Глава 43. Восстановление

Два дня ожидания тянулись как бесконечная, липкая патока, но новость о переводе в обычное отделение подействовала на Кристину лучше любого адреналина. 226-я палата на третьем этаже теперь казалась ей самым важным местом на планете. Больше не нужно было унижаться перед суровыми медсестрами реанимации, не нужно было ловить каждое движение бровей дежурного врача, вымаливая лишнюю минуту посещения. Теперь между ними не было ни стеклянных перегородок, ни стерильных запретов. Она взлетела на третий этаж, едва касаясь ступенек, и замерла перед дверью, чтобы отдышаться. Короткий, робкий стук — и она зашла внутрь. Палата была светлой и пугающе тихой. Феликс лежал на спине, вытянувшись в струнку. Окружавший его раньше хаос из трубок ИВЛ, мониторов и капельниц исчез, оставив после себя странную пустоту. Единственным напоминанием о тяжести его состояния был жесткий щит — та самая железная пластина под матрасом, которая не давала его позвоночнику окончательно разрушиться. — Привет, — Феликс медленно, одними глазами, повернул голову в её сторону. Голос был слабым, но в нем уже не было того свистящего хрипа. — Привет, — Кристина улыбнулась, стараясь скрыть дрожь в руках. Она подошла и присела на край стула, замирая, будто боялась неловким движением «испортить» его хрупкий покой. — Как ты тут? — Нормально, живу, — он чуть заметно усмехнулся и сразу же накрыл её ладонь своей. Хватка была неожиданно крепкой, сухой и горячей. — Вот и хорошо. — Кристина замолчала, наслаждаясь теплом его руки, а потом рискнула задать мучивший её вопрос: — Так и не вспомнил, как меня зовут? Феликс посмотрел на неё с прищуром, в котором промелькнула тень его прежней ироничности. — Да ты и сама приходишь. Зачем мне напрягать память, если реальность и так неплохо справляется? — К сожалению, не вспомнил, — он снова перевел взгляд на потолок, и его лицо стало серьезным. — Да и как оказалось, я забыл имена почти всех. Пустота там, где должны быть имена людей, возраст и подобное «био». — Сам понял или с чьей-то помощью? — Кристина подалась вперед, внимательно изучая его профиль. — Не, ну знаешь... когда часами гипнотизируешь потолок, не имея возможности даже немного перелечь, начинаешь пытаться переварить абсолютно все воспоминания. Медитативное занятие, скажу я тебе. — И не сомневаюсь, — она мягко улыбнулась и потянулась к нему, желая сделать хоть что-то полезное. — У тебя подушка совсем съехала, давай поправлю, тебе же неудобно. Она едва коснулась края наволочки и его шеи чтобы приподнять голову, как Феликс внезапно напрягся всем телом. — Не надо, — голос, только что бывший мягким, теперь прозвучал как удар хлыста. Он отчеканил это слово с такой заметной грубостью, что Кристина невольно отдернула руку. — Ты чего? — она растерянно моргнула, глядя на его внезапно окаменевшее лицо. — Я просто помочь хотела, Фель. Видно же, что у тебя шея затекла, тебе неудобно. — Я сказал — не надо, — повторил он, чеканя каждое слово и повышая тон. Его взгляд, еще минуту назад теплый, теперь был холодным и отчужденным, как та стальная пластина под его спиной. Кристина замерла, её рука так и осталась висеть в воздухе. Феликс увидел, как она побледнела и чуть отодвинулась, и его лицо на мгновение исказилось от внутренней неловкости. Он медленно, преодолевая сопротивление мышц, перехватил её пальцы своими, сжимая их почти до боли. — Прости, — парень начал повышать тон, защищаясь, но вовремя спохватился и заставил себя успокоиться. — Милая, пожалуйста... давай как-то обойдемся без помощи? — Но почему? Тебе же больно, я вижу по глазам, — прошептала она, не пытаясь высвободить руку. — Потому что я и так чувствую себя экспонатом в музее травматологии, — он прикрыл глаза, немного ёжась. — Я сказал — не надо. Я не хочу, чтобы ты... Я тебе потом всё расскажу, хорошо? Просто поверь мне сейчас. Это важно для меня. — Ладно... — Кристина сдалась. Она видела, что за этой грубостью скрывается не злость, а глубокий, почти животный