Глава 22. Тайны ледяной войны

Прошла неделя. Кристина наконец покинула стены больницы — того самого «дурдома», который так давил на неё всё это время. Но Феликс, словно приняв эстафету, всё ещё оставался заложником немного бешеных ординаторов и бесконечных смен. Затишье в общем чате, длившееся почти три недели, внезапно прервалось уведомлением. Comedimask: Ребят, мы тут с Дейзи поговорили… может, на каток сходим? Развеемся? JesterPom: Я только за. Где и когда? Comedimask: Давайте на выходных, в два часа дня. Встретимся у центрального входа. JesterPom: Окей, тогда я наберу Джексу, а ты — Рагате. В чате их ловить бесполезно. В назначенный час Аля, Дейзи и Кристина уже притаптывали на морозе, согреваясь горячим кофе и чаем из бумажных стаканчиков. Пар от дыхания клубился в воздухе, пальцы немели, несмотря на перчатки. Из-за поворота показался Феликс. Он шёл размашистым шагом и, несмотря на общую натянутость последних дней, широко улыбнулся друзьям — так, будто пытался вытащить себя обратно в нормальность. — Привет! — воскликнул он, подходя ближе. — Ну что, это весь состав, или Агата тоже почтит нас своим присутствием? — Да, Агата уже едет, — отозвалась Кристина, поправляя шарф. — О, блин… — Феликс моментально посмурнел, закатив глаза. Дейзи, которой давно надоело наблюдать этот вечный холодный фронт между ними, не выдержала: — Слушайте, а почему вы так друг на друга взъелись? Вы же раньше нормально общались. — Она первая начала, — с напускной иронией и кривой ухмылкой бросил он. — Нет, серьёзно, Феликс. Что происходит? — Там свои причины, — отрезал он. Блеск в его глазах сменился сталью. — Не знаете — и спите спокойно. Вскоре появилась Агата, и компания наконец зашла внутрь. Спустя десять минут все уже были на льду. Кристина и Феликс, чувствовавшие себя на коньках как рыбы в воде, быстро отдалились от остальных. Они закружились в импровизированном дуэте, синхронно подрезая лёд, легко и уверенно, ловя на себе восхищённые взгляды окружающих. Агата же чувствовала себя максимально неуютно. Спорт она любила, но коньки казались ей настоящим орудием пыток. Каждое движение отдавалось напряжением. В какой-то момент её левая нога предательски вильнула, и девушка с глухим, пугающим звуком рухнула на спину, сильно ударившись об лёд затылком и лопатками. Девушки тут же бросились к ней. Агата была бледной, из груди вырывались лишь надрывные хрипы — удар выбил весь воздух из лёгких. — Да не трогайте вы её, пусть полежит, отдохнёт, — долетел до них холодный голос Феликса. — Феликс! Я понимаю, у вас там конфликты, но это не должно касаться здоровья! — вскрикнула Дейзи. — Девчат, у неё отпуск. Человек захотел отдохнуть и прилёг. Не трогайте её. — Заткнись! Несмотря на предупреждение парня, Аля, Дейзи и Кристина резко подхватили Агату под мышки и рывком поставили на ноги. Это было ошибкой. Едва оказавшись в вертикальном положении, Агата вскрикнула, но звук оборвался, превратившись в судорожный вдох. Лицо в секунду стало мертвенно-белым, глаза закатились. Резкий подъём вызвал приступ сильнейшего головокружения и боли. Ноги подкосились, изо рта вырвался хриплый стон, и она тяжело навалилась на подруг, едва не утянув их за собой на лёд. Кровь из разбитого затылка начала ярким пятном расплываться по воротнику куртки. — БЛЯТЬ! Она сознание теряет! — закричала Дейзи, пытаясь удержать обмякшее тело. На катке началась паника. Люди оглядывались, кто-то поехал за персоналом. Кристина, чьи руки дрожали от страха, посмотрела на Феликса, ожидая хоть какой-то реакции. Но Феликс даже не сменил позы. Он стоял в паре метров, скрестив руки на груди, и с абсолютно пустым взглядом наблюдал за тем, как Агата задыхается в руках подруг. На его губах заиграла едва заметная, пугающая усмешка. — А я говорил, — сухо бросил он. — Не стоило её трогать. Сами виноваты) Кристина больше не выдержала. Она рванула к Феликсу и с силой схватила его за рукав куртки, заставляя посмотреть на неё. — Феликс, посмотри на меня! — голос сорвался на крик, глаза наполнились слезами ярости и отчаяния. — Ты здесь медик. Помоги ей. Хотя бы ради меня. Он замер. Его взгляд, до этого пустой, на мгновение сфокусировался. Челюсть напряглась, желваки заходили, он зажмурился на секунду. Конфликт с Агатой всё ещё жёг его изнутри, но страх потерять доверие Кристины оказался сильнее. — Чёрт с вами… — процедил он. В несколько резких толчков он оказался рядом с осевшей на лёд Агатой. Его движения стали точными и профессиональными — без мягкости, но пугающе эффективными. — Положите её! Живо! — скомандовал он, отпихивая растерянную Алю. — Кристина, держи плечи, не давай голове запрокидываться. Дейзи, шарф. Быстро. Феликс опустился на колени прямо на лёд, зафиксировал шею, проверил пульс на сонной артерии. Зрачки были разного размера — плохой знак. — Шок. Подозрение на травму черепа, — бросил он, прижимая шарф к ране. — Вызывайте реанимацию. Не обычную