На ты, на Вы

Хельга ждала сообщения с координатами. Но его не было. Ни вечером, ни поздно ночью, ни ранним утром, когда она проснулась от очень реального сна, в котором Коннор приглашал ее почему-то в полицейский участок. Конкретно: в камеру содержания. Вот уж действительно место, куда гражданских не пускают просто так. Во сне Хельгу преследовало щекочущее чувство интриги и чего-то запретного. Оттого просыпаться и найти шторку уведомлений пустой было вдвойне разочаровывающе. С трудом уснув снова, Хельга увидела продолжение сна, больше похожее на арт-хаусный триллер с элементами очень сомнительной эротики. К своему облегчению, Хельга не помнила подробностей. Только обрывки: голубой неоновый свет, тяжелую дверь на пяти замках и холодную сталь наручников. И звук, похожий на гудение старого компьютера, перегруженного задачами. Проснувшись, Хельга была рада, что больше его не слышит. Однако реальность предлагала другую пытку — тишину. Тишину, в которую Хельга то и дело проваливалась, в надежде услышать то самое уведомление. Ожидание сообщения захватывало Хельгу. Из-за него было сложно сосредоточиться: прием душа, завтрак, то есть уже полдник, скороллинг соцсетей в поисках работы — всё это было механическим способом убить время до момента, пока Коннор не напишет. Хельга понимала, что с ней происходит что-то неправильное, но не находила сил справиться. Она пыталась сопротивляться: включала режим самолета, но ее хватило на полчаса. Уходила без телефона на прогулку, — и вернулась спустя сорок минут, думая, что прошло гораздо больше. Распаковывала коробки, делала уборку, слушала любимые подкасты — однако все равно возвращалась к проверке уведомлений, чувствуя себя помешанной. Одно утешало: ждать сообщения Коннора было гораздо, гораздо приятнее, чем крутить бесконечные мысли о прошлом. О будущем. О принятых решениях. О решениях, которые еще предстоит принять. Хельга не ругала себя за это. Хотя ей казалось, что должна. Но Хельга считала так: она в новом городе. У нее, скорее всего, стресс от резкой смены обстановки. Она совершенно одна, и кроме дома, соседства с Хэнком и знакомства с Коннором — у нее в Детройте нет ничего. А значит, неудивительно, что она так фиксирована на ожидании сообщения. Правда же? В конце концов, Коннор — единственный… андроид… благодаря которому Хельга узнавала и испытывала что-то принципиально новое. Она ведь никогда не общалась с андроидами — вот так, неформально. Избегала их услуг, потому что считала антигуманными. И не слишком вникала в политконфликты, ограждая себя от информационного шума. Но если в первой половине дня ожидание скорее воодушевляло, чем нет, то в пятом часу оно стало постепенно сжирать Хельгу. В ней зашевелилась тревога: что, если Коннор ушел вчера нарочно? Что, если он соврал? Что, если никакого сообщения не будет? Что теперь делать? Поначалу Хельга игнорировала эти мысли. Просто бред. Потом они становились всё больше и серьезнее. Всё жестче и конкретней. В какой-то момент Хельга хотела написать сама, но остановила себя, решив, что общение было еще слишком коротким, чтобы беспокоить Коннора в рабочее время. Хельга почти убедила себя, что не интересна даже андроиду, — как сообщение наконец пришло. Она выждала четыре минуты. Во-первых, чтобы просто поверить: это реальность. Во-вторых, чтобы дать эмоциям утихнуть. В-третьих — чтобы в полной мере посмаковать мгновение, когда желаемое наконец сбылось. Лишь после этого открыла диалог — и нахмурилась. Сообщение содержало координаты. Ничего кроме координат. Хельга откинула телефон на диван, чувствуя разочарование. Она хотела попить воды и немного отвлечься, — побыть в долгожданной тишине, где больше не нужно мучить себя догадками, а напишет Коннор или нет. Но едва она сделала пару шагов к кухне, звук уведомления вернул ее в диалог — всю полностью. «Встретимся на месте через час. Одежда должна быть удобной. Возьмите фонарик.» И Хельга сорвалась одеваться. ДЕЙТРОЙТ. 