страх оказаться в её глазах окончательно сломанным. Она посидела с ним еще немного, слушая его тяжелое, размеренное дыхание, а потом тихо ушла, пообещав вернуться завтра утром. На следующее утро Кристина зашла в отделение с пакетом его любимых яблок и заготовленной шуткой про «медитативный потолок». Но, подойдя к 226-й палате, она обнаружила, что дверь распахнута настежь. Кровати были заправлены с больничной стерильностью, а железной пластины больше не было. — Девушка, вы к кому? — окликнула её медсестра, катившая мимо стойку с капельницами. — К Зайцеву. Где он? Его перевели? — Так его на операцию увезли, еще в семь утра. Вертебропластика. Игорь Сергеевич лично оперирует. Кристина почувствовала, как пакет с яблоками потяжелел в руке. «Я тебе потом всё расскажу...» — эхом отозвалось в голове. Он специально прогнал её вчера, чтобы она не видела его беспомощным перед операцией. Она просидела в коридоре три часа, пока из операционного блока не вывезли каталку. Феликс был бледным, как простыня, под которой лежал, а его дыхание было глубоким и шумным. Когда его привезли в палату и действие наркоза начало постепенно ослабевать, он заворочался. Кристина тут же оказалась рядом, ловя каждый его вздох. Феликс медленно приоткрыл глаза. Взгляд был мутным, блуждающим, он явно еще не понимал, где находится. — Женщина... — прохрипел он,- У меня в спине... повесились строители... Кристина вздрогнула и прижала ладонь к губам. — Да-а-а-а! — вдруг громко и восторженно выдохнул он, и его зрачки расширились. — Она строила сырную стену... ВОН ОНА! Посмотри! Из моцареллы... высокая какая... — Феликс, какая стена? О чем ты? — Кристина гладила его по влажному лбу, пытаясь вернуть в реальность. — Сырная! — он попытался дернуть рукой, указывая в пустоту. — Прямо в позвоночнике... Сказала, теперь я не развалюсь. Красивая... только не ешь её, женщина... это мой новый фундамент… ЖЕНЩИНА, Я ХОЧУ ШЛЯПУ! — Какую шляпу? — Сырную, с фисташками, бля, очень надо! Он снова провалился в тяжелый сон, оставив Кристину одну в палате. Девушке пришлось уйти, не дождавшись, пока он придет в себя — жизнь не остановилась, и ей приходилось биться в привычном ритме дальше. Кристина вернулась вечером следующего дня. Заходя в палату, она ожидала увидеть всё того же бледного Феликса, лежащего «солдатиком», но, к её огромному удивлению, он сидел на кровати. И на нем больше не было гипса. — Ого, привет! — Кристина не сдержала восторга. — Привет, — парень аккуратно встал и пошел ей навстречу, теперь корсет сковывал его движения. Девушка ускорила шаг и, чуть ли не сбивая его с ног, обняла. — Я скучала... — Я тоже, милая, я тоже, — он нежно поцеловал её в макушку. — Так и не вспомнил? — хитро прищурилась она. Они еще так постояли и наконец-то уселись на кровать. — Кстати, Фель, там девочки к тебе рвутся, особенно двое. Что мне им говорить? — Ой, бля... — у парня это вырвалось совершенно случайно, отчего момент стал смешным. — А сильно штурмуют? Может, можно как-то отмазаться? — Обещали пойти рейдом на больницу. — Ну, зная их, это реальная угроза... — он уперся ладонями в колени. — Ладно, чё, пусть приходят. — Я им передам! Кста-а-ати, — девушка полезла в свою сумку. — Держи. — Она достала книгу. — Эт чё? — Книга, чтоб не скучно было. — Аллилуйя, я не сойду с ума! — он вознес руки к потолку, но быстро опустил. Жаль до него не сразу дошло — Спасибо) — Не за что) На следующий день вечером Феликс сидел на кровати, облокотившись о спинку, и просто смотрел в страницы книги. Он не читал — зрение не позволяло, а очков просто не было, но сам процесс смотрения на белые пятна его успокаивал. В палату постучали, и он уже узнал этот родной звук. Заглянула Кристина: — Привет, Фель, тут такое дело... И в небольшое пространство палаты одним махом завалилось пять женщин, включая Кристину. — Мать моя женщина, отец мой Ким Чен Ын, це шо за сборная? — он аккуратно поднялся повыше. — Это рейд! Деньги, ценности на базу! — Рита подошла, угрожая ему