Этот день ещё не закончен

Перемена – время, когда школа ненадолго перестаёт быть крепостью строгих правил. В коридорах гул, запах булочек из столовой, шум шагов и редкие обрывки смеха, доносящиеся из-за углов. Учителя в это время, словно редкие звери, затаиваются в учительской, но даже там умудряются наводить на некоторых учеников страх одним только воспоминанием о контрольной. Сегодняшний день, однако, выбивался из привычной серой ленты школьных будней. В учительском составе появился новый человек – мистер Марлоу. Он как гром среди ясного неба появился из ниоткуда и своим присутствием уже начал менять ход событий в этом месте. За столь короткое время для кого-то он стал свежим лучиком света, для кого-то – потенциальной мишенью для розыгрышей. – Я же говорю вам: мистер Марлоу просто чудо! – Лана произнесла это с таким восторгом, что куклы-носки на её руках, казалось, сами подпрыгнули. Один носок покачал головой, другой развёл глазами в стороны, а сама Лана, меняя голос, умело делала вид, что это они спорят между собой. – Он мне напоминает мисс Сашу и мисс Эмили… а может, даже мистера Деми, если бы тот был хоть чуточку увереннее. – Не сказала бы, что он прямо-таки фонтан уверенности, – вставила Бабл, лениво поправляя плавающие в пузырях волосы. – Пару раз он явно запинался, подбирая слова. А сцену с маршмеллоу, – Бабл тихонько рассмеялась над воспоминанием. – Я, пожалуй, запомню навсегда. – Ну и что, – Лана оживлённо повела куклой, словно та возмутилась. – Это же так мило! Он не играет в «главного бога школы», а ведёт себя…, – кукольница почесала затылок. – ну, как обычный человек. – Лана, мы, на минуточку, школьники. Ему – за тридцать, если не больше. И вообще… как ты умудрилась вот так выдать целую философию на ровном месте? – глаза Бабл вынырнули поближе, и она изучающе прищурилась. – Ты что, намекаешь, что я тупая? – Лана прищурилась в ответ и слегка наклонила голову, глядя снизу вверх. Вместе с ней её куклы осуждающе смотрели на Бабл. Бабл замахала руками, отчаянно тряся пузырями вокруг головы. – Нет-нет-нет! Ты что! Мы же подруги. Я просто… удивилась, как ты увидела в проколе мистера Маршмеллоу… ой, тьфу ты, мистера Марлоу урок жизни. Пауза повисла такая, что можно было услышать, как в соседнем классе кто-то чихнул. Бабл пыталась держать себя в руках, ей казалось, что её тело могло в любой момент буквально разлететься повсюду. «Тык!» – правая кукла Ланы аккуратно ткнула Бабл в лобные пузыри, сдвинув их в сторону и растрепав то, что она называла причёской. – Эй! – Бабл попыталась сделать неловкую улыбку, но пузыри лишь сжались комочком. – Расслабься, – Лана улыбнулась во весь рот, и обе куклы синхронно повторили её выражение. – Я знаю, что иногда могу быть… ммм… не самой умной. Но мне всё равно не нравится, когда за спиной шепчутся. – И как ты с этим справляешься? – осторожно спросила Бабл. – Просто помню, что рядом есть друзья. Тогда всё плохое превращается в мелочь, – Лана вдруг подпрыгнула на месте. – А ещё у меня есть мистер Динклмай и мистер Динкли! – куклы поклонились по очереди и Лана ушла вся в себя и свой личный спектакль. – Ты иногда как ребёнок… – выдохнула Бабл, но без злости. – Она так не специально, – вмешался Энгель, отрываясь от тарелки. – Это у неё, считай, рефлекс. – Не только у неё, – заметила Клэр, громко отпивая сок. – Я, бываю, иногда тоже уходу в себя и напрочь забываю всё, что произошло минуту назад, – она взглянула на Лану и добавила. – А ещё я думаю, что Лана тайный гений с лабораторией под домом. – Это вряд ли, она очень заботится о своих куклах, – голос подал молчавший до сего времени Эбби. Мальчишка вяло тыкал вилкой в кусок нарезанного яблока и никак не мог вонзить прибор в еду. – Не думаю что она рискнёт их испачкать или вовсе испортить. Хоть я видел у неё дома целый комод напичканный этими самоделками. Энгель, Бабл и Клэр дружно рассмеялись над словами Эбби и представили у себя в головах картину комнаты Ланы, где повсюду разбросаны куклы-носки, вместо домашней одежды большие куклы-носки и спит она не на кровати, а в очень большой кукле-носке. – А всё-таки, говоря о мистере Марлоу как о чуде, – Клэр откинулась на спинку стула и обвела друзей лукавым взглядом, – Лана здесь определённо в чём-то права. – Может, не будем продолжать разговор о нём? – тихо, почти шёпотом, выдал Эбби, будто боялся, что мистер Марлоу выскочит из-под стола что даже чисто из-за развитых в этом месте инстинктов помотал головой в разные стороны и вздохнул с облегчением. Три пары глаз синхронно уставились на него, а за соседним столиком Лана, не замечая происходящего, уже выворачивала трагедию «Ромео и Джульетты» в кукольном формате. Эбби, поймав этот пристальный взгляд друзей, начал ёрзать и неловко крутить вилку в руках. – Я… что-то не то сказал? – Чувак, – Клэр приподняла бровь, – я думала, мистер Марлоу уже заслужил твоё доверие. А сейчас ты говоришь так, будто записываешь его в клуб «трёх наших любимых кошмаров». Ну? Признайся. – Хотите