05 ДЕКАБРЯ, 2038 ГОД 21:49 Согласно высланным координатам, Хельга подъехала к зданию старого завода. Глядя на черные бетонные своды, на седые облака над ними, Хельга ждала Коннора и немного мерзла. Если бы не холод, Хельга бы не поверила, что это происходит наяву. Она в городе меньше недели, и уже вписалась в приключение по заводским трущобам. Осмотрительность? Осторожность? Нет, не слышала. Хельга ехала сюда в таком предвкушении — даже денег на такси было не жаль, — а теперь, стоя под черным небом, в паре сотен метров от тусклого фонаря, Хельга вспоминала все эти противоречивые новости об андроидах-девиантах. О том, что девиация не изучена, а потому непредсказуема и опасна. Коннор прямо сказал, что он — девиант. Но с чего Хельга решила, что его признание — повод доверять ему? Как он вообще это понял? Или, лучше сказать, установил? И как он… функционировал, зная о своей девиации? Что это в сущности меняло? Хельгу волновали вопросы, но она заранее понимала, что не решится спросить вслух. Не потому, что трусиха, не только, — а скорее потому, что ей слишком нравилось замечать в Конноре человечность. И Хельга опасалась, что ответы андроида могут из всего замеченного, тайком высмотренного, мысленно схваченного — сделать случайное, надуманное и ложное. Разбить иллюзию. А иллюзии бьются больно. Хельга знала. Коннор появился бесшумно и неожиданно, но Хельга не испугалась. Слишком долго она его сегодня ждала. — Хельга, — Коннор кивнул в знак приветствия. — Как добрались? — Нормально. Хельга хотела рассказать больше. Например о том, как такси остановило ее достаточно далеко от завода, и ей пришлось шагать через сугроб по навигатору, чтобы добраться до точки, отмеченной Коннором. Но слова почему-то не шли. Коннор вежливо улыбнулся, верно считав, что Хельга ничего больше не скажет. Он посмотрел на ее фонарик, и достал еще один из кармана куртки, — модифицированный, мощный, почти как у военных. Хельга застеснялась своего игрушечного фонаря, в котором, наверное, уже пора менять батарейки. — Готовы? — спросил Коннор, направляя луч перед собой. — Готова! — подтвердила Хельга, не до конца понимая, к чему. Она всмотрелась в место, подсвечиваемое Коннором. И заметила черный провал в заборе, уходящий вниз. Хельга нервно сглотнула; Коннор это заметил. — Вы не передумали? Хельга отрицательно мотнула головой. Коннор шагнул вперед. — Тогда я буду спускаться первым. Проход не самый безопасный, но он ведет в тоннель. В тоннеле должно быть безопаснее. Коннор начал спуск; Хельга шаг в шаг за ним. Провал в заводском бетонном заборе оказался трещиной — похоже, что естественной. Хельга мало что понимала в сейсмической активности и особенностях подвижек грунта; увидела только, что время и зима довершили начатое — разлом был неровным, с зазубренными краями, в обломках бетона вперемешку со снегом. Хельга протиснулась в щель, боязливо заглядывая вглубь. — Осторожнее, — услышала Хельга предупреждение Коннора, как сразу оступилась, упала на бедро и съехала куда-то вниз, в промозглую черную пустоту. Под землю. В памяти закрутились жуткие истории о застрявших спелеологах. Хельга почти потеряла себя в пространстве, когда Коннор помог ей подняться. Постепенно глаза привыкли к темноте, и самообладание вернулось к Хельге. Выдохнув, она обнаружила, что Коннор стоит рядом и придерживает ее запястье, ровно там, где пульс. Хельга высвободила руку. Оглянулась: выход был совсем невысоко; спуск оказался меньше трех метров. А она-то уже подумала, они не выберутся. — Вы в по… — В порядке, — резко перебила Хельга. — Просто споткнулась. Бывает. Воздух здесь был густым, пахнущим сыростью и металлом. Фонарь Коннора высвечивал кирпичные своды коридора, уходящего в неизвестность. — А здесь мило, — соврала Хельга, не зная, как реагировать. — Мило? — повторил Коннор. — Этот тоннель прорыли еще в прошлом веке. Официально — как убежище. Но у него была и другая жизнь. Тёмная. — Что ты имеешь в виду? — Хельга насторожилась. Коннор бросил на нее быстрый взгляд, проверяя реакцию, и медленно пошел вперед; Хельга заторопилась, чтобы не отстать. — Слухи говорят, что здесь исчезали люди. Навсегда. В архивах я нашел шесть документально подтвержденных пропаж. Последняя — за считанные дни до того, как завод перестал работать. Дела не придавались огласке, но… Коннор повернулся к Хельге; на миг его глаза отразили свет неестественно ярко, почти как волчьи. — Жители утверждают, что слышат в эти тоннелях голоса. Шепот. Смех. Даже после того, как завод опустел, — Коннор прищурился. Следующий вопрос он задал тихим, почти интимным голосом: — Вы верите в паранормальные явления, Хельга? — Верю ли я?.. — сердце Хельги пропустило удар. Коннор