла, что на этом языке напечатана вся книга. Её ни капли не смущало то, что она не может прочесть ни слова в тексте или на полях. Каждые несколько страниц попадались эскизы людей и других существ в различных позах с обнаженными световыми мечами — Твайлайт осознала, что это её первый взгляд на другие инопланетные расы. — Я даже не знаю, что сказать… эти наброски прекрасны… — пробормотала она, настолько поглощенная книгой, что не сразу заметила, как Луна и Селестия подошли с двух сторон и заглянули ей через плечо. — Давно я её не перечитывал, но вся книга посвящена укреплению способности управлять Силой через формы светового меча — как для медитации, так и для боя, — произнес Титус, положив подбородок ей на макушку. — Это что-то вроде учебника. Магистр Круа отдала её мне, когда только взяла меня в падаваны… — Что? Твой Магистр отдала её тебе? — Твайлайт заерзала, глядя то на него, то на книгу. — Тогда я не могу её принять! Это слишком ценно! — Круа сказала, что когда придет время, я пойму, кому её передать. И сейчас я отдаю её тебе, Твай. Она невероятно старая. Поскольку она печатная и содержит записи многих Магистров, я просил одного джедайского хрониста исследовать её происхождение. Кое-кто спорил, что её могли спасти из Библиотеки во время Разграбления Корусанта — во что я с трудом верил, пока они не нашли следы редкого газа, указывающего на то, что книга хранилась в карбоните. Хотя окончательного ответа никто не дал. Раз мне приходилось прятать её за переборкой, чтобы уберечь, я знаю, что ты позаботишься о ней лучше, чем я, — Титус обнял её, чувствуя, как она жадно впитывает информацию с каждой картинки, перелистывая страницы. — Кто еще сможет сберечь и оценить книгу лучше, чем мой любимый библиотекарь в галактике? — Спасибо… Спасибо! — Твайлайт могла лишь слегка повернуться, чтобы обхватить его за грудь в ответном объятии, но это было неважно: она видела в его глазах, что он понимает, как она тронута. Она читала о Разграблении и свойствах карбонита в его голокнигах и понимала: если книга действительно застала те времена, она была по-настоящему древней. Черт возьми, в Кантерлотских библиотеках даже книги, не составлявшие и доли этого возраста, хранились за стеклом под заклятиями против старения, и прикасаться к ним могли только специалисты. Мысль о том, что на её кухонном столе лежит нечто еще более древнее, заставила её объятия сжаться от решимости. Клянусь Принцессами, я выучу этот язык, чтобы стать первой пони, прочитавшей эту книгу — МОЮ книгу! Кто знает, что я смогу там открыть… — Да поцелуй ты его уже наконец, яицеголовая! Внезапный выкрик из дверного проема заставил вздрогнуть всех, кроме Селестии, сохранившей привычное самообладание. Оглянувшись, они увидели Рэйнбоу Дэш, зависшую в проеме, а за её спиной — Лиру, Рэрити, Эпплджек, Флаттершай и Пинки Пай. Пинки на секунду исчезла и вернулась с маленьким треугольным флажком в зубах, на котором было написано: «Вперед, команда Твайлайт!», и принялась неистово им махать. — Керк, кажется, секрет раскрыт, — пробормотал Титус. Твайлайт уткнулась лицом в его грудь, прячась от подруг: она вдруг поняла, что хотеть проявлять чувства на людях и делать это — две совершенно разные вещи, и второе дается куда труднее. Мягкое сжатие в объятии заставило её поднять взгляд на него; его тепло будто переливалось в неё. Она не смогла сдержать улыбку, а сердце ёкнуло, когда она вопросительно приподняла бровь. Получив в ответ его фирменную дурашливую ухмылку, она почувствовала, как Титус отклонил её назад, придерживая рукой за спину, и через мгновение получила тот самый поцелуй, о котором мечтала с той минуты, как увидела его за