Главы 20-21. Ординаторы 2,3

Ночное дежурство в отделении гастроэнтерологии окончательно перестало быть просто работой и уверенно трансформировалось в позиционную войну локального значения. Коридор был пуст, но этот вакуум давил на уши. Свет люминесцентных ламп, подергиваясь, безжалостно подчеркивал серость стен и синяки под глазами персонала. Часы над постом застыли на 03:47 — то самое проклятое время, когда человеческая психика официально сдает ключи и уходит в отпуск. Шлак и Рири находились на финальной стадии биологического распада. Перед ними возвышались терриконы из журналов, бланков и направлений. Пальцы сводило судорогой, а шариковые ручки, кажется, объявили забастовку и перестали писать. — Иди ты в задницу, Шлакоблоков! — Рири прошипела это так, будто в её горле клокотала серная кислота. Она с размаху швырнула пачку бланков на стойку поста. Один листок, медленно покачиваясь, спланировал на грязный линолеум. Это было похоже на капитуляцию белого флага. — Это ты, — она ткнула в него дрожащим пальцем, — ты поддакивал Асе! «Ой, давайте поможем Феликсу, он же свой парень, личную жизнь настроим!» А теперь угадай, Шлак, кто в третий раз за ночь выносит утки из четвертой палаты? Кто?! Шлак даже не шелохнулся. Он развалился на обшарпанном табурете с таким видом, будто это было кожаное кресло в кабинете министра здравоохранения, и лениво ковырял в зубах колпачком от ручки. — Милая, — протянул он, не открывая глаз, — давай поаккуратнее с децибелами. Стены здесь из картона и надежды, пациенты нервные, а я пытаюсь поймать дзен в этом болоте. — Пациенты спят под реланиумом! — взвыла Рири, переходя на ультразвук. — А я не сплю! Потому что я, блядь, работаю за троих в этом филиале ада! Из-за стопки историй болезни медленно поднялась взлохмаченная голова Аси. Вид у неё был такой, будто её только что достали из центрифуги. — Ты мне тут не пизди, — глухо отозвалась Ася, потирая затекшую шею. — Мы вдвоем пашем. Ты орешь, я пишу. Идеальное разделение труда. — Ну вот, — Шлак наконец приоткрыл один глаз. — Инициатива, как известно, имеет инициатора. Не надо было так задорно хихикать, когда мы в ординаторской презервативы в карманы прятали. — Я не хихикала! — Рири едва не перепрыгнула через стойку. — История тебя не оправдает, Пипи. В этот момент из палаты бесшумно, как привидение, выскользнула Кристина. Лицо бледное, рука прижата к правому подреберью — классический соматический ответ на хронический стресс. Она шла к кулеру, надеясь проскочить незамеченной, но эхо перебранки на посту достало бы и мертвого в подвале. — Вы вообще в адеквате? — тихо, но веско спросила она, наливая воду. — Тут люди вообще-то лечатся. Если вы забыли. Троица на посту замерла. Шлак, Ася и Рири медленно, синхронно, как в дешевом хорроре, повернули головы в её сторону. — Мы тоже, — хором ответили они. Кристина тяжело вздохнула и побрела обратно. Глядя на их серые лица, она подумала, что эти люди каким-то чудом умудряются спасать жизни, хотя сами больше напоминают персонажей безумного ситкома, у которых по ошибке не отобрали медицинскую лицензию. Спустя два дня, аккурат после эпического празднования своего дня рождения, Шлакоблоков явился в отделение. Точнее сказать — он в него «вплыл». Его траектория напоминала полет сбитого беспилотника: он держался за стены, поручни и, судя по всему, за саму ткань мироздания. Халат висел на одном плече, волосы напоминали взорванную макаронную фабрику, а взгляд блуждал где-то в районе четвертого измерения. Запах, исходивший от него, мог бы остановить танковую дивизию — казалось, Шлак пил не просто водку, а дегустировал спиртное во всех обитаемых мирах одновременно. Ася и Рири застыли. Пауза затянулась. — Всё, — едва слышно выдохнула Рири. — Нам пизда. Быкова его живьем съест