честно? – Эбби сглотнул, обхватил себя руками, будто стало холодно. – Я его боюсь… так же, как и их. – Но почему? – в голосе Клэр проскользнуло искреннее недоумение. – Он же показал, что не в одной лодке с ними. Да, мы пока мало его знаем… но, по-моему, бояться тут нечего. – А разве нужна причина? – вдруг подал голос Энгель, который до этого молчал и ковырял вилкой еду, словно это было археологическое раскопки. Его взгляд всё ещё был где-то далеко. – Я, например, с ним согласен. – Э-энге-ель, – протянула Бабл, прищурившись так, что пузыри вокруг её головы будто поёрзали. – Да, Бабл? – Опять за свое, да? – сказала она шутливо. – Я думала, что после того, как ты копался в прошлом мистера Демисса, ты уже понял, что не у всех учителей печальная или плохая история. Энгель театрально прикрыл лицо ладонью, но, судя по тому, как дрогнули его плечи, устыдился он ровно на полсекунды. Они же не могли позволить, чтобы этот инцидент был забыт, правда? – Я тебя услышал, Бабл, – сказал он, убирая руку с лица и поднимая вилку с кусочком мяса. – И, кстати, мыслю вполне ясно. – Он демонстративно отправил мясо в рот. Клэр переводила взгляд с одного на другого, и наконец не выдержала: – Так, стоп. Мы вроде как стали друзьями, а у вас между собой тайная война? – Хотелось бы сказать, что ничего… – Бабл чуть ссутулилась, но голос у неё стал серьёзным. – Но Энгель снова начинает свою паранойю, и это меня бесит. Клэр округлила глаза. Она никогда не ожидала такое сочетание слов как «Энгель» и «паранойя». – Прям настолько? – Когда к нам пришёл прошлый физрук, он же мистер Демис, Энгель провёл собственное расследование по делу учителя и не успокоился пока полностью не обчистил человека со стороны документов и прошлого. А он ведь был чист. – В мою защиту! – поднял руку Энгель. – Он ведь сидел в тюрьме! За употребление наркотиков! – А вышел другим человеком, – парировала Бабл. – И, напомню, на уроках был абсолютный, как говорится, дзен. И сегодня было то же самое с мистером Марлоу. – А как насчёт этих чёрных бинтов? – вставил словечко Энгель. – Серьёзно, неужели никого кроме меня одного это не волнует? – Я боюсь этих бинтов если вам нужно моё мнение, – сказал Эбби. – В них мистер Марлоу очень страшный, а представьте если он их снимет? То что мы увидим там? Вряд ли пустоту, человек не стал бы носить такое на отсутствующую конечность если только там что-то не очень хорошее. Энгель щёлкнул пальцами и одобрительно посмотрел на Эбби. В этот момент Лана довела сценку до кульминации – её кукла сложила лапки и «умерла» в объятиях другой. – Вот! Видите? Эбби попал в самую точку! Зачем мистеру Марлоу носит такие бинты? Не иначе как что-то скрыть от нас и вытащить в самый неожиданный для нас и самый желанный для него момент. Клэр резко выпрямилась: – Ладно, ладно, это уже выходит из под контроля. Ты обвиняешь нашего учителя в том, что он захотел скрыть свои травмы ото всех и даже от самого себя? – Клэр осуждающе смотрела на Энгеля. – Ты подумал что ему самому противно на себя смотреть в зеркало? Представь себя на его месте: ты каждое утро просыпаешься без одной руки и одного глаза на протяжении возможно многих лет и единственное, что ты можешь сделать, так это намотать побольше бинтов на места источников душевной и физической боли и постараться в лишний раз не вспоминать про свою утрату. Чёрт, да я это жизнью не назвала бы, а настоящей пыткой! Представьте как ему больно всё это видеть и терпеть, а он ещё умудряется улыбаться и дарить позитив другим людям. На это способен только ХОРОШИЙ человек. Её голос стал тише, но от этого только сильнее зацепил. Бабл кивнула: – Аргумент Клэр принимается. Энгель, закрой тему. Он поднялся, уже готовый возразить, но тут врубился звонок. Гул столовой сменился шумом шагов. – Чёрт, – ругнулась Клэр, из-за этого спора она не успела толком поесть. – Придётся голодной идти, – вздохнула она, но Эбби галантно протянул ей яблоко. – У меня тут парочка ломтиков яблока, – Эбби уверенно протянул руку с едой подруге. – Спасибо, Эбби, ты очень выручил меня! – Клэр приняла еду и положила ломтик в рот. – Мда уж, как вкусно. – Предупреждаю, – обернулась Бабл к Энгелю на выходе. – Повторишь – будет как в прошлый раз. И возможно на этот раз ты не сможешь чудом выкарабкаться из этого дерьма. Также не поднимай эту тему среди нас и других. Увидимся после уроков. Оставив своё послание девушка из пузырей двинулась к выходу не оборачиваясь назад. Клэр и Эбби поспешили за ней. – Ничего, ничего страшного, я вас понимаю и ни капли не злюсь на вас, – твердил себе под нос Энгель медленно двинувшись к выходу с сжатыми руками. – Если что-нибудь случится я всегда буду рядом чтоб защитить вас от всех… даже если потребуется пойти до самого конца своей жизни. – И на этой трогательной ноте, – вдруг вмешался голос Ланы, – врач пришёл и сказал: «Так не работает». – Она замерла, огляделась и только тогда поняла, что говорит в пустой зал. – Эй! Погодите! Вы что, опять меня бросили?!

