Акт I. Глава 4. Сорок девять

Акт I. Глава 4. Сорок девять

«Смелость — это быть до смерти напуганным, но всё равно прыгнуть в седло.»

— Джон Уэйн

      Я нехотя следовала за Какаши по пыльным коридорам, подавляя свою гордость. Последнее, чего сейчас я желала, — пресмыкаться за Хатаке, но я была не в том положении, чтобы выбирать.       Его широкая спина перекрывала дорогу, заслоняя весь обзор, и мне пришлось безоговорочно довериться ему. Сцепить зубы и делать шаг за шагом, откидывая рой мыслей, твердивших мне остановиться. Подавить остатки здравого смысла и инстинкт самосохранения, что ещё тлели во мне. Я так сильно вцепилась взглядом в эту спину, что могла почти ощутить его ровное дыхание — странно спокойное для ситуации, в которой мы оказались.       — Стой.       Он остановил меня рукой у двери, за которой я должна была познакомиться со своей будущей командой генинов. Тишина заполнила коридор, и я отчётливо слышала нарастающий ритм собственного сердца, твердившего мне развернуться и бежать. Каждый животный инстинкт во мне противился тому, чтобы оставаться на месте и следовать любому его указанию.       Шумно вздохнув и взяв паузу, он продолжил говорить, даже не обернувшись:       — Тебе не обязательно туда заходить.       — Что? — я приподняла бровь. — Почему это?       Он тяжело выдохнул, и на его лице отразилась усталость, когда он обернулся, встречаясь со мной взглядом.       — Я сам проверю эту команду и позову их на тренировку. Нужно понять, готовы ли они.       — Значит, я ждала тебя кучу времени, чтобы ты сейчас развернул меня и отправил в неизвестность? — прошипела я сквозь сжатую челюсть. — И почему мне не выдали никакой информации о них? Даже имён.       — Боже…       Он лениво провёл рукой по волосам — и от одного этого жеста по мне прошлась волна раздражения, граничившая со страхом, затаившимся в подкорке разума.       — Это моя команда, а ты лишь балласт, которого ко мне приставили. Так что радуйся, что я упрощаю тебе работу.       Я замерла. От его слов. От тона, в котором сквозило откровенное принижение. Моё наказание, мой приказ — как ни назови, — превращались в игру, где каждое моё действие склоняло ту или иную чашу весов. Только вот гордость начинала брать верх, а злость была куда сильнее здравого смысла.       Он ещё какое-то время следил за моей реакцией и уже двинулся открывать дверь, но я перехватила его руку и прижала к стене, выбив весь воздух из лёгких. Собрав всю волю в кулак, я прорычала:       — Не указывай мне, что я могу делать, а что нет!       Не дожидаясь ответного действия, я отпустила его и первой открыла дверь, беря инициативу на себя.       Я заметила, как в меня летела губка с мелом, и сжала брови на переносице. Но, почувствовав за спиной Какаши, решила: пусть он станет козлом отпущения. В последний момент я резко пригнулась и услышала, как губка прилетела прямо в него.       По комнате разлился задористый смех, и я принялась выискивать взглядом его источник.       Жёлтая макушка гордо восседала на передней парте, радуясь успешно проведённой операции.       Узумаки Наруто. Он в полной мере соответствовал своей репутации.       Я одобрительно улыбнулась его шалости и вернулась взглядом к своему попутчику. Картина, что предстала передо мной, не могла не порадовать — от этого оскал расплылся на моём лице. Если бы он не позволил принять этот удар на себя, моей улыбки мальчишка не увидел бы никогда.       — А почему вас двое, даттебайо?! — он комично схватился за голову и принялся бегать между нами, бросая растерянные взгляды.       