Глава 7. Змея в цветах

      Покой горной обители был разбит не звоном утреннего колокола, а гулом, доносившимся от Подножия. Ученики, побросав мётлы и тренировочные мечи, высыпали на стены и открытые галереи.       Внизу, по извилистой горной дороге, текла река из изумруда и золота. Это была процессия, пышности которой позавидовал бы сам Император. Впереди шествовали знаменосцы в одеждах цвета молодой листвы. Ветер лениво трепал тяжелые штандарты, на которых шёлком был вышит герб прославленного Клана Вэнь — распустившийся белый пион, обвитый виноградной лозой.       Следом, ступая мягко и бесшумно, двигалась роскошная повозка из редкого сандалового дерева, запряжённая четвёркой белоснежных цилиней с вплетёнными в гривы нефритовыми нитями. Воздух наполнился не запахом горной свежести, а сладким, густым ароматом благовоний, который принёс с собой Ветер с Юга.       — Неужели это он? Молодой Глава Вэнь? — шепот пронёсся по рядам учениц, подобно лесному пожару.       — Говорят, он уже достиг пика в управлении стихией Дерева! — с завистью вторили юноши.       — Я слышал, что он пытается обуздать стихию Воды, чтобы стать величайшим целителем Юга.       — А ещё говорят, что в юности он обучался здесь по обмену. Старейшины шепчутся, что он был единственным, кого Наставник Ли допускал к своему чайному столу и с кем спарринговал не как учитель, а как равный.       — Красив, богат, талантлив... Зачем такому небожителю возвращаться сюда?       Пока вся Секта гудела, на уединённой площадке Боевого Пика царила лишь тяжёлая, звенящая тишина. Е Лан висел над пропастью, зацепившись за выступ скалы лишь фалангами пальцев одной руки. К его ногам грубыми веревками были привязаны тяжёлые каменные блоки. Мышцы его спины бугрились, дрожа от чудовищного напряжения, пот заливал глаза, но он не разжимал хватки. Шум и музыка, доносившиеся снизу, лишь раздражали его, сбивая ритм дыхания.       — Очередной избалованный наследник приехал покрасоваться, — прохрипел он, подтягиваясь на пальцах и игнорируя боль в суставах.       — Шумят, как стая ворон.       — Брат Е!       К краю площадки подбежала Су Юнь. Она едва переводила дыхание, прижимая к груди бамбуковую флягу.       — Ты всё еще здесь? — выдохнула она, глядя, как он ловко спрыгивает на твердую землю.       — Весь Пик опустел. Все побежали к воротам...              Е Лан выхватил у неё флягу, выдернул пробку зубами и жадно припал к воде, позволяя лишним каплям стекать по подбородку на грудь.       — Мне нет дела до гостей, Су Юнь, — бросил он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Мой меч от смотрения на расписные повозки острее не станет.       Су Юнь замялась, нервно теребя пояс своего платья. В её глазах плескалось странное волнение.              — Но... брат Е, это не просто гость. Это Вэнь Сюин. Гений с Юга. Говорят, там, где он ступает, распускаются цветы, а его ци способна исцелить любую рану. Все хотят его увидеть... Даже старшая сестра Бай спустилась к воротам.       При упоминании имени Синъюй рука Е Лана замерла. Он медленно опустил флягу.       — Сестра Бай, но зачем? — переспросил он, и голос его стал глухим.       — Сестре Бай положено быть там по статусу, — тихо ответила Су Юнь.       — Да, но... — Су Юнь понизила голос, словно доверяла ему тайну.       — Служанки болтают, что Вэнь Сюин приехал не просто так. Он вёз с собой какой-то невероятный дар. Лично для неё. Говорят, они... давно знакомы.       Е Лан молча сжал бамбуковую флягу. Раздался сухой треск — прочный стебель не выдержал давления его пальцев и лопнул. Вода брызнула на песок.       — Вот как, — произнёс он с пугающим спокойствием, но внутри у него словно провернули раскаленный нож.       Очередной богач. Очередной талант. Только этот, судя по всему, был куда опаснее Чэнь Сюаня. Тот был врагом на арене, а этот... этот угрожал занять место рядом с ней. Он швырнул сломанную флягу в сторону и резко развернулся к каменному манекену.       — Спасибо за новости, Су Юнь. Иди, смотри на своего «гения». А мне ещё необходимо закончить упражнения.       Су Юнь вздрогнула от его тона, грустно посмотрела на его напряжённую спину, но спорить не решилась. Она тихо ушла, оставив его наедине с манекеном, который в воспалённом воображении Е Лана уже обрёл черты ненавистного гостя с Юга.