***

Сказать, что сегодняшний день был полон неожиданностей, – значило бы сильно преуменьшить. То же самое можно было сказать и о вчерашнем. Оба дня пролетели стремительно, почти без пауз, оставив за собой целый шлейф эмоций, догадок и вопросов. Особенно вопросов – их было так много, что они, казалось, теснились в голове Престона, толкаясь за право быть обдуманными первыми. Некоторые из них неизменно возвращались к директрисе школы, мисс Грейс. Вокруг этой женщины, казалось, клубились все главные тайны бумажного учреждения. Именно с неё всё началось – с того самого момента, как она, почти не раздумывая, приняла его на работу. Разве не должны были хотя бы сделать паузу, рассмотреть кандидатуру, проверить образование? Ни слова об этом, только «Приходите сюда завтра». Словно ей было всё равно, кого брать: опытного и ответственного специалиста или самоуверенного шарлатана.. И этот её образ… строгий костюм, безупречная осанка, монокль – как будто ключевой штрих в портрете, без которого он был бы неполным. Марлоу не был из тех, кто судит о человеке только по внешности. Он вовсе не считал, что мисс Грейс стоит опасаться лишь из-за её манеры одеваться. Напротив – строгий стиль ей шёл, а в редкие моменты он даже улавливал в ней искренность. Но завеса тайн, окутывающая её, и то едва ощутимое, но неоспоримое чувство силы, исходящее от этой женщины, не давали ему покоя. Без всего этого Престон и не задумывался бы о таких вещах. Он отогнал эти мысли и переключился на другую цель – коллег. Здесь, кроме него, не было ни одного учителя-человека. Остальные – полулюди, о чём мисс Тавель рассказала ему без обиняков. Причина была очевидна: полулюди сильнее, выносливее и живут дольше обычных людей. Это не случайность, а результат эволюции. Они лучше справляются с любыми задачами, особенно со стрессовыми, а работа учителя – это всегда испытание и для тела, и для нервов. Если присмотреться, учителя будто разделены на два лагеря. С одной стороны – доброжелательные и снисходительные мисс Эмили, мисс Саша и мистер Деми. С другой – строгие и дисциплинированные мисс Блуми, мисс Тавель и мисс Сёркл. Когда и почему возникла эта граница, Марлоу не знал. И хотя считал это неправильным, судить тех, кого толком не знает, он не имел права. Возможно здесь причина кроется в взаимной агрессии к друг другу, они просто терпеть не могут присутствие других как это было показано между мисс Блуми и мисс Сёркл. Оставив взрослых в стороне, он мысленно перешёл к ученикам. Среди них тоже были полулюди, но встречались и обычные люди. Та девочка, которую он утром успел подхватить, чтобы она не упала, явно была человеком. К детям у него претензий не было. Дети как дети. Добрые, наивные, хвастливые, пугливые, ничего не выходящее из привычных рамок. За свою жизнь он видел множество существ, и десяток-другой людей в непривычном месте и полулюдей его не удивили бы. Но дело было не в их природе, а в их реакции. Когда Эбби случайно запустил мяч ему в голову – и Марлоу до сих пор удивлялся, как такой хрупкий парень смог метнуть тяжёлый снаряд с такого расстояния – в зале мгновенно воцарилась тишина. Слишком резкая, слишком полная. Будто всех одновременно сковал древний инстинкт страха. Это не могло быть совпадением. И уж точно не было заранее отрепетировано – никто ведь не знал, что он появится в их жизни. Значит, подобное уже случалось. И не раз, и не два. Но что могло вызвать у них такую реакцию? Тут Престон уже переводит свои мысли в сторону той загадочной синей двери. Как бы он не старался заставить себя не думать о ней это было проблематично. Неизвестность вновь манила его к себе, и Марлоу от этого слегка раздражается. И ещё – Алиса. Кто она? Девочка? Взрослая женщина? Возраст не имел значения. Важно было, кем она является на самом деле. Человек? Возможно, нет. В обществе давно укоренилось мнение, что люди, из-за своей физической слабости, не представляют особой угрозы полулюдям. Исключения конечно были, Престон знал это по личному опыту ведь сам когда-то был равен по силе многим полулюдям, даже временами полностью превосходил их, но это было до того как он потерял левую руку и остался с «единственным» глазом. Вокруг Алисы витало слишком много тайн. Но могла ли она быть причиной сегодняшнего испуга учеников? Вряд ли. Слишком многое не сходилось. Зачем им бояться простого попадания мячом в голову учителя? Алиса вряд ли стала бы за такое наказывать, но на заметку взять стоит. Может дело в нём самом? Почему-то именно эта версия в глазах Престона выглядела наиболее близкой к истине. Возможно сам Марлоу стал причиной их страха. Новый учитель физкультуры постоянно замечал на себе эти настороженные взгляды учеников. Это началось с момента начала урока и продолжалось вплоть до конца. Они все смотрели на него с подозрением, такое чувство что они отказывались вообще доверять ему. Их напугал его внешний вид? Его отсутствующие части тела? Его чёрные как смоль бинты которые являются такими не ради красоты и в какой-то мере не он виноват в их внешнем виде? Он слишком широко улыбается? Разве его зубы могли измениться хоть на секунду без его ведома? Голос? Навряд ли, он старался сохранять его таким каким он есть, а не слишком хриплым и пугающим как у него бывает во время «флипаута». А может… – А может, ты перестанешь гонять в голове эти тупые вопросы без ответов и, наконец, двинешься с места? – хриплый голос внутреннего собеседника разорвал цепочку мыслей. Престон удивлённо моргнул. Мужчина выпрямился во весь рост и огляделся по сторонам. Его окружали знакомые ему стены школьного коридора которые повсюду казались слишком похожими друг на друга и из-за у новоиспечённого учителя создавалось впечатление наличия здесь школьного лабиринта. Неудачная попытка проектировщиков пошутить над бедными студентами и тем более над ним. – Ты вообще меня слушаешь? – голос в голове был не просто голосом. Это была отдельная личность. Самовлюблённая, навязчивая, и, к сожалению, не собирающаяся покидать его разум. А жаль. Представьте себя на его месте и вы поймёте, что неприятный для ваш сосед никогда и никуда не уйдёт от вас. – КАК ТЫ МЕНЯ НАЗВАЛ?! «Чёрт возьми, хватит орать. Я просто прикалываюсь», – Марлоу поморщился и потёр уши. Крик этого голоса был сродни светошумовой гранате – хорошо хоть без головокружения и тошноты. – О, поверь, я могу заорать так, что твои барабанные перепонки разлетятся в клочья, а кровь польётся как из фонтана! Так что перестань дразнить меня своими мыслями! Мне надоело слушать эту чушь! Какое вообще отношение всё это имеет к тебе? «Иди поспи или заляг на дно. У меня дел по горло», – отрезал Марлоу. Голос что-то пробурчал вроде «Да не читаю я твои сраные мысли» и затих. Тишина в голове оказалась неожиданно приятной. Он вспомнил, зачем вообще оказался в коридоре. Занятия на сегодня закончились. Для первого урока собрали всех старшеклассников, и он провёл им физкультуру. Младшие учились отдельно, в детской зоне, где, по словам мисс Грейс, преподавала мисс Саша. После урока он не стал терять время и занялся спортзалом. Немного чистящих средств, много воды – и помещение уже не выглядело как место тренировки пожарных. Хотя до идеала было далеко. Как он справился одной рукой? Не без неудачных попыток. – И откуда там столько тёмных пятен от огня? Они что, огненные обручи кидали? А эти дыры в матах… будто кто-то ножом прошёлся. А двери в раздевалки? Все исцарапаны. Это у них кот с точилкой вместо туловища решил поточить когти? – пробормотал он, качая головой. Вопросы оставались без ответов, тайны неразгаданными, а желание Престона пытаться всё же не слишком углубляться в сложную для него ситуацию пыталось найти в этом компромисс между безопасностью и безумством.