столом. — Йоу! Оу-оу-оу-у-у! — Задай ей жару, здоровяк! — Ох, боже мой… — Ура! Свист Рэйнбоу и одобрительные крики друзей ворвались на кухню. Твайлайт закинула копыта на шею своего жеребца и потянулась к его губам, прежде чем он снова усадил их обоих прямо, чтобы напоследок ласково потереться носами. — Спасибо, что пришел сегодня, и спасибо за такие чудесные подарки — книгу и голопроектор, — прошептала она ему на ухо, коснувшись мордочкой любимого места на его челюсти. — Но ты — лучший подарок на день рождения, который я когда-либо получала. Я так сильно тебя люблю. Никто из них, казалось, не заметил, что румянец с лица Твайлайт чудесным образом перекочевал на щеки замаскированной Луны. Та чувствовала себя немного неловко, но не могла перестать украдкой поглядывать на них — что Селестия, как всегда наблюдательная старшая сестра, взяла на заметку, едва заметно и лукаво усмехнувшись. После чего она увела сестру из-за стола, прихватив с собой слегка захмелевшую Рэйнбоу Дэш и остальных подруг своей ученицы в гостиную, чтобы дать паре немного побыть наедине. — Идем, я хочу тебя кое с кем познакомить, — сказала Твайлайт после короткой паузы с обнимашками. Она в последний раз прижалась к нему и повела из кухни. Её попытка прокрасться к лестнице провалилась, когда их заметила Дэш, так что Титусу пришлось потратить еще несколько минут на приветствия, прежде чем они спустились в лабораторию. Там пони в знакомом красном военном мундире задумчиво разглядывал колбу со странной цветной жидкостью. Заметив их, он обернулся. — Прости, что заставили ждать. Титус, ты ведь знаешь… — Капитана Шайнинг Армора… да, знаю, — договорил Титус, приседая и протягивая руку для рукопожатия, которое жеребец с радостью принял. Решив, что гвардеец здесь из-за двух замаскированных Принцесс, Титус рассудил, что Капитану будет проще работать, если он не подаст виду, что всё знает. — Не ожидал увидеть тебя сегодня. Решил взять заслуженный отгул? Кстати, те улучшения для системы мишеней на стрельбище сработали? Если нет, я тут подумал, как сделать цели более динамичными. Последовал быстрый обмен репликами: Шайнинг Армор с восторгом сообщил Титусу, что его идеи были фантастическими и точность гвардейцев выросла по всем показателям. Он добавил, что новые упражнения, предложенные человеком, идут на ура, на что Титус с не меньшим энтузиазмом подкинул еще пару сценариев, основанных на тренировках клонов. Они бы, наверное, так и продолжали, если бы хихиканье Твайлайт не прервало их. Когда они оба вопросительно посмотрели на неё, она сияла до ушей: — Это потрясающе! Я и не знала, что вы двое такие… закадычные друзья. — Должен признать, наше знакомство было, скажем так… рискованным или бурным, выбирай сама, но как только мы всё уладили, выяснилось, что мы можем часами говорить о муштре и тактике! — вставил Шайнинг и без колебаний положил копыто на плечо человека в знак дружбы. Титус, хоть и почувствовал легкую неловкость, сделал то же самое. Капитан рассказал Твайлайт, как пригласил Титуса на ужин после инцидента во дворце, чтобы загладить вину. И хотя первые три четверти трапезы прошли в гробовом молчании, стоило одному из них заговорить о пустяках, как всё закрутилось — у них оказалось слишком много общего. До самого утра они обсуждали ратное дело, и эти посиделки повторялись еще не раз. — Большинство пони не любят мои идеи, потому что это «не по традиции». Самое сложное в Королевской Гвардии — заставить этих матерых стариков попробовать что-то новое. Твайли, мне почти не с кем поговорить так, как с Титусом! — С серьезным лицом он убрал копыто с плеча и выставил его перед человеком: — Чувак… брохуф. — О-о-о! Вы