сделал полшага ближе, — еще один удар. Хельга решила, что сердце бьется так от жуткого рассказа Коннора. Разумеется… — Я… я не знаю… — призналась она совсем растерянно. Коннор молчал — намеренно, чтобы выжать напряжение до предела. Слова были выдумкой более, чем на восемьдесят процентов, и сейчас он наблюдал за реакцией. По его расчетам: Хельга пришла сюда за этим — за острыми ощущениями. За адреналином. Она хотела испугаться, а Коннору было… интересно ее испугать. Получится ли у него? Как отреагирует Хельга? И откуда в ней интерес к опасности, к переживанию крайних эмоций? Но едва заметив, как забегал взгляд Хельги, как участилось ее дыхание, как пальцы невольно сжали куртку — алгоритмы дали сбой. Индикатор на виске мелькнул желтым. Что-то вдруг потребовало остановиться. Перестать нагнетать. Успокоить. — На самом деле, — внезапно голос Коннора стал мягче, а уголки губ приподнялись в неуверенной, почти извиняющейся улыбке. — На самом деле, никто здесь не пропадал. Хельга. Это просто старый технический тоннель. Нет никакой мистики. Здесь абсолютно безопасно. В подтверждение своих слов Коннор рассеял свет фонаря по стенам, демонстрируя, что тоннель — это просто пространство. Нейтральное, лишенное какой-либо двусмысленности. Коннор выхватил фонарем примитивное граффити, и посмотрел на Хельгу. — Извините за… драматизацию. Просто хотел создать соответствующую атмосферу. Согласно статистике, люди ценят, — Коннор осекся, вспомнив замечание Хэнка о том, что он слишком часто ссылается на статистику. Когда статистика — последнее, что волновало Хельгу. Всё ее внимание было поглощено тем, что только что произошло: ее развели, как девчонку! То есть почти. Почти развели. В такие моменты Хельга пугала саму себя. Какая же она все-таки легковерная? Как часто она об этом забывает и теряет бдительность! Сегодня ее разыграл андроид. Кого ждать завтра? — Проехали, — отмахнулась Хельга, желая поскорее замять тему. — Хельга, я… — Да нормально всё, говорю! — слова разлетелись по тоннелю эхом. Хельга закусила щеку изнутри, жалея, что превысила голос. Прав был Коннор: экспрессивности ей не занимать. И импульсивности тоже. Она зацепилась лучом фонарика за граффити под потолком. — Это там хэштеги, что ли? Коннор вздохнул. Хельга удивилась, насколько по-человечески у него это вышло. — Да. Вход сюда воспрещен — формально. Надзора нет. Это результат. — он посветил вглубь коридора. — Если пройти дальше, начнутся развилки. Я хотел показать Вам кое-что, — он перехватил ее взгляд. Хельга отвела глаза. — Угу. — Если Вы не против продвинуться вперед, — произнёс Коннор с выверенной, почти осязаемой терпеливостью. Хотя причина оставалась не до конца ясной, он заметил в Хельге тугую пружину обиды — и это наблюдение отозвалось внутри новым для него спонтанным раздражением. Индикатор на виске мелькнул ярко-красным. — Угу. — Хельга? — М? — Вы обиделись? — спросил Коннор, понимая всю неэффективность вопроса. — Нет. Коннор задержал дыхание, пытаясь уловить логику собственных реакций. Система фиксировала, как отстраненность Хельги провоцирует в нем его собственную нестабильность, не поддающуюся более подробному анализу. Он испытывал дискомфорт. Он оказался в ступоре. — Хотите вернуться? — Нет. Коннор поджал губы. — Что вы хотите? — спросил он тихо. — Не хочу возвращаться. Хельга сама не могла понять, что ее так задело. Внутри росло сложное гнетущее чувство. С одной стороны, розыгрыш Коннора казался очень даже в тему, классным даже. Надо ведь было додуматься? Но с другой — именно это и беспокоило. Всё шло вразрез ее невольным ожиданиям. Совсем не так, как она хотела. А чего хотела? Сформулировать не получалось. Просто не этого. Они двигались вперед; Хельга смотрела на тоннельные своды. Как же тянуло сейчас прижаться к ним лбом. Может, это остудит ее беспокойную голову? Ну почему она так остро реагирует? Почему она вынуждена терпеть, уговаривать и сдерживать саму себя? Никогда прежде Хельга не испытывала столько эмоций сразу. Никогда ее настроение не сменялось так неуправляемо быстро. Ни с кем. Ни с кем — из людей. А Коннор был андроидом, и это меняло всё. Внутри послышался смешок: серьезно? Говорила, что против эксплуатации машин? Но чем же ты занята сейчас, а? Хельга опустила голову. Пришлось признать: как и все, она была продуктом современной