Акт I. Глава 1. Допрос

Файл №53–017 Класс доступа: закрытый Фамилия, имя: Учиха Аканэ Возраст: 20 лет Статус: действующий шиноби Ранг: джоунин Подразделение: АНБУ Принадлежность к клану: Учиха Общая оценка: Высокоэффективный боевой актив. Рекомендована для операций повышенной сложности и задач вне стандартных протоколов. Боевые навыки: — тайдзюцу: высокий уровень — ниндзюцу: высокий уровень — быстрая адаптация к изменяющимся условиям боя — склонность к агрессивному завершению миссий Тактическое мышление: — самостоятельна в принятии решений — способна действовать без прямого контроля Психическое состояние: Стабильное. Признаков дезориентации или аффективных срывов не выявлено. Эмоциональные реакции контролирует. Дополнение: Служебная пометка Инцидент: Миссия ранга A Суть: Превышение допустимого уровня применения силы. Фактические последствия: — устранение цели за пределами утверждённого протокола — наличие побочных потерь

━━━━━━━━━━━━━━

Акт I. Глава 1. Допрос

Закон не нуждается в том, чтобы его понимали. Достаточно того, чтобы ему подчинялись.

      — Здравствуй, Аканэ Учиха, — холодный, но в то же время спокойный голос командира отдела пыток и допроса пронзал сырое помещение.       Он отложил папку с моим досье и сел напротив. Сцепив пальцы в замок и положив руки на колени, продолжил:       — Джоунин. АНБУ. Двадцать лет, — произнёс ровно, без интонации, словно всё ещё читал строки отчёта. — Хорошие показатели и чистые миссии. До недавнего времени.       Я подняла взгляд, позволяя тишине повиснуть между нами. Репутация Ибики Морино шла далеко впереди него. И сколь бы опытной в допросах и пытках я ни была, я никогда не оказывалась по эту сторону стола. И не собиралась позволить этому случиться сейчас.       Нас с Академии учат, как вести себя в подобных ситуациях. Только вот родная деревня знает куда лучше — где именно тянуть, чтобы стало больно.       И единственное, что мне сейчас оставалось, — не дать им ни малейшего шанса увидеть страх. Страх потерять доверие. То самое, которое я собирала по крупицам, восстанавливая из пепла деяния своего клана.       Я ошиблась — да. Жалею ли? — нет. Боюсь ли последствий? — однозначно.       — Тебя отстраняют от миссий на неопределённый срок, — продолжил он.       Этого я не ожидала. Мой поступок едва ли можно было назвать уникальным. Подобное случалось, просто — не со мной.       Он наконец поднял глаза. Я наблюдала, как каждый мускул на его лице был напряжён, что помогало ему выстраивать образ спокойствия и держать его до конца.       — Я не буду спрашивать «почему», — сказал Ибики. — Я спрошу иначе, Аканэ Учиха. Ты превысила приказ потому, что ситуация вышла из-под контроля…— или потому, что контроль был только у тебя?       Тишина сжалась, будто воздух в помещении стал гуще.       Я сглотнула вязкую слюну. Врать не имело смысла. Ибики — не тот человек, с которым играют в низкоранговые игры, особенно на его территории. Сейчас каждое мое слово будет взвешиваться на весах и одна маленькая деталь станет решающей.       — Я не считаю превышение приказа в данной ситуации чем-то выходящим за рамки наших кругов, — произнесла я ровно. — Мои действия никак не сказались на безопасности деревни. Устранение вражеских сил никогда ранее не подпадало под столь жесткие ограничения. А учитывая, что я фактически выполняю функции командира отряда, пусть и не на бумаге, — это даёт мне минимальное право принимать подобные решения.       Я выдержала паузу и позволила своей гордости взять верх.       — Сидел бы тут рядовой шиноби, если бы совершил те же действия, что и я?       — Ты ходишь по краю, Учиха, — принадлежность к клану он отчеканил намеренно.       И этого оказалось достаточно.       Сколь бы лояльной я ни была к деревне.       Сколько бы миссий ни прошла в поддержку ее безопасности.       Сколько бы крови ни пролила в одном из самых грязных подразделений — всё это теряло значение, пока эта кровь текла во мне.       Пока мои глаза отражали годы кровопролития, злости и неповиновения, что мне приходилось нести каждый день.       — Я выполняю всё, что от меня требует деревня. Беспрекословно, — сказала я резко, но, заметив, как дернулась его бровь, заставила голос снова стать ровным. — Я нужна вам куда сильнее, чем вы готовы это признать. Я не единственный шиноби, способный выполнять грязную работу. Но я — единственный боевой ресурс, который у вас остался с подобными навыками.       Ибики смотрел молча. Затем произнёс:       — Не единственный. У нас есть Саске Учиха.       Имя ударило неожиданно.       Внутри что-то сжалось, будто кто-то резко стянул грудную клетку. Я ухватилась за край стула, возвращая себе опору и Ибики это заметил.       Я не видела Саске со времен резни. Даже не была уверена, знает ли он, что в деревне есть ещё один «выживший».       Я редко задерживалась в Конохе. Одна миссия сменяла другую. Восемь лет подряд. Я даже не помнила, когда именно меня приняли в АНБУ — только то, что после этого я перестала считать годы.       — Он ребёнок, — произнесла я тихо.       — Какой была и ты, — спокойно ответил Ибики, — когда тебя приняли в подразделение.       Я подняла взгляд.       — Не делайте вид, будто это одно и то же, — холодно сказала я. — Вы не защитили ни меня, ни его. И если вы снова собираетесь превратить ребёнка в инструмент — делайте это без моего имени в отчетах.       Тишина стала почти осязаемой.       — Ты слишком много позволяешь себе, — сказал он наконец.       — Потому что вы мне это позволили, — ответила я. — Каждый раз, когда закрывали глаза из-за результата.       Он долго смотрел на меня. Затем медленно закрыл папку.       — Именно поэтому ты всё ещё жива, Учиха, — произнёс он. — И именно поэтому ты опасна.       Он поднялся.       — Мой тебе совет: если ты не хочешь однажды увидеть Саске на этом же стуле… научись вовремя останавливаться.