***

      Главная площадь перед Залом Собраний сияла безупречной чистотой. В центре, ожидая гостей, выстроились все Четыре Старейшины. Ли Ханъи в своих белоснежных одеждах возвышался ледяной скалой. Рядом с ним, скрестив могучие руки на груди, стоял Старейшина Те — вид у него был такой, словно он проглотил кислой сливы, ибо церемонии он ненавидел всей душой. Чуть поодаль замерла строгая Наставница Лань, а рядом с ней, лениво обмахиваясь веером, стоял Старейшина Яо.       Ли Ханъи скосил глаза на стоящих позади сестер Бай:       — А где же Глава Бай Чжэн, он задерживается в дороге? Разве он не должен был лично встретить своего союзника?       Синъюй сделала шаг вперед и почтительно поклонилась:       — Отец приносит свои глубочайшие извинения, Наставник. Срочные дела Клана на западной границе потребовали его немедленного вмешательства. Он доверил встречу почетного гостя мне, как своей наследнице, и моей сестре.       Ли Ханъи кивнул, принимая объяснение. Синъюй вернулась в строй, но стоило ветру донести сладковатый, душный аромат благовоний приближающейся процессии, как её лицо побелело. Реальность на миг поплыла. Перед глазами вспыхнули смазанные образы: этот же запах, ощущение липкой крови на руках и чей-то мягкий, вкрадчивый смех... Дурное предчувствие сдавливало грудь ледяным обручем, мешая дышать.       — Опять ты витаешь в облаках, сестрица? — прошипела ей на ухо Бай Лянь, заметившая её состояние.       — Соберись, ты позоришь нас своим отсутствующим видом.       — Бай Лянь, — голос Наставника Ли хлестнул, как кнут, хотя он даже не обернулся. — Веди себя скромнее. Твои шепотки слышны даже у ворот.       Карета плавно остановилась. Слуги в зеленых одеждах Клана Вэнь тут же бросились открывать резную дверцу, расстилая ковровую дорожку, чтобы ноги их господина не коснулись пыли. Из ароматного полумрака повозки вышел он. Вэнь Сюин. Толпа ахнула в едином порыве. Слухи не врали — он был совершенен, словно ожившая нефритовая статуэтка. Высокий, облаченный в струящийся изумрудный шёлк, расшитый серебряными нитями, он казался воплощением весны и процветания.       Его белоснежные волосы были убраны в сложную прическу, закрепленную нефритом. Но главным были его глаза — ярко-зеленые, теплые, смеющиеся. И улыбка — мягкая, обволакивающая, обещающая все блага мира.       Он подошёл к Старейшинам и склонился в безупречном поклоне — глубоком ровно настолько, сколько требовал этикет, без капли высокомерия, но с чувством собственного достоинства.       — Этот Младший приветствует Наставников, — его голос лился, как горный ручей, бархатный и мелодичный.       — Отрадно видеть, что годы не властны над столпами Секты Парящего Журавля.       — Сбереги мёд для пчёл, Сюин, — буркнул Те Шань, даже не кивнув в ответ.       — Я всё ещё помню твои выходки. До сих пор в дрожь бросает от того хаоса.       Лицо Те Шаня дрогнуло, но прежде чем он успел продолжить, Ли Ханъи поднял руку, прерывая его:       — Не стоит ворошить пепел прошлого, Старейшина Те.       