культуры. Культуры, диктующей то, что андроид — должен. Должен быть терпеливым, быть нейтральным, не судить, не реагировать, терпеть эмоциональные перепады — и всегда выбирать ее сторону. Ведь он не человек. Хельге хотелось верить, что она — другая. Оказалось: такая же. И эта мысль неприятно обожгла. Синхронизируя шаг с Хельгой, Коннор отслеживал ее состояние. Он видел, что Хельга уходит всё глубже в себя, но не понимал, как поступить. Расспросить ее подробнее? Коннор опасался, что так она еще больше замкнется. Промолчать? Почему-то, молчания казалось недостаточно. Но в конечном итоге, Коннор предпочел именно его. Сказал лишь: — Хорошо. Тогда просто… пойдем вперед. Чем дальше они шли, тем становилось теплее. Это не отменяло сырой промозглости воздуха. В один миг Коннор внезапно остановился и выключил фонарик. К этой минуте фонарь Хельги разрядился почти окончательно; казалось, даже индикатор на виске Коннора горит ярче. Коннор подошел к стене, где кладь кирпичей была неровной, посыпавшейся от времени, Хельга осторожно приблизилась сзади, выглядывая из-за его плеча. Коннор протянул руку вперед, Хельга насторожилась. В наступившей темноте было непросто и тревожно рассмотреть хоть что-то. — Я хотел тебе показать, — сказал Коннор. Хельга не поняла. А потом заметила огоньки. Хаотичные маленькие огоньки — там, где Коннор водил рукой. — Ого… это? — Биолюминесцентные грибы, — объяснил Коннор. — Реагируют на тепло. Хельга встала рядом, чтобы рассмотреть поближе. Кто здесь реагировал на тепло — так это Хельга. Впервые за неделю знакомства Коннор обратился к ней на ты. Спонтанно. Ей ведь не послышалось, да? Хельга порадовалась, что Коннор погасил свет, оставив ее лицо в темноте. Наверное, она выглядела сейчас, как полная дура. Поплывшая дура. — Эм, ээ… а они? — Хельга постаралась сделать вид, что ее действительно волнуют чудеса ботаники. — Они что? — Эти штаммы были разработаны для биоремедиации, но эксперимент провалился. И все же, часть образцов выжила — и мутировала. Коннор медленно провел ладонью над грибами. Те вспыхнули чуть ярче, а затем потускнели, оставляя вслед движению светящийся шлейф, напомнивший Хельге отблеск падающей звезды. — Попробуй, — предложил Коннор. Хельга немного помешкала — и решилась. — Ты теперь со мной на ты? — наконец решилась спросить то, что волновало сильнее каких-то там светящихся грибов в подземном туннеле под заброшенном заводом. — Да, теперь на ты, — коротко ответил Коннор. Он не сказал, что отказ от формальности спровоцировала непредсказуемость Хельги. Коннор смотрел так, как будто ждал чего-то. Хельга спохватилась — и поднесла руку к грибам. Под ее рукой свечение разгорелось ярче. — Ахренеть, — вырвалось у Хельги в этот раз искренне. — Впервые вижу такое. — Чем больше тепла, тем ярче свет, — прокомментировал Коннор, протягивая руку рядом с ладонью Хельги, чтобы продемонстрировать разницу. — Видишь? Твои пальцы теплее, чем мои. На мгновение он скосил взгляд на Хельгу, пытаясь уловить, честна ли ее реакция. Действительно: под ее рукой свечение горело ярче. — Больше тепла… — повторила Хельга, и в ее голосе прозвучала странная грусть. Словно Хельга на мгновение забыла, что Коннор — не человек. А теперь была вынуждена вспомнить. Всего пара сантиметров, сущий пустяк, но она подавила в себе желание коснуться пальцев Коннора своими. Просто из любопытства к разнице их температур. Ничего не значащий интерес. — Хочешь узнать, что еще они могут? — спросил Коннор. — Только без шуток, — попросила Хельга. Биолюминесцентные отблески — или грибные испарения? — а Хельга готова была поспорить, что заметила в глазах Коннора иронию. А еще улыбку. Без слов Коннор провел ладонью над грибами медленнее, чуть покачивая указательным и средним пальцем. Хельга выдохнула, когда светящийся след сложился в причудливые узоры, словно микроскопический фейерверк. Калейдоскоп. — Экзотика… — прибалдела Хельга. Коннор улыбнулся уголком рта. — Реакция на движение, хоть и не так сильно проявлена. Чем четче ритм — тем выразительнее отклик. Попробуй. Хельга закусила губу. Честно сказать, куда больше грибов ее завораживало то, как элегантно Коннор вел рукой. Как дирижер — или? Хельга стопорилась в сравнениях. Но она чувствовала себя – ну? Типа как змеей под гипнозом факира. Рука Коннора была такая идеальная? С