и даже солью не присыплет. Они быстро скрутили виновника торжества, оставили его под присмотром двух ничего не понимающих интернов и рванули за подмогой. — Шлак, соберись, скотина! — Вишневская трясла его за плечи так, будто пыталась выбить джекпот из игрового автомата. — Смотри на меня! Скажи: Анна Александровна. Ну! Это проверка на дикцию! Если не выговоришь — ты труп! Шлак сфокусировал взгляд на кончике носа Вишневской. Его губы задрожали, он мучительно долго подбирал буквы. — А-а-анн… анн… н… — язык прилип к нёбу. — Ан… ус… — он вдруг просиял и хихикнул. — Анус… хе-хе… Сфинктер… — Вишневская, — Настя Нестерова закрыла лицо ладонями, — это фиаско. Он безнадежен. — Нестерова, сходи нахуй, не мешай реанимации! — огрызнулась Вишневская, продолжая экзекуцию. Стало ясно: в гастроэнтерологии это тело не спрятать — нюх у Быковой был как у ищейки на таможне. Было принято стратегическое решение: эвакуировать Шлака в травматологию. Там всегда хаос, гипс и запахи похлеще. Когда Быкова вышла на пост и подозрительно принюхалась, Ася и Рири вытянулись во фрунт. — А где Шлакоблоков? — прищурилась заведующая. — Он… в архиве! — выпалила Рири. — Пошел искать результаты анализов за прошлый квартал. Очень ответственный сотрудник! — В архиве? В девять утра? — Быкова смерила их взглядом хищника. — Ну-ну. Тем временем девчонки притащили Феликса. Тот, увидев мычащего Шлака, которого буквально волокли по полу, застыл с открытым ртом. — Я, конечно, видел людей после праздников… — медленно произнес Феликс. — Но чтобы интерн превратился в овощ настолько буквально… Это, дамы, ахуеть. Я в полном вахуе. Вишневская, ты что с ним делала? Он на чижика похож. —Оно само!— попыталась отправлять она. — Так, план такой, — прошептал Феликс, взяв Шлака за подмышки. — Мы изображаем Круговую поруку. Ася, ты берешь его слева. Рири, ты справа. Накиньте на него второй халат, чтобы скрыть, что у него пуговицы вырваны с мясом. — Феликс, он весит как бетонная плита! — пропыхтела Рири, впихивая безвольную руку Шлака в рукав. — И от него несет так, что у меня глаза слезятся. Быкова почует его еще на подлете! — Для этого у меня есть секретное оружие, — Феликс достал из кармана флакон ядреного освежителя воздуха с ароматом «Альпийский луг» и щедро полил Шлака. Они вошли в коридор. Стратегия была проста: Феликс идет впереди, создавая шумовой барьер со своими умениями заговаривать зубы, а девчонки волокут Шлака, делая вид, что они просто ведут очень больного, но очень высокого пациента. Но Быкова была на посту. Она заполняла журнал, и её очки-половинки хищно блеснули, когда она подняла голову. — Стоять! — скомандовала она. Группа замерла. Шлак качнулся вперед, но Рири вовремя дернула его назад, отчего его голова мотнулась, как у тряпичной куклы. — О, Анна Александровна! — Феликс расплылся в самой своей очаровательной улыбке, делая шаг навстречу, чтобы перекрыть обзор. — А я как раз вас искал! Там в приемном покое такой случай... редчайший! Подозреваем синдром Стендаля от красоты нашего отделения! — Феликс, не паясничай, — отрезала Быкова, пытаясь заглянуть ему за спину. — Что это за процессия? Почему интерны тащат пациента без каталки? И почему у пациента... — она принюхалась, — почему от него несет освежителем для туалета Морской бриз вперемешку со спиртом? — Это... это наша новая методика! — выпалила Рири, покрепче перехватывая Шлака за пояс. — Ароматерапия при острых коликах! А пациент... он просто очень слаб. Ноги не держат. Правда, больной? Шлак выбрал самый неудачный момент, чтобы приоткрыть один глаз. Он увидел Быкову, и в его затуманенном мозгу сработал инстинкт выживания. Он попытался выпрямиться, но вместо этого просто издал протяжный стон: Ася мгновенно закрыла ему рот ладонью. — Видите? — быстро сказала она. — Бред! Галлюцинации на фоне обезвоживания! Срочно несем в процедурную на промывание... то есть на капельницу! Быкова медленно встала из-за стола. Её шаги по линолеуму звучали как удары колокола. Она подошла вплотную к группе захвата. Феликс замер, Рири зажмурилась, Ася начала в уме пересчитывать оставшиеся дни отпуска. Однако Анну Александровну позвал глав.