Я решила не отвечать на его вопрос, обернувшись к Какаши и подав ему знак рукой, чтобы он сам разобрался с этой проблемой. Это ведь его команда — куда уж мне, балласту.       Но прежде чем я уселась за учительский стол, я заметила взгляд парня, сверливший меня.       Саске.       Я сглотнула вязкую слюну, заполнившую рот, и начала отбивать ногтями ритм по столешнице.       — И правда, почему вас двое? — послышался мягкий голос.       Та девочка с потасовки. Сейчас она выглядела совершенно иначе, чем тогда, когда я её «спасла». В ней чувствовалась уверенность, пусть и граничащая с покорностью перед старшими. Лицо было тщательно залечено — ни единого следа удара.       Почувствовав мой заинтересованный взгляд, она обернулась, и на её лице отразилось лёгкое удивление, когда она наконец узнала меня. Я подмигнула и приставила палец к губам, давая понять, чтобы она молчала о том, что произошло часом ранее.       — Скажем так, это нововведение, — Какаши пожал плечами.       — Вау! — хлопнув в ладоши и подпрыгнув, Наруто окинул взглядом сокомандников. — Значит, мы самая крутая команда? Круто, даттебайо!       — Что в этом крутого? — прошипел Саске, складывая руки на груди. — К нам приставили не одну няньку, а целых две.       Язык у него подвешен.       — Саске, не надо так… — пролепетала розоволосая девочка, резко меняясь в лице и больше напоминая обеспокоенную мамочку, чем сокомандницу.       — Ты прав. У вас теперь две няньки, как ты выразился, — начала я. — Но иногда лучше держать язык за зубами и фильтровать, что и кому ты говоришь.       Сейчас важнее было выстроить коммуникацию в иерархическом ключе, нежели предаваться воспоминаниям о прошлом. Пока эти дети не сели мне на голову, ковыряясь в мозгах.       Он фыркнул и отвёл взгляд, смотря куда угодно, но не на своих капитанов.       Что ж, это будет весело, — скептически подумала я.       Для него мы явно не представляли никакого авторитета. Лишь назойливые мухи, снизошедшие до его персоны и мешающие наслаждаться собственными мыслями.       — Как мы с вами поступим дальше, — развеял тишину Хатаке. — Сейчас мы все представимся. Кто что любит, о чём мечтает.       Он оглядел всех и продолжил:       — Начнём с меня. Меня зовут Хатаке Какаши. И я не желаю раскрывать вам, что мне нравится, а что нет. О чём мечтаю в будущем… ну, и увлечений у меня хватает.       Серьёзно?       — Он ничего не сказал, кроме имени, — прошептала девочка товарищам.       — Соглашусь.       После него подхватили и все остальные. Сакура Харуно, Наруто Узумаки и… Саске.       — …месть.       Последний аккорд его монолога едко въелся в мой разум.       — А ты, даттебайо? — нарушил общее напряжение Наруто, указывая на меня пальцем.       — Чёрт, серьёзно? — я скривилась и перевела взгляд на Хатаке, но он лишь раскачивался на столе, уставившись себе под ноги.       — Меня зовут Аканэ. Я люблю…       Чёрт, а что я, собственно, люблю?       — Тонкацу, — допустим.       — О, я тоже! Не так сильно, как рамен в Ичираку, но тоже! — перебил меня Наруто.       — Ненавижу.       Когда кто-то подгибает меня под себя.       — Ненавижу данго.       Все удивлённо перевели на меня взгляды.       — А сейчас мечтаю о ужине.       Выдохнув, я принялась ковырять кутикулу.       — Ладно. Завтра встречаемся на полигоне. Не завтракать, — Какаши перевёл взгляд на меня. — Ты можешь не приходить.       Его взгляд говорил о совсем другом.       Вообще не приходи больше.       Я фыркнула и вышла из комнаты, даже не попрощавшись.