***

Точка зрения мисс Саши

Творческая воспитательница мисс Саша сидела за широким низким столиком и мягко улыбалась, наблюдая за своим маленьким королевством, в котором царил яркий хаос. Маленькие пальцы обмакивали кисточки в густые капли красок, кто‑то пытался смешивать цвета прямо на ладошке, а особо смелые «исследователи» пробовали краску на вкус, морщились и всё равно тянулись за новой порцией. Листы бумаги, картон, даже случайно подвернувшийся носовой платок – всё превращалось в холсты для их бесконечных фантазий. Конечно, временами в этой творческой вольнице было неряшливо, но Саша знала: в искусстве не существует ошибок, есть только счастливые случайности через которых неряшливый ребёнок потом рассказывают свою историю. – Неряшливый… совсем как он, – промолвила она вслух. Слово «неряшливый» зацепило её за живое, и в мыслях всплыл эпизод сегодняшнего собрания учителей, когда обсуждали нового коллегу. Как его звали?.. Мистер Престон… или Марлоу? Она не была уверена. Обязательно спросит при следующей встрече, заодно поинтересуется, как вышло, что он выбрал именно физкультуру. В её глазах он выглядел человеком, в котором точно можно найти что‑то необычное кроме кандидата в мастера спорта. Не поймите Сашу неправильно: она была искренне благодарна за ещё одну «пару рук» в школе, особенно с её классом, где «особо творческие» дети могли выдать неожиданный сюрприз в любую минуту, а ей после работы с ними ещё приходилось сидеть со старшеклассниками, а они уже не маленькие дети, а вполне уже развитые личности со своими мировоззрениями и установленными нормами. Но чертовски тяжело удержать любопытство на привязи, когда в школу приходит кто‑то с таким… ореолом. Она отложила ненужные мысли вернувшись в настоящую минуту. Перед ней вновь был класс, полный детского смеха, шуршания бумаги и радостных возгласов, а в воздухе витал запах гуаши и тёплого молока.

***

Точка зрения мистера Деми

– …и вот как нужно читать восьмые ноты. Есть вопросы? – уверенно произнёс мистер Деми, переводя взгляд по рядам. Он ждал, улавливая малейшее движение, но в классе стояла тишина. Лишь тихий перестук карандашей и шорох нотных листов нарушали её. Маэстро, удовлетворённо кивнув, мягко, но сдержанно объявил о предстоящем тесте – проверке того, чему ученики научились за последние недели. При этих словах на лицах ребят промелькнуло оживление: тест означал, что придётся играть на инструментах, а это всегда волновало их больше сухой теории. Деми смотрел на них с верой в их успех, но взгляд непроизвольно скользнул к заднему ряду. За пустующей раньше партой теперь сидел Оливер. Это пробудило в учителе лёгкий, но настойчивый укол раздражения. «Как жаль, что Грейс отстранила его всего на неделю…», – мелькнула мысль. – «Я знал, что он вернётся, но перестраиваться обратно на прежний ритм чертовски трудно» Воспоминания о том инциденте, из‑за которого произошёл временный отчисл, обожгли холодом. Он невольно сглотнул, поправил очки, будто желая отгородиться от этих образов. О случившемся знали все учителя. Все… кроме одного. Нового. Мысль об этом заставила его сердце сжаться, а плечи – напрячься. Он знает? Ему кто‑то рассказал? Что будет, когда узнает? Она нападёт на него? А если… – Мистер Деми? Вы в порядке? – раздался знакомый, дружелюбный голос. Он поднял голову. У края парты стоял Энгель, его тёплый взгляд выдавал искреннюю тревогу. Деми заставил себя улыбнуться одновременно подавляя ноты страха внутри себя. – Со мной всё в порядке, Энгель. Спасибо, что заметил. Юноша кивнул, вернулся на своё место, уже вполголоса переговариваясь с соседями, обсуждая тест и, вероятно, договариваясь о совместной подготовке. Деми глубоко вдохнул, стараясь усмирить сбивчивые мысли. – С ним всё будет хорошо… – повторил он про себя. – По крайней мере, я очень хочу в это верить.