врач и она поменяв траекторию удалилась прочь. В травматологии интерны Адриенко, Динамитова и Чайковская занимались своими делами, пока в ординаторскую не ввалилась делегация, подкидывая им нечто, пахнущее как пивоваренный завод в период забастовки очистных сооружений. — Это чей? — Динамитова брезгливо ткнула Шлака пальцем в бок. — Он живой вообще? У него пульс есть? — Вроде теплый, — неуверенно отозвалась Адриенко, приглядываясь к халату. — Может, по обмену прислали? — предположила Чайковская. — Ну, знаете, программа лояльности: мы им здорового санитара, они нам — вот это чудо природы. От греха подальше они решили спрятать его в движении. Накинули сверху еще один халат и начали возить на каталке по кабинетам под видом обследования. Рентген, УЗИ, коридор… Но в какой-то момент, пока интерны отвлеклись на заполнение талона, Шлак ощутил зов природы. Его манила тишина. Ему нужен был холод. Он встал, пошатываясь, и побрел по лестнице вниз. Спустился в подвал, толкнул тяжелую дверь с надписью «МОРГ» и, решив, что это VIP-палата с идеальным кондиционером, завалился на первую же свободную кушетку. — О-о-о… сервис… — пробормотал он и накрылся простыней с головой, мгновенно провалившись в небытие. Через час в подвал ворвались Феликс, Рири и Ася. — Мы его на рентген отправили! — оправдывалась та. — Он ушел и не вернулся! Ищите в недрах! — Как можно было потерять взрослого, пьяного, пахнущего как пивной завод человека в четырех стенах?! — Рири металась по коридору травматологии, едва не сбивая с ног каталки. — Динамитова, я тебя убью! Ты сказала — он в перевязочной! Динамитова, интерн травмы, виновато развела руками: — Девочки, он выглядел так уверенно! Встал, поправил халат и сказал, что идет «на встречу с вечностью». Я думала, он на перекур... или в буфет. Феликс, который до этого момента сохранял олимпийское спокойствие, мрачно взглянул на часы. — «Встреча с вечностью» у Шлакоблокова наступает обычно через пять минут после пробуждения. Если Быкова сейчас выйдет из ординаторской и не обнаружит его в радиусе километра — вечность наступит для всех нас. Прямо здесь. Разделяемся. Они прочесали всё: столовую, где Шлака не оказалось, хотя Ася надеялась найти его спящим в чане с киселем, женскую раздевалку и даже чердачную лестницу. — Ребята, — Феликс выбежал из лифта, тяжело дыша. — В рентген-кабинете его нет, но Саня, тот который холодильник, сказал, что видел «белое привидение с перегаром», которое спускалось по лестнице в цоколь. — Цоколь? — Рири побледнела. — Там же только склады, прачечная и... — ...и морг, — закончила Ася. — Пошли. Если он уснул среди трупов, это будет самый логичный финал его карьеры. Спуск в царство Аида В подвале было прохладно и пахло хлоркой. Лампы мигали, создавая атмосферу дешёвого хоррора. Феликс шёл впереди, Рири и Ася жались к его спине. — Шлакоблоков и стыд — это параллельные прямые, Пипи, — бросил через плечо Феликс. — Они не пересекаются. Скорее он там со всеми перезнакомился и организовал профсоюз. Они толкнули тяжелую дверь морга. Внутри царила стерильная тишина. Ряды кушеток были накрыты белыми простынями. Под некоторыми явно угадывались очертания человеческих тел. — Почему я?! — возмутился Феликс. — Ладно, смотрите. Он подошел к первой кушетке и осторожно приподнял край простыни. — Не он. Это дедушка какой-то. Спокойный такой... завидую ему. Они прошли вглубь зала. Рири вдруг замерла, указав пальцем на кушетку в самом углу, под вытяжкой. Из-под простыни торчал один-единственный тапок — знакомый, резиновый, синий тапок Шлакоблокова с прилипшим к подошве кусочком пластыря. Они обступили кушетку. Феликс набрал в легкие воздуха и с криком сорвал простыню. —А, ЧТО?! —ЗА НИХ ИЛИ НАС!? —ЕСЛИ АМЕРИКА НАПАДЁТ, ТЫ ЗА КОГО?! —ТА ОН ЗА ТАТАР!!