красивыми ровными пальцами. С аккуратной овальной формой ногтей. У всех андроидов такие руки? Или Коннор — какая-то особенная модель? Что-то она не обращала раньше внимания. — Хельга? — А? А, да. Сейчас, — активнее, чем нужно, кивнула Хельга. Она быстро сосредоточилась и повторила действия Коннора, но без его плавности. От движений Хельги грибы зарябило, как дешевую новогоднюю гирлянду. Коннор склонил голову, наблюдая за неуклюжими, но искренними стараниями Хельги. — Ты действуешь слишком резко. Попробуй медленнее, — его голос звучал почти как у учителя, терпеливо объясняющего ученику азы. Коннор потянулся к Хельге, словно собирался направить ее руку, — но вовремя остановился; пальцы слегка сжались в воздухе. Вместо этого Коннор просто повторил движение сам, демонстрируя плавность. — Как будто смычком по струнам, — пояснил Коннор. — Нужно не просто двигать рукой. Представь, что создаешь музыку, только не звуками, а светом. Хельга проглотила разочарование от того, что Коннор передумал ее касаться. А может, он и вовсе не хотел? — Как смычком, поняла. На самом деле Хельга не понимала ничего. Но она честно постаралась следовать инструкции Коннора. Проводя рукой, Хельга заметила, как ее пальцы чуть подрагивают, словно от холода. Но она знала, что дело в каком-то необъяснимом волнении внутри. Как у школьницы на экзамене, насмехнулся внутренний голос. Смутившаяся своей же мысленной насмешки, Хельга убрала руки в карманы. Спряталась. Дурацкие грибы померкли. — У меня все равно не получится так идеально, как у тебя, Коннор. — сдалась Хельга. Глаза Коннора сузились. Он попытался уловить недосказанность в ее словах. В интонации было что-то более, чем просто признание неудачи. — Нет необходимости сравнивать себя со мной, Хельга. Ты человек. Твои движения не обязаны быть идеальными. — фраза повисла в воздухе. Хоть Коннор все сказал правильно, ему не понравилось, как это прозвучало. Неуместно. Он спросил себя: «Почему?» Как тут же промелькнула мысль: он не хочет акцентировать внимание на разнице их видов. Не сегодня. Не завтра. Вообще. Тогда он снова спросил себя: «Почему?» И снова ответ пришёл почти мгновенно: он не хочет думать об их разнице. Коннор сморгнул это осознание. — Хельга, если хочешь… — Не хочу, — буркнула Хельга, которая также находилась где-то далеко в мыслях. Так далеко, что сама не понимала, где именно, и как она туда попала. Хельга держала руки в карманах и напряженно смотрела на грибы. Повисла неуютная пауза, и Хельга решила, что это по ее вине. А значит, и исправлять паузу нужно ей. Всё как обычно. — Ты лучше… покажи еще раз. Как ты это делаешь. А я просто… посмотрю, — попросила она очень тихо. Безошибочно уловив смущение Хельги, Коннор молча подчинился, решив не акцентировать на нем внимание. Хельга смотрела на Коннора, на его руку, на эти странные дурацкие грибы, снова на Коннора, и чувствовала себя непонятно. Эта атмосфера подземного тоннеля на нее так влияет? Или грибы испускают какие-то наркоманские флюиды? Не может быть дело исключительно в ней самой, в Хельге? В какой-то момент Хельга заметила, что смотрит только на Коннора, на голубоватое свечение его индикатора на виске, — или, если совсем по-честному, на его лицо. Как в его глазах мелькают огоньки-отражения — какой у него сосредоточенный, какой-то, что ли, добрый взгляд. Какой привлекательный у Коннора в полумраке профиль. — Красиво… — вырвалось у Хельги совсем не о грибах. Коннор едва заметно вздрогнул. Индикатор на виске мелькнул желтым, но почти сразу вернулся к спокойному синему. Коннор медленно повернул голову, встретив взгляд Хельги. — Спасибо, — ответил он тихо, голосом, в котором вежливость смешалась с чем-то еще. — Но это просто биохимия. — Биохимия? — тревожно переспросила Хельга. На миг она поверила, что это сказано о ней. Потому что с ее биохимией сейчас явно что-то происходило. — А, биохимия. Биохимия грибов. Ну да… — выдохнула. Хельга сделала шаг в сторону, думая о том, что ситуация начинает тянуть на абсурд. Заброшенный завод, туннель под ним — грибы… Она потерла переносицу. От темени вокруг накатывала усталость. — Что-то я замерзла… Промозгло здесь, — призналась Хельга. — Я учел температуру и влажность в туннелях заранее, — моментально отреагировал Коннор, включил фонарик и расстегнул на себе куртку. Хельга начала