***

Точка зрения мисс Эмили

Закончив выстраивать план завтрашнего урока, Эмили устало откинулась на спинку стула. Быть одной из «поздних» учителей в расписании означало иметь меньше времени на подготовку к следующему дню: весь вечер уходил на проверки и правки, а свободных минут почти не оставалось. Взгляд историка метнулся к часам на стене. Вздох. Она медленно поднялась, потянулась, чувствуя, как плечи наливаются тяжестью, и направилась в сторону комнаты отдыха. Сейчас ей было нужно только одно – глоток бодрящего напитка. «Очень надеюсь, что кофе остался…» – пронеслось в мыслях. На ходу её память зацепилась за недавнее воспоминание – дополнительные уроки физкультуры, которые ей приходилось вести помимо истории. Настоящее испытание нервов на прочность: шумный зал, бурлящая энергия детей, необходимость держать их в тонусе и при этом не сорваться. Когда очередь брать на себя чужой предмет выпадала кому-то из учителей, это всегда было обременительно. Слишком много работы и слишком мало отдыха, даже для полулюдей. – Как же я рада его приходу, – пробормотала она вполголоса. – Теперь не придётся из кожи вон лезть. Мысли сами собой вернулись к утреннему совещанию. Грейс, её давняя подруга и директор школы, представила команде нового учителя – мистера Марлоу. Первое впечатление он оставил у всех своё, но лично для Эмили этот человек был как луч света, вырванный из глубины ночного неба. Она запомнила его не только по добродушному характеру, но и по тяжёлым утратам – отсутствующим частям тела. В тот момент ей с трудом удалось скрыть вздох жалости, и где-то глубоко внутри она опасалась: ведь нередко те, кто лишился чего-то ценного, ожесточались ко всему вокруг. Но Престон был иным. Да, он потерял многое, но продолжал смотреть в глаза людям открыто, с ровной, искренней улыбкой и какой-то внутренней уверенностью. В жизни Эмили такие люди встречались лишь несколько раз, и каждый раз она ценила эти моменты. Этот, чувствовала она, задержится надолго. – Очень надеюсь, что он не станет чьей-то жертвой, – тихо произнесла она, будто проверяя звучание этих слов. Она уже тянулась к ручке двери комнаты отдыха, когда… – Хватит меня называть низкой! Если минуту назад Эмили едва не клюнула носом от усталости, то теперь сон как рукой сняло. Этот резкий, обиженный голос мог принадлежать только Блуми, а значит, внутри, вероятнее всего, уже сидят и Сёркл, и, возможно, Тавель. Историк тяжело выдохнула и, потёрев переносицу, толкнула дверь. Внутри картина оказалась живописной: одна из острых ножек Блуми лежала прямо на столе, а сама она злобно щурилась, держа канцелярский нож в направлении Сёркл. – Теперь у вас есть целый калека для ваших издёвок! – прорычала Блуми. – Оставь меня в покое! – Мистер Маршмеллоу может и станет моей новой мишенью, – с хищной усмешкой парировала Сёркл, – но ты навсегда останешься моей пищалкой номер один. И кстати, – она склонила голову, – от отрицательных эмоций твой рост тоже уходит в минус. Эмили, не вмешиваясь в дуэль слов, прошла мимо и заметила у дальней стены мрачную фигуру мисс Тавель. Учительница языка стояла, опершись о стол, руки скрещены, взгляд устремлён куда-то в пустоту. – Тавель, с тобой всё в порядке? – спросила Эмили, наполняя кружку ароматным кофе. Вендиго фыркнула, не глядя в её сторону, опустила руки и процедила: – Мисс Грейс обязала меня после уроков провести этому неполному куску гнилого мяса экскурсию по школе. Даже отказ мой слушать не стала. – Оу… – протянула Эмили. Ей стало ясно, что подруга снова не оставила выбора. Да и сама кандидатура Тавель как проводника для Марлоу казалась, мягко говоря, спорной – особенно после утренней перепалки. – Может, не стоит так к нему относиться? Мы ведь толком ничего о нём не знаем. – Ты права, – неожиданно легко согласилась Тавель. Эмили даже замерла, но следующая фраза разрушила иллюзию: – Ведь я уже его ненавижу. Горечь поражения буквально заполнила рот. Тавель развернулась и, не сказав больше ни слова, вышла, громко хлопнув дверью. – Ну что ж… – тихо вздохнула Эмили. – Всё же стоило попытать удачу. Надеюсь, хоть у него она будет на его стороне. Она поднесла кружку к лицу, вдохнула густой аромат, и довольная, сделала глоток. Выходя из комнаты отдыха, историк услышала, как за её спиной Блуми и Сёркл вновь возобновили перепалку – уже с новыми колкостями. Эмили лишь усмехнулась и закатила глаза, возвращаясь в свой класс.

***

Точка зрения Престона.