В разговор тут же мягко вклинился Старейшина Яо, нервно помахивая веером:       — Прошу, не принимайте близко к сердцу ворчание нашего Те Шаня, Молодой Глава Вэнь. Вы же знаете, он твёрд как железо, но внутри ценит таланты. Мы все рады вашему возвращению.       Вэнь Сюин лишь улыбнулся — легко и обезоруживающе:       — Никаких обид. Я привёз Старейшине Те бочонок «Огненной Росы» столетней выдержки с Юга. Надеюсь, это сгладит угловатость моих прошлых ошибок.       Лицо Те Шаня дрогнуло.       — Хм. Ладно, — смягчился кузнец, хотя в его глазах всё ещё читалось отвращение к этому лощеному павлину.       Он любил хорошее вино, но никогда не понимал, почему Ли Ханъи водит дружбу с таким скользким типом.       — Оставь у входа в кузню.       Ли Ханъи кивнул, ставя точку в приветствии:       — Добро пожаловать домой, Вэнь Сюин. Твои покои в Гостевом Павильоне уже готовы. Вечером мы устроим приветственный пир в твою честь, чтобы отпраздновать воссоединение.       — Вы слишком добры, друг мой, — Вэнь Сюин приложил руку к сердцу. — Не стоило таких хлопот ради скромного гостя.       Но уходить он не спешил. Вэнь Сюин повернулся к ученикам, и его теплый взгляд, скользнув по толпе, остановился на сестрах Бай.       — А вот и жемчужины Клана Бай, — произнес он, подходя ближе.       Его взгляд стал мягче, подёрнутый дымкой ностальгии.       — Я помню вас ещё детьми, когда я, будучи беспечным юношей, гостил в вашем поместье вместе с Наставником Ли. Но теперь... Вы просто ослепительны.       Он посмотрел прямо в глаза Синъюй, и его голос стал чуть тише, приобретая бархатную, почти интимную глубину:       — Сестра Синъюй, эти глаза... Они глубоки и чисты, словно воды горных озёр. Признаюсь, их холодное сияние не раз являлось мне во снах все эти годы, напоминая о чистоте Севера.       Затем он перевёл взгляд на зардевшуюся Лянь и одарил её лучезарной улыбкой:       — А ваша неукротимая энергия и кипучая жизненная сила, сестра Лянь, всегда вызывали у меня искреннее восхищение и даже лёгкую зависть. Ваша матушка, госпожа Лин Юэ, в каждом письме описывала ваши успехи, но слова не могут передать и доли вашего живого сияния.       Бай Лянь расцвела, склоняясь в изящном поклоне и сияя, как начищенная монета:       — Для нас огромная честь приветствовать Господина Вэня! Матушка тоже часто вспоминает вашу доброту.       Синъюй, пересилив дурноту, шагнула вперед и с достоинством склонила голову, выполняя формальный поклон представителя Клана:       — Приветствуем вас в Секте Парящего Журавля, Молодой Глава Вэнь.       Вэнь Сюин улыбнулся им обеим, но в его изумрудных глазах на миг мелькнуло что-то оценивающее, когда он посмотрел на Синъюй.       — Мы ещё поговорим, — мягко пообещал он и проследовал за Старейшинами.       