— Засмеялась Ася. — Ты! Тварь! Мы тебя по всей больнице ищем! — Рири замахнулась на него свернутым журналом. — Быкова уже ищейку на твой след спустила! Вставай! — Ну вас нахуй, женщины. Я просто проводил инспекцию нижних уровней. Знаете, — он обвел взглядом помещение, — тут контингент гораздо приятнее, чем в гастроэнтерологии. Все молчат, никто на утки не жалуется... Феликс, а у тебя нет минералочки? Сушняк такой, будто я песок из почек выкашлял. Феликс схватил его за шкирку и рывком поднял на ноги. — Минералочку тебе Быкова в виде капельницы организует. Внутриглазно. Пошли, архивариус недоделанный, пока патологоанатом не пришел и не решил, что ты — свежий завоз. — Эй, — обиделся Шлак, пошатываясь. — Я, между прочим, тут стратегический план выработал. Как нам реорганизовать систему дежурств... — Заткнись и иди! — Ася подтолкнула его к выходу. — Если нас тут поймают, мы ляжем рядом с тобой, причём на законных основаниях! Группа начала экстренную эвакуацию тела обратно на свет божий, пока Шлак пытался доказать Феликсу, что простыня — это самая удобная форма одежды для медика. Когда вся процессия вернулась в отделение, их уже ждала Быкова. Воздух вокруг неё буквально вибрировал. Позже в ординаторской Анна Александровна сидела за столом, медленно и ритмично постукивая по столешнице тяжёлой папкой. Шлак, Рири и Ася выстроились перед ней, как провинившиеся школьники. Шлак периодически покачивался, Феликс подпирал косяк двери, стараясь выглядеть просто прохожим. — Итак, — голос Быковой был тихим, что пугало гораздо сильнее крика. — Давайте восстановим хронологию этого исторического момента. Шлакоблоков, ты, по словам твоих верных... собутыльниц, был в архиве. Два часа. Шлак мутно посмотрел на заведующую, тщетно пытаясь сфокусировать зрачки. — Так точно, Анна Александровна. Архив — это... это фундамент медицины. Без прошлого нет будущего. — О-о, потянуло на философию, — Быкова хищно улыбнулась. — И что же ты там искал, отец демократии? Может быть, рецепт эликсира бессмертия, судя по твоему виду? Или ты решил лично проверить, не завелся ли в подвале грибок? — Анализы! — вклинилась Рири, нервно дергая край халата. — Мы искали динамику показателей пациента... э-э... Иванова за две тысячи десятый год! — Пипиневская, молчать! — гаркнула Быкова, не оборачиваясь. — Когда я захочу послушать сказки, я куплю сборник братьев Гримм. Сейчас я слушаю Шлакоблокова. Ну? Что ты вынес из архива, кроме стойкого амбре ликеро-водочного завода? Шлак икнул и доверительно наклонился к столу. — Я вынес... осознание. Там очень тихо. И прохладно. И, знаете, Анна Александровна, там лежат такие папки... серые. Как моя жизнь сегодня утром. — Феликс! — Быкова резко повернула голову к дверям. — Ты у нас опытный боец. Скажи мне: какова вероятность того, что интерн, ушедший в архив, возвращается оттуда с запахом свежего разлива и следами простыни на щеке? Феликс кашлянул, поправил очки и принял максимально серьёзный вид. — Ну, Анна Александровна, медицина знает много странных случаев. Возможно, в архиве произошел спонтанный выброс этиловых паров из старых рукописей. А простыня... Это, скорее всего, экзогенный фактор. Внезапный приступ сна, вызванный избытком информации. Ну, или он просто пытался слиться с окружающей средой, чтобы его не съели крысы. — Ты мне тут зубы не заговаривай, — Быкова снова перевела взгляд на Шлака. — Значит так. Архивный ты наш червь. Раз уж ты