скорую. Падение с высоты собственного роста, потеря сознания, возможный рвотный рефлекс. Он помогал механически, как робот. Когда Агата в полузабытьи коснулась его руки, он заметно вздрогнул, но фиксацию головы не ослабил. — Молчи, — холодно оборвал он её. — Считай, что тебе сегодня очень повезло. Когда её забрала скорая, он лишь сплюнул: — Тьфу, блять. Фу. Какая гадость, эта ваша Агата. Он оттолкнулся и поехал дальше кататься, вытирая руки о куртку. — Пиздец… — только и выдавила Дейзи. — Согласна, — поддержала её Аля. Девушки недолго оставались на льду. После случившегося Алю сковал страх, и они поспешно ушли, оставив Кристину и Феликса вдвоём. Парень катался на другой стороне катка, даже не глядя в её сторону — ему было всё равно. Кристина подъехала к нему. — Феликс! — Ау? — откликнулся он, притормаживая. — И всё-таки… что произошло между тобой и Агатой, что ты её настолько ненавидишь? Он тяжело вздохнул. — Давай куда-нибудь пойдём. И там я всё расскажу. Холодно уже. — Куда? — Тут кафе есть неподалёку. Пойдём? — Ну… ладно. Они быстро сдали коньки и в гробовом молчании направились в кафе. Кафе оказалось небольшим и полупустым — тёплый жёлтый свет, приглушённая музыка и запах свежемолотого кофе резко контрастировали с холодом улицы и недавним хаосом на катке. Они сели за столик в углу, подальше от редких посетителей. Феликс рухнул на стул, закинув куртку на спинку, и уставился в одну точку, словно продолжая прокручивать что-то у себя в голове. Кристина аккуратно сняла перчатки, положила их рядом и обхватила ладонями горячую чашку капучино, когда официант наконец ушёл. Несколько секунд между ними висела тяжёлая тишина, нарушаемая только музыкой и звоном посуды за стойкой. — Ну так, рассказывай её смертные грехи, при чём в прямом смысле, — напомнила о цели «свидания» Кристина, неспешно размешивая сахар в принесённом капучино. Феликс хмыкнул, не глядя на неё. Он поднёс чашку к губам, сделал глоток и поморщился — то ли от вкуса, то ли от собственных мыслей. — Ой, не умерла бы. Хотя зрение пропасть может, но не суть. Кристина замерла, не донеся ложечку до края чашки. — Чего? — Да так, ничего, размышления, — отмахнулся он, будто сказал что-то совершенно обыденное. — В общем, я думаю, ты наслышана о Риббит? — Ну, да, конечно. Он откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на груди, и впервые за вечер посмотрел прямо на неё — внимательно, оценивающе, словно решая, сколько можно сказать. — Смотри, у нас там была своя компания. Я, Риббит и Кауфмо. Мы там вместе тусовались, тыры-пыры. К Агате я тогда относился максимально нейтрально, мне было на неё похуй. Вообще. С тех пор она не сильно поменялась — так и осталась тряпкой, которая всем потакает, а её терзают. Кристина чуть нахмурилась, но промолчала, позволяя ему продолжить. — Короче, перед тем как Риббит рассеялась, я с ней довольно сильно рассорился. А потом Агата обвинила во всём меня. Мол, это из-за меня она стала «такой», я виноват в её рассеивании, и так далее. — Погоди, — Кристина наклонилась чуть вперёд. — Что означает «такой»? Феликс раздражённо выдохнул и потёр переносицу. — Как тебе объяснить-то… Ты же знаешь мой характер, по крайней мере в цирке. Вот мы с Риббит и были схожи характерами. А Агате это безумно не нравилось, ведь до моего появления она была, видите ли, «хорошей». Он криво усмехнулся. — Ну и она подсадила на эту муть Кауфмо, с которым я тоже накануне поссорился. А он, убитый рассеиванием Риббит, очень даже согласился. Правда, недолго — быстро забил мысли выходом. Короче, он сам виноват в своём рассеивании, потому что залез слишком глубоко в себя с этими поисками. Кристина медленно кивнула, переваривая услышанное. — То есть, если вкратце, то она тебя обвинила в рассеивании… подруги? — Да, — отрезал он. — А потом ещё решила, что я хочу тебя «испортить» и рассеять. Кристина невольно усмехнулась, но без веселья. — Воу. Мощное заявление. Хотя я видела, что она как-то не берёт во внимание, что у меня своя голова на плечах, — заметила Крис, снова размешивая сахар, хотя он уже давно растворился. — Она это ни у кого во внимание не берёт, — жёстко ответил Феликс. — Она считает, что умнее всех, и при этом пытается каждому угодить. Лицемерие зашкаливает до абсурда. — Думаешь? — Видел, — коротко бросил он. — Дело твоё — верить моим словам или нет. Но я говорю то, что было. Я в ней ненавижу её и её лицемерие. Вот и всё. — Громко сказано. — Но правдиво. — Наверное… Кристина замолчала. Она смотрела в чашку, наблюдая, как на поверхности кофе медленно оседает пена. С одной стороны, слова Феликса ложились слишком уж точно — некоторые поступки Агаты и правда теперь виделись в ином свете. С другой — принять такую жёсткую версию событий безоговорочно было сложно. Мысли путались. И чем дольше она молчала, тем отчётливее понимала: этот конфликт куда глубже, чем просто взаимная неприязнь. И куда опаснее, чем ей хотелось бы.