Часть 1

Клаус Зайц сидел в кожаном кресле и с интересом вчитывался в советскую газету, датированную 13-м мая 1938 года. На дворе же 15 мая 1938 года. Германия. «По сообщению американского журнала «Таим», фирма «Вестингауз электрик» построила нового механического человека, названного «Электро». Этот механический человек сделан из алюминия и весит 260 фунтов. Он может ходить вперед-назад и поднимать руки. «Электро» считает до 10 на пальцах, которые сгибаются у него каждый в отдельности. Он может говорить, петь, затягиваться дымом папиросы, которую держит во рту, и даже пускать дым через нос. Он отличает красный цвет от зеленого. «Электро» знает 77 слов и 26 различных трюков. Говорит и двигается он, «выполняя приказания», — его механизмы приводятся в действие с помощью 48 электрических реле, которые контролируют 11 моторов, расположенных внутри механического человека. Звуковые волны превращаются в электрические импульсы, которые приводят его в движение. Новый механический человек будет демонстрироваться на Международной выставке в Нью-Йорке. (ТАСС)» Эта новость расположена на 6, «международной» странице газеты «Правда». Также на этой странице расположены новостные колонки и о всесоюзном чемпионате по шахматам — Советские шахматисты по праву считаются одними из лучших в мире. Митинг литераторов на могиле Салтыкова-Щедрина, в честь 50-летней годовщины его смерти, выставка военно-морского флота СССР, что-то из мира футбола… Также на этой странице уживаются по соседству новости и более важные, на не самый скромный взгляд Клауса: «ВАРШАВА, 12 мая (ТАСС). Сегодня польские газеты передают ряд новых сообщений, свидетельствующих об обострении Германо-Польских отношений и напряженном положении в Данциге в связи с выступлением в Данциге польских фашистов. Как сообщает агентство «Экспресс», 10 мая группа фашистов в Данциге совершила нападение на поляка Грыгевича, начальника железнодорожной станции в Марианово (Территория Данцига) и зверски избила его. Вчера ночью вблизи границы Данцига с Восточной Пруссией немецкими фашистами была брошена бомба в дом польского таможенного инспектора. Польская печать подчеркивает, что в течение последних двух недель имели место 3 террористических покушения на польских таможенников в Данциге.» Клаус засмеялся после прочтения колонки, сложил газету на подлокотник кресла и вскочил к столу, чтобы выпить воды из графина. Холод стекла как-то неприятно ощутился в кончиках пальцев. «Данциг-данциг-данциг… Портовый вольный город по итогам Первой мировой войны… А ведь он когда-то переходил из рук в руки то Германии, то Польши… И вот он вновь Польский. » — Клаус плеснул воду в стакан. — «Польский город с преимущественно немецким населением и поляками на руководящих постах… Да там, ясное дело, полно немецких нацистов. » — Клаус сел в кресло со стаканом в руке и усмехнулся. — «Если Адольф введет туда войска, то сопротивления не будет. Будут цветы для солдат… Чего только Австрия стоит.» — Газетные строки плыли перед глазами. — «Война. Везде — война». Далее новости были уже из Китая: продолжаются бои в Наньчане, Китайская армия отбивает атаки японской, в северном Китае также идут бои, чуть ниже идут новости из Шанхая: газета «Хуамэйчэньбао» сообщает, что за последние два месяца японская жандармерия при содействии полиции, сеттльмента и французской концессии арестовала в Шанхае свыше 5 тыс. молодых китайцев. Судьба большинства из них неизвестна. Ниже уже новости из Чехословакии… Антигерманские настроения… Роспуск фашисткой организации Гайды. Взрывы магазинов в Англии, но эта новость, однако, выбивается из всех отсутствием приложения Германской руки. Или упоминанием этого факта. На нескромный взгляд Клауса — самое незначительное место имеет следующая строчка: «Соглашение об итало-германском военном союзе будет подписано 20 мая.» Одна строчка, но зато какой размах она, наверняка, возымеет в будущем… Весьма недалеком будущем. Клаус тяжело вздыхает и, садясь за стол, застеленный зеленым сукном, берёт в руку карандаш. «Краткий обзор прессы Советского Союза за 13 мая 1938 года: Страна советов глубоко скорбит по смерти двух Советских летчиков, что погибли 11 мая сего года: Серов и Осипенко. Проходят также выставки военного флота, скоро пройдет выпуск выпускников военных училищ…» По окончании своего письменного доклада, Клаус приписал в конце: «студент третьего курса факультета медицины Клаус Зайц», взял со стула шляпу, пальто и портфель, оделся и вышел прочь из кабинета, а затем и из университета. Клаус был в смятении. Неожиданная просьба профессора хирургии появиться в его кабинете для выполнения «личного поручения» ввела его в ступор. В особенности, когда он услышал, что его просили сделать. — Герр Зайц… Вы, кажется, говорите по-русски? — Я родом из России… — Да-да, я знаю. Но вы довольно рано переехали сюда, в Германию, возможно, что язык мог забыться… — Нет. Герр профессор, я его помню очень хорошо. Дома мы часто говорим по-русски. Но акцент на нём у меня и правда существенный. — А читаете вы как на нём? Особенно книги современные. — Бегло. Иной раз не все понимаю, правда, так как в стране советов лексика введена была новая… Политического толка. Но всё же читаю и понимаю почти всё. — Это хорошо, хорошо… Знаете, у меня к вам просьба, не могли бы мне кратенько написать, что эти красные пишут… Видите ли, ко мне в руки тут газетка советская попала. Интересно очень… Конечно, у вас к советам отношение особое… Как никак, но они вашу родню сгубили… Пальцы на правой руке мелко задрожали и Клаус сжал ее в кулак. — Вам не кажется это не слишком уместным для упоминания? — Простите-простите! Но всё же. Перевод мне очень нужен. И я очень рад… Что имею возможность обратиться к вам. — Профессор взглянул в глаза Клаусу, как бы пытаясь понять, что тот думает. Зайц лишь отвел взгляд. — Хорошо… Давайте вашу газетку… После передачи перевода профессору, последний уведомил Клауса, что впредь по вопросам русского языка он хотел бы обращаться строго к нему. И в целом Зайц невероятно приятен профессору Веербраху. Клаус покинул тихое помещение берлинского университета и окунулся в шум улицы. Пахло пылью и табаком. Что-то кричали газетчики, и шум трамвайных колес звенел в ушах Зайца. Исходя из всего, что Клаус прочитал, можно легко понять, что война с союзом — вопрос времени. Да и в самой Германии повисла тревожная атмосфера — вся экономика стояла на военных рельсах. По городу сновали эсэсовцы, а недавнее присоединение Австрии только воодушевляло людей. Давало веру в будущее и превосходство рейха. Зайц же был в подавленном состоянии с апреля сего года… Добром это явно не кончится.