так любишь прохладу и тишину, у меня для тебя есть спецзадание. — Раз ты нашел дорогу в морг, значит, топографию подвала знаешь, — продолжила Быкова. — Весь сегодняшний день ты проведешь там. Нет, не на кушетке. Ты будешь помогать санитарам перекладывать архивы рентгеновских снимков. Все. Пять. Стеллажей. Вручную. — Никаких «но»! Если я почувствую, что ты присел — ты поедешь в архив навсегда. В качестве экспоната. Пипиневская! — Я Ририневская! — автоматически вскинулась девушка. — Плевать! Будешь его надсмотрщиком. Если он уснёт — коли ему кофеин внутримышечно. Прямо через штаны. Ася — за ними. Чтобы они его не добили раньше времени. Быкова встала, подошла к Шлаку вплотную и принюхалась. — Шлакоблоков, — прошептала она ему на ухо, — ещё один такой «архив», и я лично выпишу тебе направление на вскрытие. Посмотрим, из чего состоит твой бесценный мозг. Свободны! Когда они вывалились в коридор, Феликс сочувственно похлопал Шлака по плечу. — Ну что, «архивариус», поздравляю. Пять стеллажей пыли и Быкова на хвосте. Это тебе не утки выносить. Это уже практически каторга. — Феликс, заткнись, — выдохнул Шлак, сползая по стенке. — У кого-нибудь есть минералка? — Только святая вода, — огрызнулась Рири. — Чтобы из тебя демона праздника изгнать. Пошли, «герой», подвал ждет. На следующий день к Кристине решили наведаться Аля и Дейзи. Агата, ко слову, так и сидела спокойно и не дёргалась, в общий чат она не заходила. В палату Кристи зашли две девушки с пакетами. —Привет!)- радостно поприветствовала их Крис, кбирая книгу в сторону. — Привееет! — в один голос протянули девчонки, подходя к кровати. Дейзи тут же по-хозяйски закинула шуршащие пакеты на тумбочку, едва не сбив стакан с водой. — Мы тут тебе витаминного десанта притащили, — усмехнулась она, выуживая из недр упаковки сочные апельсины и бутылку боржоми. — А то вид у тебя такой, будто ты тут не лечишься, а в библиотеке на пожизненном. Аля лишь тихо хихикнула, присаживаясь на край кровати. Она выглядела более спокойной, но в глазах плясали чертики. — Как ты вообще? — спросила она, поправляя съехавшее одеяло Кристины. — Мы заждались твоего возвращения. В чате без тебя — тишина гробовая. Ну, если не считать того, что Агата вообще в «режиме полета» уже который день. Крис чуть заметно нахмурилась при упоминании подруги, но быстро вернула на лицо улыбку. — Ой, да ладно вам! Я тут хоть выспалась впервые за месяц, — отмахнулась она, уже вовсю заглядывая в пакет. — А Агата... Ну, вы же её знаете. Скоро опять будет писать извинения и оправдания. — Это точно, — вздохнула Аля, доставая из кармана телефон. — Но всё равно как-то подозрительно это «спокойствие». Ладно, давай лучше рассказывай, что у тебя тут? Диалог тянулся в спокойном темпе, они рассказывали друг другу, что у кого нового. Вдруг из коридора послышался смех и крики, они втроём побежали к выходу из палаты, чтобы посмотреть что там происходит. В тот же миг мимо них пробежала башня из ординаторов Нестеровой и Сливовской, а за ними в догонку бежал Феликс, размахивая папкой: — ВЕРНИТЕ ОЧКИ СУЧКИ!!!! — ХУЙ ТЕБЕ!!!- выкрикнула Нестерова и, когда обернулась на парня, не заметила Мичели, и врезалась в неё. Все трое упали, а Нестерова оказалась под двоими тушами. Вдруг на весь коридор раздался испанский мат. —И часто у них такое?..— спросила Аля, смотря на ахуевшую Кристину. —Та да, бывает… —Ахуеть… А хули тут Феликс забыл?..