Акт I. Глава 3. Под наблюдением

Акт I. Глава 3. Под наблюдением.

«Мы в ответе за тех, кого приручили».

— Антуан де Сент-Экзюпери

      Удар.       Удар.       Удар.       Я продолжала колотить тренировочный манекен, пока из меня не выйдут все эмоции, что чуть не разнесли кабинет Хокаге. Я вышла оттуда, подавляя вихрь ярости, так крепко сжимая кулаки, что ногти впивались в кожу.       Те самые кулаки, которые я сейчас сдирала до костей, в попытке усмирить кипящую кровь, норовившую уничтожить каждый сантиметр этого грёбаного полигона.       — Чёрт! — прорычала я. — Чёрт… Чёрт! Чёрт!       Пыль забила лёгкие, заставляя дышать хрипло и рвано.       Всё моё тело дрожало.       «Параллельно ты будешь работать вторым капитаном команды генинов».       Голос Хирузена снова и снова звучал в голове, сжимая сознание тисками, обрушиваясь с такой силой, что ноги подкосились.       Я рухнула на землю с глухим стуком.       Я недостаточно хороша для капитана отряда АНБУ.       Недостаточно хороша для полноценного капитана генинов.       Недостаточно хороша.       Прерывисто дыша, я поднялась, опираясь на колено, и подняла взгляд к небу. Тучи сомкнулись — и в следующую секунду на меня обрушился ливень.       Руки безвольно опустились вдоль тела.       Холодные капли стекали по горящей коже, смывая всё, что накопилось за последние два дня. Пелена дождя скрывала меня от мира, от всех проблем, через которые я прохожу, с детства прогрызая себе право на нормальное существование.

***

      На следующее утро я направилась на место исполнения своего «приговора».       Я впервые за многие годы находилась в корпусе Академии, и от этого внутреннее напряжение начинало нарастать.       Последний раз, когда мои ноги ступали по этим коридорам, я была другим человеком. Я была ребёнком, который сбегал сюда от того, что происходило дома.       Тут я пряталась от страха, боли и тревоги, что сопровождали меня по пятам со дня, когда отец впервые ударил меня. Здесь я впервые надела маску — и стала практиковать это с пугающей отдачей, не позволяя никому прорваться через трещины в моей душе, которые кровоточили с каждым днём всё сильнее.       Наблюдая за тем, как дети беззаботно носятся по коридорам, я ощутила укол зависти.       Они выкрикивали техники, не имея ни малейшего понятия, как складывать печати. Не имея понятия, как скоро эта невинная игра в шиноби станет их концом. Половина не доживёт и до двадцати.       — Хватайте её! — прокричала группа детей.       Я обернулась на звук и увидела в окне, как они зажали кого-то возле дерева.       — Она и генин, ну что за фигня?! Мы, значит, не прошли, а эта дура прошла!       Я схватилась за лоб в попытке унять головную боль, что начала накрывать меня.       Ну уж нет, я не побегу туда. Пусть сами разбираются.       — А, ну и какой с неё шиноби. Смотрите, — парень со всей силы сжал кулак и обрушил его по голове девочки, что стояла, как загнанная мышь, не в силах даже пошевелиться. — Не может даже отбить атаку!       Прокатилась волна смеха, смешавшаяся со всхлипами девочки.       — Блять… — прошипела я и шуншином оказалась за его спиной, поднимая волну пыли.       Когда моя рука легла на его плечо, я ощутила, как он задрожал от толики моей чакры, что я выпустила. Три парня, которые всё это время усмехались над действиями своего друга, резко переменились в лице — теперь оно отражало тот самый страх, который всего мгновение назад они заставляли чувствовать другого человека.       Я сильнее сжала его плечо, от чего тот рухнул на колени. Приблизив лицо к его уху, я прошептала:       — Ты уже и не такой крутой, да? Когда встречаешься с кем-то сильнее тебя.       Я отпустила его, и он завалился на землю, падая лицом в грязь.       — Бегите.       Недолго думая, три парня убежали, подхватив своего друга и скрывшись в неизвестном направлении.       Оставив меня один на один с розоволосой девочкой, что вперилась пустым взглядом в землю, сдерживая рыдания.       Я подсела к ней и провела рукой по синяку, что разрастался на её щеке.       — Не надо… — шмыгнула она и отвернулась от меня.       — Не надо что?       — Не надо было помогать мне. Теперь они не дадут мне спокойно жить.       Я цокнула.       — Они и без моего вмешательства это делали.       — Да, но теперь…       — Что теперь? — перебила я. — Они даже не генины, а ты уже да. Следовательно, ты сильнее них. Но не можешь дать отпор?       — Я не знаю… — она вновь всхлипнула. — Я просто застыла и не могла ничего сделать, будто меня заморозили. Просто стояла и позволяла им бить себя.       От её слов по мне прошлась холодная волна. На меня нахлынули воспоминания из детства.       — Отец… — пролепетала я, держа в руках листок с успеваемостью, прежде чем он ударил меня со всей силы, опрокидывая на пол. — Папа…       — Не называй меня так! — он вырвал из моих рук бумагу и вновь прошёлся по списку глазами. Его лицо начало багроветь от ярости, которую он переставал сдерживать, как только мы оставались один на один дома.       Мама всё больше уходила в себя, закрывалась от мира. Оборвала все связи с подругами, перестала организовывать встречи. В клане начали шептаться, плести клубы сплетен, что душили её.       Она была нежным цветком, что начал увядать. Многие лепестки уже осыпались. Осталась лишь пыль.       Как только отец приходил домой, она поднималась на второй этаж и закрывалась в комнате, всегда шепча:       — Прости. Прости.       Она оставляла меня с ним, закрывая глаза на то, что он делал со мной. Я хваталась за её руку, пытаясь остановить её, чтобы она осталась, защитила меня, но она продолжала шептать извинения и закрывала дверь на замок, ограждая себя от того, что сама и заварила.       Сплетни доходили и до отца. Он начинал терять уважение в стенах клана и оттого становился ещё более неконтролируемым. Когда людям нечего терять — они полностью свободны для своих грехов.       Хоть многие и подозревали, что происходит за стенами нашего дома, ни одна душа не желала помочь. Все обходили нас стороной, не желая вмешиваться.       — Твоя успеваемость стала хуже. Почему же? Отвечай! — он снова ударил меня, на этот раз в живот, выбивая из меня дух.       Я просто лежала, не в силах пошевелиться.       Просто позволяла себя бить.       Я вынырнула из воспоминаний, сдерживая дрожь.       — Ладно, иди в медчасть, — сказала я, проводя пальцем по воздуху, очерчивая её синяк, и поднялась, опираясь на колено. — А то скоро твоё лицо превратится в месиво.       И ушла, оставив её в одиночестве.