двое такие задроты-милашки. — Ничего не могу с собой поделать, Твай. Я очень уважаю тех, кто так предан своему долгу, как Шайнинг, — добавил Титус, стукнув кулаком по копыту друга, после чего с любопытством посмотрел на кобылку. — Но откуда ты его знаешь? Вы учились в Академии или типа того? Задроты одного поля ягоды, в конце концов… — поддразнил он, но улыбка погасла, когда он увидел странное выражение лица Твайлайт. — Вообще-то, именно поэтому я привела тебя сюда. Помнишь, я говорила, что хочу написать одному пони о… ну, о нас… и спросила, не против ли ты, если я ему доверяю? Так вот, я хотела познакомить тебя с Шайни, потому что он мой, эм… Б.Б.Д.Н. (B.B.B.F.F.). Аббревиатура вызвала у Титуса недоумение, и он ждал объяснений, пока Твайлайт нервно постукивала копытами друг о друга. Наконец она решилась: — Шайнинг Армор — мой… Старший Брат, Лучший Друг Навсегда. Наступила долгая пауза. Титус смотрел в пустоту, потом перевел взгляд с Твайлайт на Шайнинга, зажмурился и тряхнул головой. — А я-то думал, ты собираешься писать Принцессе Селестии или кому-то в этом роде. Так, стоп… когда я застрял в теле пони и валялся у тебя на диване, я рассказал тебе, что случилось во время моей лихорадки в Кантерлоте. Почему, черт возьми, ты не сказала мне, что парень, на которого я напал — ТВОЙ БРАТ?! — Ну, п-потому что по твоему описанию я видела, что тебе и так очень-очень плохо из-за этого, и я не хотела, чтобы ты чувствовал себя еще хуже? — ответила Твайлайт тоном, в котором явно читалось сомнение: сочтет ли он её оправдание приемлемым. Прежде чем он успел ответить, Шайнинг встал рядом с сестрой, поддерживая её. — Послушай, я тоже видел, как паршиво ты себя чувствовал после того, как Принцесса Луна помогла тебе прийти в себя. Титус, на тебе лица не было. И будь я на месте Твайли, я бы тоже не стал тебя расстраивать. Но то, как ты отдал ей свои световые мечи? Я это оценил. Это доказало, что ты не хотел причинить зла ни мне, ни гвардии, и все это поняли. В официальном отчете вообще написали, что это не твоя вина: медсестра вышла на минуту перед тем, как ты очнулся, спросить, как тебя поить, потому что не знала, куда втыкать капельницу. Из-за этого у тебя и начались галлюцинации. На самом деле всё вышло к лучшему: на следующее утро в казармах была такая энергия, какой я давно не видел, — с кривой, но доброй улыбкой Шайнинг хлопнул его по плечу. — Так что спасибо. С тех пор никто не опаздывал к утренней поверке. Титус тяжело вздохнул и уселся прямо на пол. Твайлайт осторожно коснулась его плеча, спрашивая, не злится ли он. — Конечно, я злюсь, но нет — не на тебя, Твай. Виноват я или нет, мне всё равно тошно от мысли, что я мог случайно покалечить твоего брата и кучу других пони, — он фыркнул и игриво притянул её к себе за плечо. — Просто жаль, что ты не сказала мне про брата. Я думал, ты единственный ребенок… или жеребенок, неважно. Так, есть еще какие-нибудь братья или сестры, о которых мне стоит знать? Говори сейчас. — Только я и Твайли, так что не парься, дружище… — Внезапно в кармане Шайнинга что-то пискнуло. Он вытащил карманные часы и округлил глаза: — Ого, не думал, что уже так поздно! Прости, сестренка, мне пора бежать. Последний поезд скоро уходит, а мне завтра на службу в Кантерлот. Спасибо за приглашение, отличная вечеринка! Они быстро и крепко обнялись, после чего Шайнинг направился к выходу, попрощавшись с Титусом и снова пригласив его на ужин. Но у самой двери он замер и с грустным видом обернулся: — Эй, Твайли? Жаль, что твой жеребец не смог прийти сегодня. Судя по твоим письмам, он классный парень, я очень хотел с ним познакомиться. Он, видимо, не заметил