***

      Оказавшись на крыше одного из множества домов в Конохе, я выдохнула и села, наблюдая, как солнце заходит за горизонт, принося вместе с тьмой освежающую прохладу.       Я поглаживала себя по ключицам в успокоительном жесте, ощущая кончиками пальцев, как сильно гудит сердце.       Я до последнего не понимала, в чём заключалось это наказание, пока не увидела его. Думала, что это не более чем абсурдная шалость власть имущего, коей они так падки баловаться на закате своего века.       Что ж, Хокаге куда более умён, чем я себе представляла. Он знает, как внушить всем, что от него не исходит угроза, — ровно до тех пор, пока ты не перейдёшь ему дорогу. И дело даже не в том, что я превысила приказ. Дело в том, почему я это сделала.       Я воспользовалась своим положением в деревне. Хирузен же аккуратно поставил меня на место, ограничив полномочия и дав понять, что ту толику власти, о которой я грезила и которую, как мне казалось, держала в руках, можно вырвать у меня, как игрушку. Для него это сущий пустяк.       Нащупав в подсумке пачку сигарет, я уже принялась открывать её, когда почувствовала знакомый очаг чакры за спиной.       — То, что произошло между нами в прошлом, не должно влиять на эту команду.       От его низкого голоса по мне прошлись мурашки.       С меня вырвался смешок.       Я вытащила сигарету и подожгла её, параллельно затягиваясь. Выдержала паузу, прежде чем ответить:       — Тогда это тебя не волновало. Почему сейчас вдруг волнует благополучие каких-то генинов, а? — я повернулась к нему и вздёрнула бровь. — Ты сам себе противоречишь, знаешь ли…       — Мне плевать на то, что ты думаешь. Я буду стараться максимально оградить тебя от детей.       — Детей? Серьёзно? — вспыхнула я. — Я ведь тоже была тогда ребёнком, Какаши, — я постучала себя по груди. — Не знаю, что творится в твоей гнилой голове и как ты вообще живёшь с этим дерьмом!       Я заметила, как напряглось его тело. Он продолжал нависать надо мной, вбивая в землю своим взглядом. Оперевшись на колени, я встала, равняясь с ним.       — Это тебя нужно ограждать от этих детей, а не меня! — я ткнула его в грудь. Он перехватил мою руку и оттолкнул её от себя, делая шаг вперёд — между нами остались считанные сантиметры.       — Я позволил тебе тогда взять инициативу. Но впредь этого не повторится.       И он растворился в шуншине, оставив после себя лишь горькое послевкусие.       Я с силой сжала волосы и прорычала:       — Чёртов ублюдок!       Я заметила, что сигарету, которую успела лишь прикурить, случайно раздавила своей же ногой и сильнее вдавила в бетонную плиту, растирая в труху.

***

      Я проснулась от внезапного всплеска чакры, вырвавшего меня из сна. Резко скинув одеяло, я активировала Шаринган и осмотрела помещение, скрытое темнотой, но не заметила ничего, что указывало бы на вторжение.       Поднявшись с кровати, я достала кунай из-под подушки и, тихой поступью направляясь на кухню, накинула на себя халат, висевший на спинке стула, скрывая наготу от возможного гостя.       Моё дыхание было единственным отчётливым звуком в квартире, и от этого все инстинкты выживания обострились до предела.       С лёгким скрипом открыв дверь на кухню, я приготовилась в любую секунду отразить атаку, но единственное прикосновение, которое ощутило моё тело, оказалось ветром, просачивающимся через приоткрытую форточку.       Обогнув кухонный островок, я заметила букет алых роз и коробку рядом — они стояли на столешнице, скрытые тенью.       Этого здесь точно не должно было быть.       Продолжая следить за каждым углом, я подошла ближе. Сердце гулко отбивало ритм после резкого пробуждения на фоне возможной атаки, но с каждой секундой постепенно возвращалось к привычному темпу.       Однако сам факт «подарка» не отменял угрозы. Напротив — вторжение заставляло напрячь каждую мышцу.       — И что мне, чёрт подери, с этим делать? — прошептала я.       Поддев остриём куная крышку коробки и отойдя на безопасное расстояние, я откинула её, готовясь к любому исходу.       Я услышала лёгкий шорох — и в следующий миг из коробки выпорхнул рой бабочек, заполняя кухню всполохами ярких красок. Они огибали каждый сантиметр моей кожи, лаская крыльями.       Я инстинктивно пыталась отмахнуться, но вопреки этому заворожённо следила за каждым взмахом.       Они были так прекрасны, сколь и хрупки.       Стоило мне протянуть ладонь им навстречу, как все они разом ринулись к приоткрытому окну и поочерёдно вылетели из квартиры, оставив после себя лишь тишину.       Я расхаживала по кухне, держа в руках чашку кофе и фильтр от сигареты, выкуренной больше часа назад.       Массируя шею, я рухнула на стул, вытянув ноги и откинувшись на спинку. Запрокинув голову, судорожно втянула воздух.       Переведя взгляд в сторону, я посмотрела на букет цветов, оставшийся на своём месте.       Я трижды пересчитала количество.       Сорок девять роз.