***

      Вернувшись в стены Академии, я нашла нужную дверь и, не раздумывая, открыла её, не желая терять время на ожидание.       Головная боль усиливалась, и мне хотелось как можно скорее сбежать отсюда.       Помещение оказалось большим и довольно роскошно обставленным — скорее похожим на кабинет Хокаге, чем на зону ожидания. Большие шкафы, заполненные свитками, явно не представляли особой ценности, раз находились на всеобщем обозрении. Окно, сквозь которое пробивались лучи полуденного солнца, заливало комнату таким ярким светом, что мне пришлось зажмуриться и прикрыть глаза ладонью.       — О! — раздался удивлённый возглас.       На спинке дивана раскинулась девушка с красными глазами, внимательно изучавшими меня. Я приподняла бровь.       — Извини, — сказала она, поднимаясь. — Я Куренай Юхи.       Она протянула руку, но я обошла её, направляясь к дивану с мягкой обивкой, который манил меня куда сильнее, чем ненужный контакт с кожей незнакомого человека.       — Отлично. И почему мы тут одни? — спросила я, не оборачиваясь.       Ответа не последовало.       Глубоко вздохнув, я рухнула на диван, вытягивая ноги. Стоило мне прикрыть глаза, как меня снова прервали:       — Кто ты? — резко спросила Куренай, скрестив руки и глядя на меня сверху вниз.       — Наставник генинов на полставки? Полагаю, да… — я провела рукой по обивке дивана. — А ты… дай угадаю, тоже наставник генинов? И мы все — будущие няньки?       Судя по её реакции, последняя фраза задела. Она так крепко сжала ткань платья, что я невольно подумала, не сломаются ли её длинные ногти.       Как непрактично.       И тут же в голове возник новый вопрос:       Люди сознательно идут на эту должность?       — Аканэ. Меня зовут Аканэ, — добавила я. Это явно было не тем, что она хотела услышать. Но, надеюсь, этого достаточно, чтобы утолить её любопытство и позволить ей самой сделать выводы о моей личности — без моего лишнего вмешательства.       Я не была готова говорить о себе больше.       Закрыв глаза, я позволила себе расслабиться — прежде чем меня с головой окунут в дерьмо, от которого я не смогу сбежать.       На меня закинут детей, о которых я должна заботиться. Детей, за которыми я должна следить, растить в них будущее Конохи, вкладывать частичку себя.       А этого я не пожелаю никому.       — Я тебя никогда не видела, и как будущий наставник генинов я беспокоюсь об их безопасности. Это дело Хокаге, полагаю, но…       — Правильно полагаешь, — выплюнула я, сжимая челюсть. — Того факта, что я шиноби Конохи, должно быть достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов о том, кто я, — я поднялась и подошла к ней. — Я, как и ты, служу деревне и полностью отдана ей. Так что хватит с меня этого допроса, который ты ведёшь из любопытства, прикрываясь заботой о детях. Я прошла сотню проверок, прежде чем переступить порог Академии.       Вернувшись на своё место, я наблюдала, как её разрывает от мыслей.       — Так… Аканэ, — она будто пробовала моё имя на вкус.       Конечно, она не успокоится. Это явно не в её натуре.       Возможно, я просто привыкла к тому, что люди, с которыми я работала раньше, не задавали лишних вопросов. Это было не принято в тех кругах, где мне пришлось расти как шиноби. Моя коммуникация с рядовыми джоунинами явно оставляла желать лучшего, но я не видела смысла стараться произвести хорошее впечатление. Это будет лишь половина моей жизни, временная мера, разбавляющая мои миссии в АНБУ. И я надеялась, что она никак не скажется на главном.       Я наблюдала, как шестерёнки в её голове приходят в движение, собирая пазл: внешность, возраст… и вот — ответ. Лицо резко изменилось.       — Боже…       Что ж. Пьеса одного актёра подошла к концу.       