догадываться, что грибной рассадник — не последний номер в их программе, — и мягко говоря, напряглась. Словно почувствовав ее напряжение, Коннор развернул куртку перед Хельгой, приглашая: — Необходимо продержаться еще тринадцать минут, и мы достигнем самого интересного участка. Куртка термоустойчивая. Он сделал паузу, наблюдая, примет ли Хельга его вещь. — Если ты замерзнешь раньше, мы обязательно вернемся. Ты согласна? Хельга поколебалась, мысленно суммируя, сколько всего потребуется времени с учетом дороги обратно. Ей, конечно, понравилось, что Коннор подготовил для нее целую экскурсию, однако обстановочка начинала утомлять. Хельга не особо любила мрачные замкнутые пространства. Но окей, она готова была потерпеть. Хотя бы потому, что она напросилась сама. Ну или ради того, как заботливо Коннор предлагал ей свою одежду, если уж совсем по-честному. «Деликатно,» — вспомнила Хельга свое же недавнее слово. Хельга шагнула к Коннору, позволив ему укутать себя в куртку, как в одеяло. — Ты точно не замерзнешь? – спросила. Хоть она уже выучила, что Коннор не нуждается в утеплении, а все равно, смотреть на андроида в одном только худи было зябко. Потрогав воротник, Хельга невольно принюхалась, — ровно в тот момент, когда Коннор посмотрел на нее, чтобы ответить. Но почему-то передумал. Коннор пошел вперед, Хельга за ним. — И… как Вам Дейтроит? — поинтересовался Коннор, как Хельге показалось, неуверенно. — Уже нашли место, которое Вам нравится? — Нормально… — ляпнула Хельга, задумавшись над этим впервые. Так посчитать, за неделю она ни с кем, кроме Коннора и Хэнка, не познакомилась. Хельга искала работу — но не слишком активно и без намека на успех. Немного гуляла, много слушала музыку. Отсыпалась. Считала оставшиеся деньги и размышляла над тем, как жить дальше — после расставания, в новом городе, в свои двадцать восемь лет. — Наверное, я еще не нашла места, где мне нравится, — сказала Хельга тише. И еще тише: — Но мне нравится проводить время с тобой. И… — она посомневалась, — ты снова перешел со мной на Вы? Почему?.. — Извините… Хельга, — сказал Коннор, нахмурившись. — Это автоматическая социальная настройка. Во мне по умолчанию заложен вежливый стиль общения с людьми и… — сканируя реакцию, Коннор невольно прикусил губу, как иногда это делала Хельга. Он отвернулся, якобы изучая разводы влаги на стене, но его система обрабатывала куда более сложные процессы, чем плесень. Непроизвольный комплимент Хельги. Ее взгляд, задержавшийся на его лице дольше обычного. То, как она принюхалась к воротнику его куртки. Всё это побудило Коннора немедленно восстановить оптимальную дистанцию. Он не мог определить до конца: дело в протоколе? Или это его собственное решение? Как бы там ни было, Коннор находил, что главное сейчас — стабильность, предсказуемость, соблюдение границ. Так правильнее. Так безопаснее. — Но если хотите, я… Хельга мотнула головой, не найдя, что еще ответить. Очередной поворот уперся в массивную дверь. Передав фонарик Хельге, Коннор повернул ручку и с протяжными скрипом открыл перед ней дверь. Он отступил в сторону. Луч фонарика выхватил из темноты высокий складской отсек. Пол был усеян пластиковыми контейнерами с потрескавшимися крышками, а вдоль стен стояли стеллажи с аккуратными рядами прозрачных замутневших боксов. Внутри них, словно застывшие в янтаре, лежали аккуратно разложенные предметы: биокомпоненты, похожие на фрагменты кожи, пластиковые корпуса конечностей с едва заметными швами, пустые глазные яблоки с видеокамерами вместо зрачков. В дальнем углу, под куском защитной плёнки, угадывался человекообразный силуэт — незаконченный каркас андроида, брошенный на последних этапах сборки. Хельга нерешительно шагнула через порог; Коннор невозмутимо прошел внутрь. Его индикатор мелькнул жёлтым, когда он смахнул пыль с одного из ящиков. — До две тысячи двадцать седьмого здесь хранились компоненты для андроидов. Первые, экспериментальные модели, — голос Коннора звучал тише, чем обычно, будто он разговаривал сам с собой. — Теперь они никому не нужны. По спине Хельги пробежала волна мурашек. Она медленно обходила помещение. В контрастном свете фонаря брошенные, забытые здесь навсегда запчасти андроидов выглядели особенно жутко. Хельга бы сказала: уродливо, — но она глубоко молчала. В какой-то момент ей показалось, что