Вечером Зал Собраний преобразился. Воздух был густым от аромата жареного мяса и вина, играла живая музыка. За главным столом, на почетном месте рядом с Наставником Ли, восседал Вэнь Сюин, поддерживая светскую беседу. Бай Синъюй и Бай Лянь сидели по левую руку, как того требовал этикет. Старейшина Те, как всегда, опоздал и теперь наверстывал упущенное, громко требуя добавки вина. Старейшина Яо то и дело наклонялся к гостю, пытаясь привлечь его драгоценное внимание, а строгая Наставница Лань в дальнем конце стола тихо беседовала со своим лучшим учеником, Сон Мином, изредка бросая неодобрительные взгляды на шумное веселье. Бай Лянь, сидевшая слишком близко к Вэнь Сюину, уже успела выпить лишнего. Её щеки пылали, а смех становился всё громче и развязнее, привлекая к себе ненужное внимание.       — Лянь, — тихо, но твёрдо осадила её Синъюй, нахмурившись. — Веди себя достойно. Ты пьяна, твой смех неуместен за столом Старейшин.       Бай Лянь вспыхнула. Обида и злость, копившиеся весь вечер, выплеснулись наружу.       — Не учи меня жить! — фыркнула она, резко вставая, так что чаша с вином опасно качнулась.       — Я просто умею наслаждаться моментом, в отличие от тебя, ледяная статуя!             Музыка на миг стихла. Ли Ханъи нахмурился, его взгляд стал тяжелым:       — Бай Лянь. Сядь и успокойся. Ты забываешься.       Но Вэнь Сюин лишь примирительно поднял ладонь, улыбаясь уголками губ:       — Полно вам, Наставник. Юности свойственна горячность. Пусть цветок цветет так, как ему хочется. Не стоит быть столь строгими в час празднества.       Синъюй поспешно встала и низко поклонилась:       — Прошу простить мою сестру, Молодой Глава, Наставник.       Бай Лянь, чувствуя на себе осуждающие взгляды, сжала кулаки, развернулась и выбежала на террасу, чтобы проветриться и успокоить чувства. На террасе было свежо. Холодный горный ветер ударил ей в лицо, немного остужая пылающие щёки, но не гнев. Внизу, в пляшущих тенях от факелов, суетились слуги в зелёных одеждах. Они переносили лакированные сундуки в гостевые покои, тихо переговариваясь между собой под стрекот цикад.       — ...Наш Господин настроен решительно, — донесся до Лянь приглушенный голос одного из них.       — Столько даров привез... — Ещё бы, — отозвался второй, поправляя лямку на плече.       — Два Великих Клана давно обсуждали этот союз. Говорят, Глава Вэнь и Глава Бай считают их идеальной парой. Инь и Ян, Дерево и Вода.       — Да, старшая дочь Клана Бай станет прекрасной партией для нашего Господина. Красивая, сильная... Настоящий союз Небес.       Бай Лянь замерла, вцепившись в перила так, что бамбук жалобно скрипнул. Улыбка сползла с её лица, сменяясь гримасой черной зависти. Старшая дочь. Снова Синъюй. Он приехал не просто в гости. Он приехал за невестой. И, конечно же, это должна быть идеальная, правильная Синъюй. Ей достанется всё: титул, богатство, влияние и этот идеальный мужчина. Зависть, черная и липкая, затопила её сердце, заглушая здравый смысл. Но вместо того, чтобы расплакаться, она вдруг хищно улыбнулась.       — Значит, идеальная пара... — прошептала она в темноту.       — Интересно... Её взгляд упал на далекие огни хижин внешних учеников у подножия.       — Интересно, как отреагирует тот бешеный пес, Е Лан, когда узнает, что его драгоценную "сестру Бай" отдают другому?       В её голове начал созревать план как она может хотя бы превратить жизнь сестры в хаос.

