Вороны 20-27 глава. Баллада Девяти Корней

(Голосом старого леса или шепотом вороньей стаи) Когда бежит ручей из алых жил, И кость трещит, как сухостой в огне, Не человек и не зверь приходил — Тот, кто растёт в сплетённом сем корне. Он не для славы, не для гербовых печатей, Он ворожил у пропасти своей: Из волчьей шерсти и сосновых платей Сшил плоть вторую — крепче и темней. И послал в мир пушистую пургу — Чернее ночи, мягче лепестка — Чтоб грели грудь, где замерла тоска, Чтоб одинокий слышал: «Я — не один. Карр…» Тому, кто в зеркалах своих исчез, Он молвил: «Выше голову, Оригинал! Не тени скармливай — ешь солнца вес, Что на песке Дагоба отыскал». Тому, чья дочь в крови тосковала, Он клювом в сердце стукнул, как часы: «Не странность в ней — а зов иная стать. Карр… Не слепни, отец. Увидь глаза». А тем, кто в панцире из ледяных плит Забыл, как пламя жжёт не только враг, — Он криком чёрным ржавчину скребёт: «Ты тоже был ребёнком, Старатель. Так… Вспомни. Карр». И там, где сон — как белый больничный холст, Он пухом тёплым раны затыкал, Чтоб дочь, склонившись, слышала сквозь грёз: «Она ещё дышит. Карр. Она не сдала». Не бог, не демон — древний гриб-душа, Что в трещинах миров пускает нить. Его закон прост: «Видишь — не спугни. Сломанному — дай опору быть. Карр…» А если вдруг спросите вы: «Зачем?» — Он усмехнётся, кость свою погрызёт: «Я просто пробу быть собой хочу, Где ворона — не символ, а полёт. Где девять дубов в один ствол сплетены, И в пасти волчьей — нежность, не гроза. Я вам не судья. Я — мост из тишины. Карр… Просто точка в паузе часа». Так слушайте, люди, шуршанье ветров: Не ждите героя в сиянье листвы. Порой спасенье — воронья стая, Что носит в клювах обрывки любви. И тот, кто в лесу своё детство собрал, Кто боль, как грибницу, в землю вплел, — Не ищите в нём святого иль зла. Он просто… помнит. Карр. И лес зацвёл.