сурового взгляда, который Титус бросил на сестру, поняв, что в неведении держали не только его. Твайлайт слабо хихикнула и виновато посмотрела на брата из-под челки: — А-ха-ха… Э-э, Шайни? Насчет этого… ты, ну… только что познакомился. На этот раз настала очередь Шайнинга замереть в ступоре, переводя взгляд с человека на сестру. — А? --- Шайнинг застонал, медленно приоткрывая глаза. Перед ним возникли два расплывчатых силуэта. — У-ух, что случилось? — Он тряхнул головой, пытаясь прогнать туман из памяти, и потер глаза копытом. Когда зрение прояснилось, он обнаружил, что лежит на небольшом диванчике в углу лаборатории, а над ним склонились Твайлайт и Титус. — Ты упал в обморок, — обеспокоенно ответила Твайлайт. Она приложила влажную ткань к его лбу, а затем протянула её брату, чтобы тот мог протереть глаза. — Ты в порядке, Шайни? Никогда не видела, чтобы ты лишался чувств. — Кажется, да… Только всё как-то плывет, — ответил он, принимая предложенную руку Титуса, чтобы сесть. В этот момент его карманные часы выскользнули и подпрыгнули на подушке дивана. Титус успел поймать их прежде, чем они коснулись каменного пола. Передавая часы назад, Шайнинг случайно увидел время, и его глаза буквально вылезли из орбит. — О нет! Я пропустил поезд! Я пропустил последний поезд! Я опоздаю на утренний осмотр войск! Он попытался вскочить, чтобы найти Спайка и отправить письмо Принцессам с предупреждением о своем опоздании (и припиской, умоляющей о спецпоезде, лишь бы не пропустить любимую службу), но сильная рука вцепилась в одно его плечо, а копыто надавило на другое. Его заставили сесть обратно, пока он в панике допытывался, что это они себе позволяют, удерживая его. — Расслабься, я, э-э… я уже связался с Принцессой Селестией, — Титус изо всех сил старался успокоить взвинченного жеребца. Когда тот отключился, первым делом Титуса (после того как он перенес обмякшего единорога на диван) был разговор с замаскированными Принцессами. Шайнинг, конечно, и понятия не имел, что они на вечеринке. Селестия поначалу обеспокоилась, но, когда Титус объяснил причину обморока, она не выдержала и прыснула со смеху. Прежде чем продолжить, Титус бросил быстрый взгляд на Твайлайт, давая понять, что она должна его поддержать, если брат засомневается. — Принцесса Селестия сказала, что это будет отличным упражнением — проверить, как дворцовая гвардия справится без своего Капитана в ситуации внезапной смены командования. Так что она предложила тебе переночевать в Понивилле и вернуться завтра днем. Отчет о работе гвардии будет ждать тебя на столе. Когда Шайнинг потребовал показать письмо, Твайлайт тут же вмешалась, заявив, что общалась с ними напрямую через браслет Титуса. Она с тайным восторгом продемонстрировала это с помощью своего нового голопроектора, после чего предложила брату занять гостевую комнату. — Ну, раз Принцесса так велит, думаю, я могу позволить себе лишний выходной. Спасибо, что приютила, сестренка. Пожалуй, пойду спать прямо сейчас, а то я, ух… — Шайнинг снова потер глаза, пока Титус и Твайлайт присаживались на другой край дивана. — Пока я был в отключке, мне приснился очень странный сон. Всё еще как в тумане, но… будто я здесь, в лаборатории, и ты говоришь мне, что Титус и есть тот самый жеребец, о котором ты писала, прося совета. И что вы двое встречаетесь, а вся эта история с мисс Харстрингс — лишь прикрытие от таблоидов. ХА! Смешно, правда? — Он рассмеялся, но осекся, поймав многозначительный взгляд, которым обменялись человек и его сестра. Его глаза снова округлились. — А?! --- ХЛЫСТЬ! Звук легкой пощечины, которую Твайлайт отвесила брату, мгновенно привел его в чувство. На этот