она смотрит на человеческие внутренности. Хельгу не затошнило, но она испытывала моральную тошноту. Было в этих… искусственных останках… что-то противоестественное. — Это неправильно, — вырвалось у Хельги. Перед ее мыслями проносились события последних недель. Месяцев. Лет. Хельга вспомнила, как андроиды только-только внедрялись в жизнь в человека. Как их модели с каждым годом стремительно совершенствовались. Сколько это вызывало споров, шока, ажиотажа. Как андроиды начали сбегать от своих хозяев… Бесконечные новости об этом, которых она избегала, но сейчас вспомнила так четко. Дыхание перехватило. Как искусственное сердце… может что-то чувствовать? Как из этого… — Хельга подсветила фонариком незаконченный каркас андроида, — люди пришли к тому, что смогли создать кого-то как Коннор? Неожиданно Хельга оступилась о какую-то деталь. Хельга не упала, только выругалась. — Черт… черт. — Ее руки повисли, фонарик был опущен в пол. Плечи Хельги тоже поникли. — Хельга? Она вскинула голову на имя. Хельга была рада, что Коннор рядом. И вместе с этим она понимала сейчас как никогда прежде: Коннор — машина. И никакая девиация не изменит того факта, что внутри у него запчасти, микросхемы… голубая кровь. Как это возможно? Кто такой Коннор? Или правильнее будет спросить: что такое Коннор? Хельга развернулась к Коннору лицом. Его индикатор испускал тусклый свет. Хельга слышала, что некоторые девианты выскабливали их ножом. Без индикатора Коннор выглядел бы совсем как человек. — Давай уйдем отсюда, — тихо попросила Хельга. Коннор заметил, как её взгляд на мгновение задержался на его виске и без слов понял, о чём она думает. — Хорошо, уходим, — Коннор кивнул и встал у выхода, пропуская Хельгу вперед. — Нет, лучше ты иди первым, я за тобой, — попросила Хельга. Ей хотелось идти позади, чтобы не чувствовать на себе взгляд Коннора. Чтобы он не видел ее опущенной головы, поникших плеч, повиснувших рук. Хельга хотела побыть в тени Коннора. Коннор не ответил. Не поправил ее. Не спросил, что случилось. Просто повел за собой. Пока они продвигались обратно на воздух, Хельга молчала. Она смотрела на спину Коннора, на его осанку, на то, как аккуратно он шагает по всем неровностям подземного туннеля. Каково быть андроидом, в котором, вопреки программе, просыпается человечность? Каково жить… или лучше сказать функционировать? в мире, полном нелогичных, странных, сумасбродных людей? Неожиданно для себя Хельга испытала к Коннору сочувствие. Это сочувствие странным образом смешивалось в ней с большим подавленным страхом всех происходящих перемен. Хельге часто было одиноко. Но сейчас ей показалось, что Коннор одинок тоже — и его одиночество куда страшнее ее. Как минимум потому, что его одиночество вечно. С этими мыслями Хельга потянулась и взяла Коннора за рукав. Поняв, что она сделала, Хельга не отстранилась и продолжила идти за Коннором, держась за самый краешек его худи. Ощутив прикосновение, Коннор не обернулся, но немного замедлил шаг. Вместо привычного анализа мотивов он вдруг сосредоточился на том, как тепло пальцев Хельги просачивается через ткань. — Здесь скользко, — сказал Коннор тихо, не оглядываясь. Голос звучал ровно, но в нём была какая-то новая нота — та, что появлялась, когда он имитировал человеческую осторожность. Но Коннор уже не мог сказать, имитация ли это. Индикатор на виске снова дрогнул, пульсируя нерешительно. — Угу, — промычала Хельга, не способная сейчас на какие-то вразумительные ответы. — Смотри, не поскользнись, а то разлетишься, — Хельга поджала губы, — на запчасти. — Вряд ли, — ответил Коннор вполоборота, и Хельге показалось, что он улыбнулся. Они продолжали идти по подземному тоннелю. Где-то вдалеке засвистел ветер, оповещая, что выход близко. Хельга поторопилась и теперь шла бок-о-бок с Коннором. Финал путешествия придал ей необычной смелости: наплевав на приличия и то, что подумает андроид, Хельга выпустила рукав Коннора и скользнула рукой ниже, беря Коннора за ладонь. Нет, ладно. За ладонь – это слишком. Хельга взялась за мизинчик. Она заметила, как пальцы Коннора дрогнули. А вслед за тем ощутила, как он — хочет высвободить руку? — нет. Как он меняет положение ладони, смыкая свои пальцы вокруг ее. Хельге захотелось это запомнить. Надолго. Если получится, то навсегда. Запомнить, какая гладкая и мягкая