Прозвенел новый школьный звонок, по звучанию ничем не отличавшийся от всех предыдущих. Только на этот раз он был особенным: он возвестил об окончании уроков, дал разрешение ученикам и воспитанникам смело, с чистой совестью покинуть это место пытки – ой, то есть место учёбы и просвещения. Коридоры быстро наполнились движением. Одни уходили группами, оживлённо переговариваясь, другие – в одиночку, ускоряя шаг, чтобы первыми выскользнуть за двери школы. Престон шёл по наименее людному коридору. Единственную руку он держал за спиной, чёрную культю – неподвижно прижатой к торсу. Шаги были размеренными, будто он нарочно хотел успеть увидеть последних уходящих учеников – что, впрочем, было недалеко от правды. Немногие встречные реагировали по-разному. Кто-то радостно махал ему рукой – как девочка с куклами-носками, и Престон отвечал тем же. Кто-то бросал на него скучающе-оценивающий взгляд, как мальчишка в очках с книгой на голове. А были и те, кто, увлечённо обсуждая моду, прошли мимо, даже не заметив его. «Ничего, главное, что говорят с таким воодушевлением», – отметил он, глядя на спины двух учениц: одна с тиарой на голове, другая – антропоморфный кролик, тоже с тиарой. Он остановился у угла и глубоко вздохнул. Не усталость и не раздражение – день, хотя и насыщенный, оставил в нём тихое удовлетворение. Ему нравилось видеть, как дети учатся, дружат, спорят – и в их голосах нет ни капли страха перед неизвестным. У них есть школа. Есть друзья. Есть жизнь, в которой им дано многое из того, без чего жизнь перестала бы быть жизнью. Например, свобода выбора. В их возрасте у Престона её не было. Он поздно узнал, что люди могут выбирать лучшее и получать это почти даром, тогда как другим приходится жертвовать этой свободой ради выживания. Но то было давно. Слишком давно. Возвращаться к прошлому смысла нет. Сейчас он просто принимает свою жизнь со всеми её сложностями и странностями. И как раз в этот момент странность сама нашла его. – Пиратская мумия, – сказал где-то рядом детский голос. Престон оглянулся – пусто. Это странно, в коридоре никого кроме него никого нету. Но он точно слышал. – Ты мумия-пират? – тот же голос, та же интонация, только… снизу. Он опустил взгляд и увидел мальчика лет семи-восьми: простая одежда, растрёпанные волосы, а на голове – огромная шляпа-рыба с одним выпуклым глазом. Мальчик смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых читались восхищение и неподдельный интерес. – Мумия-пират? – переспросил Престон, позволяя себе лёгкую улыбку. – Никто меня ещё так не называл. Почему ты так решил? – У тебя много бинтов, – без запинки ответил мальчик. – И ты однорукий и одноглазый. Значит, пиратская мумия. – Мумии ведь полностью в бинтах, – мягко возразил Престон. – Моих маловато для звания мумии. – Тогда ты просто стопроцентный пират, – кивнул ребёнок. – А вместо руки у тебя крюк? – Крюк? – Марлоу неосознанно схватился правой рукой за остатки левой руки и по какой-то причине начал… ощупывать что-то под бинтами. – Ах, да, крюк... Нет, извини, у меня ничего кроме укороченной руки больше нету. – Зато у тебя повязки на глаз, – мальчик не сдавался. – Чёрные и страшные. Любого в дрожь бросит. – Ты их боишься? – осторожно спросил Престон. Мальчик яростно замотал головой – шляпа-рыба при этом чудом не слетела. – Нисколечко! Они классные! Я бы тоже такие надел. И стал бы настоящим пиратом. Как ты! Престон замер. Секунда, другая, третья – и с него сорвался тёплый смех. Он прикрыл лицо ладонью, стараясь унять широкую улыбку, но получалось плохо. – Я что-то смешное сказал? – удивился мальчик. – Прости, – выдохнул Престон. – Ты просто неожиданно поднял мне настроение. Честное слово, не над тобой смеюсь. – А как поднял? – Обычными словами, – ответил он уже ровнее. – Значит, пираты тебе правда нравятся? – Очень-очень-очень! – загорелись глаза. – Пираты ходят по морям на огромных кораблях, их все боятся. Им не страшны ни гигантские волны, ни молнии, что режут всё небо, ни эти проклятые законники, которые хотят всё забрать и не дают людям свободу и мир. Пираты – свободные. Судьба не может им приказать, куда идти. Они сами выбирают. Престон удивился – не словам, даже не пафосу, а тому, как чисто и без запинок мальчик складывал фразы. В этом маленьком монологе было столько воодушевления, что сердце у него ощутимо потеплело. – А ещё у них есть крутые пиратские шляпы, повязки на глаз, крюки и сабли, а также говорящий попугай на плече! – с жаром продолжал мальчик. – Мне как раз не хватает попугая, чтобы быть настоящим пиратом, а всё остальное у меня уже есть! – Кроме попугая есть всё? – Престон прищурился, чуть склонив голову, и позволил себе лёгкую ухмылку. – Прям всё-всё? – Да! – уверенно кивнул мальчик. – Пиратский корабль? – Есть! – Команда? – Тоже имеется. Правда, пока что только один человек… но это всё равно целая команда! – Ладно, хорошо, – Марлоу кивнул, будто признавая поражение. – Ты меня почти подловил, – он хитро улыбнулся и спросил. – Но что насчёт умения грозно говорить и пугать своих жертв одним лишь взглядом? Он сказал это нарочно, без тени насмешки, но с уверенностью, что ребёнок не сможет его удивить второй раз. Подражать голосу большого, злобного пирата – задача не из лёгких даже для взрослого, а уж для такого мальца… Как же он ошибался. Мальчик заговорил тихо и ровно, будто выключил в себе все эмоции. Взгляд стал странно глубоким, и на миг показалось, что он смотрит прямо в душу. – Я сброшу тебя со своего корабля в открытое море, – произнёс он без выражения. – Там тебя уже ждут голодные акулы. Они вцепятся в тебя умирающими острыми зубами и будут отрывать каждую конечность, каждый кусок плоти, пока вода не окрасится в кровавый цвет. А твои крики боли и отчаяния утонут и уйдут на самое дно океана, где их никто и никогда не найдёт. Тишина повисла тяжёлая и плотная. Престон стоял неподвижно, с расширенным зрачком единственного глаза, не моргая, словно пытаясь «сфотографировать» этот момент, чтобы убедиться, что он был на самом деле. Мальчик же смотрел на него всё с той же наивной, детской улыбкой – никакой злобы, никакого умысла, лишь ожидание реакции. – Ну как вам? – спросил юный «капитан» и чуть подался вперёд. – Я хорошо сыграл речь большого страшного пирата? Ответ не пришёл сразу. Не потому, что его не было – просто шок требовал ещё пару ударов сердца, чтобы отпустить. Пародии на пиратский рык не вышло, зато мальчик нашёл альтернативу – пустой, «ломаный» голос, от которого по коже пробегал холодок. – У тебя… хорошо получилось… очень. Он попытался похлопать мальчику, но, услышав лишь тишину, с недоумением посмотрел на свою руку и культю. – Как я забыл про это и додумался до такого идиотизма? – пробормотал он себе под нос. – Хе-хе… Я знаю, – важно сказал мальчик пытаясь скрыть детский смех появившийся из увиденного юмора. – Я много репетировал дома перед зеркалом. – Это видно, – Престон неловко улыбнулся. – Очень и очень… наглядно. – Он на миг задумался, потом встряхнул головой, отгоняя лишние мысли. – Кстати, чуть не забыл о кое-чём важном. – О чём же? – О тебе. Откуда ты пришёл? Куда направляешься? Есть кто-то, кто должен за тобой присматривать? «И ты называешь себя учителем?» – мысленно одёрнул он себя. – «Эти вопросы надо было задать в первые секунды. Вдруг его ищут, а я тут болтаю с ним о пиратах…» Мальчик ответил сразу, без колебаний: – Я иду из детского класса. Мисс Саша отпустила нас после уроков, и я стал ждать свою старшую сестру. Она должна была забрать меня, но её нигде не было, и я решил её поискать. А потом увидел тебя и подошёл сзади, пока ты был занят. И назвал тебя пиратской мумией. – Хе-хе… Да, эту часть я помню. Мисс Саша – это та учительница-художница? – Да! Она самая добрая учительница на свете. Никогда не ругает, всегда играет с нами, даёт рисовать и вешать рисунки на стену. А ещё ей нравится мистер Деми…, – он заговорщически понизил голос. – Только не говори ей, что это я сказал. – Он прищурился. – А ты знаком с мисс Сашей? – Э-э… нет. Лично – нет. Сегодня мы только мельком пересеклись. Она пожелала мне хорошего дня, и всё. – Это в её духе. – Но вернёмся к твоей сестре. Уже вечереет, другие дети ушли, а оставлять тебя одного я не собираюсь. Есть догадки, где она может быть? – Не волнуйся. Она, наверное, меня ищет и скоро найдёт. Она всегда находит меня, где бы я ни… Громкий девичий голос разрезал воздух коридора: – Чип! Вот ты где! Почему ты ушёл из детского класса и не ждал меня?! Престон поднял взгляд. По коридору быстрым, сердитым шагом к ним шла девушка с чёрно-белыми, разделёнными ровной границей волосами; в прядях пестрело кричащее «2+2=8». За спиной у неё покачивался хвост — то ли динозавра, то ли дракона, с первого взгляда не разберёшь. На лице — тревога старшей сестры, замаскированная под суровую серьёзность и каплю раздражения. Мальчик, не оборачиваясь, ткнул в её сторону большим пальцем и, блеснув самодовольной ухмылкой, сказал Престону: – Ну что я говорил? Она всегда находит меня. Где бы я ни находился. – Чип! – голос Зип прозвучал резко, с ноткой раздражения. Она быстро сокращала расстояние до брата, и уже в нескольких шагах от него продолжила: – Что я говорила о… общении с незнакомыми… На полуслове она подняла взгляд чуть выше – и встретилась глазами с Престоном. – …людьми, – закончила она уже тише, но с заметным нажимом. Повисла тишина, густая и неловкая. Престон, не теряя дружелюбия, слегка улыбнулся и помахал ей своей единственной рукой. Зип, в ответ, окинула его взглядом, в котором смешались недоверие, осторожность и едва заметный интерес. Губы чуть приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, но тут же сомкнулись. Чип переводил взгляд с одного на другого, нахмурив брови. Он не понимал, что это за странная пауза между ними. Неужели они уже успели поссориться? Правда была в том, что ни Престон, ни Зип сами толком не понимали, что сейчас происходит. Марлоу решил разорвать тишину первым: – Привет. Ты, кажется, была сегодня на моём первом… во всех смыслах этого слова… уроке. Мы ещё толком не знакомы. Как твоё имя? Взгляд Зип стал уже, холоднее. В нём не было и тени дружелюбия. «Угораздило же нам наткнуться на него…», – подумала она, бросив короткий взгляд на Чипа. Тот, ничего не понимая, ждал ответа от сестры. А она, в свою очередь, хотела как можно скорее увести его отсюда. Причина была проста: этот человек ей категорически не нравился. – Да, вы правы, мистер… – Зип чуть замялась, пытаясь вспомнить его фамилию. Или это было имя? Да какая разница – и то, и другое звучало странно. Помнилось лишь, что оно рифмуется с «маршмеллоу». – Мистер Марлоу. Престон Марлоу, – подсказал он, заметив её задумчивость. – А как ваше имя? – Моё имя? – переспросила Зип, будто выигрывая время. Она не горела желанием делиться им с этим чудаковатым учителем. Имя брата она уже ненароком выдала, но своё… нет. – При всём… – слово явно давалось ей с трудом, – уважении… я не… – Зип! – перебил её Чип, сияя, как будто гордился собой. – Её зовут Зип, а меня Чип! Она моя старшая сестра! – Чип! – голос Зип стал резче. Он всё испортил своим вмешательством. – Что я говорила об общении с незнакомцами? – напомнила она, глядя на него сверху вниз. – Но, Зип, мы с мистером Пиратская мумия уже познакомились! – возразил мальчик с искренней уверенностью. – Пиратская… кто? – медленно переспросила Зип, словно пробуя слова на вкус. Она перевела взгляд на Престона, выжидая объяснений. Престон, заметив, как Зип смотрит на него, чуть смягчил голос и сделал и попытался без запинки ответить. – Послушай, Чип, – сказал он, глядя на мальчика с лёгкой улыбкой, – мы ведь уже договорились, что я не совсем мумия. Для мумии нужно куда больше бинтов, помнишь? Чип нахмурился, но кивнул, будто нехотя признавая правоту. – Но пират-то точно! – упрямо добавил он. – Возможно, – мягко согласился Престон, – но и пиратом я себя не называю. Зип в этот момент чуть приподняла подбородок, её губы сжались в тонкую линию. Она скрестила руки на груди, но пальцы нервно постукивали по локтю, а носок правой ноги едва заметно подрагивал, выдавая нетерпение. – И чем, – её голос стал жёстче, – вы тут занимались с моим братом? Она чуть подалась вперёд, взгляд стал цепким, почти испытующим. В нём читалось: «Отвечай быстро и по делу». – Просто разговаривали, – спокойно ответил Престон, стараясь не подливать масла в огонь. – Он подошёл ко мне сам. Мы перекинулись парой слов… о пиратах. – О пиратах, – повторила Зип, и уголок её губ дёрнулся, будто она сдерживала неприятный комментарий. Она слегка качнула головой, а затем снова посмотрела на брата. Чип, не замечая