раз её тон был куда менее сочувственным; она дождалась, пока он сядет, и одарила его своим фирменным измученным взглядом. — Ты упал в обморок… — она выдержала паузу, — снова. Тем временем Титус откинулся на спинку дивана, вытянув руку вдоль края. Он решил, что лучше всего будет не вмешиваться, пока брат и сестра выясняют отношения, и просто молча присутствовать рядом. Однако Твайлайт неожиданно забралась к нему на колени и уютно устроилась на его груди — именно так, что ему было почти невозможно не обнять её в ответ, как он привык. — Шайни, я не понимаю, почему ты так реагируешь. В своих письмах ты казался таким счастливым за меня… Ты советовал мне прислушаться к чувствам, говорил, что я должна быть «открыта с этим жеребцом», и что если я действительно его люблю, то просто… пойму это. Ты сам писал мне: «Верь в себя. Не в ту Твайлайт, в которую верю я, не в того Шайнинга, в которого веришь ты. Верь в Твайлайт, которая верит в тебя». Насчет веры в себя я поняла, но что значило всё остальное — так и не разобралась, хотя это звучало важно, — нерешительно произнесла она, склонив голову набок в ожидании объяснений. — Каждый верит в себя, хотя бы чуть-чуть. Оба пони вздрогнули от неожиданного голоса Титуса. — «Верь в Твайлайт, которая верит в тебя». Шайнинг говорит, что ты должна принять это. Даже если ты веришь в себя лишь на самую малость, прими ту крошечную Твайлайт внутри, которая верит, что ты справишься. Тебе не нужно, чтобы в тебя верили другие — достаточно твоей собственной веры. Титус слегка приподнял бровь, глядя на Капитана. Тот медленно закивал в знак согласия — было совершенно ясно, что он и сам не до конца понимал смысл этой фразы. Прежде чем Титус успел спросить Шайнинга, угадал ли он, Твайлайт воспользовалась моментом и благодарно потерлась носом о его щеку, после чего снова насела на брата: — Я поверила в себя, я была честна в чувствах. И если любовь — это быть такой счастливой, как я сейчас, когда я думаю о нем или нахожусь рядом, то я никогда не захочу расставаться. Я просто не понимаю, почему ты ведешь себя так… будто я совершила что-то ужасно неправильное. — Она замолчала и с тревогой посмотрела на Шайнинга, слегка ткнув Титуса копытом в грудь: — Это потому, что ты ожидал кого-то другого, а это оказался Титус? В этом причина? Шайнинг внезапно осознал, на что она намекает, и возмущенно выпрямился: — Что?! Вовсе нет! Твайли, ты же знаешь, я не такой! Я всегда говорил, что ты найдешь того самого, и только тебе решать, кто это будет. Я горжусь тобой так же сильно, как если бы это был кто-то другой. А теперь, когда я понял, о ком ты писала в письмах, я горжусь вдвойне, ведь Титус — крутой парень! Но я твой старший брат, так что… — он тут же снова ссутулился с крайне смущенным видом. — Просто… трудно смириться с мыслью, что моя маленькая сестренка, возможно, уже не такая уж и маленькая. — Так вот в чем дело?! О-о-о! Ничего не изменится, ты, большой задрот! Я всегда буду твоей маленькой сестрой, — Твайлайт обхватила брата, и последовавшие объятия были немного неловкими для Титуса, поскольку она всё еще сидела у него на коленях, а Шайнинг, притянутый сестрой, тоже частично навалился на него. — И ты всегда будешь моим старшим братом и моим лучшим другом навсегда. Их объятия длились еще несколько секунд и закончились теплым прикосновением носами. Твайлайт широко улыбнулась: — А теперь наверху всё еще продолжается вечеринка, и я бы очень хотела насладиться её остатком с двумя самыми важными мужчинами в моей жизни. Кивнув на дверь, Шайнинг улыбнулся в ответ: — Что ж, раз мне некуда спешить до завтрашнего дня, я могу еще немного погулять. Надеюсь, сидр еще