Щит Малаката

Солнце висело над горами Предела, раскаленное, словно заготовка на наковальне Малаката. Крепость Душник-Йал жила своей суровой, размеренной жизнью: звон молотов, рычание спарринг-партнеров и запах проголклого жира. Чужаков здесь не любили. Особенно тех, у кого был хвост. Но этот каджит вошел в ворота так, словно они были открыты специально для него. Никакой брони, простая дорожная куртка, меховой плащ, спасающий от ветров Предела. В лапах он тащил старый, потемневший от времени и копоти орочий щит. Он небрежно прислонил щит к колоде для рубки дров посреди двора, окинул взглядом собравшихся орков и гаркнул на ломаном, гортанном наречии орсимеров: — Грах! Кто щит ломать — тот золото брать! Мешок! Тяжелый! Обитатели длинных домов потянулись наружу. Кузнец Гарол отложила клещи. Вождь Бургук, нахмурившись, спустился с помоста. — Ты что несешь, ковер блохастый? — прорычал вождь. — Откуда у тебя клановый щит? Украл? Каджит моргнул, дернул ухом и с видом деревенского дурачка повторил, тыча пальцем в кошель на поясе: — Моя не понимать. Кто щит ломать — один удар! — тот золото брать! Золото блестеть! Имперское! Орки переглянулись. Кот явно был ушибленный на голову, но вызов был брошен публично. Отказаться — значит проявить слабость. Да и золото лишним не бывает. — Мугру! — рявкнул Бургук. — Покажи этому клоуну, что такое орочья сталь. Из толпы вышел Мугру. Гора мышц, шрамов и плохих намерений. В руках он сжимал боевой молот, размером напоминающий небольшое дерево с привязанной к нему наковальней. Молодой орк ухмыльнулся, обнажив клыки. Он поплевал на ладони, перехватил рукоять поудобнее и начал раскручиваться. Мышцы на его спине вздулись канатами. — ЗА МАЛАКАТА! — взревел он. Удар был такой силы, что, попади он в стену крепости, там образовались бы новые ворота. Молот обрушился в самый центр старого щита. Но вместо ожидаемого хруста дерева и скрежета металла мир раскололся. БООООООООМММММ!!! Это был не звук. Это было физическое насилие над реальностью. Щит, внешне такой обычный, внутри был шедевром акустической инженерии. Каджит потратил недели в заброшенной мастерской Альфтанда, создавая идеальный резонатор: слои двемерского тонального металла, вакуумная прослойка и хитрая система вибрационных мембран. Вся кинетическая энергия чудовищного удара Мугру не разрушила щит, а была мгновенно преобразована в звуковую волну запредельной мощности. Эффект был подобен взрыву гранаты в замкнутой комнате. Звуковая волна смела пыль с земли. Птицы замертво упали со стен. В кузнице лопнул кувшин с водой. Орки повалились на колени, зажимая уши. Кто-то выл, кто-то просто катался по земле, потеряв ориентацию. Даже мамонт в загоне жалобно затрубил и попятился в угол. Мугру отбросило назад, его молот вылетел из ослабевших рук и приземлился на ногу вождя Бургука, но тот даже не вскрикнул — он был слишком занят тем, что пытался понять, почему небо поменялось местами с землей. В эпицентре этого акустического апокалипсиса стоял каджит. Он спокойно, не торопясь, вытащил из ушей две плотные восковые затычки и спрятал их в карман. — О да, силы у вас хоть отбавляй, — произнес он на чистейшем тамриэльском, глядя на корчащегося гиганта. — К ней бы ещё ума хоть чуть-чуть — было бы просто прекрасно. Он подошел к щиту. На поверхности осталась лишь небольшая вмятина. Каджит цокнул языком. — Прекрасная работа. Теперь он настроен на ля-диез. Орки начинали приходить в себя. Сквозь звон в ушах пробивалась ярость. Чья-то рука потянулась к топору. Кто-то натягивал лук трясущимися руками. — Спасибо за представление, дети Малаката! — каджит отвесил шутовской поклон. И рванул. Спринт каджита, усиленный зельем запаса сил, был быстрее полета стрелы. Пока пьяные от контузии стражники пытались сфокусировать зрение, серая тень уже перемахнула через частокол, проскользнула между камней и растворилась в лабиринте скал Предела. Стрелы, пущенные вдогонку, бессильно звякнули о камни. В Душник-Йале еще долго стояла тишина, прерываемая лишь стонами и руганью. Вождь Бургук, прихрамывая, подошел к щиту. Он пнул его здоровой ногой. Щит ответил мелодичным, издевательским звоном. Никогда еще орки не чувствовали себя такими сильными... и такими одураченными.