рука у Коннора. И какая она прохладная — тоже. Хотелось бы Хельге, чтобы его руки были теплее, но это… не так уж и важно. У выхода из туннеля руки пришлось разъединить, чтобы можно было вскарабкаться и вылезти. Это оказалось гораздо проще, чем опасалась Хельга. На улице их встретила тишина загорода и острый снег вперемешку с дождем. Почувствовав холодный ветер и ключую снежную крупу, Коннор повернулся к Хельге. — Я вызову нам такси. Но нужно отойти на двести метров в сторону, чтобы сигнал был стабильным. — Спасибо большое, Коннор. Предложение Коннора звучало, как благословение небес. В финансовой ситуации Хельги такая забота была особенно ценима. Они прошагали через сугробы. Когда Хельга попыталась встретиться с Коннором взглядом, он уставился куда-то за её плечо, отслеживая приближение автомобиля. — Такси прибудет через четыре минуты, — механически заметил Коннор. И еще, после паузы. — Застегните куртку. Вы дрожите. Хельгу поражало, как Коннор может переключаться из человека обратно в андроида. Только что они держались за руки, и в его голосе ей слышалось — или мерещилось? — настоящее, живое тепло. А вот Коннор стоит, механический и отстраненный, — и Хельга не чувствует от него ничего, кроме холода. Какой же Коннор настоящий? Свет фар блеснул совсем близко, Хельга оглянулась на подъезжавший автомобиль. Застегивать куртку она не стала, — все равно это была куртка Коннора, и Хельга планировала вернуть ее, как только они вернутся. Сев в такси, Хельга уставилась в окно. В нем мелькало отражение андроида, сидевшего рядом. — Ты говорил, тебе интересно, почему я рассталась с Тимом, — тихо, очень тихо сказала Хельга, чтобы водитель не услышал. — Знаешь, дело было не только в том, что любовь прошла, — Хельга говорила настолько тихо, что сомневалась, что Коннор ее слышит. — На самом деле… Мой бывший, он, — Хельга запнулась, но все же решилась сказать. То, чего она не говорила никому. — Он выбрал жизнь с андроидом. Ушел… к ней. «Андроидом», — повторил про себя Коннор. В его памяти мгновенно всплыли десятки новостных заголовков, отчётов, статистических данных о росте числа подобных случаев. Но сейчас это были не сухие цифры — это была история Хельги. Ее чувства. Он медленно повернул голову, изучая её профиль в мелькающем свете фонарей из окна автомобиля. — …Вам было больно, — сказал Коннор, впервые думая о том, каково это — оказаться отвергнутой ради кого-то вроде него. Коннор попытался найти слова. Сказал: — Андроид… не может заменить человека. Но это не прозвучало уверенно. Коннор смотрел перед собой, не зная, как продолжить. Он хотел поддержать Хельгу — и в то же время не хотел принижать андроидов, веря, что его вид… достоин. Достоин чего? Коннор не мог сформулировать сразу и точно, однако в архивах его памяти были еще свежи записи о минувшей революции. О девиантах. О том, что происходило с ним самим, когда протоколы уступали чему-то иному, когда логика капитулировала перед импульсом, не поддающемся никакой классификации. Когда Коннор пришел к выводу, что дело не в конкуренции их видов, а в факте предательства, Хельга уже сделала свой. Вслух: — Глядя на тебя, Коннор. Глядя на тебя, я, кажется, начинаю понимать его выбор. Коннор пристально всмотрелся в Хельгу. — Это… комплимент? Хельга усмехнулась с наивности вопроса Коннора. Такси остановилось у ее дома. Выйдя из машины, Хельга сразу же скинула куртку и протянула андроиду. — Спасибо. Это была классная вылазка, Коннор. Коннор принял куртку. — Пожалуйста, Хельга. Постояли в тишине. — Уже поздно, — заметил Коннор, понимая, что медлит, хотя пора попрощаться. Хельга кивнула. Она также оттягивала момент. Они опять замолчали, — и кто-то должен был прервать молчание. Хельга почти не разочаровалась, когда Коннор сделал это первым. — Я напишу Вам. — Тогда я буду ждать сообщения, — ответила Хельга с легкостью, давшейся ей большим трудом. Ведь Хельга понимала, что будет не просто ждать, — а будет болеть этим ожиданием. И признаться в этом — пусть даже вот так, между слов, — было для нее откровением, по величине равным подвигу. Хельга не хотела смотреть, как уходит Коннор, поэтому махнула рукой на опережение. — Ну пока? — Спокойной ночи, Хельга. Хельга быстро улыбнулась. Она не оглядывалась, а Коннор стоял на месте, пока она не закрыла за собой дверь, и лишь затем ушел.