остался. Эй, сестренка, иди вперед, дай нам с Титусом секунду. Мужской разговор. Когда Твайлайт вышла и дверь закрылась, Шайнинг тяжело вздохнул и рухнул обратно на диван. Он оглядел вальяжно сидящего человека с ног до головы и покачал головой. Когда Титус спросил, нет ли проблем, тот замотал головой еще сильнее: — Проблем нет. Просто теперь я понимаю, что должен был догадаться еще по письмам. Я никогда не был силен в загадках, но, оглядываясь назад, все улики были налицо. — Надеюсь, она писала обо мне в хорошем свете, — полушутя заметил Титус. Он мог лишь догадываться, какие чувства бушуют в Капитане, но вскоре получил ответ. — В очень хорошем, — Шайнинг медленно кивнул и вздохнул. — Послушай, я не всегда был лучшим старшим братом. Я совершал ошибки — до недавнего времени мы почти не переписывались, она как бы выпала из моей жизни, когда уехала в Понивилль… но это не значит, что мне наплевать. Я люблю её, она моя сестра, и этого ничто не изменит, кто бы ни стал её избранником. — Жеребец сел ровнее, его лицо стало серьезным. — Но она моя младшая сестра, и я обязан её защищать. Из её писем ясно, что она без ума от тебя и открыла тебе сердце. Но в прошлый раз, когда она так сделала, кто-то поиграл её чувствами и очень сильно её ранил. Поэтому я скажу прямо: мне плевать, чего это будет стоить, даже если Твайли меня возненавидит, я не позволю тебе или кому-то еще сделать это с ней снова. Никогда. — Она рассказывала мне эту историю вкратце, так что я тебя понимаю. Но ты должен понять одну вещь: Я. Люблю. Твайлайт, — Титус чеканил каждое слово, перехватывая инициативу в этой дуэли взглядов. — Я никогда намеренно не причиню ей такую боль. Всю жизнь меня учили защищать тех, кого я люблю, и тех, кто не может защитить себя сам. Так что если кто-то захочет её обидеть — ему придется сначала пройти через меня. Лицо Шайнинга оставалось суровым еще пару мгновений, пока он не выдержал и расплылся в довольной улыбке: — Ты действительно её любишь. — Всей душой и каждой каплей энергии, да. «Рано или поздно она должна была кого-то найти… хотя интересно будет посмотреть, как она расскажет об этом маме и папе… и как они это воспримут. Хорошо, что у меня был надежный источник для помощи с теми советами в письмах». Капитан снова вздохнул и покачал головой: — Ну, по крайней мере, на этот раз у неё жеребец, с которым мне есть о чем поговорить. Прошлый вообще не интересовался Гвардией и был полным ничтожеством. Ладно, пойдем наверх, пока Твайли не решила, что я пытаюсь тебя запугать. Хотя не удивлюсь, если она уже подслушивает под дверью. Обменявшись заговорщицкими ухмылками, они тихо прокрались к лестнице. На счет «три» Титус резко распахнул дверь, и библиотекарша ввалилась внутрь с испуганным писком. Она смущенно хихикнула, поняв, что её поймали, но и брат, и человек лишь рассмеялись, позволяя ей вести их в гостиную. Там, сидя на диване между Титусом и Шайнингом, Твайлайт с удовольствием слушала караоке. Титус и Селестия в итоге устроили нешуточную битву за последнее место в таблице рекордов, пока сигнал на его браслете не оповестил, что очистка бакты завершена и пора уходить. После многочисленных прощаний и попыток в стельку пьяной Рэйнбоу Дэш напроситься на афтерпати к нему домой, Титус направился к задней двери. Твайлайт следовала за ним по пятам. Когда они остались одни (поскольку Лира успела поймать Дэш за хвост и утащить обратно на диван, пока та не влетела в стену), Твайлайт поблагодарила его за то, что он сделал этот праздник лучшим в её жизни. Она крепко обняла его за плечи, подарила долгий страстный поцелуй и, нехотя отпустив, долго смотрела вслед, как он уходит в ночную