- выдала Дейзи —И не говори, я тоже в шоке была. Кучка начала потихоньку разбираться, и только сейчас стала заметна Нестерова, которая держалась за ногу. —Блять… я походу ногу зашибла… —А они не у меня.. —Хз… Феликс не раздумывая дал папкой по лбу Насти. В этот момент медленно, но угрожающе приплыла Быкова и Лихачёва, которые услышали крики. —Что за шум и драка есть? Быкова скрестила руки на груди, окинув «кучу малу» на полу таким взглядом, от которого даже стены отделения, казалось, покрылись инеем. Лихачёва рядом лишь тяжело вздохнула, сдерживая улыбку, ведь вспомнила времена, когда и они с Быковой были такие же. — Вы что тут, чемпионат по регби среди умственных инвалидов устроили? — рявкнула Быкова. — Феликс! Почему ординаторы вместо работы в кегли играют? — А чё я то сразу?! Они мои очки спёрли! — попытался качнуть права парень, но под взглядом начальства быстро сдулся. Карась, оценив масштаб катастрофы и то, как Настя Нестерова побелела, держась за голень, среагировала быстрее всех. Она сорвалась с места и уже через минуту вернулась, толкая перед собой инвалидное кресло. — Так, цирк окончен, — отрезала Быкова. — Феликс, раз ты у нас такой быстрый и всё равно без очков ничего не видишь, бери этих двоих каскадёров и вези в травму. Сливовская, чего ты за локоть держишься? Тоже рука? Живо за ним! Кристина, Аля и Дейзи застыли в дверях палаты, наблюдая, как Феликс, бормоча под нос проклятия, усаживает Настю в кресло. Сливовская, поскуливая из-за ушибленной руки, поплелась следом. В травматологии их встретил Александр Холодильников. Он посмотрел на эту делегацию как на умалишённых, но без лишних слов отправил Нестерову на рентген. — Подождите здесь, — бросил он, скрываясь за дверью кабинета. Феликс, которому было скучно просто стоять, покосился на Сливовскую и на пустую инвалидную коляску, стоявшую в коридоре. — Слышь, садись, прокачу. Всё равно сидим без дела. Через секунду коридоры травмпунткта огласил свист колес. Феликс разогнался так, будто участвовал в «Формуле-1». И именно в этот момент из-за угла вырулил консилиум в составе Андриенко, Динамитовой и Чайковской. Они увлеченно обсуждали историю болезни, пока в них на полной скорости не впечаталась коляска со Сливовской. — ТВОЮ МАТЬ! — взвизгнула Динамитова, отпрыгивая в сторону. — Феликс, ты дебил?! — Андриенко едва успела поймать разлетающиеся листы бумаги. Чайковская же церемониться не стала. Её лицо налилось багровым цветом. — Ах ты гонщик недоделанный! — прошипела она и, схватив пустую каталку, стоявшую рядом, с силой толкнула её в сторону Феликса. Тот едва успел увернуться, схватил Сливовскую под руку и позорно дезертировал обратно к кабинету рентгена. Там их уже ждал Холодильников с мокрым снимком. — Ну что, поздравляю, — хмуро сказал он. — У Нестеровой трещина в кости. Везите её на гипс, придурки. Пока Настю паковали в белый панцирь, к Феликсу и Сливовской внезапно подлетела Динамитова. Глаза её горели недобрым огнем. — Надо! Она вырвала транспортное средство и умчалась. Спустя пять минут мимо ошалевшего Феликса и загипсованной Насти с диким хохотом пронеслась вся троица — Чайковская, Андриенко и Динамитова. Кто сидел, кто стоял на одной коляске, отталкиваясь ногами от стен и явно получая от жизни максимум удовольствия. — И мы с ними будущие врачи... — протянула Нестерова, глядя на свою ногу. — Феликс, а мне как добираться? Ей выдали старые, скрипучие костыли, которые были ей явно великоваты. — Ничего, — философски заметил Феликс, подталкивая её в спину. — Зато очки, кажется, нашлись. У Сливовской в кармане всё это время лежали. Когда эта живописная процессия вернулась в отделение, Аля и Дейзи всё еще сидели у Кристины. — Знаете, — задумчиво сказала Аля, глядя на проковылявшую мимо Нестерову. — Я, пожалуй, повременю с тем, чтобы ложиться в эту больницу. Тут слишком... динамично. А тем временем на больничной кухне назревала катастрофа локального масштаба. Ася Сидорова, правдами и неправдами сбежавшая из опостылевшего архива, решила примерить на себя роль помощницы шеф-повара и теперь активно «помогала» Вишневской, которую в наказание за неправильный диагноз отправили