бананом. — Ой, блять, не убивайте, йомайо, йомайо! — Парень притворно схватился за голову, пытаясь прикрыться. Под руку попалась только книга. — На, пАчитай! — он кинул в неё книгу, но девушка мгновенно её поймала. — Ах ты ж гад! — Рита положила книгу и начала обстреливать его принесенными фруктами, и это подхватили остальные девочки, кроме Кристины. — УБИВАЮТ! НАСИЛУЮТ! ОБСТРЕЛИВАЮТ! ЕБУЧИЕ ЖЕНЩИНЫ, БЛЯ-Я-Я! — Феликс прикрылся руками, но фрукты летели мимо — в него по-настоящему никто не целился, да и сам парень не кричал громко, а лишь дурачился для смеха. Вскоре обстрел прекратился. — Ладно, противник Сталина в СССР, рассказывай, как ты? А то Кристина молчит как могила, — Дейзи сказала это с искренним желанием узнать, как он, но ненароком сломала план Крис. — Кристина, значит?.. — Парень расплылся в чеширской улыбке, переводя взгляд на девушку в углу. — Дейзи, ну блин! — Кристина посмотрела на фиолетововолосую подругу с явным огорчением. — Шо я не так сказала? — Мухахаха, эта женщина мне неделю не признавалась, как её зовут! — А с чего бы тебе не знать, как её зовут, фраер? — А вы ж не в курсе... Ну, у меня эта... амнезия. В палате повисла тишина. Громкая, тяжелая тишина. — Да че вы замолчали? Я просто ваших имен не помню, да и ебальников не вижу. — Значит, будешь угадывать! — подхватила Рита. — Не-е-ет! Мне и так хватило унижений, изыди, нечисть поганая! — А по-моему, хорошая идея, — подала голос Агата, стоя у двери. — Идея — херня, я в этом не участвую, я — БРЕЗГУЮ! — Чем ты брезгуешь, дурень? — Вами. — Хули тут одни женщины? Не, ну серьезно, какого хуя одни женщины? — А тебе что-то не нравится? — Мне? Мне нравится только одна женщина. А то, что вокруг меня скопилось действительно дохуя женщин, мне не нравится! — Тьфу, пубертатник, — Рита шуточно сплюнула на пол. — Ты мне тут пол не обхаркивай, сама мыть будешь! — Тобой? Могу! — Рита потянула Феликса за предплечье, якобы стягивая с кровати, чтобы помыть им пол. — Э-э, руки! Перед тобой дорогой образец вообще-то, лучший бетон в позвоночнике! — Тоже мне, монумент нашелся... Этот спор еще долго продолжался, пока все не разошлись. Наконец осталась только Кристина. Они еще немного пообщались, и она тоже убежала домой, а Феликс остался собирать еду по всей палате. Неделя прошла спокойно. Парень восстанавливался, а Кристина каждый вечер захаживала к нему. Наконец наступил момент свободы — Феликса выписали. Покинул он больницу в субботу, с одинокой сумкой и небольшим пакетом. — Свобода! — парень встал в Т-образную позу за воротами больницы. — Ото ще, страдалец. Куда путь держим? — Ну, во-первых, тебя я не заставляю со мной таскаться... — Пошел нахер, — девушка посмотрела на него так, будто он ляпнул несусветный бред. — Ладно, ладно. Домой, затем в оптику, затем за телефоном. Они вызвали такси и поехали по делам. Сначала заскочили к нему: квартира покрылась пылью от долгого отсутствия человеческой души. Оставив вещи и взяв деньги, направились в знакомую оптику. Там подобрали точно такие же очки на -7. Когда они вышли на улицу, парень замер, не отрывая взгляда от Крис. — Нет... просто давно тебя не видел, — он крепко обнял её. Затем купили новый телефон. Вставили симку, и на аппарат посыпалась лавина уведомлений. Пропущенных было запредельное количество. — М-да, Крис, это ж не лень было... — усмехнулся парень, глядя на цифру «97». — Нет, не лень. Куда дальше? — Вообще, я устал пиздец, можем разойтись по домам, но мне лично приятнее другой вариант. Пошли ко мне? Хотя бы чаю нормально попьем. — Ну ладно, пошли. Они зашли в магазин, купили вкусняшек и направились в его квартиру. В коридоре взгляд Феликса упал на зеркало во весь рост. Он замер. — Ебать урод, — внезапно выпалил он и как ни в чем не бывало пошел на кухню. — Феликс! — Что «Феликс»? Факты. — Он ответил это как-то налегке, почти буднично. — Да ну тебя с твоими факта ми! — Вот и правильно. Ладно, пошли чай пить. — Эх, пошли... Вот так и закончилась эта трехнедельная история.