***

      В самый разгар пира Вэнь Сюин вежливо отставил чашу с вином. Он с обворожительной улыбкой посетовал, что от шума у него слегка закружилась голова, и выразил желание взглянуть на знаменитые «Лунные Сливы» Секты, которые, по слухам, раскрывают свои бутоны именно в этот час. Старейшины, польщённые интересом высокого гостя к их саду, тут же предложили небольшую прогулку, чтобы освежиться перед продолжением торжества.       Процессия медленно двигалась по извилистым дорожкам Сада Цветущей Сливы. Ли Ханъи и Те Шань шли чуть позади, ведя сдержанную беседу, пока Вэнь Сюин восхищался серебристыми цветами, сияющими в свете фонарей.       Никто из них не догадывался, что сад был не пуст. На толстой ветке старой плакучей ивы, склонившейся над прудом у моста, спал Е Лан. Он выполнил свои триста подтягиваний и, обессиленный, просто не нашёл сил дойти до бараков. Густая листва скрывала его надёжнее любого полога невидимости. Шум приближающихся голосов вырвал его из тяжёлого забытья, но он не шелохнулся, лишь лениво приоткрыл один глаз, наблюдая сквозь листву.       Бай Синъюй, которой поручили сопровождать гостя, держалась чуть в стороне, у самой воды. Она надеялась, что здесь, в тени, её не заметят. Но Вэнь Сюин, словно хищник, чувствующий добычу, сразу выделил её одинокую фигуру.       — Наставники, прошу меня простить, — мягко произнёс он, останавливаясь.       — Я вижу свою старую подругу и хотел бы засвидетельствовать ей почтение наедине, пока мы любуемся цветением.       Старейшины понимающе переглянулись и деликатно отстали, оставшись ждать у входа в аллею.       Вэнь Сюин подошёл к Синъюй бесшумно.       — Луна сегодня прекрасна, А-Юй, — его голос прозвучал совсем рядом, заставив её вздрогнуть.       — Но даже её свет меркнет перед твоим холодом. Синъюй напряглась, но не обернулась.       Ей хотелось сбежать, но этикет приковывал её к месту.       — Молодой Глава Вэнь, — она склонила голову, стараясь сохранять дистанцию.       — К чему эти формальности? — он шагнул вплотную, непозволительно близко, отрезая ей путь к отступлению.       — Я так скучал по тебе. Ты даже не представляешь, сколько редких даров я привёз специально для тебя. Шелка из тумана, пилюли для укрепления духа, редчайшие книги...       Сверху, с ветки ивы, Е Лан видел эту сцену. Его сон как рукой сняло. Он видел, как этот «павлин» загнал Синъюй в угол. Его пальцы впились в кору дерева до хруста.       — Я польщена вашей щедростью, — тихо ответила Синъюй, чувствуя, как тошнота подступает к горлу от запаха его приторных благовоний.       — Щедрость? — Вэнь Сюин понизил голос до интимного шёпота.       — Ты ведь знаешь, мы созданы друг для друга.       Он протянул руку. Его жест был властным и собственническим. Он накрыл её холодную ладонь своей — тёплой, сухой и безупречно ухоженной.       В тот миг, когда его кожа коснулась её кожи, реальность для Синъюй треснула. Звуки сада исчезли. Она больше не стояла у пруда. Она лежала в темноте, парализованная, не в силах пошевелить даже пальцем. А над ней нависал он. Но это был не красивый юноша. Это был монстр. Синъюй увидела, как из его рукавов, из-под воротника вырываются пульсирующие изумрудные лианы. Скользкие, живые, они обвивали её запястье, впивались шипами в вены, ползли вверх к шее. Она почувствовала ту самую тошнотворную слабость — как в прошлой жизни. Ощущение, что ты не человек, а сосуд с водой, который медленно выпивают до дна. «Ты такая полезная... Твоя энергия такая сладкая... Не сопротивляйся, просто отдай мне всё...»       — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!       Крик вырвался сам собой — дикий, панический, полный животного ужаса. Синъюй с нечеловеческой силой выдернула руку из его хватки и, отшатнувшись назад, споткнулась о камень. Она бы упала в воду, если бы не ухватилась за перила моста побелевшими пальцами.       