сюда. — Ася, осторожно, там пол скользкий! — только и успела выкрикнуть Мелисса. Раздался грохот. Сидорова, пошатнувшись, задела стеллаж с кухонной утварью. Огромная пятилитровая кастрюля, словно по закону подлости, совершила изящный пируэт в воздухе и с глухим стуком аккуратно приземлилась на голову Вишневской. Кастрюля села плотно, закрыв Мелиссе обзор по самый подбородок. — Блять... — донеслось глухое эхо из недр посудины. — Ой-ёй... Мели, ты как? — Ася в ужасе заметалась вокруг. — Тише, тише, я сейчас! Пошли, тут рядом венерология, там Мичели точно что-нибудь придумает. У неё же там всякие мази, лубриканты... вылезем! Сидорова схватила её за руку и потащила по коридорам. Вишневская, ничего не видя, только спотыкалась и тихо материлась в металл. Доведя подругу до нужного этажа, Ася на секунду отпустила её руку: — Стой тут, я сейчас Изабеллу найду! Только не уходи никуда! Но дезориентированная Мелисса, решив, что идти нужно прямо, нащупала ручку ближайшей двери и шагнула внутрь. Это была ординаторская. И, по иронии судьбы, именно там в редкие минуты тишины пили чай Быкова и Лихачёва. Вишневская, слыша звон чашек, но не видя лиц, зашептала: — Ася?.. Ася, ты где? Где вазелин? Надо снять, пока та манда не увидела, а то она нас обеих сожрёт... — Я тебя тоже люблю, Вишневская, — невозмутимо отозвалась она, потягивая горячий чай. В ординаторской повисла гробовая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием из кастрюли. Полина застыла. Медленно, очень медленно, она развернулась на 180 градусов. Раздался звонкий стук — это кастрюля встретилась со стеной. Вишневская качнулась в другую сторону — снова стук. На третий раз она окончательно потеряла равновесие и с металлическим лязгом рухнула на пол. — Феликс? Зайди в ординаторскую венерологии. Забери ещё одну придурошную, она тут посуду косплеит. Пока Феликс был в пути, Быкова как ни в чем не бывало вернулась к прерванному разговору с Лихачёвой. — И не переживай ты так из-за того, что та пациентка сказала, будто ты на бабушку похожа, — успокаивающе произнесла Быкова. — Ты правда так думаешь, Ань? — с надеждой в голосе спросила Лихачёва, поправляя халат. — Конечно. Ты больше на дедушку похожа. — АНЯ!!! — вскрикнула Лихачёва. В этот момент в дверях появился запыхавшийся Феликс. Увидев лежащую на полу Вишневскую с кастрюлей на голове, он просто прикрыл глаза ладонью. — Да за что мне это всё сегодня... Вставай, железный человек, пошли в травму. И вот, спустя десять минут, Феликс снова сидел под кабинетом рентгена. Холодильников всё таки смог снять шлем с головы девушки и увёл её на рентген. — Ну что там? — буркнул Феликс, когда Александр вышел из кабинета. — Жить будет, — хмыкнул Холодильников. — Мозги не задеты по причине их отсутствия. Только шишка на лбу, а так — всё нормально. — Ну слава богу, — выдохнула Мелисса, потирая голову. — А где Ася с вазелином? Ася Сидорова тем временем пребывала в состоянии, близком к истерике. Ворвавшись в кабинет к Мичели и не обнаружив там никого, кроме стопки историй болезни, она, не долго думая, «одолжила» с полки огромную банку медицинского вазелина. — Мелисса! Мели, я нашла! — выскочила она в коридор, сжимая заветную банку в руках, как олимпийский факел. Но там, где она оставила девушку, было пусто. Только эхо чьих-то шагов за углом. — Блин, ну куда она могла укатиться в таком состоянии?! — взвизгнула Ася и припустила по отделению. Первым ей на пути попалась Карась, которая мирно жевала бутерброд, прислонившись к посту и запивая чаем. — Карась! Ты кастрюлю не видел? — выпалила Сидорова, тяжело дыша. — Кастрюлю? Ну, в столовой видела... — Да не в столовой! Живую кастрюлю! На ножках! С матами! Карась в шоке посмотрела на Асю, потом на банку вазелина в её руках и попятилась. — Сидорова, ты