То, как она произнесла это слово, говорило больше, чем хотелось бы слышать. Я сжала челюсть в ожидании.       — Я удивлена, если честно.       — А? — я непроизвольно приподняла бровь.       — Никогда не думала, что наши дороги пересекутся. И что ты вообще жива.       — Как я понимаю, ты довольно осведомлена обо мне.       — Не то чтобы сильно. Информация о тебе гуляет на уровне слухов. Будто тебя скрывали…       — Никто меня не скрывал, — прорычала я. — Если людей не подпитывать новой информацией и не маячить у них перед глазами, они быстро забывают.       В комнате повисла гнетущая тишина.       Я наблюдала, как Куренай нервно закусывает губу, прежде чем подойти к окну, скрывая лицо.       — Вот и славно, — тихо прошептала я и наконец закрыла глаза.       Ещё немного — и я вернусь к привычной жизни. Нужно лишь потерпеть.       — Привет всем! — эхом обрушилось громкое приветствие.       Мне пришлось приоткрыть один глаз, чтобы увидеть мужчину.       — Асума! Наконец-то ты пришёл. Я уж думала, сойду с ума, — пролепетала Куренай, и её щёки залила краска.       Я выдохнула достаточно громко, чтобы на меня обратили внимание.       — А ты…       — Аканэ Учиха, — закончила за него Куренай, вываливая информацию обо мне быстрее, чем хотелось бы.       Но на этом любые попытки заговорить со мной закончились. И я мысленно поблагодарила судьбу за это.       Пока они вели свою дружескую беседу, стараясь не наброситься друг на друга в порыве страсти, я лениво поглаживала диван, думая о том, когда кто-нибудь соизволит объяснить мне мои дальнейшие действия.       И с кем я должна делить пост капитана.       С одним из этих влюблённых голубков?       — Кого мы ждём? — наконец подала я голос.       — Того, кто всегда опаздывает, — устало ответила Куренай, садясь на другой конец дивана.       — Эх… — Асума провёл рукой по волосам. — Это может затянуться на несколько часов…       — Ну уж нет. Того времени, что я тут просидела, вполне достаточно.       Я направилась к выходу, игнорируя крики за спиной. Как только я потянулась к двери, кто-то со всей силы распахнул её — и мои рефлексы мгновенно активировали шаринган.       — Твою мать! — прорычала я, удерживая дверь и сжимая её так сильно, что дерево угрожающе хрустнуло.       — Ох, извините… — пробормотал парень, почесав затылок и зажмурив один глаз. — Я такой неуклюжий.       Я расслабила хватку, отпустила дверь и деактивировала шаринган.       Парень открыл глаз — и выражение его лица мгновенно изменилось. Напускное ребячество исчезло, сменившись внимательным, цепким взглядом, будто он пытался залезть мне в голову.       Я застыла, узнав его, а он прошёл вглубь комнаты.       — Хатаке, — окликнула я его, не скрывая злости в голосе.       — Мм? — он обернулся через плечо.       — Что ты тут забыл?       — То же, что и ты, Аканэ.       От того, как он произнёс моё имя, по телу пробежал холодок.       Куренай и Асума внимательно следили за нами, не скрывая любопытства. Поняв, что ситуация накаляется, они уже направились к выходу, но я хлопнула дверью, закрывая им путь к побегу. В ответ они обречённо вздохнули.       Я не останусь с ним один на один.       — Что ты имеешь в виду? — обратилась я к Какаши.       — Да что ты тут делаешь, Учиха?.. — вмешалась Куренай.       Я сверкнула на неё шаринганом, и она отступила, тихо пробормотав что-то себе под нос.       Снова посмотрела на Хатаке и нетерпеливо махнула рукой, требуя ответа.       — Скоро узнаешь, — сухо ответил он.       Меня начинало это по-настоящему бесить. Если мои подозрения правдивы, я хочу услышать это сейчас. От первого лица.       — Это с тобой у меня будет команда генинов?       — Да.