Тишина в саду стала оглушительной. Старейшины вдали замерли, прервав беседу. Вэнь Сюин остался стоять с протянутой рукой. На долю секунды его лицо исказилось. Изумрудные глаза потемнели, зрачки сузились в вертикальные щели. Это был взгляд ядовитой гадюки, у которой из-под носа увели добычу. Но лишь на мгновение.       На ветке ивы Е Лан перестал дышать. Он видел всё. Он видел этот животный страх в глазах той, что всегда была невозмутима, как скала. И он видел истинное лицо гостя. Внутри Е Лана что-то щёлкнуло.       Крик Синъюй ещё звенел в воздухе, когда с ветки ивы, подобно камнепаду, сорвалась тень. Е Лан приземлился точно между ними. Тяжёлый удар его сапог о землю поднял вихрь опавших лепестков, заставив шёлковые одежды Вэнь Сюина колыхнуться. Е Лан выпрямился, закрывая Синъюй собой. Его широкая спина стала для неё стеной, отрезавшей её от кошмара.       — Прошу прощения за внезапное появление, — произнёс Е Лан. Его голос был обманчиво ровным, но в нём слышался скрежет стали.       — Однако этому ученику показалось, что Молодой Глава Вэнь заблудился. Гостевые покои находятся на востоке. А здесь, кажется, личное пространство Старшей сестры, которое она просила не нарушать.       Вэнь Сюин медленно опустил руку. Его взгляд скользнул по простой одежде Е Лана, по его грубым рукам и растрепанным волосам. Уголок его губ дёрнулся в брезгливой усмешке.       — Какая дерзость, — протянул он лениво.       — И кто же этот невоспитанный юноша?       — Моё имя Е Лан. Ученик Секты Парящего Журавля. И я слышал крик.       Синъюй, до этого парализованная ужасом, пришла в себя. Она увидела, как сжимаются кулаки Е Лана, и поняла: он сейчас подпишет себе смертный приговор. Вэнь Сюин уничтожит его одним движением пальца.       — Брат Е! — выдохнула она, хватая его за рукав и пытаясь оттянуть назад. Её пальцы всё ещё дрожали.       — Не вмешивайся! Уходи отсюда немедленно. Я... я сама справлюсь. Это недоразумение.       Но Е Лан не сдвинулся с места.       — Недоразумение? — переспросил он, не сводя тяжёлого взгляда с гостя.       — Мне так не показалось.       — Знай своё место, мальчишка, — голос Вэнь Сюина стал холодным, как лёд.       — Не лезь в дела благородных семей, если не хочешь, чтобы тебя раздавили, как букашку. Убирайся, пока я великодушен.       Е Лан вскипел.              — Великодушен?! Ты...       Договорить он не успел. Тяжёлая рука, подобная молоту, обрушилась на его затылок. Удар был такой силы, что Е Лан прикусил губу и едва не рухнул на колени.       — А ну заткнись, щенок! — прогремел голос Старейшины Те.       Те Шань возник словно из-под земли. Он схватил Е Лана за шкирку, как нашкодившего котенка, и с силой дёрнул назад, за свою спину, подальше от Вэнь Сюина.       — Прошу простить этого идиота, Молодой Глава Вэнь, — пробасил Те Шань, склоняя голову, хотя его шея гнулась с трудом.       — Мой ученик. Таланта — гора, а мозгов — как у курицы. Я ещё не успел вбить в него манеры. Сам разберусь с ним.       Вэнь Сюин, увидев Старейшину, мгновенно сменил гнев на светскую улыбку. Он расправил складки на рукаве, словно стряхивая грязь от присутствия Е Лана.       — Вот оно что... — рассмеялся он.       — Теперь я вижу. Такая же необузданная дикость и полное отсутствие страха. Я мог бы сразу догадаться, чей это ученик, Старейшина Те. В молодости вы были таким же... резким. Что ж, я не держу зла на неразумных.       Те Шань лишь нахмурился, его челюсти сжались.       — Благодарю за понимание. Я присоединюсь к пиру, как только... проведу воспитательную беседу.       Он железной хваткой развернул Е Лана и поволок его прочь, в темноту сада, подальше от посторонних глаз.       Они остановились только у дальней стены, возле старой каменной беседки. Те Шань швырнул Е Лана к стене так, что у того перехватило дыхание.       — Ты что, совсем страх потерял?! — рявкнул Те Шань.       Его лицо было красным от гнева.       — Ты хоть понимаешь, кто это был? Это Глава Клана Вэнь! Одно его слово — и тебя вышвырнут из Секты, а по дороге переломают ноги! Если бы не я, и не присутствие Синъюй, тебя бы уже секли дисциплинарным кнутом до мяса!       Е Лан сплюнул кровь — он прикусил губу при ударе — и упрямо вскинул подбородок.       — Мне плевать, кто он, — прохрипел он.       — Он напугал её. Вы же слышали крик! Он загнал её в угол. Я не мог просто смотреть!       Те Шань тяжело вздохнул. Гнев в его глазах начал угасать, уступая место усталости и какой-то странной, грустной мудрости. Он потёр переносицу.       — Ох, парень... — покачал он головой.       — О твоих чувствах к этой девчонке не знают разве что глухие цикады. Ты весь светишься, как раскаленная заготовка.       Е Лан осёкся. Он открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле.       — Ты думаешь, ты герой? — продолжил Те Шань уже тише, но этот тихий тон бил больнее крика.       — Ты думаешь, ты её защитил? Посмотри правде в глаза. Если её напугал напор Вэнь Сюина, то твой напор... твоя ярость, твоя готовность убивать на месте... Разве это её не напугало? Ты видел её глаза, когда она пыталась тебя остановить? Она боялась не за себя. Она боялась тебя и того, что с тобой сделают.       Е Лан опустил голову. Слова наставника попали в цель. Он вспомнил дрожащие руки Синъюй.       — В тебе слишком много дури, Е Лан, — Те Шань подошёл ближе и положил тяжёлую ладонь ему на плечо.       — Огонь — это хорошо для кузни. Но если огонь не контролировать, он сожжёт дом. Ты должен научиться держать себя в руках. Иначе ты не защитишь её, а погубишь.       Кузнец помолчал, глядя куда-то вдаль, на огни пиршественного зала.       — Знаешь... — произнёс он задумчиво.       — У меня был один друг. Давно. Он влюбился в девушку, которая была обещана другому. Она была из великого рода, а её женихом был будущий глава влиятельного клана. Всё было решено семьями задолго до их встречи. Но мой друг... он был талантлив, горд и таким же наивным глупцом, как ты. Он думал, что его пылкая страсть и искренность могут всё победить. Что любовь сильнее вековых договоренностей.       Е Лан поднял взгляд. В голосе вечно грубого Те Шаня звучала непривычная горечь.       — И что случилось? — тихо спросил он.       — Чуть не случилась беда, — продолжил Те Шань.       — Своим вмешательством, своими попытками "спасти" её от нежеланного брака, он лишь навлёк на неё беду. Поползли грязные слухи, пятнающие её честь. Помолвка, от которой зависела судьба её клана, едва не была расторгнута со скандалом. Ей пришлось заплатить страшную цену, чтобы исправить его ошибки и заставить злые языки замолчать... А он... он закрыл своё сердце льдом и поклялся больше никогда не совершать глупостей.       Те Шань посмотрел на Е Лана долгим, тяжёлым взглядом.       — Не повторяй судьбу моего друга, Е Лан. Если хочешь быть с ней — стань достойным. Стань сильным. Но не будь бешеным псом, которого нужно пристрелить ради общего блага. Понял меня?       Е Лан молчал. Внутри него бушевал шторм, но слова наставника посеяли зерно сомнения. Он медленно кивнул.       — Я понял, Наставник.       — Вот и хорошо, — Те Шань хлопнул его по спине, чуть не вышибив дух.       — А теперь марш в бараки. И чтобы до утра я тебя не видел.       По дороге в бараки Е Лан задержался у Моста Теней. Там, где ещё недавно стояла Синъюй, чернела сломанная ветка ивы. Он поднял её, ощущая прохладу древесины, и вместо того, чтобы выбросить, бережно спрятал за пазуху. В этом куске дерева он увидел не мусор, а обещание. Однажды он вырежет из него шпильку — простую, но крепкую, которую он принесёт в дар А-Юй.