это... иди отдохни в архив. У тебя уже профессиональная деформация началась. Ася, не дослушав, рванула дальше. Она влетала в палаты, пугая пациентов криком: «Вишневская, выходи! Мазать будем!». Пациенты вжимались в кровати, глядя на взмыленную девушку с вазелином, и судорожно вспоминали свои грехи. Трио из девушек, которые так и не зашли в палату наблюдали за Асей. Пробегая мимо лестницы, Сидорова едва не сбила Лихачёву, которая только что вышла из ординаторской после комплимента Быковой про дедушку. — Ева Дмитриевна! — затормозила Ася. — Тут Вишневская в посуде не пробегала? У меня критическая ситуация, смазочные материалы стынут! Лихачёва посмотрела на Сидорову, потом на огромную надпись «ВАЗЕЛИН» на банке, и её лицо приняло выражение бесконечной скорби за будущее медицины. — Сидорова, — ледяным тоном произнесла она. — Твоя кастрюля уже в травме. Её Феликс увёл. И закрой банку, от тебя на всё отделение пахнет... техническим обслуживанием. Ася, забыв про все приличия, помчалась в сторону травматологии, на ходу отвинчивая крышку. Она влетела в плечё Холодильникова именно в тот момент, когда Вишневская, уже без кастрюли, но с красным отпечатком ободка, выходила из кабинета. — Мелисса! ЛОЖИСЬ, МАЗАТЬ БУДУ! — заорала Ася на весь коридор, занося руку с доброй порцией вазелина. Феликс, стоявший рядом, просто сел на пол прямо там, где стоял. — Я увольняюсь, — прошептал он в пустоту. — Я просто, сука, увольняюсь. Феликс так и остался сидеть на холодном кафеле, глядя в одну точку. В его голове уже зрел план побега из этой клиники куда-нибудь в глухую тайгу, где единственными пациентами будут медведи — они хотя бы не надевают на голову кастрюли и не бегают по коридорам с вазелином наперевес. — Сидорова, убери руку! — Мелисса в ужасе отшатнулась от подруги, прикрывая лоб, на котором красовался идеальный красный круг от пятилитровой посудины. — Всё уже! Сняли! Без смазки обошлось! — Как сняли?.. — Ася затормозила так резко, что вазелин в банке колыхнулся, угрожая выплеснуться на ботинки Холодильникова. — А я... я же через всё отделение... я же Карася напугала... — Ты не только Карася напугала, Сидорова, — подал голос Холодильников, вытирая руки полотенцем. — Ты, кажется, всю венерологию в веру обратила. Там пациенты до сих пор крестятся и забиваются под шконки при упоминании «мазки». В этот момент двери травматологии с грохотом распахнулись, и внутрь, как ни в чем не бывало, вкатилась та самая инвалидная коляска. На ней, выстроившись живой пирамидой, восседали Чайковская, Андриенко и Динамитова. Они лихо заложили вираж вокруг застывшего Феликса. — ДОРОГУ МОЛОДЫМ ВРАЧАМ!!!— выкрикнула Динамитова, едва не задев костыль притихшей Нестеровой. — Господи, да заберите у них кто-нибудь транспорт! — простонал Саня, балансируя. — У меня от вас вера в человечество трещит! Феликс наконец поднялся, отряхнул халат и посмотрел на всю эту элиту медицины: на хромую Настю, на меченую Мелиссу, на взмыленную Асю с банкой вазелина и на гонщиц-ординаторов. — Так, — выдал он ледяным тоном, подражая Быковой. — Инвалидная команда, строиться. Нестерова — костыляй впереди. Вишневская — прикрывай тыл своим красным лбом. Сидорова... просто закрой банку и не дыши. Мы возвращаемся. Если нас по дороге встретит Лихачёва — скажем, что это съёмки хоррора. Когда эта процессия всё-таки доползла до венерологии, Аля и Дейзи, всё еще подпиравшие стену у палаты Кристины, просто медленно сползли по ней от смеха, наблюдая, как Ася всё-таки пытается незаметно мазнуть вазелином лоб Вишневской, пусть уже и в шутку, а Нестерова пытается не упасть. А из конца коридора уже доносился знакомый, угрожающий стук каблуков Быковой. — ОРДИНАТОРЫ! — взревел голос начальства. — СИДОРОВА, НЕ УБИРАЙ ВАЗЕЛИН! ШАС ВАС ВСЕХ ПО КРУГУ ИМЕТЬ БУДУ!