напряжения, радостно вставил: – Да! Мы говорили про корабли, попугаев и всё такое! Зип глубоко вдохнула, но плечи остались напряжёнными. Она чуть сильнее подтянула брата к себе, её хвост дёрнулся, а взгляд на Престона стал ещё холоднее. – Пойдём, Чип, – сказала она, уже разворачиваясь. – Нам пора домой. И вам наверно тоже мистер…, – она с недоброжелательным голосом произнесла его фамилию. – Марлоу. В каждом её движении чувствовалось желание поскорее уйти: быстрый поворот корпуса, лёгкий наклон вперёд, готовность шагнуть в сторону выхода. Престон, не желая, чтобы встреча закончилась на такой ноте, сделал полшага вперёд, но сохранил дистанцию: – Рад был познакомиться, Зип. И… рад, что твой брат сегодня поднял мне настроение. Она не ответила, лишь коротко кивнула, увлекая Чипа за собой. Мальчик, уходя, успел обернуться и помахать Престону рукой, а тот ответил тем же – всё с той же мягкой, чуть усталой улыбкой. Казалось бы, на этой нейтральной, но всё же спокойной ноте закончится их встреча. Только кое-кому взбрело в голову сказать кое-что очень необычное. Чип уже почти скрылся за поворотом вместе с сестрой, но вдруг обернулся, широко улыбнулся и, махнув рукой, громко крикнул: – До скорых встреч, дядя Марлоу! Мы же увидимся с тобой ещё раз?! Слова повисли в воздухе, будто зацепившись за стены коридора. Зип замерла на полшага, едва заметно дёрнувшись от неожиданности. Престон тоже на мгновение остолбенел, его единственный глаз чуть расширился, а уголки губ дрогнули в растерянной полуулыбке. – Чип! – Зип недовольно посмотрела на братца. – Ты не можешь звать его дядей! Вы даже и десяти минут не поговорили, ты ничего о нём не знаешь! – Но Зип, – с долей грусти начал Чип. – Дядя Марлоу ведь такой крутой. И хороший, – затем неожиданно для сестры сказал именно то, чего не следовало говорить. – Не то что наш… Рука Зип быстро оказался у лица мальчика и слегка прикрыла ему рот. Девушка выглядела недовольной и очень раздражённой, однако эти чувства не были предназначены для его брата. Чип не был виноват, он ведь как никак ребёнок, им свойственно в лишний раз проболтаться. Пауза длилась не слишком долго, но успела стать ощутимой. Первым пришёл в себя Марлоу. Он кашлянул в кулак привлекая их внимание и сказал следующее: – Твоя сестра права, Чип. Нельзя называть только что встретившегося человека дядей. От таких слов мальчик заметно погрустнел. Его голова опустилась вниз, глаза смотрел на пол вместе с глазом его рыбной шляпы словно она тоже имела свои эмоции. – Однако…, – Марлоу не закончил. – Мы можем встретиться где угодно и когда угодно. Столько сколько тебе хочется. Чип вытер нос рукавом и тихо спросил. – И будем говорить о пиратах? Престон медленно кивнул. – И о пиратах тоже. Чип довольно засиял, хоть немного грусти в глазах всё ещё было. А вот Зип, наоборот, нахмурилась и стала злиться. Её взгляд стал ещё холоднее, губы сжались в тонкую линию. Она явно была недовольна тем, что брат будем встречаться с этим человеком о котором никто ничего не знает чуть ли не каждый день. А ведь так и будет, она прекрасно знает своего брата. – Пойдём, – коротко бросила она, крепче взяв Чипа за плечо. В её движениях не было резкости, но в каждом шаге читалось желание как можно скорее увести брата подальше. Хвост нервно дёрнулся, плечи оставались напряжёнными, а взгляд, брошенный на Престона напоследок, был смесью настороженности и немого предупреждения. Чип, уходя, всё же успел ещё раз обернуться и помахать рукой. Престон ответил тем же – с лёгкой, чуть усталой улыбкой, провожая их взглядом, пока их фигуры не скрылись за углом. – Дядя… Марлоу… – Престон всё ещё переваривал услышанное от Чипа, медленно качнув головой. – В моей карьере под названием «жизнь» это что-то новенькое. Он решил не зацикливаться на этом и, сделав пару шагов, начал неторопливо двигаться вдоль коридора, собираясь продолжить своё знакомство со школой. – И куда мы это собрались? Голос за спиной заставил его остановиться. Престон обернулся – и увидел мисс Тавель. Учительница языка стояла, скрестив руки на груди; пальцы правой руки, больше похожие на короткие толстые когти, ритмично постукивали по предплечью левой. Её взгляд был тяжёлым, изучающим, словно она пыталась прочитать его, как раскрытую книгу. – О, мисс Тавель, – Престон чуть замялся. Он не ожидал увидеть её снова сегодня, особенно после утренней перепалки на собрании учителей. – Какая… неожиданная встреча, – слова давались с трудом под этим пристальным взглядом. – Да ну? – в её голосе прозвучала почти насмешливая недоверчивость. Она сделала шаг вперёд, приблизив лицо к его лицу настолько, что Престон вынужден был чуть откинуть голову назад. – А по мне, вы надеялись вовсе не встретить меня снова. Неужели боитесь меня после… того? – Никак нет, мисс Тавель, – честно ответил он. – Просто вы так неожиданно появились у меня за спиной, что застали врасплох, вот и всё. – Он поднял руку и культю, пытаясь подкрепить слова нервной, но дружелюбной улыбкой. Тавель не ответила сразу. Она продолжала смотреть на него, словно пытаясь уловить что-то в его запахе, в движениях, в интонации. Этот запах… слишком неестественный для человека. Не пугающий, но раздражающий своей непонятностью. «Из какой же дыры вытащила тебя Грейс?» – мелькнуло у неё в мыслях. – Мисс Грейс обязала меня после занятий провести вам экскурсию по школе, – произнесла она вслух. – Показать, что и где находится, чтобы в будущем вы могли ориентироваться без посторонней помощи. – Ах, да… совсем забыл, – Престон чуть развёл рукой и плечом, и это движение она восприняла как признак рассеянности, если не невежества. – Извините, что заставил вас искать меня. Я как-нибудь заглажу свою вину. «Вали отсюда быстрее, пока я не разорвала тебя на куски», – хотелось сказать ей, но вместо этого прозвучало: – Приму к сведению. Пойдёмте. Школа большая, и нам понадобится время, чтобы всё показать. Не заставляйте меня повторять дважды и не задавайте слишком много вопросов. Особенно глупых. Она развернулась на месте и пошла вперёд широкими, уверенными шагами. Престон, чтобы не отставать, двинулся следом, стараясь уловить в её походке хоть намёк на расположение – но находил лишь холодную решимость. «Этот день ещё не закончен», – подумал он, чувствуя, что впереди его ждёт не просто экскурсия.