***

      Пир возобновился, но для Синъюй вечер был отравлен. Она сидела за столом, прямая, как струна, но её пальцы до боли сжимали край одежды. Запах жирной еды и сладкого вина вызывал тошноту. Взгляды Вэнь Сюина, которые он время от времени бросал на неё через весь зал, улыбаясь так, словно ничего не произошло, жгли кожу. Ей казалось, что невидимые лианы всё ещё ползают по её телу под слоями шёлка.       — Мне нехорошо, — прошептала она, не в силах больше терпеть.       Бай Лянь, сидевшая рядом, резко дернула веером. Она была в бешенстве от сцены в саду, но в глубине её глаз плясали злые огоньки — сестра опозорилась, и это играло Лянь на руку.       — Иди, — шикнула она, не глядя на сестру.       — Ты и так лишила нас чести. Весь зал шепчется о том, какая ты безумная. Лучше бы ты вообще не выходила из своей пещеры.       Синъюй проглотила обиду и, стараясь не привлекать внимания, скользнула к боковому выходу. Ночной воздух должен был принести облегчение, но он казался липким и душным.       Тем временем на высокой террасе для Старейшин было неспокойно. Те Шань, только что вернувшийся после «разговора» с учеником, тяжело опустился на своё место. Он с размаху опрокинул в себя кубок вина и со стуком поставил его на стол.       — Терпеть не могу этого павлина, — прорычал он, глядя в сторону сада, где скрылся Вэнь Сюин.       — Весь такой гладкий, вежливый... Тьфу! Мерзкий тип. Он ни капли не изменился со времён учёбы, только перья стали дороже да яда больше. Ханъи, зачем ты пустил его?       Ли Ханъи стоял у перил, глядя в темноту, туда, где исчезла белая фигурка его ученицы. Его лицо было мрачным, как грозовая туча.       — Ты думаешь, я хотел его видеть? — тихо ответил он, не оборачиваясь.       — Но у меня связаны руки, Те. Он здесь не просто как гость.       — А как кто? — кузнец потянулся за кувшином.       — Как новый Приглашённый Наставник.       Те Шань поперхнулся вином. Он закашлялся и вытаращился на друга.       — Чего?! Этот хлыщ? Учить наших детей?! Ты спятил?!       — Старейшина Яо и Совет настояли, — голос Ли Ханъи был холоден и резок, выдавая скрытое раздражение.              — Клан Вэнь предложил огромные пожертвования, ресурсы для алхимии и доступ к редким техникам Юга. Секта нуждается в этом. К тому же... пришло личное письмо. От Главы Клана Бай.       — От отца девчонок? — нахмурился Те, отставляя кубок.       — Да. Он и Глава Вэнь заключили соглашение. Они настаивают на «сближении кланов». Вэнь Сюин хочет присмотреться к невесте, находясь рядом. Официально он будет преподавать искусство талисманов.       Ли Ханъи сжал перила так, что дерево жалобно скрипнуло.       — А неофициально... он приехал, чтобы забрать Синъюй. Это политический брак, Те. Мы не можем вмешиваться в дела Великих Кланов.       Те Шань помолчал. Вся его хмельная веселость исчезла без следа.       — Проклятье, — выдохнул он тяжело.       — Теперь мне действительно жаль девчонку. И Е Лана... Попасть в когти к такому... Она же завянет рядом с ним за год. Это не брак, это жертвоприношение.       Ли Ханъи ничего не ответил. Его пальцы неосознанно легли на рукоять меча, поглаживая холодный металл.       — Я буду наблюдать, — произнёс он едва слышно, и в его голосе прозвенела сталь.       — Пусть он хоть трижды Глава Клана. Я буду защищать её, несмотря ни на что. Это мой долг.       Те Шань криво усмехнулся, наливая себе ещё.       — Будем надеяться, Ханъи. Будем надеяться. Только помни: гадюки умеют кусать так, что следов не остаётся. А этот Вэнь Сюин — самая ядовитая из них.