темноту. Примерно через час Титус только начал проваливаться в сон, наконец-то привыкнув к неприятному ощущению липкости в бакта-камере — лучшее описание, которое он мог подобрать, это чувство, будто тебя обмазали теплыми соплями. В этот момент двери медблока открылись, и на пороге появилась уставшая Твайлайт. Её лицо заметно просветлело, когда она увидела, что он еще не спит. Она прорысила через открытые карантинные двери и остановилась у основания бака, в котором он плавал. Она что-то сказала ему, но слова были настолько приглушены гулом механизмов, качающих воздух в носовую маску, что разобрать их было невозможно. В ответ Титус лишь пожал плечами и указал на ухо; густая жижа замедляла каждое его движение, превращая его в подобие замедленной съемки. Она попробовала еще раз, на всякий случай, но после очередной неудачной попытки спросить, как долго он пробудет в баке, стало ясно — он её не слышит. Судя по тому, что он не указывал ни на какие внешние панели, динамиков или переговорных устройств, которыми она могла бы воспользоваться, здесь не было. Твайлайт на секунду приставила копыто к подбородку, задумавшись, пока её не осенило довольно очевидное решение. Она поднялась на задние ноги, упершись передними в стекло бака, что позволило ей оказаться почти на одном уровне с лицом Титуса. Тот приподнял бровь, ожидая, что она затеяла. Прижавшись к стеклу, она шумно выдохнула на него, создав пятно конденсата, а затем кончиком носа вывела свой вопрос сокращенным «копытописным» шрифтом. Титус посмотрел на свое запястье и очертил пальцем круг — она поняла это как двенадцать часов, зная, что он подстраивается под их аналоговые часы. Титус наблюдал, как Твайлайт снова дышит на стекло, чтобы написать следующую записку. Как и прежде, ему потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к чтению задом наперед (она не догадалась писать зеркально для него), и еще немного времени, чтобы расшифровать её сокращения — смесь обрывочных слов и картинок, заменявших длинные понятия, которые не умещались на маленьком запотевшем участке. Так, посмотрим: «Можно я»… следом стрелка, указывающая влево (или вправо, если смотреть изнутри)… ага, «останусь на»… и рисунок луны — «ночь?». Титус закивал так энергично, как только позволяла густая бакта, и показал большой палец вверх, указав на кровать, которую один из меддройдов оставил здесь еще со времен визита Лиры и Твайлайт. Однако она не двинулась с места. Она писала еще и еще: спрашивала, понравилась ли ему вечеринка, сможет ли он научить её читать на языке из подаренной книги, не хочет ли он сходить на свидание через несколько дней… Очередной выдох на стекло больше походил на зевок, а то, что она нарисовала следом, читалось без труда, так как состояло всего из трех символов: буквы «Я», за которой следовало большое сердце, и буквы «Т». Прямо рядом с этим посланием на запотевшем стекле она оставила долгий поцелуй. Твайлайт отчетливо видела широкую улыбку Титуса за маской. Он несколько раз легонько постучал себя по груди, после чего обвел пальцем большое сердце на внутренней стороне стекла и указал на неё, выставив два пальца другой руки. «Я тоже тебя люблю». Единорожка не могла быть счастливее. Когда он приложил раскрытую ладонь к стеклу, она потерлась об него носом; казалось, этот жест прошел сквозь преграду бака — оба почти физически ощутили тепло друг друга. Наконец он жестом пожелал ей доброй ночи. Она медленно побрела к койке, несколько раз оглянувшись через плечо, прежде чем запрыгнуть на матрас и устроиться на ночлег. Она магией держала перед собой новую книгу, внимательно изучая каждую иллюстрацию, пока вскоре не погрузилась в сон.