Глава 79

Оминис       - Застегнёшь? - спросила она.       - С удовольствием. Я нащупал её плечи, нашёл обе части застёжки. Привычным движением я соединил их, и Рита развернулась лицом ко мне.       - Я хочу, чтобы это стало моим тебе обещанием. - я взял её руку и поцеловал тыльную сторону ладони. - Я всегда буду искать твой голос среди гула чужих. - Я прижался щекой к месту поцелуя. - Я…я хочу быть с тобой. Я хочу, чтобы ты была моей. Она поцеловала меня. Нежно, требовательно, меняя романтику на страсть. Когда она потянулась к моей пижаме, я остановил её.       - День рождения у тебя. Поэтому позволь мне. Я наложил чары подавления звука вместе с сигнальными и положил палочку рядом с подушкой.       - Ложись на спину и сгибай колени. - сказал я.       - Хорошо. Она явно не ожидала такого, и её возбуждение смешалось с удивлением.       - Ты сможешь делать то, что я говорю? - спросил я шёпотом.       - Да.       - Расстёгивай пуговицы. Она распахнула пижаму. Запах персика и Ритиной кожи слышался так близко и отчётливо, что все мои мысли окончательно перешли от возвышенных к плотским. Её тело, такое желанное, реагировало на каждое моё прикосновение. Я водил по её коже подушечками пальцев, заново изучая её. Она то напрягалась, то будто становилась ещё мягче. Каждый вздох и стон принадлежали мне. Я начал кусать её изящное запястье, а второй рукой провел по внутренней стороне её бедра от колена вниз. Она дрожала. Иногда подавалась вперёд всем телом, будто пытаясь слиться со мной. Эти толчки задевали меня за живое, но я старался держаться. Мы с ней ещё не закончили исследование. Закончив гладить её бедра, живот и грудь, я наклонился вперёд и укусил её в шею. Она выгнулась и застонала громче всех предыдущих разов. Я всё понял. Через несколько минут на её шее не осталось ни одного неискусанного места.       - Оминис, я прошу тебя… - хриплый, дурманящий голос умолял меня пойти дальше.       - О, ещё рано. - я отстранился от её шеи. - Но ты можешь полностью раздеться, если хочешь.       - Помоги. Она приподняла бёдра, и я немного стащил вниз резинку штанов. Рита вытащила из них ноги и, вырвав их у меня, швырнула куда-то в угол. Туда же отправились и трусы.       - Сгибай колени. - сказал я. Она повиновалась. Я развел их в стороны и прижался к ней бедрами. Послышался вздох. Я подался вперёд и начал целовать её грудь. Я водил языком по её соскам, легонько растягивал их губами и слушал стоны. Рита умудрялась тереться о меня так интенсивно, что через несколько минут мне пришлось прерваться.       - Не двигайся. - сказал я. - Рано.       - Но…       - Ты ведь говорила, что сможешь делать то, что я скажу… Она тяжко вздохнула и тут же получила небольшой укус в косточку на бедре. Когда я опустился ниже, Рита всхлипнула.       - Всё в порядке?       - Да.       - Ты отлично справляешься. Я упёрся руками в её бёдра, чтобы её согнутые в коленях ноги были прижаты к её животу. Терпкий запах сводил с ума, и я начал целовать и покусывать внутреннюю поверхность бедра. Рита вздрагивала. Я чувствовал, как она напрягается, чтобы не двигаться. Я устроился ровно между бёдрами, тяжело дыша, ведь сдерживаться приходилось не только ей. Она задрожала так, что я почувствовал вибрацию на ладонях. Я резко толкнул её бедра вперёд. Я опустил голову и начал водить языком по её вульве сверху вниз. Потом ещё. И ещё. Её вкус, её запах, её стоны. Из-за них в голове был туман, внутри которого была лишь одна мысль: “Хочу”. Я нашёл точку, которая вырывала из Риты стоны, похожие на крики, и сконцентрировался на ней. Я самозабвенно водил по ней языком, посасывал её и ускорял темп. Это произошло внезапно. Бедра приподнялись. Она опустила руку мне на голову, вжимая меня в себя, и, сделав два резких толчка бёдрами, вскрикнула и обмякла. Я прошёлся поцелуями по всему её телу до самой шеи. От каждого из них она вздрагивала, и я, очень довольный собой, лёг рядом с ней. Она тяжело дышала, а её сердце колотилось так сильно, что я даже начал беспокоиться. Рита развернулась и нежно погладила мою щёку. Я закрыл глаза.       - Ты же говорил, что тебе опыта не достаёт…       - Так и есть. Поэтому мы сегодня не делали ничего, что могло бы пойти не так.       - Ты всё спланировал!       - Почти. Я получил серию коротких поцелуев. Мы полежали ещё немного, и когда она стала засыпать, я ушел к себе. Успокоиться не получалось. Я всё ещё слышал её стоны. Всё ещё чувствовал её тело на своих ладонях. Моё возбужденное состояние намекало на то, что мне ещё долго придётся успокаиваться. Нужно было подумать о чём-то другом. О чём-то ужасном. Будто в ответ на мою просьбу, пришло сообщение от Ларсона: отец и брат сбежали из-под стражи, а семью Гонтов исключают из совета чистокровных. Томная дымка тут же растворилась, уступив место тошноте и панике. Я зажал рот рукой и стал медленно дышать. “Всё в порядке. Дом охраняют авроры, значит, отец и брат не сунутся сюда. Она и её семья в безопасности.” Я встал и отправился на кухню. Уснуть я уже не рассчитывал, так что налил себе чаю и стал думать, как мне быть. Ответ был на поверхности. Я переоделся и трансгрессировал в дом Сэллоу. Анна, Себастьян и Соломон, судя по звукам, спокойно спали в своих кроватях. Я прошёл к своему сундуку, вскрыл его и достал книги, которые одолжил у запретной секции Хогвартса. Вернувшись в дом Рахмановых, я сел на пол и приготовился искать то, что могло бы мне помочь. Каждую книгу приходилось зачаровывать на шёпот, и только проведя пальцами по странице, я мог услышать, подходит мне информация или нет. Не знаю, сколько часов я за этим провёл, но где-то на середине второй книги я уснул.       - Вот облюбовал ты наш пол, конечно. - разбудил меня голос мистера Рахманова. - Хоть бы за стол сел.       - Я решил не терять времени.       - Продуктивно потратил эти лишние пять секунд? Что это за книги? Ты разве умеешь читать?       - Себастьян нашёл чары, которые помогают. Я слышу, что написано, водя по странице палочкой.       - А если язык тебе незнакомый?       - Бессмыслица. Отец Риты снова гремел посудой.       - И что это за книги, которые ты всю ночь листал на полу? Встань уже ради бога!       - Скажу честно, мне на полу очень спокойно. Меня часто наказывали, заставляя сидеть на нём в углу. И я знал, что в ближайшее время меня никто не будет беспокоить. Я встал, собрал книги и сел за стол, положив их рядом с собой.       - Я хочу разорвать связь с семьёй, чтобы они перестали меня донимать. Помните, я говорил, что уже обнаружил один ритуал, но Рита в очень агрессивной форме дала понять, что не хочет, чтобы я его проводил. Поэтому я ищу другой, который сотрёт моё имя из семейного древа, но оставит родовую магию.       - К чему такая спешка? - мистер Рахманов поставил передо мной кружку с кофе. - Я думал, буду ловить тебя в спальне дочери, а не на полу с книжками. Я почувствовал, как к голове подступает жар и тут же опустился лбом на стол, сложив перед собой руки. Себастьян говорил, что моё лицо краснеет иногда, и мне не хотелось, чтобы мистер Рахманов что-то заподозрил.       - Отец и брат сбежали из-под стражи. - глухо сказал я. - Сюда они не сунутся из-за охраны, но лично мне тянуть дальше нельзя.       - Вова, Оминис, доброе утро! - проснулась Шарлотта.       - Давай это пока останется между нами? - шепнул мистер Рахманов. - Не хочу, чтобы мама с Шарлоттой нервничали.       - Конечно. За завтраком поймал себя на мысли, что я начинаю привыкать к её семье. К серьёзной и эмоциональной Шарлотте, к чувству юмора мистера Рахманова и к говору бабушки Тони. Кроме того, было забавно раздражать “русскую группировку” переговорами на французском.       - Это медальон? - где-то в середине завтрака спросила бабушка Тоня. - Показать мне?       - О, какой симпатичный! - воскликнула Шарлотта. - Это что, белое золото?!       - И когда ты успел его подарить? - спросил мистер Рахманов. - Мы же все вместе спать пошли.       - Папа, - тяжело вздохнула Рита, - если ты не прекратишь, я на оставшиеся две недели перееду к Сэллоу. Кроватей у них там мало, так что потесню Оминиса. Бабушка Тоня расхохоталась.       - Доразговаривался? - спросила она своего сына. - А я говорить тебе, что ты занудный.       - Спасибо, ба. Удивительно, но после этого завтрака мистер Рахманов больше ни разу не упоминал и не намекал на наши с ней ночные свидания. Рита плотно взялась изучать книги вместе со мной. Мы два дня провели за текстами, и когда я почти отчаялся, она вдруг стала громко зачитывать слова низким голосом, пародируя профессора Бинса.       - Не токмо память способна отринуть кровные узы, но и сама магия уз наследственных. Да внемлет ищущий свободы: не всякий, кто желает отвергнуть семью, обязан отвергнуть и силу свою. Радостный визг.       - Руна Othala есть знак рода; перечеркни её в круге, и кровь откажется быть связью. Руна Eihwaz же удержит магию в тебе самом, дабы ты был сам себе домом и родом. - она перешла на свой обычный голос. - К рунам вопросов нет, звучит логично.       - Это хорошо.       - Капля крови - ключ, слово - печать. - вернулась пародия на профессора по Истории магии. - Изреки: “Sanguis me non tenet. Ipse mihi nomen sum.” И что это значит?       - Кровь не держит меня. Я сам себе имя.       - Тогда книги родовые забудут тебя, но сила твоя пребудет в тебе. Однако утрата уз тяжка, и многие ощущали пустоту, будто часть души их отрезана. Но такова цена свободы. Она положила книгу мне в руки.       - Там ещё пишут, что первое время магия может быть нестабильна.       - Тогда надо провести его в ближайшее время. - сказал я. - Пока я здесь, а дом под защитой.       - Давай сегодня. Родители уходят в ночь, а бабушка спит крепко. Сдвинем диван, и места будет достаточно. Ты уверен, что хочешь сделать это?       - Абсолютно. Ты поможешь мне? Вместо ответа она сжала мою руку. Ночью мы наложили заглушающие чары на спальню бабушки. Я переместил диван ближе к стене, и между ним и входной дверью образовалось приличное пространство.       - Оминис, держи нож и вставай в середину. Я начерчу круг. “Большой кухонный нож. Не ритуальный кинжал, конечно, но зато острый.” Я прижал его лезвие к своей ладони и стал ждать.       - Справа от тебя рисую руну рода, слева будет руна баланса. Я слушал, как мел скребёт паркетный пол. Звук напоминал мне то, что я сам чувствовал: будто по моей душе кто-то решил пройтись недостаточно заточенной бритвой, грубо и неаккуратно расслаивая её.       - Спереди и сзади ставлю по свече. Когда зажгу последнюю, ритуал начнётся. Ты готов?       - Да. Когда вторая свеча зажглась, я почувствовал, что мои ноги будто прилипли к полу, и я не мог двинуться с места. Я надавил на лезвие, и моя кровь полилась прямо на пол. Вокруг всё замерло, по телу прошёл холодок, будто застряв в моём позвоночнике.       - Кровь не держит меня. Я сам себе имя. - сказал я на латыни. Неаккуратные слои моей души стали отделяться друг от друга, и я почувствовал, как волна мурашек засела в районе груди.       - Кровь не держит меня. Я сам себе имя. Куски души оказались ещё дальше друг от друга, в голове образовался туман, будто я перебрал огневиски. Мурашки в груди стали неприятно жечься.       - Кровь не держит меня. Я сам себе имя. Мурашки растворились, сжигая неугодные куски души. Я еле стоял на ногах.       - Оминис, не двигайся. Вторая руна ещё не сработала. - сказала Рита. Моё тело будто оказалось в плотном желе, и я почувствовал, как оно придавливает оставшиеся части моей души, формируя новый образ и комбинируя их между собой совершенно по-новому. Я попытался сделать вдох, но вместо этого захрипел и начал терять сознание.